Текст книги "Людовик XVI и Революция"

Автор книги: Александр Дюма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

Бронетранспортер

Когда Лев вышел из машины капитана Али-Кази то слабо верил в то количество техники и собак, что уже собирались около крепости. Казалось, что этому потоку не будет конца. Если бы они выстрелили прямо в них разом, то наверное смогли бы сделать дыру до центра планеты, куда бы посыпалось все их войско или весь мир.

– Вот она, Али-Калинада. – сказал капитан снимая фуражку он взял платок и вытер лоб. – Псы времени не теряли.

– Они очень злы. – добавил Лев. Только сейчас он в полной мере понял, какое осиное гнездо они сбили.

– Артур! – раздался вдалеке голос Юли. Она была в толпе с остальными. Рыжий и глаза не повёл от крепости.

Юля очень обрадовалась, когда Федя вспомнил, что единственный у кого было оружие, способное выстрелить вместо сигнальной ракетницы был Лев. Даже упал какой-то камень с души.

Тем временем остальные побежали в их сторону прочь от какого-то фургона. Льву не надо было ничего объяснять, он уже прекрасно понял, что машина была собачья и ее владельцы вероятно лежат мертвыми в ней же.

– Ох, хвала Саиду, Джон Хайд, ты цел? – сказал капитан. Питерс и Джон подбежали к нему. – Вы должно быть лейтенант Майк Питерс?

– Да, я… – начал Питерс.

– На это нет времени, Джон, ты пойдёшь со мной. Майк ты принимаешь командование этой группой. – Али-Кази уже повернулся спиной и начал отходить от них.

– Капитан! – крикнул Майк, прежде чем тот ушел. Капитан не повернулся, однако остановился. – Капитан Хирц жив?

Джон и Ульям тоже замерли от любопытства.

– Это неважно сейчас, мы сделаем все что можем. – ответил Али-Кази, спустя пару секунд молчания, и пошёл дальше, даже не поворачиваясь. Дел у него было много.

Джон оглянулся на Питерса, потом на Уильяма и пошёл следом. Дела не ждут.

– Ты живой, Артур, дружище! – вскрикнул Гаврила заключая его в медвежьи объятия, что наконец вывели его из транса. К ним подключился Слава, Юля, Федя и даже Гриша кое как заставил Сашу. Тагира не было, он шел где-то сзади, рядом шёл лишь Андрей. В прочем может это и хорошо.

Паши рядом не было. Значит планы Тагира рухнули или это лишь временно. Сейчас его это мало волновало. Куда важнее, что он живой, да, и что более удивительно целый. Хочет он или нет, но цел он не по своей воле даже. Ребята ходили осматривали его со всех сторон, будто бы желая найти где-то сбоку или спине дыру размером с мяч. Но не было ничего серьёзнее царапин и головной боли. Она его будет преследовать теперь часто, хотя вскоре он привыкнет.

Милая картина со стороны наверное, эти объятия, решил Лев. Как быстро способны к кому-то привязаться коты. Интересно это у всех так или ему повезло? По чему они испытывают к нему такую привязку, а он нет? Ах точно, совершенство не имеет слабостей. Кто-то скажет это отклонение, другие, что он просто бессердечный. А какое ему дело до этих дураков? Кто они и что они ему скажут? Ты не такой как и все и по этому мы должны тебя изменить? А вы знаете почему он такой? Святой Саид, да вы все куски дерьма, скажет он вам, если вы не хотите идти к совершенству. Если у вас нету цели которая делает вас лучше, то к чему земля терпит вас, к чему вы идёте? У совершенства нету слабостей, как нету у куриц рогов, они будут лишь мешать. Но какое зерно слабости он чувствовал и вынуть не мог…

Сбоку раздался рычащий звук, преодолевая бархан, Даролоков бархан, танк остановился а за ним и дюжина котов, что шла следом. Милый момент кончился и Льва отпустили. Дальше один за другим танки поднялись примерно на одну черту. Гудящий звук цеппелина, что как огромная пчела завис над ними, заглушил их. Гаврила выпучил глаза, не в силах отвести их от дережабля, ему до сих пор не верилось в его существования, хотя он спокойно готов был поверить в то, что на их солнцах пришельцы жарят шашлыки и загорают.

Лев глянул чуть ниже. Десятки танков, меха рыцарей, артиллерии и даже огромный бронетранспортер. Настолько большой, что ангар где он хранился должно быть не уступал пятиэтажному дому, если не выше. Топлива он ел наверное как скромное стадо слонов. Огромная пушка возвышалась над всеми остальными. Стояло это чудо на высоких, даже для него, колёсах и спокойно смогло бы проехать даже по танкам. Он был исписан разными надписями. "За короля" и "Во славу Саида" встречались чаще остальных. По бокам торчали пулемёты, а сверху в чуть выпирающей кабине была ещё одна пушка поменьше. Сколько ещё орудий прятал великан в своем брюхе оставалось загадкой.

Все стояли в пугающем изумлении.

Из бронетранспортера поднялся столб с двумя сиренами. Протяжный низкий вой сначала тихий, а потом настолько громкий, что им пришлось закрыть уши, прервал затишье и положил начал бури. Со свистящим звуком под громкие крики котов дюжины три бипланов спланировал над них их головами, а потом полетели все выше. Льву захотелось, чтобы они развернулись обратно и сбили солнца, можно даже не на псов.

Танки двинулись вниз, за ними отряды котов и меха рыцари. Смрад от бензина заставил позабыть всех о запахе сгоревшей кошатины, до того он был сильный. Песок кажется вибрировал всей своей хищной массой от количества машин и лап, что шли навстречу к друг другу.

Лев смотрел на знаки на касках некоторых котов. Чудные символы, у некоторых линии или звёзды. Если вторые скорее всего относились к количеству убийств, то первые смог бы понять лишь язычник, скорее всего целыми отрядами шли многочисленные сектанты.

Псы выстрелили первыми. Из самой высокой башни крепости огромный горящий шар попал точно между несколькими танками уничтожив наверное котов пятьдесят за выстрел. Один танк встал, остальные просто не выдержали. Мега бронетранспортер не стал этого терпеть и направив самую большую пушку вверх сам выстрелил вперёд дважды и угодил куда то вглубь собачий тучи, что на секунду поредела в этом месте.

Самолёты долетев до целей опустились и из пулемётов линиями выстрелили по толпе. Пару танков даже взорвалось. В крепости, из огромной катапульты, что работала для разгона, полетели вражеские самолёты темной расцветки. Вместе они начали танцевать запутанный танец, петляя, опускаясь и поднимаясь на небосводе, переодически взрываясь. Сейчас ему вспомнился Антон да и слова Бориса Иваныча "сынок у тебя руки ходуном". Льву почему то представилось, что за одним из самолётов Антон, хотя он знал, что он далеко не здесь. Это вот этому он хотел научиться? Он смелый однако. Теперь он даже слабо верил, что дед Атона на таком маленьком самолёте уничтожил такой огромный цеппелин.

Сам цеппелин влетел на поле боя к самолётам, закрывая собой огромный участок тени. Битва цеппелина с самолётами выглядела так, будто бык пытался сбивать мух, но псы падали стальным дождём вниз на пустой участок, где ещё не соединились два войска. Хотя они были близко и спокойно обменивались выстрелами из танков и артиллерии.

Когда же наконец они соединились вместе, самым первым не повезло. Вернее самые первые погибли ещё когда пытались идти вперёд, их сносили выстрелы. Тем кто стал первым, не повезло. Меха рыцари и танки псов остановились на пушечном выстреле от котов и им пришлось мчатся под прямым огнём. Лев готов был поцеловать песок за то, что они не там. Коты клином пробили несколько мест в линии псов и сейчас самые тяжёлые меха рыцари сворачивали трубки танков, а артиллерия уже сбивала самих рыцарей. Красные точки для Льва, а на деле огнемёты сжигали толпы до противно знакомой корочки, а когда по ним попадал снаряд, то уже сами огнеметчики выгорали как спички. Пули бабочки, штыки от винтовок и взрывные патроны были запрещены ещё на прошлой войне, но кто сейчас думал о правилах? Они уже везде. Была бы возможность обе стороны забросали друг друга ядовитым газом у все бы умерли без единого выстрела.

Лев и все остальные смотрели как вдалеке то и дело происходят взрывы, со стороны это было чарующее зрелище, а тем временем вокруг них спускались все новые и новые солдаты и машины, уже даже поехали мотоциклы. Артиллерия стреляла находясь под проклятым барханом. Металлический снаряд взмывал в воздух и летел куда то вдаль. Чем то это напоминала момент из футбола. Мяч "пинают" и он летит, летит прямо куда нужно, в "ворота". И каждый гол сопровождается криком, но уже не победным, а предсмертным. Игра на выживание.

Мега бронетранспортер показался перед полем боя, взирая сверху вниз на всех муравьёв, которые бегут прославляя кого-то, кого никогда не видели и не увидят. Огромная пушка снова направилась куда-то и

БА-БАХ

Выстрелила. Снаряд полетел вглубь врагов оставив дыру как от маленького метеорита. Все вздрогнули, у кого-то даже зазвенело в ушах. В сам транспортёр полетел ответный выстрел откуда издалека. Когда черный дым рассеялся, они заметили, что он оставил лишь вмятину. А сам бронетранспортер выстрелил ещё пару раз.

Боковая дверь бронетранспортера открылась и с высоты третьего этажа им скинули лестницу.

– Залезайте! – едва слышно в общей шумихе крикнул кто-то в противогазе.

Не особо думая они полезли внутрь. Тагир влезая последним остановился на последних ступенях и ещё раз поразился масштабностью происходящего. А ведь никто за ним там следить не будет и если что-то будет, никто не узнает…

– Ты застрял там? – раздался крик и его втащили за лапы двое солдат в противогазах, а третий закрыл дверцу. Машина двинулась вниз и их всех чуть занесло вперёд.

Внутри бронетранспортер больше напоминал субмарину, чем танк, возможно из за масштабов. Трое солдат провели их по боковому коридору в переднюю часть машины. Туда и сюда носили снаряды. В небольших коридорах Лев сам ощутил себя муравьем, таким же ничтожным, как и те, что бегали по полю сейчас. Славе теснота больше напоминала о тюрьме и ему это не нравилось. Из боковых дверей, что были со стороны улицы доносилась ритмичная очередь пулемёта, иногда сопровождаемая ругательствами и проклятиями.

Когда они дошли до двери над ней сначала загорелся красный огонек в лампе, потом зелёный и дверь открылась. Внутри по углам находились ящики, а между ними на стальных лавочках сидели коты в униформе элитных солдат. Даже тут офицеры были со спецназом. Посередине был полукруглый стол за которым несколько радистов переговаривались с остальными. Чуть ближе к задней стенке был стол около которого находилось несколько офицеров, по большей части капитанов в том числе Аль-Кази. В конце комнаты была ещё одна стальная дверь, которая как понял Лев, вела в ту самую выпирающую часть. По громкоговорителю сообщался калибр и размер снаряда и куда его везут. Спереди был мозг зверя, а они были в сердце.

Питерс подбежал к ним и кажется пересчитал, не веря, что все тут.

– Господин Лейтенант Питерс? – спросил удивлённо Волайтис.

– Вторая часть плана. После подрыва стены нас с Гилбертом должны были подбросить до крепости. Но кое что пошло не так и мы временно уйдем под чужое командование. – пояснил тароторя Питерс.

– И кто же он? – поинтересовался Саша. – Ещё один обладатель этой вашей крови?

– Сарказмом будешь со своими младшими сестрами говорить. Я нашёл твое дело. Об этом поговорим позже. – огрызнулся Питерс. Гриша хихикнул, а Саша ударил его вбок локтем. – Али-Кази согласился на время. А так, встречайте, наш план Б – Ник Хайд, двоюродный дядя Джона.

Ник сидел в углу комнаты рядом со спецназом. Он был щуплым котом средних лет в очках и слабо походил на Джона, больше напоминая видом Уильяма. Он был чёрный, темнее угля и лишь с белой нижней челюстью. Была ли это срочность или нет, но мятая рубашка, штанина заправленная в носок, разные носки и развязанные шнурки. Не так представляют грозных войнов. Ник Хайд либо был слепым, либо крайне рассеянным если так одевался. Своими трясущимися лапами он поправлял толстые очки, который держались из последних сил на его носу. Лицо было вытянуто, а глаза были глубоко посажены. Если бы его встретили на улице, то Лев бы решил, что он обычный носильщик документов, который расписывает бумаги изо дня в день, в шаге от нервного срыва. Такие обычно не спивались, они сразу шли на самоуничтожения. Амели рассказывал об одном таком с работы и Ник вполне подходил, если не считать цвета шерсти.

– Не нравится он мне. – шепнул Слава Льву. Тот был с ним согласен.

Отец Славы повидал много людей в своей жизни и таких как Ник он бы окрестил либо воротничком, либо торчком. Такие могли сидеть за бумагами всю ночь и на утро, с красными глазами, заикаться об отчёте перед крупными шишками. "Крайне трудолюбивые, однако быстро ломаются" – говорил он Славе. В принципе отца Славы второе не волновало, стоило им сорваться, как они улетали с работы и переставали быть его проблемой.

– С ним точно все хорошо? – все таки спросила Юля у лейтенанта. – он какой-то… Уставший. Он спал сегодня?

– Он всегда такой. – отозвался из за спин Джон. Он уже стоял на положенном месте с Уильямом и сигаретой. Был ли это потенциал крови или он всегда так тихо ходит? – Сколько себя знаю, дядя Ник всегда был такой.

– Оу… – Юля неловко повернулась в его сторону. – Что же он пережил.

– И что он умеет? – недоверчиво спросил Саша.

– Не ваше дело. – деловито ответил Питерс и демонстративно отошёл обратно к столу.

– То есть это чихуахуа должно заменить Хирца! – вскрикнул недовольно Саша. Его морда стала красноватой из за паники, хотя внутри было жарковато.

– Почему ты так ко всему относишься? – удивлённо спросил Гаврила.

– Потому что! Как я должен отнестись? – крикнул Саша, громче чем нужно. На него посмотрели все, даже Ник.

– Он просто волнуется, извините его. – прилюдно извинился Гриша и хмуро посмотрел на брата. – Саша тише. Правда Саша

– Д-да… – сказал он негодоюще. – плевать.

– Не суди книгу по обложке и самого тебя судить не будут. – гордо ответил Тагир. – Так говорил Саид.

– Гаврила покачала головой.

– Заткнись! – рявкнул Саша протирая глаза. – Надоело это все. – прошептал он и уселся на свободное место около стены.

– Джон? – Уильям подошёл к нему. Тот деловито курил в вентиляцию и игнорировал его. – Я подойду к дяде Нику?

– Иди. – пробурчал он.

" Он так будет у меня просится в туалет… – подумал Джон. – Был бы тут дед, старый кретин. Он бы из него. Сука почему я должен этим заниматься?"

Он глубоко вздохнул.

– Дядя Ник! – сказал Уильям расставляя руки в объятиях.

– Ох, хех, Уил… Не надо. Не люблю когда меня трогают, ты же знаешь. – он сложил руки ещё сильнее и сжал ноги ещё ближе.

– Да, конечно… – Уильям встал рядом, не зная, что сказать. Неловкая пауза возникла.

– Я слышал Джон идёт на заместителя лейтенанта… Очень хорошо, я рад за него. – Ник поправил сползающие очки. На вид Линзы были тяжелее его же головы.

– Да… – кивнул Уильям. – Идёт.

– И я видел его потенциал крови. Очень интересная и полезная способность. – добавил Ник. Наконец-то на его лице появилось подобие улыбки.

– Очень, да… – согласился Уильям.

– Дядя Грег с сыном передают ему привет. – сказала он. – И тебе тоже Уил. – поправил он себя. Конечно же и ему. Они просто забыли сказать тогда. Грег не забывает таких вещей.

Уильям сел на корточки рядом, сложив локти на коленях, а лбом упёрся в руки. Ник посмотрел в стороны. Джон стоял около стола с какими то котами, чьих имён он не знает. Привезли его базу почти силой, две недели тому назад. Он просто возвращался из публичной библиотеки, где подрабатывает, когда его взяли за локти два кота и показав удостоверение от кого они, Ник перестал рыпаться и сел с ними в машину. Всю жизнь он прожил в одиночестве да и никогда первым на общение не шел, хотя мог многое рассказать. Но наверное у всего есть исключения? Он раздал кулак и трясущийся рукой погладил Уильяма по спине. А потом он сказал:

– Дядя Ник… Я не могу спросить это у Джона, а близких родственников вы сами знаете у нас нету. Скажи честно: я бесполезный? – он посмотрел на него своими глазами, с которых должен был пройти дождь.

Ник растерялся, серьезные решения часто вводили его в ступор. Жены, а уж тем более детей, у него никогда не водилось. С ними всегда нужна забота и уход, а он… По правде говоря, ему самому не хотелось водиться на этом свете. Столько боли он испытывал, а отказаться он не может ведь это их обязанности… Это их долг, который давным давно предписали, контракт от рождения до смерти. Ему нельзя уйти самому, как бы он не хотел.

– Нет. Не бесполезный Уильям. Ты свободный, пока что, но свободный. – сказал он закусив губу и вернув лапу на место. Уильям чуть приподнял лицо. – Когда у тебя появится способность, тебя сразу заберут, а вернуться ты сможешь лишь в гробу, это наш долг, но… Ты не знаешь наверное, но мой с Грегом папа, Даниэль Хайд… Я его не помню, Грег его застал. Знаешь почему?

– Он погиб когда вы были ребенком? – не думая ответил Уильям. Иногда в его голове были просветы, хотя чаще все было в тумане. Сейчас мысли собраны. Этот туман почти всегда покрывал его мысли. Иногда ему казалось, что он отсталый или просто тупой. Хотя Джон никогда не говорил этого на прямую, он часто намекал на это.

– Нет. Он умер почти двести лет назад. Его способность позволяла выпытывать из других информацию. У него был маленький жучок, что влезал в мысли других и читал их. Благодаря ему первые чертежи меха рыцарей попали к нам. На фронт его не призывали, но он постоянно находился в разъездах по тюрьмам и лагерям. Когда я пробудил свой дар. – он приподнял очки и положил лицо на ладони. – Опять голова. Святой Саид, сколько можно. Ещё это духота.

– Так что с ним случилось дядя Ник? – поинтересовался Уильям. В их семье не так часто говорили о недавно ушедших. Чаще все вспоминали тех, кто ушёл тысячи лет назад… К кому они стремились.

– Он умер… – Ник поморщился от боли, но уже в сердце. – Они замучали его потенциал крови до смерти. Червь рушил не только мозг того, чьи мысли читал, но и отца. К концу жизни он стал овощем. Они держали его в стенах и использовали, пока он не закончился, как тюбик пасты, может даже нарочно из за информации. Святой Саид голова… Я к тому Уил, что ты свобод… – Ник сморщился от боли и сложился вдвое. Не открывая глаз он полез к таблеткам и взяв две штуки кое как впихнул в рот и проглотил. Горькие и жесткие кусочки упали ему в желудок. После этого он облокотился к стене бронетранспортера.

– Дядя Ник? – испуганно спросил Уил. – Дядя Ник!

Али-Кази, Джон и ещё несколько котов повернулись на громкий крик, но издал его не Уильям, а Ник. Он завопил будто его режут заживо. Своими когтями он начал царапать себе лицо и его очки упали вниз. По ним поплыли трещины. Джон подбежал и злобно посмотрел на Уильяма. Он не знал что делать. Затем вдвоём с солдатом что сидели рядом они взяли Ника за руки. Кажется он пытался выцарапать себе глаза. Сверху и снизу остались красные полоски, но глаза были целы.

– Что с ним!? – крикнул кто-то из капитанов.

– Без понятия. – ответили из той же толпы.

– Они идут, идут! – истерическим тоном крикнул Ник. С небывалой для него силой он вырвался из чужих лап, выпал с сиденья упал на четвереньки и начал барабанить кулаком по полу. – Они почти здесь! Я чувствую

– Кто они? Мы здесь в безопасности дядя Ник! Кто!? – орал Джон уже сам не замечая как выронил сигарету изо рта.

– Дядя Ник! – встревоженно крикнул Уильям.

– А я говорил, он доверия не внушает. – прошептал Саша себе.

Все таки опять песок

Лев уже привык, что их мир не без сюрпризов. На самом деле, он казался ему теперь бездонным кладезем малоприятных историй и бессмысленных пересказов жизни котов, псов, лисов, воронов и остальных. Как бы ему все это не надоело, отрицать, что за полтора месяца мир для него стал больше было бессмысленно. Но разве это что то меняло? Большая куча дерьма или маленькая, оно слаще не было. Хотя именно сейчас, он понял, что находится лишь на вершине айсберга.

Ну конечно котик, дальше, глубже.

И вправду, чем дальше тем глубже. Это давление будет лишь нарастать. Некоторые вещи лучше не видеть и не знать. Как к примеру пробуют делают операцию в полевых условиях. Льюис умер давно, но фото его пульсирующих органов впились ему в мозг навсегда. Как хищник не отпускает жертву. Али-Кази сказал, что это все лишь начало, а он уже устал. Это битва начало его войны, а уже потом отбитие Даролоковой крепости. Все, что он видел, было лишь вступлением, этаким авторским словом, а сейчас… Сейчас будет больно и он тоже почувствовал это, что то шло, нет летело к ним.

После воплей Ника Хайда бронетранспортер начало трясти. Лев на минуту подумал, что их начала обстреливать дюжина танков или

"Песок хотел нас поглотить"

Ну что ты, не вокруг тебя мир крутиться.

началось землятрсение. Второе казалось куда логичнее, ведь сначала начали падать игрушечные солдатики со стола, потом даже табельные пистолеты и наконец на ногах не смогли устоять коты. Лев повалился на четвереньки.

"Я не упал!"

Гаврила плюхнулся на зад и ударился головой о стену машины. Раздался приглушённый БАМ. Слава тоже повалился назад, за ним и Юля упала на живот, Андрей упал рядом, а Федя кое как устоял. Тагир потянул лапу к шпаге, но не вынул её. Возможно не был уверен, возможно задумался. Он ещё не настолько псих, чтобы угрожать землятрсению расправой.

– Они идут! – продолжал вопить Ник Хайд, который уже не барабанил об пол, а отполз в угол, где до него сидел Уил. – Идут.

– Кто они!? – спросил Паша. – Закройте уже рот этому психу!

– Обладатели крови… – произнес Джон, когда где-то снизу раздался металлический скрежет и глухой звук пробития металла.

Сердце ушло в пятки у Льва, ещё до как это случилось.

Огромный полупрозрачный шар резко вылетел из пола, сделав в нём неровную округлую дыру и разбросав столы и офицеров как игрушки. Один из столов упал параллельно двери. Большой стол, служивший главным связующим звеном, почти закрыв дверь, второй дальше на метр или полтора сбил еле державшегося Гаврилу и он упал на пузо. Третий на котором лежали бумаги сделал в воздухе сальто и приземлился в противоположном конце от двери, откуда они зашли. Лев снова лежал на своих локтях, как тогда ночью в камере, не в силах двинутся. Ему казалось, что это тоже кажется и он просто упал в обморок и сейчас лежит на металлическом полу и его пытаются привести в сознание…

"Чтобы они подумали, что я слабый?"

Тебе же все равно на мнение других?

Но когда прозрачный шар стал полусферой и Лев разглядела тех, кто был под ним, то понял, что это не сон. Они летали, нет, стояли, на этой же плёнке, там где была дыра. Десять псов, почти в доспехах, увешанные металлическими листами, в противогазах и с ручными пулеметами. На них были длинные черные пальто, почти до щиколотки. На каске каждого эмблема волка с красными глазами и окровавленной пастью. На плечах висят ленты патронов уходящие в рюкзаки. С ремня свисают газовые гранаты и тяжёлые револьверы крупного калибра.

Посередине было два странных пса. Одна белая, как первый снег, с голубыми глазами и в облегченной броне. Второй больше напоминал ищейку. У него была коричневая шерсть средней длины. Именно он держал поле, при помощи вытянутых рук. Они оба обладателя крови? Что же умеет вторая?

Лев не долго думал. Он встал и побежал к своему спасителю – двери. Отперев ее, Паша толкнул рыжего в плечо и он повалился за стол.

"Ах ты ж…"

Но не успел он даже додумать мысли как дверь покрыла странная субстанция. Она выглядела как жидкость и постоянно стекала вниз, но не растекалась. И Лев бы и подумал, что эта странная, мраморного цвета жижа, и есть жидкость, если бы не одно НО. Нога Паши застряла в двери. Всего лишь стопа. Но как бы Паша не пытался по ту сторону, она отказывалась проходить дальше. Потом послышался БАЦ и нога согнулась не под тем углом. Паша упал. Он застрял. Лев этого не заметил, но пёс покрыл им и дыру под полем и вторую дверь в другом конце комнаты оставив проход лишь к головной части машины. После этого, она сделала круг приклеив к стенам всех вставших солдат и офицеров, что сидели рядом или стояли. Правда успела она сделать это не со всеми.

"Этот материал. Он выглядит как жидкость однако совершенно твердый. Как такое возможно? Насколько он прочный?"

На первый вопрос Лев ответил сразу, а на второй просто не успел. Волайтис плюхнулся на него как раз вовремя. Псы открыли огонь вслепую и на поражение, возможно думая, что так они уничтожат сразу всех. Маленькие дырочки небрежной линией появились около стен и воцарилась пулемётная какафония. Кот, что сидел напротив них, прилипший к стене попытался вырваться. Он вертелся вправо и влево, пока в его морду не попала пуля. Первая попала в глаз, он завопил от боли, Лев зажал уши, свои маленькие вислоухие уши, и закрыл глаза. Вторая и третья пули попали в лоб, а последующие били уже по мертвому куску мяса.

Лев попытался представить себя в кровати, у Амеди дома, где ночную тишь прерывают лишь крики алкоголиков и редкие автомобили. Но за окном шла самая страшная в его жизни гроза из пулеметных молний.

Стол был достаточно большой, чтобы за ним поместилось сразу четверо: Лев, Слава, Юля и Саша. За вторым, который был чуть дальше, валялся Гаврила и спрятались остальные.

Уильям лёг вниз, в совсем уголке. Сидевшие рядом коты, почти все, попали под огонь и умерли на месте, не успев даже отойти от места. Пуля прошла насквозь через плечо Уильяма и он упал вниз. Джон исчез, а за ним и дядя Ник. Уильям ощутил одновременно неприятный, но в то же время облегчающий холод. Джон про него не забыл и это отвлекло его от боли.

Юля не зажала уши, не закрыла она и голову руками, хотя как бы это уберегло ее от шальной пули? Это глупо. Перед ней сидел такой же труп, другого кота, но такой же мёртвый. Его щека была вся красная. Пуля попала чуть выше и оставив крупную царапину, которая залила щеку кровью. Это ей напомнило что-то. Если Лев слышал грозу, она слышала удары. Да, как в тот день, когда она поняла, что началась медленная деградация ее отца в каблука. Она помнит его хорошо, как почему то многие помнят свои неловкие или неприятные моменты в жизни.

– Удар, сильнее, ещё удар! – говорил требовательный женский голос.

Ее мама держала две подушки, они уже были не в тренажёрном зале, а в гостиной. Две обычные кофейные подушки, которые прилагались к софе, что они купили три года назад. Они ей никогда не нравились. Было поздно, около полуночи, глаза слипались и бить сильнее Юля уже просто не могла.

– Мам, лапки болят… – сказал вчерашний котёнок, которым она была.

– Сильнее!! – голос стал требовательнее, почти мужским и мерзопаконстно хриплым.

И она искренне пыталась бить сильнее, она била своими покрасневшими и больными костяшками по подушкам. Ещё девочка, всего 13 лет… Сейчас ей 93. Столько прошло времени, а она помнит каждую вмятину на этих подушках.

13 лет для человека и 13 для антропоморфного кота совсем разные вещи.

– Я сказала сильнее! – прорычал она уже. Юля ударила ещё раз и почувствовала, что уже не может. Мать взяла ее за руку. Рука дрожала от усталости.

– Дорогая? – дверь скрипнула и в ней появился отец Юли, снимая свои пенсне. – Почему Юля ещё не в постели?

– Ночная тренировка. По настоящему готовые кошки, даже не проснувшись должны бить в полную силу. – пояснила она. – А эта слабачка…

– Ну как бы то не было, мне кажется ей пора лечь обратно. – прервал ее отец.

Мать нахмурила брови. Не отпуская подушки из лап она на него посмотрела, потом на Юлю. Как бы ее глаза не были заполнены недовольством, он всегда находил в них крупицу любви. Эту же любовь она всегда видела в его глазах, но не предавала ей особого значения, во всяком случае уже к этому моменту.

– Что же она будет делать, если ее побьют дворовые мальчишки!? Что она будет это терпеть? Или если к ней пристанет извращенец! Ты хочешь чтобы наша дочь была беззащитна перед этим миром!? – закричала она, становясь похожей на гориллу.

Юля стояла молча и смотрела на спину матери, чуть отклонясь, на лицо отца. В последние пару лет, они ссорились достаточно часто. Стабильно раза четыре в неделю. Три из четырех были из за детей. Митя тоже становился предметом споров, в конце концов он старше и мальчик. Он должен защищать её, но в тоже время, она должна быть независима и способна быть без него. Так говорила мама. Отец говорил лишь, что они обязаны помогать друг другу в сложных ситуациях. Это не противоречило словам мамы. Кем бы не был этот извращенец, если надо она должна защититься.

– Дорогая, ну не надо выдумывать глупости, ну какой извращенец! – спокойно ответил он.

– А то ты не знаешь!? Ты не знаешь? У Рейнетсов старшую дочь похитили и ты знаешь что с ней там делали. – Юля не видела лица матери, но могла представить как она злилась.

– Знаю. – немного виновато ответил отец. – Но давай не при Юле…

– Так если знаешь, то не мешай! – она топнула ногой и решительно повернулась, когда он резко схватил ее за руку.

Воин и дома воин, говорила мама Юле. Рефлексы не потеряешь, поэтому в ответ она ударила отца в челюсть. Юля крикнула. От удара он врезался в дверной проем и поцарапал всю щёку гвоздь, на котором висела картина. Картина в свою очередь упала, разбив старую деревянную раму и теперь натюрморт украшал пол, а щеку отца полоска из которой текла кровь. Осознав, что она сделала, боец ушел и вернулась мама.

– Мама не трогай папу! – плача закричала Юля. Для нее это был шок.

– Дорогой! Ты цел, прости я…

– Все хорошо… – ответил он. Хотя хорошо ничего не было. – Я же знал о твоих рефлексах, надо было…

– Нет, это я виновата, прости. – она извинилась тогда и вправду искренне.

Юле предстояло ещё много раз увидеть подобную картину. Мама, или тот боец, что замещал ее, развязала руки. По началу это была случайностями, потом стало закономерностью и наконец почти статистикой. Порой ее пугал сколь холодно можно применять этот термин к вещам по типу побоев. После удара она легла обратно спать. Удар всегда заставлял бойца уйти. А так как часто это отвлекало мать, то ей казалось, что возможно отец нарочно получал удар за неё или Митю. Это помогало матери. В конце концов, даже за считанные дни до смерти отца, они все так же договаривали фразы друг за другом, понимая ход мыслей. Не это ли знак любви…

Юля затрясло от этих мыслей. Как бы мать не была сильна, психологически она не смогла совместить в себе бойца и жену… Как бы она хотела вернуться в один из тот вечеров сейчас и…

Пулеметы на секунду затихли. Юле это только поняла. Лев открыл глаза. Волайтис переглянулся через стол с Гришей. Потом с Юлей и Львом. Мысль понята.

Слава, Федя и Гриша достали револьверы из кобуры. Юля не мелочилась и потянулась за свою винтовку. Лев лишь высунул пол головы, ожидая, что сейчас их всех накроет второй поток патронов и они полетят мертвыми назад