Текст книги "Людовик XVI и Революция"

Автор книги: Александр Дюма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Федя, Юля и Гаврила

Пока Гриша вспоминал, а Тагир решал свои проблемы очередная группа солдат на мотоциклах достигла боевой линии. Юля Федя и Гаврила ехали сзади. Объезжая многотонных черепах они добрались до той линии боя, где до тебя доставала винтовка. Удалось им это почти без потерь, но само собой радоваться было рано. Хотя стена и ворота были близко как никогда. Они бы проехали дальше, но дорогу перегородили куча трупов их предшественников.

Юля испугалась, ей это напомнило их короткую поездку на поезде. Удивительно, но запаха который донимал Льва она не запомнила, зато количество убитых она не могла забыть.

Федя посмотрел тела и отметил их странные раны. Раны выглядели будто кто-то стрелял наконечником отвёртки. А потом он все понял..

Разрывные патроны… Запрещённые давным давно. При попадании в мишень происходит реакция в виде маленького взрывы. Кроме урона от самого взрыва осколки впивались в плоть и вынуть их было невозможно, оссобенно в полевых условиях. Одного попадания в тело хватало чтобы вывести кота из строя. Запрещены они были из за того, что взрывались по попадании во все и из за крайней нестабильности пулеметчик и сам рисковал подорваться. Но кого это щас то волнует?

Когда же они подъехали, то было слишком поздно, это была ловушка. Сначала одна пуля угодила в голову лидера мотострелковой группы. Статный кошак, ветеран прошлой войны в довесок, умер на месте, не успев открыть рта. Пуля разорвавшись пробила череп, который разлетелся как арбуз от удара молота. Прежде чем его заместитель успел что то сказать, пуля попала ему в плечо и с громким хрустом сломало все предплечье. Звучало так, будто два камня ударилось друг о друга. Кот заорал во все горло, боль была адская. Его крик пожалуй оказался самым доходчивым доказательством, что нужно ложиться. Рукой он бы уже никогда не смог воспользоваться, но ещё две пули в грудь его добили сразу же. Только после этого, солдаты в полной мере поняли что происходит. Пытаясь слезть большая часть встала и сделала только хуже, став ещё лучшей мишенью. Кривой полосой пулеметчик, проехался по всем ним и лишь единицы успел лечь или сразу легли. Остальные попадали с дикими воплями вниз, схватившись за больное место, инстинктивно пытаясь сложится в эмбриона. Почти у всех были разбиты колени или разорваны икры. Пулеметчик посмотрел в стеклянный прицел, от которого пускал солнечный зайчик, и одиночной чередой запустил пару патронов. Преимущественно попадая в открытых раненых, которые уже вряд ли бы смогли доползти обратно.

Из его гнезда трупы тел выкладывали прямую линию, между которыми была красная линия. Псу это показалось даже смешно. "Не заходите за линию. Опасно" – подумал он.

Где сидел пёс никто сразу не понял. Подобравшись достаточно близко к стене, было сложно понять откуда шёл огонь. К тому же после взрыва устроенным Гилбертом, некоторые псы наспех соорудили подобие окопов и укрытий, используя бесконечные, в их случае, мешки с песком. Эти груды сейчас лежали небрежными линиями почти везде и строили их даже в этот момент. Длинные полоски бежевых мешков сейчас окружали всю крепость в полукольцо, оставляя лишь несколько выходов для того, чтобы танки проезжали.

За одной из таких куч и сидел собачий убийца. Расположившись в удобном положении и с целым ящиком патронов он просунул длинный ствол пулемета в импровизированную бойницу. Рядом с ним сидело около десятка псов, один из которых помогал ему. Ещё один пулемётчик сидел на пустом ящике из под тех же патронов, а компанию им по бокам составляли обычные солдаты. Вернее новички, которые себя ими считали.

Эти щенки были по большей части бесполезны, что однако не мешало им нахваливать себя, в любое свободное время.

Пулеметчик пару минут не отрываясь смотрел в прицел. Его острый глаз искал движение безуспешно пытающихся выжить котов или счастливчиков, что как то улизнули. Такие тоже были, он уверен. Не первый раз он вытворял подобное. Но он быстро потерял интерес к происходящему. Где то недалеко взорвался ближайший танк, и, несмотря на то, что он был далеко, они все повернулись. В воздухе уже царил смрад смешанный с выхлопными газами, запахами крови и чего то женного. Чтобы перебить вонь, он достает пачку сигарет, затем попросил огонька у своего помощника и с довольной улыбкой прислонился обратно к прицелу, чтобы через секунду упасть мёртвым с дыркой во лбу от пули Гаврилы.

Пару секунд никто ничего не понял. Все было слишком быстро. Крупный пёс валялся пластом на песке, с красной дыркой во лбу и заженной сигаретой во рту. Его помощник, дворняга габаритов поменьше, ничего не понимая, заглянул в прицел за что в ту же секунду поплатился. Быстрая, как свет, пуля пронзила его второй глаз и тот с ужасом схватился за него. Крик истинного испуга на секунду разодрал пулеметный треск соседа и на него посмотрели остальные. Сквозь его пальцы текла кровь и какая-то жижа, бывшая его глазом, на лице застыла гримаса гнева и испуга. Затем он что то прорычал и побежал в сторону крепости. Новички заткнулись.

Гаврила, Юля и Федя лежали втроём под своим мотоциклистом. Колеса ему спустило, а фара разбилась. Другими словами поехать на нем они не смогли даже не будь они на поле боя. Федя держал бинокль, что позаимствовал у мёртвого соседа мотоциклиста. Когда он его взял, тот был ещё живой. На его каске был замысловатый символов какой-то сектантской общины. С помощью бинокля и опыта Федя смог понять место выстрела, а так же определить даже калибр и оружие. Крупный собачий пулемёт РАП-42, предназначенный как раз для таких засад. Гаврила был единственным у кого на винтовке был увеличивающий прицел. И пожалуй самым метким. Дальше дело было за малым.

– Ну что там мальчики? – спросила Юля. Чувствовала сейчас она себя немного бесполезно, но понимала, что это всего лишь временные условия.

– Двоих убил. Ищу остальных. – коротко ответил Гаврила.

– Неплохо. – поразился шепотом Федя, у него в голове не укладывалось, что он попал. Просто не верил. Он снова посмотрел в бинокль и не обнаружил никого около пулемёта. – Где ты этому научился? – наконец сказал он. – Не уж то у вас задержались деньжата на какие то стрелковые курсы? Ты же вроде не из богатых.

Федю это вдвойне удивляло, ведь несмотря на то, что Гаврила ему нравился, надо было признать, умом он не блистал совсем. Это он ещё заметил во время их путешествия, когда Гаврила даже не знал как называется их подразделение. Слово мотоцикл Гавриле кстати ему до сих пор казалось странным пришельцем. Как и все окружающие.

– Я очень часто кидался камнями на свалках. – без тени гордости ответил он. – Иногда приходилось кидать их в драках… Да мы так даже иногда играли, пока Русик не убил камнем Женю Гарова. – спокойно ответил он, хотя мысленно поморщился от этих воспоминаний. Русик был амбалом для своих лет и больше напоминал какого-то коренастого гнома, нежели ребёнка. И в какой-то момент не подросчитав свои силы тот зашвырнул камень размером с теннисный мяч (хотя Гаврила и не знал что это) в голову Жени. Из уха Жени потекла кровь и тогда ребята поняли, что доигрались… – После этого кидались чем то другим, главное не камнями. Например шишками. Я там тоже был самый меткий. – добавил он.

"Кидался камнями..? – подумала Юля – это у них считалось развлечением? В каких условиях он вырос, разве такое может допустить?" А потом сама вспомнила свое же детство, по этому ничего не сказала. Все мы почему то имеем представления о хорошем детстве, даже те, у кого его никогда и не было.

Она мысленно ругала себя. Ее любопытство ушло все на Льва, а про Гаврилу, кроме того, что он немного глуповатый деревенщина она ничего толком не знала. В этот момент она почувствовала себя дурой. Попыталась отвести от них взгляд в сторону. Два или три кота что тоже уцелели посчитали затею безнадежной и оставили от себя ведущую вниз борозду.

В ту же секунду третий выстрел раздался из винтовки Гаврилы и по ту сторону стенки из песочных мешков упал второй пулеметчик. Пару секунд пулемёт ещё не замолкал, но потом опустился дулом в песок. Остальные псы уже начали думать об отступление в этот момент, но все таки смогли удержаться. Пожалуй единственная причина была в том, что командир обещал повесить их кишки посредине в крепости, если кто то удумает сбежать.

Федя смотрел на Гаврилу, как смотрят обычно на редкий экспонат. Истуканским, немного тупым и удивлённым взглядом, будто не веря, что такое может быть. Но доказательство было перед ним. Такой отличный глазомер. Хотя в их группе были те, кто мог бы стрелять из винтовки чётче (в том числе и покойный Петр), но глазомер был лучше все равно у него. Гаврила просто ещё не до конца чувствовал винтовку в руках и чтобы грамотно прицелиться ему требовалось слишком много времени. А спешка никогда не доводила не до чего хорошего.

Федя мог отличить калибр по одному отверстию, а так же определить большую часть оружия по звуку. Заслуги его отца, хотя Федя никогда не противился от таких не детских развлечений. Но такого глазомера у него не будет никогда.

Страх перед командиром одолел страх перед врагом. Псы высынулись, о чем Гаврила тут же сказал. Юля и Федя подползли к нему. Псы были настолько глупы, что высунулись разом и во весь рост. Смотрели они пускай и в нужную сторону, но коты были быстрее.

Первым выстрелила Юля. Пуля попала в грудь псу и он упал мордой в песок. Его однополчане насторожились и чуть отступили. Федя попал с третьего раза, зацепив в висок самого правого. Красная полоса потекла. Это их только разозлило. Вшестером они наконец начали пальбу. Федя прилёг, пуля просвистела рядом. В ответ Федя сам выстрелил и попал уже в живот одного из них. Гаврила наконец выжал снайперский выстрел в голову. И последним выстрелом Юля убила ещё одного. На это собачья храбрость иссякла и вялая четверка побежала поджав хвосты.

Все трое гордо засверкали улыбками в этот момент.

"Маленькая победа, с маленькими ставками" – подумал Федя.

А потом они вернулись на землю. Гаврила прислонился снова к прицелу. На пару секунд он остолбенел и под шерстью побледнел.

– Федя. – вдруг сказал он. Его выражение лица не понравилось Юле сразу. – Там то железное пугало идёт к нам. И оно не одно

Федя не веря своим глазам, чуть высунул морду, бинокль не понадобился. И вправду штук семь меха рыцарей, без проблем перешагнули через мешки и двигались к их укрытию слишком быстро.

Гаврила смотрел на них как загипнотизированный. Такое создали лапы пса… И такие же делали лапы кота. Уму не постежимо. В этот разряд у него относилось все сложнее лачуги.

– Что же. Если мы сейчас не попытаемся что-то сделать, мы всего лишь умрём. – отметил спокойно Федя. – Юля? – она тоже смотрела на движущихся к ним меха рыцарей. – Я так и думал. – Федя положил лапу ей на плечо и дёрнул назад. Так же он потянул Гаврилу за ногу.

Все трое поползли на брюхе прочь по горячему песку. Он к слову попадал везде, куда только можно. Гаврила чувствовал, как между его рубашкой и животом была целая горсть колючего песка. Они ползли вниз пока шаги меха рыцарей не стали чувствоваться на земле, или им эта вибрация померещилась. Тем не менее они все же решили бежать, ползком оторваться они не смогли.

Юля с Федей вскочили первыми, а за ними чуть отставая Гаврила. Выстрелы винтовок во всём этом шуме они и не услышали, хотя вроде бы Федя заметил выстрелы от них. Они рванули что есть силы, в то время как меха рыцарь впечатал в песок их мотоцикл. Увидев цель они остановились и вытянув вперёд руку открыли огонь из встроенных пулеметов.

Они бежали не останавливаясь, тщетно пытаясь найти место где смогли бы укрыться. Федя почувствовал адреналин, забег давался ему труднее, чем его спутникам. Лишь раз Гаврила зачем-то обернулся, хотел ещё раз глянуть на этих сказочных уродцев. В этот момент самый крупный из них выставил пушку. Он закричал.

– Ю-юля-а, Фе-е-дя-а! – проорал он на бегу, спотыкаясь. Оба обернулись и зачем-то побежали ещё быстрее.

Может Федя знал хорошо калибр и вид огнестрельного оружия, но догадаться, что среди меха рыцарей была модифицированная версия он не смог. Пушка с дьявольским (Даролокским) шумом рванула и попала бы в цель, если бы они не догадался сделать резкий поворот в бок и втроём за несколько секунд, что скрывал их дым смогли спрятаться за очередным проверженным танком.

Командир меха рыцарей решил, что тратить свое время на троих солдат смысла нету и всей кучей они повернулись и пошли к основному поля боя.

Федя запыхался и почти полность лёг на песок. Адреналин закончился. Солнце уже перевалило свой зенит и и мертвый танк, ставший их укрытием, отбрасывал небольшую тень. Федя не страдал от лишнего веса или каких-либо болезней, но бег был не его достоинством.

Откуда бы Федя не слышал про прошлую войну, он слышал, что там слишком часто сидели в окопах. Всегда по разным причинам, но это не суть… И он думал что эта война будет такая же. Но видимо отличаться она все таки будет.

Он приоткрыл глаза. Цеппелин. Он закрыл собою солнце рад ними. Значит он уже близок к крепости. Зачем он так близко к ней? Он хочет ее бомбить? Зачем, она же им нужна целой?

– Вы в порядке? – спросила Юля. Забег ей дался куда проще чем ее спутникам. Тренировки творят чудеса.

Федя кивнул и глубоко вздохнул.

– Ага. – ответил рефлекторно Гаврила не отрывая глаз от цеппелина.

Весь мир такой большой… Такой необычный и странный. Все эти железки, что Гриша называл интригующим словом механизмы. Он вряд ли когда нибудь поймет как можно поднять множество тонн в небо или как управляют этими рыцарями. Но Гаврила все таки надеялся, что когда нибудь он сможет в полной мере осознать все эти странности и трюки, откроет эти деревянные (он знал что бумагу делают из дерева, но опять таки не знал как) книги и прочтёт. Все это когда нибудь станет такой же обыденностью как работа в огороде. Когда нибудь он все узнает и поймёт. И отца научит… И с новым знаниями сможет найти более высокооплачиваемую работу и обеспечить его старость…

Ход его грёз прервали танки. Очередная пачка мяса. На некоторых танках краской нарисованы символы и фразы, некоторые же из этих символ были на касках. Большая часть из них были названиями городов, именами, проклятья или послания к Саиду. Часть из них были какими то рунами. Одна группа вообще была с полостью одинаковыми символами и хором напевали что-то непонятное, на своем языке, но тем не менее с явно религиозным наклонном. И никто не обращал на это внимания.

Троица выглянула из под укрытия. Танки дали залп по меха рыцарям. Меха рыцари ответили тем же. Солдаты вылезли из укрытий, а из пулемётных гнезд начал доносится выстрелы. Танки взрывались, меха рыцари ломались, а коты и псы падали и все это было навсегда. Поток смерти…

Песок.

Федя перевёл дух, глянул на Юлю, ей было противно на это смотреть, и вышел из укрытия. Не долго думая следом побежал и Гаврила, припомнив, что давалось за бегство или бездействие. Последней пошла Юля.

Они потерялись во всеобщей шумихи, стараясь не отходить друг друга. По одному они умрут куда быстрее.

А тем временем Лев и Слава были на том конце этого побоища, которое станет прорывным. Его сфотографирую с цеппелина и это фото войдёт в учебники для всех будущих поколений. Пять из этих точек были ими. Они никогда этого не узнают, но так и было.

Прорыв

Армия котов разделилась на две части. Одна следовала по плану к сделанному пробою, вторая, большая, вела бой около ворот.

Дальнейшие держание строя не имело смысла не со стороны псов, не со стороны котов, после того как последние сблизились со стеной почти вплотную. Теперь кровавая баня началась во всю, обе армии наконец слились вместе.

Тагир и Андрей находились во всеобщем шуме сражения. Меха рыцари и танки предпочитали держать дистанцию, а пехота слилась в единой толпе.

Тагир только, что проткнул ещё одного пса шпагой. В левой лапе он держал пистолет, в правой шпагу. На животе и груди были пятна чужой крови. Ещё немного на щеке. Одежда его порвалась на коленях, но он не обращал внимание. С сумасшедшим криком он пользуясь всеобщей шумихой накинулся на ещё одного пса.

В его голове царил бардак, мысли как черви сползались вместе в одну отвратительную кучу. Как они могли? Как эти черты посмели, посмели ослушаться, посмели умереть, посмели бросить! Они должны слушаться его, не их право по рождению решать про себя что-то, если рядом есть аристократ. Как они смогли умереть?! Во истину сильный не умирает просто так и за примером ходить не надо. Артур доказал, что избежать смерть в этой ситуации возможно! Он сильный, он возможно почти такой же, как Тагир. А эти слабые ничтожества и гнусные решатели своих судеб! Ненавижу!

Тагир злился на них, в глубине души понимая, что он сам точно такой же. Не являющийся тем, кем хочет быть. Не может стать тем, кем должен, ведь родился не там. Его мать говорила обратное, однако же, он сам знал, что второй муж ее бабушки ему никто из ниоткуда, оставивший после себя ничего. Он такой же слабый и ничтожный по крови. И это его злило.

Дворняга попытался заблокировать шпагу винтовкой, но Тагир выстрелил из пистолета ему в бедро. Пёс скрючился, Тагир сделал два тычка шпагой в живот и пёс рухнул вниз. К нему побежали ещё двое. Тагир не долго думая направил на них пистолет. Он предательский щёлкнул, но не выстрелил…

"Отлично – подумал он. – Так даже лучше, убью их своими руками"

Псевдо аристократ накинулся на них с такой яростью, что собачьи вояки не на шутку испугались. Попытавшись снова защититься от шпаги, ещё один из них впал, второй побежал, попытался спрятаться за другими. Тагир несколько раз проткнул первого пса и побежал за вторым. И когда пес уже подумал, что сбежал, то на него кто то приземлился. Он услышал, знакомый ему по подготовке шашлыка звук. С таким звуком сырое мясо протыкает лезвие. Затем он услышал что-то вроде "Зря ты меня кинула", а после второго удара он уже ничего больше никогда не услышал. Тагир орал что-то втыкая шпагу и вынимая её, пока не засмотрелся на красное лезвие. А потом подряд голову и заметил, что окружают.

"Сговорились тараканы. Ничтожества, слабаки! Вам меня не взять! – торжествующе решил он."

Он поднял собачий пистолет из кобуры и выстрелил раз пять, попав из них лишь три. Двоих убил и одного ранил. Все таки до снайпера ему было ещё далёко. Затем он вскочил, так же неожиданно и быстро как уродливая игрушка из табакерки, направил пистолет, но перед этим почувствовал дикую боль в руке и выронил его. Из пулевой раны на левой лапе потекла кровь, ипачуав и без того уже грязную форму. Тагир даже прикусил язык и твердо решил, что они за это заплатят.

– С-СУКА! – это были и все его мысли и слова которые он смог сказать. – Я убью вас всех! Я убью вас, вскрою ваши животы или посажу на кол, а потом покажу это вашим матерям, я аристократ, вы тьма, как вы можете!

Ещё одна пуля просвистела рядом. Тагир почувствовал ее ухом. Он побежал к одному из псов, не обращая внимания на свой тонкий кровавый след. Пёс попытался выстрелить, но его лапа дрожала при виде этого безумца. Тагир снова прыгнул, но не успел нанести удара, как его спихнули. На живот приземлился грязный ботинок. В ушах у Тагира зазвенело. В глазах появились звёздочки.

– Попался выродок! – объявил питбуль, будто гладиатор на арене кричал о своей победе. Тагир не растерялся и со всей силы укусил его за щиколотку.

– Ах ты блядь! – ещё громче закричал он. Но было поздно, хватку он ослабил. Тагир схватился за шпагу и воткнул ее в собачью печень. Причем так глубоко, что шпага почти прошла насквозь.

Пёс пошатнулся, Тагир потащил его ногу в бок и испуганная псина повалилась. Так они поменялись местами. Тагир опустил свою лапу ему на живот склонился над ним, так, чтобы единственное, что увидел пёс было его лицо. Собака отдаляла голову как могла от этих глаз, но Тагир ухватил его за подбородок и посмотрев молча две минуты отдал псу какую телепатическую послание, а после вынул шпагу, когда понял, что пёс умер.

Весь рукав Тагира стал красным, ему захотелось присесть. А потом он снова вспомнил. Вспомнил все эти лица, всех этих жалких и никчёмных, вылезших из грязной лужи и считающих, что они имеют какое то право сами решать, что им делать. И Даролок побери, в глубине души он знал, что он сам такой же, но это лишь предало ему гнева. Он кипел яростью, как в тот день, когда убил дюжину своих же соратников.

Он крикнул.

Этот крик выделялся среди всех шумов. Это был крик не боли, не отчаяния и даже не гнева. Это звук с которым в человека или кота входит понимание всего. На секунду Тагир ужаснулся от своих же мыслей. А потом побежал совсем лишившись крупиц разума и самосохранения, протыкая всех кто ему попадался.

Сколько он убил псов, он не вспомнил после этого. Десять? Пятнадцать? Двадцать? Но в какой-то момент он обнаружил, что запачкался в крови весь с ног до головы. Все поле стало будто больше, а на самом деле опустело. Обе стороны попрятались, пугаясь силы противника. Везде воняло и он слышал много приглашенных звуков, не понимая, что это.

Под ногами лежал пустой кошачий пистолет. Тагир не знал как оказался он тут, если свой он выкинул и помнил это четко.

Он почувствовал слабость, вымотался как после целого рабочего дня в шахте. Нога странно болела, потом колени подогнулись и он хотел упасть и немного отдохнуть. Но кто то взял его сначала за подмышку, а потом за вторую. Он закатил голову назад и увидел Андрея.

Он что-то крикнул и вместе с каким-то котом потащил его назад. Тагир не сопротивлялся. Он смотрел на отделяющуюся крепость, чувствуя, что не в силах сейчас двинуться. Везде валялись трупы. Они не были похожи на тех из поезда или на сгоревшие остатки. Это были изуродованные куски мяса, истекшие кровью через лишние в их теле дыры. И их было больше, намного больше. Он чувствовал, что после окончания битвы останется очень много праха..

А потом Тагир разобрал звук, который услышал. Пулемёты. Их было куда больше уже. И они стреляли, оставляя борозды на песке. Тагир уставился на крохотных пулеметчиков, стоящих на стене и молча смотрел. Эти черти радовались, он был уверен, в него снова вернулся гнев, но встать он не смог. А потом его куда-то затащили.

– … из трёх мест. – встревожено сказал Андрей.

Тагир повернулся к нему, вспомнив о его существовании и удивился, что он ещё живой. Ещё одна причина порою поверить благосклонность Саида к грязи..

– Что? – он посмотрел на его глаза. Ещё больше удивился, Андрей кажется постарел немного. В глубине души он даже пожалел этого вчерашнего мямлю, который ходил за ним. Но не достаточно сильно, чтобы что то испытать личное.

– Тагир у тебя течет кровь из трёх мест! – крикнул он показывая на его ногу. На ляжке была дыра размером с монету. На той же ноге был крупный кровоточащий порез, а рана ну руке пусть и перестала кровоточить, оставила крупное алое пятно.

Андрей смотрел на это с нарастающим ужасом, ему было страшно не на шутку. Пока Тагир в безумной горячке убивал всех окружающих, он же хотел спрятаться. Не смотря на то, что он начал лучше верить в себя, храбрости так рисковать собою ему не хватало. Может Саид или Бог, или какой-то из сектантских демонов ему не даровал храбрости рубить врагов, но он все таки не долго думал, прежде чем помочь Тагиру. Знакомое лицо ему помогало успокоиться. Оно давало надежду, что все будет хорошо, если такое вообще возможно в их ситуации..

Тагир смотрел на свои раны, которые ему не о чем не говорили. Откуда они, он был без понятия. Он чувствовал, как боль текла по большей части его тела, медленная и пульсирующая, но он не предал этому никакого значения. Его клонило в сон, но он твердо решил оставаться в бодроствовании и тело даже слушалось.

– Отойди, – безымянный кошак пихнул Андрея. – Я наложу жгуты, ранения не серьёзные.

– Ты медик? – поинтересовался Андрей.

– Пять лет на медицинском, в первый раз на практике. Уже троим помог. – ответил он. Кот улыбался, почему-то. Возможно ему это даже нравилось.

Он достал из рюкзака все необходимое и приступил к перевязке с ноги, предварительно задрав штанину. Пару синяков зрело под шерстью у Тагира.

– Андрей – позвал Тагир его. – Что там происходит? – он указал пальцем на Али-Калинаду.

– Ха-ха-ха… – нервно засмеялся Андрей. – А ты не видишь!? Пулемёты! Половину наступления техники уничтожала артиллерия, а потом пехоту расстреляли сверху! Мы продвинулись вплотную, но Даролоковы пулемёты! Их слишком много и сбить их не удаётся! – Андрей показывал пальцем куда-то вверх.

– Ха… Хахахаха – Тагир тоже засмеялся, но было в этом смехе уже что то другое. Презрение? – Ахахаха…

Тагир со смеху согнулся вперёд, вырвавшись из лап врача.

– Эй, полегче, я ещё не закончил! – возмутился врач. Он перемотал лишь одну рану Тагира. Положив руку ему на плечо, он его опустил. Тагир не угомонился.

– Хахахаха… Пулемёты!? – крикнул он сквозь смех на Андрея. А потом резко смех закончился и он совершенно серьёзно спросил. – Серьёзно. Пулемёты!?

Андрей молчал, не понимая что сказать. Врач заканчивал со второй раной на ноге, слушая их краем уха..

– После всего, что мы пережили, нас остановили пулемёты!? Кучка жалких вооружёных пулеметами псов остановили нас! – Тагир вскинул руки и чуть не попал кулаком в лицо Андрея. – Я пережил крушения поезда, слонялся по пустыне и рисковал своей тушей, чтобы вся кошачья армия сидела поджав хвосты, боясь пулемётов!? Казнить нас всех за такое прегрешение! Как мы можем. – вопил он возмущённо.

Врач отвлекся от раны и смотрел на Тагира, гадая не перегрелся ли он.

– Уму не постижимо, жалкая свора щенков стопорит нас! – орал Тагир.

– Они контролируют весь этот участок, их много! – ответил неуверенно Андрей.

Тагир возмущённо глянул на него. Сейчас его раздирал и гнев и патриотизм. Раны и усталость ушли куда-то на второй план, улетучились. Открылось второе дыхание.

В патриотизме Тагир никогда не испытывал голода. Мать щедро привила его вместе с остальными качествами по типу ненависти к думающим своей головой и любви к аристократии. Впрочем из второго и рос патриотизм.

Тагир встал. Медик не стал держать его. Полоумного он держать не хотел. Тагир посмотрел назад. На разбитой машине за которой они прятались висел флаг Великой кошачьей колониальной империи. Пускай и в дырках и обгоревший, Тагир выдернул его и взял в большую руку, чтобы в правую взять любимую шпагу.

– Коты! – громко произнес он, думая что его голос как голос Бога расходится по всей линии фронта. На самом деле слышало его котов двадцать и те не желали слушать. – Как вы можете прятаться!? Как вы можете бояться этих дранных плутов, которые не стоит и нашего мизинца. Вспомните великого Олдрина! Вспомните земли наши! Как вы можете прятаться, мы не страусы! Это говорю вам я, аристократ! Слушайте мой приказ и в атаку, в атаку, до последнего!

И Тагир с громким криком выбежал, держа в руке знамя. Он кричал до тех пор, пока не начал кашлять, двигаясь в одиночку вперёд. Медик не дал Андрея выйти. Он пошёл, один с флагом.

Пока Тагир и Андрей сидели снизу псы патрулировали пулеметами ближайшие места. Вскоре после того как командир приказал увеличить их число втрое, коты попрятались кто куда и наступил момент затишья. На поле боя лишь изредка двигались трупы из за сокращения мышц. А так была тишина..

Пугающее затишье.

Пулемёты медленно крутились по кругу, сосредоточившись на своём деле. Когда вдруг…

Резкий удар. На спине рядового Вагнера появилась глубокая и узкая полоса. Он захотел крикнуть, но лишь еле простонал, а потом удар в горло и он замолчал так и не сказав ничего. Это заметили не сразу.

Вернер Майер, соседа Вагнера и по совместительству друг детства, даже не двинул бровью на это. А потом невидимая и пушистая рука сжала его рот. Он почти крикнул, от неожиданности, не с испуга. Но снова удар в шею. А потом его мягко положили на кирпичи.

С невидимого ножа капала вполне видимая кровь. Большими каплями она разбивалась о древнюю плитку.

Джон пролез тайком, пользуясь суматохой он незаметно прокрался, а теперь решил облегчить путь основной армии. Он знал, что впереди будет ещё один тяжёлый бой, но без основной армии делать ему тут было толком нечего. Оставалось лишь внести суматоху в ряды псов. И хотя его сердце тяжело и редко стучало, он не обращая внимания двигался. Бесшумно и смертоносно он проделал тоже самое с ещё тремя солдатами, оставаясь незамеченным. Все шло слишком гладко, он так считал, когда почувствовал, что в его глазах темнеет.

Ноги в минуту стали ватными, в глазах нарастали черные пятна, а руки ослабли. Он не удержал нож. С него все так же капали крупные кровавые точки, пока он не упал вниз и металлический дребезг прорвал тишину. Кто то из псов даже спустил курок и и выстрелил пару патронов в воздух. А потом они все обернулись. Вся толпа.

Джон упал на четвереньки. Глаза почти полностью заполнило темными пятнами, но он не снимал маскировку.

Псы переглянулись и ужаснулись. Пять трупов собак… На всех читался мнимый вопрос "как?". Один особо смелый подошёл к законченному кровавому следу. Дальше капель не было. Неохотно и не смело тот подошёл почти вплотную. Достаточно близко, чтобы ударом ноги попасть Джону в голову. Затем ещё чуть-чуть.

Сердце Джона билось так сильно, он так устал… Если бы он был отдохнувшим, он бы разнес их всех в открытую, но сейчас… Он жадно ел воздух, хотелось лечь, но малейшие движение могло его выдать. Что же делать?

Пёс подошёл ближе. За ним стояло ещё около двух дюжин вооружённых пулеметчиков. Собака определенно чувствовала его, не глазами, так носом.

"Все разом… – подумал Джон. – Что коты, что псы, стадо тупых овец, один пойдет, пойдут все. "

– Глядите – сказал один из них, по деревенски указывая пальцем за стену.

Вся толпа покорно повернулась, подтверждая теорию Джона.

Одна маленькая точка с флагом шла в полном одиночестве и кажется что-то кричала. Слышно ее не было. Псы с улыбкой на лице смотрели на этого проехавшего.

– Хахахаха… Похоже у котика совсем крыша поехала – отметил первый, вызвав смех у остальных.

– Надо бы его прикончить. – сказал другой, с темной шерстью.

– Да ладно тебе, пусть бежит. Мне это зрелище даже нравится. – сказал пёс, что был ближе всех к Джону.

– Ну да, пусть бежит. – поддакнул кто-то.

Они говорили между собой в тихом гуле, совсем позабыв о том, что было две минуты назад, пока все разом не услышали щелчок. Потом они обернулись на звук шума.

Две гранаты разорвались у них под ногами. Четырнадцать псов разом отправились на тот свет. Ещё двое скончались вскоре. Это было чуть больше половины всех сторожевых. Остальные собаки увидев это, потеряли дар речи и остолбенели не понимая ничего.