Текст книги "Людовик XVI и Революция"

Автор книги: Александр Дюма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

"Я не упал, я не упаду"

И посмотрел на Славу. Он дышал, этот дебил, что чуть их не убил, дышал. Меха рыцарь начал подниматься, Лев схватился за свой пистолет-дробовик и выстрелил обоими снарядами. От отдачи он чуть сдвинулся назад, но на врага это не оказало эффекта. Лев сунул ещё два патроны, хотя вся знал, что даже десять или двадцать выстрелов его не спасут.

Железка взяла его в руку и поднесла к себе. Она начала медленно сжимать свои пальцы все сильнее к ладони. Лев почувствовал как все внутренности сопрекосаются друг с другом, будто его душит удав. Он не видел лица пилота, но почти был уверен, что сейчас он испытывает торжествующую радость смешанную с гневом. У него были все возможности прихлопнуть их двоих на месте, однако он выбрал наиболее мучительный способ убийства, опять таки всеобще запрещённый. Но сейчас никто не будет говорить о каких-то правилах.

Слава выстрелил из винтовки. Меха рыцарь замер от изумление и в ту же лапу взял Славу.

– Ты доволен? – прохрипел Артур. Хватало ему и головной боли, а теперь ещё ему придется умереть таким образом с этим дураком. На что он надеялся?

Отряд пробития

Саша в панике вывернул руль у Гриши, тем самым отделив их от всех остальных. Не то чтобы Гриша сам бы этого не сделал, но страх все таки предал больше скорости младшему. Свернув они выехали из основного потока техники и сейчас неслись между меха рыцарей, когда Гриша все таки нашел окно и зажав тормоз, слез с мотоцикла. Мотоцикл повернулся почти на 90 градусов и повалился бы, если его не удержала коляска. Они оба побежали среди целого отряда меха рыцарей. Саша едва уклонился от ноги одного из них. Великан погрозил ему кулаком, но Саша даже не обернулся и помчался дальше. Сначала они побежали к одному из перекрываемых танками отряду, но потом поняв, что они их не догонят, они улеглись за одним взорванных танков, чтобы перевести дух. Машину взорвали первой из его отряда, молодой и не очень опытный экипаж машины погиб на месте, когда снаряд влетел влетел ровно в то место, откуда начинается башня. Со стороны это выглядело будто кто то сильно влепил танку под нос.

Саша с некоторым удивлением посмотрел назад, на меха рыцарей, перед тем как очередной артиллерийский снаряд повалил одного из них на спину, взорвав всю его голову, словно это был воздушный шар. Но никого из окружающих это не смутило, как в прочем Сашу.

Все это воспринимал как обычную партию в шахматы между руководящей верхушкой и он был не далек от правды. Быть “съеденым" вражеской фигурой означала быть убитым, но из за количества пешок на поле, никто не обращал внимание на такую мелочь.

– Что будем делать? – поинтересовался он у Гриши. Тот ничего не ответил.

Гриша выглянул из за танка, стараясь понять, куда им лучше дальше двигаться. Он предполагал, что если бы они сейчас были в полной группе, то смогли бы продвигаться вперёд, прячась за такими вот уничтоженными танками. Двигались бы они по одному, прикрывая друг друга, да к тому же в этом хаосе на одинокого солдата вряд ли бы кто обратил внимание. Потом они бы уже подошли к городу, который к тому моменту скорее всего оказался эпицентром боя и в группе у них был бы больше шансов отбиваться от псов. Добежать до линии огня, сейчас было куда проще, однако вдвоём в городе им будет куда тяжелее чем в группе. Конечно можно влезть в общую массу солдат, но вероятность того, что они помогут в случай крайней необходимости ниже.

Когда кто-то попадает в беду, большая часть всегда мыслит от того, что кто нибудь да поможет бедолаге? Кто то должен, не я же. Но даже если никто не подойдёт, как бы ты не орал, их рефлексы скорее всего не позволят им рискнуть собою, ради тебя. Разве что за редким исключением, на которое он не собирается рассчитывать. Однако когда ты можешь выделить кого-то из толпы, то ты автоматически кладешь на него ответственность за себя. Его будет мучить совесть, если он не осмелится помочь, а остальные скорее всего окажут давление на него, не желая самим идти. Ещё лучше этот эффект сработает если ты знаешь кого зовёшь, тогда давление будет оказано ещё сильнее… Это сработает если стоящих рядом будет несколько…

Гриша знал, что если Сашу ранят, то он рискнёт своей шкурой, даже если вероятность спасения будет близится к нулю, но с такой же уверенностью он знал, что скорее всего эта же цифра станет ключевым фактором к тому, что Саша его бросит… И возможно это будет правильно и винить его в этом он не сможет, кто бы что не говорил. Он не обязан это делать, в отличие от него. Но умирать он все таки не планирует и просчитать дальнейшие решение наверное самое разумное, что он может. За Сашу он рискнёт всем

Сколько он себя помнит, он всегда занимался младшими детьми в семье, преимущественно сестрами. Отец работал неплохо и зарабатывал на их кормешку, но в остальном он ими почти не занимался. Мама была тоже не могла порваться на несколько частей, однако как и любая приличная мать старалась уделить внимание каждому своему отпрыску. У него было хорошее детство, во всяком случае начало. Каждое воскресенье было днём сладостей для него, когда он мог сходить в отдел конфет и выбрать любые конфеты, его армия солдатиков только росла на протяжении всего времени, дед их лично вырезал для него, а отец обещал попробовать вырезать ему винтовку из палки. Чего ещё надо мальчишке. Но когда Гриша более или менее подрос, то мама сказала ему то, что он помнит и сейчас, будто это было вчера:

– Сынок… Твой отец крайне трудолюбивый человек, но однако он не бог. Как и я. Ты уже довольно большой и я думаю ты сможешь приглядывать за младшими… – она сказала эти простые слова, только так, как может сказать истинная мама, вложив в них более глубокий смысл, чем есть.

А потом она погладила его по голове и отвела на кухню к грязной посуде, которую он мыл после младших сестёр.

Оказалось, что под присматривать мама имела не просто смотреть за сестрами (Саша тогда не родился), она имела ввиду, что теперь большая часть его вещей будет переходить им… Всё. День конфет для него закончился, дед теперь занимался вырезанием кукол и пупсов, которые потом девчонки заботливо одевали в тряпичные платьица, а потом возили в одной общей коляске, а деревянной винтовки он так и не получил… Да на нее и не было больше времени. Сначала он помогал матери готовить кашу на всю семью, после он вместе с нее отводил сестрёнок в сад, а дальше их рабочий только начинался. Мать брала большую часть обязанностей на себя, однако времени Гриши тоже сократилось. Это должно было быть что то саморазумеющиеся, он вырос и следовательно все было правильно? С возрастом обязанности накапливаются. Конечно он уже не сможет пострелять из деревянной винтовки во дворе, теперь он должен был перебирать кровати и готовить еду.

Это же правильно? Но часто ли дети понимают, что правильно? А должны ли делать как правильно? Разве он так вырос, чтобы отдавать свои конфеты и игрушки? Ребята в его возрасте вполне себе продолжают этим заниматься. И они его зовут. Вернее звали до сих пор, но все реже…

– У них в семье другое положение. Ты должен быть счастлив, что у нас большая и дружная семья. – заявил отец, когда смог уделить ему время.

Почему Гриша должен отдавать свое детство, которое ещё не закончилось на других? Отец часто с шутливой завистью говорил, что это лучшее время в жизни любого кота, так почему он должен отдавать лучшее другим, если они не смогут ему это вернуть позже? Гриша уважал отца больше всех, но в тот момент он ему показался самым безразличным человеком. Хотя сейчас знает, дети любят преувеличивать.

Но как же драгоценное детство? Этот вопрос возникал у него в голове все чаще.

Когда мама забеременела Сашей, Гришу уже перестали звать друзья и он погряз в работе. Оссобенно в последние месяцы беременности. Он стал куда раздражительнее, но поделать ничего не мог и вот родился Саша… И может это потому, что он наконец прервал череду сестёр, а может это что-то необъяснимое и врождённое, но ему стало легче. Работа перестала быть таким напряжением, даже стала немного приятнее. Саша рос у него на глазах и он любил его всем сердцем. Да сестёр он тоже любил, но это было что-то другое. Почему то после его рождения у него пропал апогей недовольства. Все стало светлее. Пускай Саша забрал все внимание себе, но недовольства он у него не вызвал, он сам бегал вокруг него и был рад…

Позже работы все же убавилось, их мать наняла няньку, чтобы она смотрела за остальными, пока она присматривает за младшим и у Гриши появилось свободное время. Которое он теперь любил тратить и на Сашу.

Все эти воспоминания прошлись в голове за пару секунд.

– Будем продвигаться как и задумали до. – ответил Гриша, а после добавил – если будем слишком долго сидеть, ни к чему хорошему это не приведет.

– Ты уверен? – спросил Саша. План ему не очень нравился.

– Думаю это правильное решение. Не отставай. – ответил старший.

«Держись от меня подальше…»

"Тагир дай мне дослушать!"

"Прошу не говори никому, я сорвался!"

Эти и многие другие фразы, услышанные за последний месяц, Тагир слышал в своей гудящей голове. Да как оно все может идти так! Да почему у него не выходит? Почему стадо не может быть стадом!? Зачем все усложнять, зачем святой Саид дал скотине мозг! Почему!? Почему, он, Тагир, должен терпеть неудачу!? Где Даролок побери его ошибка!?

ГДЕ!?

Это не может так продолжаться. Все идёт не так как должно! Почему! Они ели с моей руки, а сейчас разошлись! Неблагодарные скоты! Вы мне не нужны.

"Я сделаю все сам"

Да, он сделает. Он сделает все сам, он решит все проблемы, он же аристократ, он сможет, он может. Ахахаха…

– Хахаха – засмеялся Тагир в реале, хотя не понял этого. За дорогой он почти не следил и если бы они ехали ближе к центру, то обязательно бы врезался и от него с Андреем уже ничего бы не осталось.

– Т-тагир – испуганно спросил Андрей. Эти слова вернули горе аристократа на землю. – Над чем ты смеёшься?

Тагир мысленно себя обругал, но в туже секунду ответил:

– Вспомнил один анекдот, услышал его от солдат когда ехал в поезде. Напомнил текущую ситуацию.

Андрей поразился этим оптимизмом, но спрашивать, что за анекдот не стал. Смех был какой-то не весёлый у Тагира и это ему не нравилось. Но ведь теперь он в порядке?

Неловкую тишину прервал залп из танка, мимо которого они проехали. Они уже были близко к полосе основного поля боя. Андрей проверил ещё раз все на себе, от запасных патрон, до винтовки. А Тагир лишь улыбнулся, прибавил газу и посмотрел на Андрея.

Он избавиться от всех проблем.

Отряд ворот

«Стоит только задуматься, только отвлечься и подумать как твой оппонент, взять его точку зрения, как он сразу накинется на тебя и попытается убить! Разве ты это не проходил? В этом ублюдском мире почти нету котов, которые хотят решать проблемы своей головой без использования кулаков! А те единицы, используют его исключительно ради свои корыстных целей ради обогащения. Эти жадные ублюдки, сидящие в дорогих домах и проводящие целый день за игрой в карты и пожиранием еды, в неимоверных количествах… А сейчас я чувствую как ребра впиваются в мои лёгкие из за одного такого дебила. Может зря все это…» – думал Лев.

Их обоих сжимали буквально в одной металлической ловушке мучительно медленно, давая ощутить все тягости. Лев ещё не понимал, хочет ли пёс их задушить или превратить в единую кровавую лепешку, а может имел какой-то свой уникальный план, но то что их не будет в живых через пару минут если что-то не случится, он уже точно знал. Спина Славы упиралась в его спину все сильнее. Волайтис шевелился как червяк на крючке перед смертью, пытаясь выбраться. Лев же не двигался и казалось смирился со судьбою быть убитым так быстро. Даже пса пилота это немного смутила, но хватку он не разжал.

Пёс хотел крови и мщение, за все случившиеся, за сорванный отдых в конце концов. Эти два сопляка может и были каплей в море, однако они всего лишь жалкие кошаки, да к тому же что ему будет за это? Кто уже будет соблюдать эти правила?

– Аргх – вырвалось у Славы, ничего другого он сказать не мог. Какое нелепое предсмертное слово.

Лев просто тяжело дышал, когда наконец то почувствовал то что хотел. Нет, не смерти, хотя это тоже было бы решением проблемы. Маленький снаряд выпал из массивной руки, а в руках Льва сжалась чика. Пёс был настолько занят ими двумя, что не заметил этого. В тот же миг граната взорвалась. Каких-то повреждений это не нанесло, однако испуганный меха рыцарь отступил и слегка разжав стальную хватку, Слава смог вылезти, а за ним и Лев упал на песок пластом. Все тело болело, будто по нему прокатилась огромная скалка.

– Спа… – хотел сказать Слава, но не договорил, ведь меха уже тянули к ним свою лапу.

Лев попытался убежать, но не успел бы разогнаться, да и убежать от меха рыцаря? Все равно что соревноваться в скорости с машиной. Их смерть была бы неизбежна, но случай решил вопрос. Выстрел из танка и попадание прямо в корпус. Снаряд разорвал весь метал на спине и сжёг весь зад бедолаги управляшего им. Меха рыцарь повалился вперёд и потеряв равновесие упал вниз. Глухой удар, будто на песок упал камень означал, что он уже не встанет. Лев поднялся через силу и они оба подошли к нему.

Слава посмотрел на то, насколько беспомощным был сейчас их противник, который еле двигался в своем будущем гробу, но Лев лишь взял свою винтовку у Славы, и двумя выстрелами в спину добил его. У Славы прошёлся мороз по коже от этих мер. Разве этот пёс был опасен для них сейчас? Он уже отвоевал свое и был таким же безобидным как домашний хомяк. Но он ничего не сказал по этому поводу. Так вероятно было надо, решил он. Глаз за глаз и уже не важно кто начал это массовое ослепление.

Слава вынул свой пулемёт, который забыл в мотоцикле и вернулся ко Льву. Тот тяжело дышал, жадно пожирая воздух, не опуская винтовки, после чего резко вспомнил где они и взяв Славу за шкирку они пригнулись и спрятались за труп железного воина.

– Здорова ты придумал Артур… Я бы… Я запаниковал. – Слава пощупал свои бока, он всё ещё глубоко дышал, хватая воздух. Потом он чуть расслабился и облокотился на теплую железку.

Лев повернулся к нему с окаменевшим на лице спокойствием.

– Ты в своем уме кретин? – спокойно спросил он. Слава посмотрел на его пугающий взгляд. – В своем уме!? – уже криком повторил он. – Мы тут чуть не подохли из за тебя балда гребанная!

– Да как ты мог кинуть Гаврилу! – вырвалось у Славы. – Я просто не могу понять! Как ты то много, ты же знал его!?

– Там полно котов ехало, если он жив, ему помогут! А если нет, то ты не святой Николас, ты не сможешь вернуть его с небес на землю, идиот! – ответил Лев.

Слава молча на него смотрел, пытаясь что то разглядеть на лице Льва. Может он искал в них уверенность в его же словах, а может хотел проверить правдивость. Он опустил взгляд и взялся за голову. Может Артур прав? Гаврила не ребёнок и на войне за всем не уследишь… Но кидать его? Нет.

Что насчёт Льва, то он правда так думал сейчас. Сейчас он уверен, что Гаврила в относительной безопасности для этого поля боя, среди своих и помочь ему кто нибудь сможет, если это конечно было возможно. Однако десять минут назад, он не думал об этом. Ему было абсолютно все равно, чтобы там не случилось. А знал ли он в глубине души, что Гавриле правда помогут? Или он просто хотел ехать дальше, не отступая, не рискуя ничем своим. Все равно на эту деревенщину. Их много, он один… Близкий к совершенству. Но разве совершенство не должно быть средним во всём? Середина же действительно золота. И не значит ли это, что он должен в свою меру думать и о других. Но тогда он отвлечется от себя и не сможет в полной мере думать как должен… Но, но…

Рядом что-то взорвалось. Песок фонтаном полетел на них, Слава закрылся руками.

– Артур…

– Слава, сейчас не время для разговоров, выясним отношения позже.

– Да-да… – уверенно повторил он.

– Пошли. – Слава ухватил его за локоть, прежде чем тот встал.

– Если кинешь меня так же легко я убью тебя Артур. Один ты вряд ли что-то тут сделаешь, ты это знаешь. Я клянусь, я убью тебя если ты повторишь это, я расстреляю тебе всю спину из этого пулемёта. – Слава отпустил Льва. Тот понял, что он не врёт.

Они поднялись из за меха рыцаря, труп истёк кровью в кабине. Крепость кажется ещё немного обвалилась от ударов артиллерии и авиации. Самолёт пролетел в метрах двадцати над их головами, оставляя черную полосу дыма и с грохотом рухнул вперёди. Танки ехали стрелой вперёд, за каждым по отряду солдат.

Ребята переглянулись и побежали к одному из них. Они перелезли через меха– рыцаря, обогнули два взорвавшихся танка и без особых проблем дальше добежали до своей цели, где уже встали за один из последних в цепи танков, которые по расчетам командования должны были уже пробиться либо к дыре, либо к воротам.

«Темно… – подумал он – А в темноте звёздочки… Красные, жёлтые, оранжевые… Но почему так холодно?»

Шлепок.

Гаврила открыл глаза и сразу сщурился от солнца. Контура двух фигур, которые что то невнятно говорили, сначала были непонятные, но потом стали все более знакомыми, пока не стали уже различимыми. Холод пропал и Гаврила решил чуть приподняться.

– Ух… Крепко же я… – сказал он взявшись за голову. Хотя спина болела ничуть не меньше.

– Гаврила! – взволнованно вскрикнула Юля. – Лежи, не двигайся – она надавила на его плечи, но Гаврила не обращая на это внимание сел.

– Ну что Гаврила, не успел повидаться с дедушками? – шутливо спросил Федя. – Я уже подумал, что тебя надо оттащить куда-то. Но потом мы поняли, что ты просто отключился. Тебе повезло вообще.

– Я в детстве и сильнее бился. Как то выпал с четвёртого этажа, когда надо было оторваться от местных хулиганов. Правда упал я на мусор, но думаю это было хуже. Потом все болело, папа был недоволен. Но зато оторвался. – с улыбкой ответил Гаврила, уже сев. Спина ныла, будто в него кидались камнями.

– Артур и Слава… Они живы? – поинтересовалась Юля.

Гаврила два раза моргнул, как будто не понимал, что обращаются к нему и когда Юля решила, что он ничего не услышал он ответил:

– Я не знаю. Последнее что я видел, они ехали вперёд – он повернул голову в сторону крепости.

Юля тоже молча смотрела, как две уничтожающие друг друга толпы сражаются за каждый метр песка. Где там все ее друзья, с которыми она прошла долгий путь. Там, в середине этого вихря.

Столь дикая ненависть и злость по отношению друг к другу свела их в единый порыв кровопролития. Они убивали друг друга не из за войны, они убивали ведь искренне ненавидели не похожих и в тоже время одинаковых по сути существ. Две стороны с небольшими физическими отличиями, но с такими же схожими взглядами. Они шли с одинаковыми криками " за короля", с одинаковыми проклятиями друг на друга и уходила оттуда с одинаково горькими слезами, уползая в тыл. Битвы заканчиваются, как и войны, но эта вражда, идущая из поколения в поколение, из уст в уста лишь горит все сильнее.

Когда-то, даже не так давно, они объединились. Они сами этого почти не помнят, это считается сказками, что все антропморфы могут идти плечом к плечу, защищая друг друга. Сейчас бы это была действительно дикая картина. Но тогда так и было, общий враг и общая цель объединила их вместе… Общими силами они добились цели и даже мира на какое-то время. Но потом все началось снова. Не могут существа столь похожие жить вместе если они не могут объединиться против какой-то общей проблемы.

– Ребят, – спокойно сказал Федя, надевая обратно очки – этот вихрь смерти красивый, но мы тут чтобы не наблюдать за ним, а участвовать. Пошли.

– Федь, мне кажется, мой мотоцикл… Какое странное это все таки слово. Хах… – удивился Гаврила. – он не поедет уже наверное?

Мотоцикл и вправду выглядел неважно, уже побитый от удара он истекал топливом в песок как раненный конь. Гаврила может не разбирался в технике, но то что из мотоцикла не должно выходить что то кроме дыма он знал точно. Так сказали ещё в лагере.

– Мы не можем тебя оставить тут, мы и так разделились, а это не входило в наши планы… – она перевела взгляд сначала с Гаврилы потом на мотоцикл и надела очки. – Мы сможем поехать втроём?

Федя поднял брови, усмехнулся и дал жест которым позвал их обоих. Гаврила сел на заднюю часть сиденья, поправил винтовку вцепился в спину Феди, когда тот завёл мотоцикл вновь и они устремились вперёд, в сторону главных ворот.