Текст книги "Людовик XVI и Революция"

Автор книги: Александр Дюма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Да ты оптимист.

к остальной кампании мертвецов. Тагир сидел с краю и тоже высунул морду.

Джон стоял на противоположном конце комнаты держа в одной руке нож, во второй за плечи белого гада, который закрывал своей плёнкой всех пулеметчиков по щиколотку и с небольшим отверстием для ствола. Хоть это видел лишь Джон, напротив Льва сжавшись в комок лежал Уильям, держась за плечо.

– Если ещё хоть один из вас, подонков, выстрелит, то я перережу этой дворняге глотку. Это понятно? – сказал Джон. Белоснежная кажется был полностью спокойна. С этой же мордой она пробивал пол и смотрела на расстрел.

Псы пулемётчики переглянулись, будто искали что-то. Потом посмотрели на охотничью собаку. Он стоял спиной ко Льву и морду его разглядеть он не мог, но прекрасно осознавал какой наверное гнев был там. Не удивление, а именно гнев.

– Ты же Хайд? – спросил охотничья. – Их масти, я уверен. Значит где-то ещё должен быть Хирц… Где же.

– Какое дело тебе. Тут есть я и я спокойно убью обоих из вас. – ответил Джон, чуть сильнее прижимая нож к собачьей шеи.

– Мой специальный материал, Шульций, если угодно, огнеупорный. Хирцы связаны с огнем, по этому я должен был его обклеить и уничтожить. Он бы зажарился скорее всего, как курица на сковороде. – пояснил пёс раздвигая лапы. Лев заметил, что у него даже не было огнестрельного оружия. Уверенный в себе пёс.

– Мы тебя и без него до корки зажарим– огрызнулся Джон. Сейчас он выглядел ещё злее.

– Боюсь, боюсь хайдового выродка. Значит Хирца нету… Жаль. Ты знаешь кто я? Я Теодор Шульце, средний сын основной линии Шульце. Ты знаешь, сколько Хайдов мы перебили? – продолжал угрожать пёс.

– Мне плевать. Бросайте оружие и сдавайтесь, пока я добрый. – продолжил он.

Лев снова встал на четвереньки, предчувствуя что-то плохое. Саша и Андрей все таки высунулись из любопытства. Паша дёргал ногой и по ту сторону стены кто-то кричал, но пройти они не могли. Но сейчас Льва волновал Тагир. Один из псов вероятно хотел зайти за столы, но не успел. Он остановился опасной близости от стола, настолько, что Тагир мог схватить его за ногу. Но он собирался сделать не это. Вынув шпагу он мог спокойно всунуть ее в спину врагу. Но Тагир же не будет это делать, он не настолько сумасшедший…?

– Ты смелый. – отметил Шульц. – для такого котёнка…

Он говорил ещё что-то. Коты и псы смотрели то на одного обладателя крови, то на другого переглядываясь, ожидая развязки. Лишь Тагир и Лев играли в шарады. Тагир уже высунув шпагу из ножен тянулся к псу, когда Лев замахал лапами, прося его не делать этого, но Тагир не замечал.

Значит они так играли? Эти псы предпочли честной битве делать магические обходы и влезать в тыл? Как грязно. Надо научить их манерам, а кто может обучить лучше манерам, чем не аристократ? Тот, кто их собственно говоря придумал. Уж он им преподаст урок, одному за другим, чего ему это не стоило. Это его обязанность – показывать место отбросам и выродкам.

У заложницы Джона потекла маленькая струйка крови из носа. Она до сих пор держал поля и такое их количество для неё было тяжеловато. Именно по этому она не тратил сил на Шольца и себя. По этому сейчас, онакрупно сожалел об этом. Она бы с радостью убила бы Хирца лично, не уступив этому понтрезу Шольцу, а потом прикончил котенка Хайда.

У Джона начались чуть трястись руки и из носа потекла кровь. Пёс заметив это, улыбнулся.

– Ты устал. – заметил Теодор Шульце. – ты ещё не настолько тренирован. Ты слабак, ещё котёнок.

– Кончай трепаться. Я Сильнее чем кажусь. – ответил Хайд. Руки правда тряслись и ему было плохо.

Уильям не движется. Он посмотрел в бок. Что-то не так.

– Куда ты смотришь? – спросил Шульце. – Ты же можешь только же себя делать невидимым или я не прав?

– Просто стало плохо, смотреть на такого отброса как ты. Стена лучше. – Ответил Джон. – Заканчивай эту игру. Ты не хочешь, чтобы я убил эту белоснежную. Ты прекрасно знаешь всю нашу ценность, так что сдавайся.

– Почему это я должен прекращать! Вы нарушили все правила напав на нас! Варвары! И ещё вы указываете мне, что же мне делать!? – он истерично кричал активно махая руками. А потом засмеялся. Нервно, но однако искренне и весело. Даже пулеметчики снова посмотрели друг на друга и начали смеяться.

Джон хихикнул. Позднее Лев почти не вспомнит, чтобы он смеялся на его памяти. Смеялся и белоснежная в его руках. Смеялся Питерс, который с дыркой в руке сидел невидимым за столом. Слава, Юля Гриша и остальные тоже смеялись. Лев повалился на спину, а от смеха Тагира тряслась его шпага. За дверью никто не понимал, что там происходит и лишь удивлённо что-то кричали. Эта плёнка ещё и шум падавляет. А ведь такой момент. Они сейчас убьют друг друга. Они сотрут этот бронетранспортер в порошок от выстрелов и все умрут. Просто так. Они мертвы, но не иронично? Ирония, самое смешная вещь по мнению Льва. Почему не посмеяться? Как в последний раз!

Но смех всех остановился в одну секунду. Джон поцарапал щеку заложницы, но та не рыпнулся. Джону былу уже очень тяжело.

Как вдруг Шольц упал.

Бабочки слетели с него. Целый рой, который закрыл обзор всем на пару секунд. Они слетели и с остальных, кого Джон закрыл: Питерса, Али-Кази и ещё пол дюжины офицеров. Ник лежал на ищейке, будто они были парочкой и он пытался его поцеловать. Он сблизил их глаза и Шольц увидел потенциал крови Ника и закричал.

Тагир проткнул зад пулеметчика. Он завопил в ту же минуту и повалился вперёд, выронив оружие. Оно упало и лента патронов посыпалась повсюду. Именно этот момент и должен был стать началом перестрелки.

Возможно псы были бы должны расстрелять котов на месте. Покрытые толстыми стальными листами и имеем при себе больше калибр они бы смогли устроить повтор ночной грозы. Но все пошло иначе.

Джон замахнулся лапой над шеей владелицы полей. Белоснежная чувствуя опасность сняла щиты с пулемётчиков и перенаправила все свои силы на мощную волну удара. Джон отлетел ударившись головой об стенку, все псы повалились наоборот на живот. Ник слетел с Шульца, а он сам повернулся на спину.

В освободившиеся секунды общего замешательства, бывшая заложница подумала перерезать горло Джону, но кинула взгляд на Шульца. Он напоминал рыбу, которую скинули на берег. Так же беспомощно бился о металлический пол. С ним все кончено, решила она и больше не думая, создала вокруг себя шар, пробив им залатанную Шульцем дыру и скрывшись в тоннеле.

Лев и ребята, что были за столом не пострадали от удара, по этому спокойно вышли. Тагир торжественно положил ногу на одного из псов, не дав тому встать, хотя это уже не имело какого-то смысла. Покрытые железом, они были крайне не торопливы и просто не смогли подняться. Повсюду валялись гильзы.

Лев вышел последний. Не потому, что он боялся, а потому что был у самой двери. За дверью слышались удары и крики, но кричал уже не только Паша. Такой шум услышала вся машина, а возможно и за ее пределами. Удивляться они наверное.

Джон поднялся. Первым делом он посмотрел на ищейку. Шульц не вставал, но продолжал биться об пол. Затем по сторонам. Питерс и остальные выглянули из под стола, убедившись в своей безопасности. Но он искал не их…

– Уильям. – без особого энтузиазма сказал он, подходя к нему. – Ты живой?

Джон спустился на корточки и тронул его. Уильям повернулся, сжимая правой рукой левое плечо. Вокруг было красное пятно. Уил прикусил губу до крови и плакала.

– Другие раны есть? – спросил он.

Уильям помотал головой вправо и влево. И Джон и вправду не увидел ничего. Затем он достал зажигалку и закурил.

– Значит ещё легко отделался. – сказал Джон вставая. – Майк?

– Я тебе что говорил! – вскрикнул Питерс вставая.

– Да я вижу тебе немного повезло. – сказал Джон указывая на рану на лапе лейтенанта.

– Что с ним? – удивлённо спросил Слава, подбираясь к Шульцу. Он боялся подойти близко к псу.

– Это потенциал дядя Ника. Взглядом в глаза он сводит с ума. Правда для него, это тоже не хорошо… – пояснил Джон. Он посмотрел на Ника, тот валялся между двух дверей, сжавшись в позу эмбриона и плакал.

Мысли Ника сейчас напоминали кино в виртуальной реальности написанное каким то больным. Он видел множество образов, множество пугающих и не способных представить сам по себе картин и существ, которые могли бы уничтожить его. Это были хитросплетения плоти и органов матери природы, которые она не должна никогда породить. Это были кишки и части тел без хозяев, который безсхозно валялись в его подсознание. Они окружали его во тьме и куда бы он не посмотрел, они были везде, причиняя ему страшную физическую боль там, и не менее страшную психологическую здесь.

– Дядя Ник. – говорил кто-то далеко в пелене тьмы. – Дядя Ник!

– Оставьте, оставьте меня! – кричал Ник Хайд сжимая глаза руками и не желая ничего видеть.

– С ним все будет хорошо? – спросил Уильям. Она побледнел под шерстью.

– Надеюсь. А что касается его… – Джон глянул на Шульце. – с ним надо разобраться.

Лев подошёл к дыре, сквозь неё он видел несколько перепуганных этажей котов и уже обвалившуюся дыру, через которую ушла обладательница крови.

"Проход в ад. "

И через пару минут из этого прохода начали валиться вопросы, живы ли они там.

Долгая дорога 2

В нескольких десятках километров в тылу котов на небе можно было увидеть маленький дирижабль. Он не мог похвастаться тем же, чем и его большой брат, который отважно сражался в воздухе около крепости, но он был создан не для этого.

Вдалеке виднелись башни Али-Калинады.

Спереди, на открытой части палубе стояло полукругом несколько шезлонгов, но занят был лишь один. Полковник Кастлер лежал в летних шортах, солнцезащитных пенсне и рубашке, но при этом в погонах. Снимать их при подчинённых он не любил, ведь чувствовал, какую они давали ему власть. Шорты ему не шли, однако сказать это напрямую, никто не хотел.

В такие моменты он чувствовал себя маленьким императором и видел не песок, а свое огромное войско, которое отлично подходило ему как великому императору, а он взирал на него с высоты птичьего полета. Они были в красных… Нет, тогда они не подходили бы к его одеянию, в пурпурных плащах. Да, в пурпурных, замечательный цвет. А он стоял, с короной покрытой драгоценными камнями, да… А по середине рубин, нет алмаз, размером с его кулак. Они славили его, а он не обращал внимание на такую повседневность. Какой же он все таки великий полководец и император, он всех разбил и все его боятся.

Он доблестно задушил целую армию енотов ядовитым газом, он оглушил армию воронов шумовым оружием и разрушил столицу лисов авиабомба. И конечно все это он сделал лично и без проблем. Все кошки его…

Да, все так и будет.

Полковник потянулся к маленькому столику, взял бокал и отпил оттуда коктейль, когда дверь сзади распахнулся и оттуда вышел Бахарев в полной форме. Он сразу ощутил жару на улице и почувствовал как начали появляться мокрые пятная на рубашке.

– Господин полковник? – позвал он.

Кастлер перевалил ногу на ногу, затем чуть стянул солнцезащитные пенсне с носа. Время поработать…

– А, Валера. – ответил он, даже не смотря на него.

– У нас возникли проблемы. – сухо ответил Бахарев.

– Да какие проблемы? Я же придумывал план. Ну выпал Хирц, мы же уже переправили его куда надо и не мои проблемы, что он куда-то сунулся. – оправдался он скорее перед собой, нежели чем перед Бахаревым.

– Я не про это. – ответил Валера Александрович. – Вас просят подойти, новости из главной машины.

– А что там не так? – спросил он, уже свисая ноги с шезлонга. Он ожидал многого, но новости, судя по всему плохие, из центральной машины были такой же неожиданностью как снег в июне.

Шульце сидел со связанными лапами, а во рту у него был носовой платок одного из офицеров. Он уже очнулся от кошмаров Ника, в отличие от самого Хайда. Возможно если бы они смотрели друг на друга дольше, то сейчас бы Шульце потребовалась смирительная рубашка. Как бы там не было, своим положением он был недоволен.

Сначала, когда он очнулся, мальчишка Хайд угрожая ему свести его с ума и велел снять Шульций, на что он неохотно согласился. Второй же Хайд плакал все время. Шульце тогда посетила страшная мысль, что он тоже тогда плакал, но глаза были сухие и он почувствовал лёгкое облегчение. Возможно старший Хайд не смог активировать потенциал во второй раз, но проверять он это не захотел. Все таки рассудок дороже. После того как из комнаты вышли все "лишние пустокровки", мальчишка решил сыграть крутого и врезал ему. Что уж взять, варвары. Да и кто ему позволит это делать долго? Никто, ведь этот сопляк ещё даже толком не офицер… Его сразу взяли за руки и оттащили и больше он его не видел. А вскоре и ничего не видел, сидя со связанными глазами.

Конечно это крохотная камера, размер с туалетную кабинку ему не нравится и выбраться он не может. Руки и ноги ему связали, а глаза завязали, на всякий случай. Хотя он и не смог бы сбежать сейчас, слишком вымотала его стычка и кошмары. Но ничего, Софи вернётся же. Она всего лишь отступила, это грязная девка бросила его, эта дрянь… Она вернётся и тогда… Он устроит им всем, включая ее, настоящую взбучку.

Почему они вообще их связали в пару? Всем нормальные напарники, а он один должен нянчится с этой… С этой глупой, молодой дворнягой, у которой глаза не до конца открылись, должна его перекрывать. Она кинула его, ЕГО! Плевать насколько может она быть сильна в теории, если ее дисциплина слаба. Каждая тварь земная должна знать свое место. Зебры не нападают на тигров, воробьи не едят ястребов, а Софи не может его бросать! Вот тогда все будет правильно, но из за таких как она, это становится невозможно! Так же как невозможно будет долго его сдерживать.

Он начал смеяться, вернее пытаться, а было слышно лишь злорадствующие мычание, которое услышал охранник и постучал по прутьям. Шульце попытался сказать, какую ошибку он совершает, затыкая его, но кот не церемонясь открыл камеру и Шульце затих в панике. Без потенциала, с завязанными глазами и связанными руками, он ничего не может, кроме как получить лишнюю дозу синяков.

Джон не знал, что сейчас делать. Несмотря на то, что они заткнули ту ищейку, оставалась ещё одна обладательница крови, причем она судя по всему была сильнее. Дядя Ник выбыл, второй раз подряд он не переживет подобный номер. Сейчас он находился на нижнем этаже, в мини лазарет. Туда же отвезли и Уильям, наверное оно и хорошо, Питерса, какого-то кота из отряда, спецназовца и ещё двух младших офицеров, что попали под раздачу.

Али-Кази говорил с "КАЛ" ом. Он не знает, кто придумал это, но кличка быстро прижилась среди прочих офицеров. С ней эти пустокровки удивительно попали в точку.

Сам полковник был крайне недоволен, грозясь разжалобить всех и вся к Даролоковой матери.

– Если вы допустите, ещё хоть одну подобную выходку, я клянусь Саидом, а застрелю каждого лично! Вы поняли, поняли!? – кричал он сквозь шипящие радио, пока Али-Кази и ещё два капитана пытались его успокоить. – Мне не нужны ваши оправдания, мне нужны результаты! Делайте что-то! Налаживайте связь, я дал вам все что нужно!

Али-Кази что-то сказал в сторону, потом согласился с полковник и положил рацию.

Джону надо было что-то решать и сейчас он даже жалел, что рядом не было Гилберта. Он относился к нему не многим лучше, чем к остальным окружающим офицерам, однако признавал его силу и его решительность. Большая часть офицеров были такими же КАЛами, разной степени уродства, но Гилберт все таки был не таким. Конечно он не последует за ним сразу. Он не стадо. Но выслушать его точку зрения он был бы не против, оссобенно в такой момент.

Сейчас у него была лишь одна идея. Глаз за глаз, зуб за зуб… Пробраться он в тыл может с лёгкостью, всего лишь обойти поле боя с краю и пройти через ворота или дыру. А можно рискнуть и потратить больше сил, взлететь на бабочках и тогда уже… Нет слишком затратно и сверху самолёты, идти напрямую рискованно попасть под пулю и следом крови выдать себя. Как отнесутся псы к крови, капающей из неоткуда, вероятно не поверят и выстрелят ещё. Есть вариант попробовать как псы пройти вглубь, но тоннель шаткий и он сможет удержать стенки бабочками. Остаётся попробовать пойти в обход… Сил у него останется мало, очень, но… Даролок побери эта сука сильна и сможет положить не один десяток солдат если захочет. С ней надо расправиться сейчас же. Надо сообщить старшим офицерам.

Нику ввели успокоительное под капельницей и он смотрел пустыми глазами в потолок.

На соседней койке сидел Уильям. Его плечо было перебинтованно и болело, но он сейчас не обращал на это внимание. Врачи возились с раненым в стычке с пулеметчиками. В него попали пять раз, но он не умер. Каким то образом жизненно важные органы оказались почти не задеты и сейчас он балансировал на грани жизни и смерти. Удивительно ведь? А никого потенциала у него точно нет.

Уильяму было тяжело осмыслить происходящее. Из управляющей части машины до сих пор не вынули все трупы, а нападение уничтожило половину командования. Капитан Хирц находился в критическом состояние и хотя ни Джон, ни он не видели насколько дело плохо, по интонации Али-Кази все было достаточно ясно. Но куда больше его тревожило, что будет делать Джон, теперь все на нём. Он один, второго запасного варианта нету. Опять.

С ранних лет, у них почти никого не было. Отца помнил только Джон, а мать Уильяма умерла. Какое то время их воспитывал дедушка и бабушка – Джек и Виктория. Но после войны Джека Хайда куда-то вызвали, он не знал куда, и больше они его не видели. Через два месяца пришла новость о том, что он числится пропавшим без вести. Этот статус стоит до сих пор, как бы бабушка Виктория не пыталась его наконец-то похоронить. Она так и смогла сделать это до своей собственной смерти и ее прах одиноко стоит в семейном склепе без пары.

Пока Джону не исполнилось сто лет и он не взял временную опеку над ним, их селили по разным дальним родственникам, которых хватало в их семье. С дядей Ником они никогда на прямую не жили, однако какое-то время проживали с его родным братом Грегом и его сыном, четвероюродным братом Малькомом. Он был гиперактивным мальчишкой, который часто совершил мелкие хулиганства, за которые ругали всех троих. Джону он никогда не нравился и они порою дрались. Тогда обычно без обеда оставались все трое. Джон и Мальком за драку а Уильям потому, что ничего не сделал. Он никогда не пытался сделать что-то.

Последний с кем они жили был Эммануэль Хайд, доживший чудом динозавр, брат Джека. Однорукий ворчливый старикашка, у которого не было детей. Хотя даже без руки он умудрялся побить их обоих. Именно от него они впервые узнали о потенциале крови. Тогда им он показался совсем не скучным. Своей способностью он мог фокусировать потоки воздуха в шары и ими стрелять. Но когда он потерял руку, размер его силы сильно уменьшился. Потерял ли он руку в битве с другим обладетелем крови или по случайности, он не знал. Как бы там не было, после показа способности, старика забрали в больницу, а несколько лет назад он умер. За это время он так же рассказал им о многом, в их семье, о чем не знали или не говорили другие.

Например, что если не считать Джека и его, в их семье было ещё 19 детей и только у троих были наследники.

Тогда Уильяму это показалось странным. Он думал, что большая часть из них просто умирали молодыми на поле боя в схватках с подобными. Но после слов дяди Ника в его голове была совершенно другая картина.

Несколько Хайдов, Хирцев, Вандерщилтов и прочих, что как и Даниэль, вынуждены использовать свой потенциал, пока их органы не откажут и они либо не умрут, либо не станут бесполезным материалом вынужденным доживать остаток жизни. Сейчас Уильям предполагал, что возможно дедушка Эммануэль потерял руку не случайно, но сейчас это уже ничего не изменит. И эта судьба уготовлена ему и Джону, может…

Ник застонал, тяжело и низко. Уильям встал, боль в плече отдалась и он снова сел на койку.

– К-к-кто здесь… – сказал Ник. Говорил он куда медленнее, чем обычно и заикания усилились. Глаза его ещё не открылись до конца. – Джон?

Почему он подумал, что сидеть с ним будет Джон? Он никогда не отличался заботой или переживанием за других. Почему он не мог сказать, что это он?

– Это я, дядя Ник. – ответил сухо Уильям.

Неловкая пауза. Видимо Ник понял, что сказал не подумав.

– Уил? По-подай пе-пе-пенсне… – он вслепую потянулся, в поисках тумбочки или стола где они лежали бы, но подобного там не было.

– Они разбились. – ответил Уильям. Он достал из кармана треснутые пенсне. Ник обречённо посмотрел на них. Уил не нравилось, сколь беспомощно выглядел дядя.

– Чт-что они в меня к-колят? – испуганно спросил он схватившись за капельницу.

– Раствор успокоительно с небольшой дозой морфия. Я удивлен, как вы в сознании, дядя Ник. Врачи сказали, что у вас конская доза. – Сказал Уильям, прежде чем Ник что-то ответил, а потом не вытерпел и добавил. – То что вы мне рассказывали про вашего дедушку, это…

– Уи-ильям… Дай одеяло, мне холодно. – перебил он вытягивая руку.

Ник был полностью одет, за исключением стянутой на руке рубашке, но он испытывал дикий озноб. Ему казалось, что чуть дальше племянника пингвины играют в снежки.

Уильяма это удивило, но он послушно потянулся за покрывалом и накрыл дядю.

– Спасибо… – у Ника прошли мурашки по всему телу, когда он взялся за руку Уильям с покрывалом.

Где то минуту они молчали. Врачи возились с тяжело раненными, шептались и что-то говорили. Паша лежал в другом конце палаты, скрестив руки и смотря на гипс на ноге. Оно было и к лучшему, возможно так ему будет безопаснее. Даже Паша это понимал.

Уильям не спускал взгляда с дяди. Его губы тряслись, будто он хочет заплакать, но плакать Ник хотел лишь когда был вне своего сознания, стараясь держать слезы всегда при узде. Редко, но он давал им волю просто так. За последний век не так часто он плакал, голод в связи с отсутствием войн и следовательно его использования, его пугал не столько, сколько наличие этой обязательной работы до гроба. Он не раз думал, что возможно это все надо прекратить навсегда единственным способом… Но не решался на него. Хотя вряд ли он переживет эту войну.

– Эт-то п-п-пра-авда… – сказал он. Оба слова дались ему с трудом, язык заплетался. Сейчас его снова тянули темные тучи кошмаров в свое царство сна…

Уильям побледнел и опустил голову. Сейчас разум был четкий как никогда, он отчётливо рисовал все картины. Он видел взрослого Джона и себя. Они были не намного старше нынешних их. Их окружили, но они выбрались. Джон как всегда стал невидимкой и расправился со всеми. Они стоят около кучи трупов собак, Джон выходит из потенциала в последний раз. Его сердце отказывает и он умирает. А Уильям ничего не может сделать. Его брат умирает у него на руках, а он ничего не может делать. Он умирает по воле котов, а не от врагов. Коты используют его как инструмент, а он…

– Дядя Ник? – Уильям посмотрел на него. Ник не двигался, глаза закрылись и он подозрительно расслабился на подушке. – Дядя? Дядя Ник!

Уильям обхватил его и начал, но Ник не подавал реакции. Он приподнял его, но дядя не пошевелился. Уильям начал жадно жрать кислород, не зная что делать.

– Дядя Ник!! Врача! Кто нибудь, что с ним! Врача! – кричал он не выпуская дядю из лап.

– Да замолчи ты! – рявкнул Паша.

Врачи выглянули из операционной.

Лев стоял на бархане…

" Который Даролок побери раз."

– Удачи выжить! – пожелал солдатик из двери бронетранспортера, не спускаясь, а затем захлопнул дверь.

– Саид спаси и сохрани… – сказал Гаврила. На его голове был синяк размером с мяч, но в остальном он оказался в полном порядке.

Удивиться действительно было чему. Коты вопреки всему продвинулись, оставляя густую полосу мертвой техники и мертвых солдат. Железные монстры превратились в металлолом и уже казались не такими пугающими. Сейчас они напоминали те скелеты людей в музее. Это же ужас, что у них нету хвоста, но ты понимаешь, что их время прошло десятки миллионов лет. Они же жили чуть ли не с динозаврами! С этими чудовищными ящерами, которые жрали друг друга.

Боевой цеппелин продолжал наступать вглубь. Али-Кази как раз говорил с его капитаном, который бродил, что с ними пока все удачно, в отличие от наземного командования. Самолёты псов не могли с ним справиться.

С ужасающим грохотом новый снаряд из башни взлетел и обрушился на кошачью армию. Треск и лязг услышали даже на бархане, а когда темная туча рассеялась, там

"Сюрприз"

Все умерли.

Танки уже прекратили выезжать, но пехота и мелкие машины двигались до сих пор. Фургоны привозили мотоциклы, целые строи стояли в шеренге, дожидаясь пока этих стальных коней оседлают и они поедут.

Рядом развернули маленький госпиталь. Дойти до него с поля было какой-то невыполнимой задачей, ведь пришлось бы ковылять почти километр, однако даже так он был забит и Лев видел, как на своем горбу двое тащут будущего инвалида и попрошайку, ведь найти другую работу он вряд ли сможет.

Лев сунул патрон в пистолет-дробовик. Его он вынул когда подавал знак. Потом он наконец-то посмотрел вправо и влево, на ближних своих и что-то ощутил. Возможно отвращение, а может привязанность, но сейчас идея идеального острова ему показалась такой же глупой, как живой песок.

Оставаться на месте он не хотел. Если уж он умрёт, то пора бы уже двигаться. Совершенство не смотрит, оно делает. За ним пошёл Слава, Гриша, Тагир, Юля и остальные. Каждый сел за мотоцикл и поехали вперёд, навстречу огнедышащему короля пустыни – Али-Кази.