Текст книги "Сальватор. Части 3, 4"
Автор книги: Александр Дюма
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
ЧТО НАШЕЛ ИЛИ, ТОЧНЕЕ, ЧЕГО НЕ НАШЕЛ ГОСПОДИН ЖЕРАР, ПРИЕХАВ В ВАНВР
Оставшись один и вынужденный довольствоваться неторопливым аллюром двух загнанных кляч, г-н Жерар погрузился в море предположений.
Сначала он хотел поехать к г-ну Жакалю и потребовать удовлетворения за скверную шутку, сыгранную его подчиненным.
Но г-н Жакаль обыкновенно говорил с достойнейшим г-ном Жераром в таком насмешливом тоне и тот чувствовал себя настолько неловко, что минуты, проведенные им в обществе начальника уголовной полиции, он вспоминал обычно как самые мучительные в своей жизни.
Да и как он будет выглядеть? Обиженным школьником, который явился к учителю с доносом на своего товарища.
Ведь как бы г-н Жерар ни старался откреститься от чести быть в товарищах у Жибасье, он был вынужден признать, что это звание, словно Сизифов камень, настигало его повсюду, хотя он изо всех сил толкал его прочь.
И г-н Жерар решил вернуться в Ванвр.
Он виделся с г-ном Жакалем накануне и скоро (эти дни всегда наступают так скоро!) ему снова придется отправиться к начальнику полиции, у которого он был вынужден появляться дважды в неделю, о чем ему напомнил Жибасье.
Кроме того, у него в душе зародилась смутная тревога, что именно в Ванвре ему грозит какая-то беда.
Хотя причины, приведенные Жибасье, казались правдоподобными, трудно было допустить, что Жибасье когда-нибудь считал себя столь близким другом г-на Жерара, чтобы так глубоко обидеться на вполне естественную его забывчивость.
Значит, в глубине этой тайны крылось нечто необычное.
В положении г-на Жерара, да еще накануне того дня, когда невинный человек должен был поплатиться за преступление, совершенное самим филантропом, все неясное казалось ему опасным.
Вот почему он и хотел поскорее вернуться в Ванвр, и боялся этого.
Однако лошади, которые плелись из Ванвра до заставы Анфер час с четвертью, разумеется, выбились из сил и на обратную дорогу от заставы Анфер до Ванвра им понадобилось полтора часа.
Гроза все надвигалась, раскатов грома не мог заглушить даже грохот колес; в свете молний вдруг мертвенно вспыхивал погруженный во мрак пейзаж. Но, несмотря на это, кучер не погонял лошадей и они шли все тем же неспешным шагом.
Когда г-н Жерар вышел у своего дома и расплатился с кучером, часы пробили десять.
Господин Жерар терпеливо дождался, пока кучер не торопясь пересчитал деньги и шагом пустил лошадей в сторону Парижа.
Только тогда он повернулся в сторону дома.
Все тонуло в беспросветной тьме.
Хотя ставни остались незаперты, ни одно окно не светилось.
Ничего удивительного в этом не было: в столь поздний час гости, вероятно, разошлись, а слуги находились в буфетной.
Буфетная располагалась в службах, а ее окна выходили в сад.
Господин Жерар поднялся по лестнице, которая вела с улицы ко входной двери.
По мере того как он поднимался, в темноте ему стало казаться, что дверь отворена.
Он протянул руку и понял, что не ошибся.
Как же слуги могли столь неосмотрительно оставить незапертыми ставни и двери в такую ночь, когда небо было готово вот-вот обрушиться на землю?
Господин Жерар дал себе слово как следует их выбранить.
Он вошел в дом, запер за собой дверь и оказался в еще более непроницаемой темноте.
Ощупью он добрался до каморки привратника.
Дверь в нее тоже оказалась незаперта.
Господин Жерар позвал привратника. Никто не откликнулся.
Он прошел несколько шагов, нащупал ногой нижнюю ступеньку лестницы и, подняв голову, позвал камердинера.
Опять нет ответа!
– Видимо, все собрались в кухне! – вслух предположил г-н Жерар, будто, когда он высказывал предположение во всеуслышание, вероятность его становилась больше.
В эту минуту раздался оглушительный удар грома, сверкнула молния, и г-н Жерар увидел, что выходящая в сад дверь, как и парадный вход, распахнута настежь.
– О-о! – пробормотал он. – Что все это значит? Можно подумать, все разбежались.
Он ощупью прошел через всю переднюю, осветившуюся лишь на мгновение, когда полыхнула молния, и вдруг заметил в буфетной свет.
– А, так я и думал! – проговорил он. – Мои бездельники там!
Он с ворчанием двинулся в сторону кухни.
На пороге буфетной он замер: ужин для прислуги стоял на столе, но никого за столом не было.
– Происходит что-то непонятное! – сказал г-н Жерар.
Он взял свечу и прошел коридором из кухни в столовую.
Там никого не было.
Он обежал весь первый этаж.
И тут ни души!
Он прошел во второй этаж и опять никого не встретил. Поднялся в третий этаж – и там пусто.
Он снова позвал – ему ответило лишь мрачное эхо!
Проходя мимо зеркала, г-н Жерар в ужасе отпрянул, испугавшись самого себя, так он был бледен.
Он медленно пошел вниз, цепляясь за перила. Ноги у него подкашивались на каждой ступеньке. Наконец он снова очутился в передней, вышел на крыльцо, поднял свечу и окинул взглядом лужайку.
Но в эту самую минуту налетел порыв ветра и свеча погасла.
Господин Жерар опять оказался в темноте.
Безотчетный, но неодолимый ужас, как бы сознающий свое право на существование, охватил его. Ему вдруг захотелось подняться к себе в комнату и запереться там от всех. Но вот он пронзительно вскрикнул и остановился: ноги его будто приросли к плитам крыльца.
Небо раскрылось, давая дорогу молнии, и при ее свете г-н Жерар увидел опрокинутый стол и скатерть, похожую на развевающийся саван.
Кто мог опрокинуть стол на траву?
Может быть, г-ну Жерару только показалось, ведь молния вспыхнула и сейчас же погасла?
Он медленно спустился по ступеням крыльца, вытирая на ходу лоб, и подошел к столу, едва различимому и казавшемуся в потемках бесформенной массой.
В ту минуту, как он протянул руку, чтобы ощупать то, что не мог увидеть глазами, ему показалось, что почва уходит у него из-под ног.
Он отскочил назад.
Снова небо осветилось, и г-н Жерар увидел перед собой яму, похожую на могилу.
Из его груди вырвался нечеловеческий, леденящий кровь крик ужаса.
– Нет, нет! – пробормотал г-н Жерар. – Это невозможно, это все мне снится!
Только новая вспышка молнии могла вывести его из заблуждения, но небо оставалось по-прежнему черным, и г-н Жерар упал на колени.
Ему почудилось, что его колени утонули в рыхлой, свежевскопанной земле.
Он пощупал вокруг себя рукой.
Глаза его не обманули: рядом с этой землей зияла яма.
Зубы у него застучали от страха.
– Я погиб! – вскричал он. – Пока меня не было, кто-то обнаружил могилу и разрыл ее!..
Он протянул вниз руку, но дна не достал.
– Кто-то унес тело! – взвыл г-н Жерар.
И тут же прижал руку к губам, словно для того чтобы удержать готовые вырваться слова.
Сквозь сжимавшие рот пальцы голос его прозвучал мрачным рыданием.
Потом он вскочил на ноги и прошептал:
– Что же делать, Господи? Что делать?
Он никак не мог взять себя в руки и продолжал бормотать вслух:
– Бежать! Бежать! Бежать!
Обезумевший, задыхающийся, он, обливаясь потом, бросился бежать, не разбирая дороги.
Через несколько шагов он споткнулся обо что-то, не видимое в темноте, а еще через некоторое время покатился по земле.
До его слуха донесся звук, похожий на ворчание.
Господин Жерар встал и хотел было продолжать бегство, но был вынужден остановиться.
Ворчание было похоже на человеческий стон.
Значит, кто-то находился поблизости. Но кто? И что ему тут нужно?
Любой человек мог быть сейчас только врагом.
Господин Жерар прежде всего подумал о том, чтобы избавиться от этого человека.
Он пошарил в карманах в поисках оружия. Ничего!
Неподалеку находилась пристройка с садовым инструментом.
Господин Жерар одним прыжком преодолел отдалявшее его от пристройки расстояние, схватил лопату и двинулся на незнакомца, жуткий, словно Каин, готовый убить Авеля.
На помощь ему пришла молния. Совершенно потеряв голову, он занес было лопату.
– Правильно, дорогой господин Жерар! – едва ворочая языком, проговорил незнакомец пьяным голосом. – Гоните этих мерзавок пчел!
Господин Жерар остановился.
Голос выдавал полнейшее опьянение говорившего.
– Похоже, несчастный смертельно пьян, – заметил он и опустил лопату.
– Вообразите этих негодяев-турок! – продолжал незнакомец, приподнявшись на одно колено и уцепившись за г-на Жерара, дрожавшего всем телом. – Представьте себе, что за какого-то сопливого десятилетнего мальчишку, которого я убил, хотя я в этом и не уверен, они – вообразите только! – закопали меня живьем, потом обмазали медом и хотят, чтобы меня съели их проклятые пчелы. К счастью, вы подоспели вовремя, дорогой господин Жерар, – продолжал пьяный, у которого смешалась в голове явь со сном. – К счастью, вы, пришли с лопатой и откопали меня! A-а, вот я и встал наконец. Черт побери, нелегким это оказалось делом! Господин Жерар! Добрейший мой господин Жерар! Честнейший господин Жерар! Если я до ста лет доживу, ни за что не забуду, какую услугу вы мне оказали!
В незнакомце, который то и дело покачивался и нес хмельной бред, г-н Жерар узнал одного из своих гостей.
Это был земледелец.
Что он знал? Что видел? О чем мог бы вспомнить?
От этого сейчас зависела жизнь негодяя.
– Эй, а где, черт побери, остальные? – спросил земледелец.
– Это я у вас хотел узнать, – ответил г-н Жерар.
– Нет уж, простите, я первый спросил. Отвечайте: где они? – продолжал настаивать земледелец.
– Вы должны это знать. Ну-ка, постарайтесь вспомнить. Что вы делали, после того как я уехал?
– Я же вам сказал, честнейший господин Жерар: меня кусали пчелы!
– А что было до того, как вас начали кусать пчелы? Вы ничего не запомнили?
– Кажется, я убил ребенка.
Господин Жерар покачнулся. Он был близок к обмороку.
– Послушайте: кто из нас не держится на ногах? – спросил пьяный.
– Вы! – сказал г-н Жерар. – Но будьте покойны, я помогу вам выйти отсюда, после того как вы мне расскажете, что тут произошло, пока меня не было.
– A-а, да, да, верно, – кивнул земледелец, – я начинаю припоминать… погодите-ка… За вами пришли от господина Жакаля, чтобы вы посмотрели, как отрежут голову этому гнусному господину Сарранти.
– Да! – подтвердил г-н Жерар; ему стоило невероятных усилий вытянуть что-нибудь из этой скотины. – А что было после моего отъезда?
– После вашего отъезда?.. Подождите, подождите же… A-а, тут пришел этот… молодой человек, которого вы прислали.
– Я? – цепляясь за ниточку, переспросил г-н Жерар. – Я прислал молодого человека?
– Да, черноволосого красавца в белом галстуке, черном фраке, одетого как нотариус или даже лучше.
– Он был один?
– Я этого не говорил. С ним был пес: вот бешеная собака-то! Но в эту минуту я убежал, а земля так и затряслась, потому что пес начал ее скрести.
– Где? – пытался уточнить г-н Жерар.
– Под столом, – вспомнил земледелец. – А как земля затряслась, так я и упал. И меня начали кусать пчелы.
– Неужели вы ничего больше не помните? – беспокойно спросил г-н Жерар.
– А что я еще должен помнить? Неужели вы полагаете, что можно о чем-нибудь думать, когда вас кусают пчелы? Ну вы и скажете!
– Дорогой мой! Ну пожалуйста, напрягите память! – упрашивал г-н Жерар.
Пьяный задумался, потом стал загибать пальцы.
– Нет, – помотал он головой. – Все так: господин Сарранти, господин Жакаль, черноволосый молодой человек в белом галстуке, пес Брезиль.
– Брезиль? Брезиль? – вскричал г-н Жерар, схватив земледельца за горло. – Вы говорите, пса звали Брезиль?
– Да что вы делаете, эй! Вы же меня задушите. На помощь! На помощь!
– Не кричите, несчастный! – падая на колени, взмолился г-н Жерар. – Не кричите!
– Пустите! Да пустите же! Я хочу уйти отсюда.
– Да, да, ступайте, – согласился г-н Жерар. – Я вас провожу.
– Вот это дело! – промолвил пьяный. – Ой, да что с вами? Вы пьяны?
– Почему вы так решили?
– Да вы на ногах не держитесь!
И действительно, вместо того чтобы поддержать земледельца, г-н Жерар повис у него на руке.
Он постарался успокоиться и, обмирая от страха, с трудом довел его до конца улицы. Успокоился он, лишь когда увидел, как тот удаляется, спотыкаясь на каждом шагу, но не падая и приговаривая:
– Проклятые пчелы!
Когда пьяный исчез в темноте и вдалеке затих его голос, г-н Жерар вернулся в дом через парадный вход, запер дверь и, мало-помалу привыкая к волнению, охватившему его при первом страшном открытии, снова пошел к яме. Черпая силы в последней надежде, он спустился в яму и стал ощупывать ее со всех сторон.
На ощупь яма казалась пустой.
Полыхнула молния, грянул гром, хлынул дождь. В свете молнии стало окончательно ясно: в яме ничего нет.
Господин Жерар не услышал грома, не почувствовал дождя, он видел лишь зияющую могилу, упустившую свою добычу.
Он сел на край ямы, свесив в нее ноги, похожий на могильщика из "Гамлета".
Скрестив на груди руки и опустив голову, он попытался оценить свое положение.
Итак, во время двухчасового отсутствия, вызванного дурацкой шуткой, рухнули его самые заветные надежды на спокойствие и отдохновение. От всех мучений, которые он пережил, скрывая следы своего преступления, у него оставалось, нет, не угрызение совести, но лишь память о том, что он был убийцей, и страх перед эшафотом! И в какую минуту разразилась катастрофа! Когда он считал, что достиг вершины славы и честолюбивых устремлений! Еще утром он в мыслях представлял себя сидящим на скамье в Палате депутатов, а вечером, свесив ноги в могилу, он себя видел на скамье подсудимых в окружении жандармов, прячущим глаза от насмешливых взглядов толпы, которая во что бы то ни стало хотела увидеть г-на Жерара, "честнейшего человека"; а вдалеке, на площади, где стоит здание с остроконечными колоколенками, возвышается посреди толпы, простирая отвратительные кровавые руки, страшная машина, являющаяся преступникам во сне…
К счастью, ванврский филантроп был человек закаленный. Мы только что видели: занеся лопату над земледельцем, он был готов на второе убийство, лишь бы избежать наказания за первое. Но не каждый день нам попадается под руку человек, убив которого, мы разрешили бы все свои проблемы.
Напрасно он стал бы искать выход: ему необходимо было выкрутиться, не совершая нового преступления.
Впрочем, за ним было не одно, а два преступления.
Бежать, скорее бежать, бежать без оглядки, ни с кем не прощаясь – как бежали его гости и слуги; передохнуть не раньше чем через двадцать льё, да и то когда падет лошадь, потом взять другую и, меняя ее на каждой станции, пересечь пролив, переплыть море и остановиться только в Америке.
Да, но как сделать это, не имея паспорта?
На первой же почтовой станции смотритель откажет в лошади и пошлет за жандармом.
Необходимо было поспешить к г-ну Жакалю, все ему рассказать и спросить совета.
Часы пробили одиннадцать. На хорошем скакуне – а у г-на Жерара стояла в конюшне пара отличных скакунов – в половине двенадцатого уже можно было оказаться во дворе префектуры.
Да, это было лучшее средство.
Господин Жерар поднялся, бросился в конюшню, оседлал лучшего своего коня, вывел его через дверь служб, тщательно запер эту дверь и с юношеской ловкостью прыгнул в седло. Он пришпорил коня и с непокрытой головой, позабыв о ветре и дожде, хлеставшем его по плешивой голове, во весь опор поскакал в Париж.
Пусть убийца мчится своей дорогой, мы же последуем за Сальватором, который, торжествуя, уносит с собой останки несчастной жертвы.
XXIIВЕЩЕСТВЕННЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА
Сальватор прибыл к г-ну Жакалю как раз в ту минуту, когда г-н Жерар пустился в бешеную скачку.
Для г-на Жакаля, как известно, не существовало дня и ночи. Когда он спал? Никто этого не знал. Он спал так, как едят, когда торопятся, – на бегу.
Существовал приказ: пропускать Сальватора к начальнику полиции, когда бы он ни пришел.
Господин Жакаль слушал доклад, весьма его, видимо, интересовавший, потому что он попросил Сальватора подождать несколько минут.
И вот Сальватор вошел в кабинет в одну дверь, в то время как из другой выходил агент.
Сальватор положил в углу скатерть, завязанную за четыре конца, в которой лежали останки мальчика, а Ролан, жалобно заскулив, улегся у стола около этих печальных реликвий.
Господин Жакаль наблюдал за молодым человеком, приподняв очки, но ни о чем его не спрашивал.
Сальватор подошел ближе.
Кабинет освещался лампой под зеленым абажуром; лампа отбрасывала круг света на стол г-на Жакаля.
Когда собеседники сели у стола, свет упал на их колени, а лица оставались в тени.
– А-а! – нарушил тишину г-н Жакаль. – Это вы, дорогой господин Сальватор! А я и не знал, что вы в Париже.
– Я вернулся всего несколько дней назад, – отозвался Сальватор.
– Какому новому обстоятельству я обязан удовольствием видеть вас? Ведь вы, неблагодарный, являетесь лишь в самом крайнем случае!
Сальватор улыбнулся.
– Мы не всегда делаем то, что нам хочется, – сказал он. – И потом, я много разъезжаю.
– Откуда же вы приехали теперь, господин путешественник?
– Из Ванвра.
– Эге! Уж не приударили ли вы за любовницей господина де Маранда, как ваш друг Жан Робер – за его женой? Бедному банкиру не поздоровится!
И господин Жакаль поднес к носу огромную понюшку табаку.
– Нет, – покачал головой Сальватор. – Нет… Я навещал одного из ваших друзей.
– Моих друзей?.. – переспросил г-н Жакаль, делая вид, что пытается вспомнить.
– Или одного из ваших знакомых, я бы так сказал.
– Вы поставили меня в затруднительное положение, – заметил г-н Жакаль. – Друзей у меня мало, и я мог бы угадать, о ком вы говорите. Но знакомых у меня без счета.
– Я не заставлю вас долго гадать, – без тени улыбки произнес молодой человек. – Я только что был у господина Жерара.
– У господина Жерара! – повторил начальник полиции, сунув пальцы глубоко в табакерку. – У господина Жерара! Что это значит? Да вы, верно, ошибаетесь, дорогой господин Сальватор, не знаю я никакого Жерара.
– Знаете! Достаточно одного слова или, вернее, одной подробности, и вы сейчас же его вспомните: это тот самый человек, что совершил преступление, за которое вы собираетесь завтра казнить господина Сарранти.
– Ба! – вскричал г-н Жакаль, с шумом вдыхая щепоть табаку. – Вы уверены в том, что говорите? Вы полагаете, я знаю этого человека, этого убийцу? Фи!
– Господин Жакаль! – начал Сальватор. – Наше время дорого нам обоим, и не следует его терять ни вам, ни мне, хотя употребляем мы его по-разному и цели у нас с вами разные. Так давайте употребим его с пользой. Выслушайте меня не перебивая. Кстати, мы знакомы слишком давно, чтобы ломать друг перед другом комедию. Вы обладаете определенной властью, я – тоже, и вы это знаете. Я не хочу напоминать, что спас вам жизнь. Мне бы только хотелось сказать, что тот, кто поднимет на меня руку, переживет меня не больше чем на сутки.
– Это мне известно, – сказал г-н Жакаль. – Но поверьте, что я ставлю свой долг превыше собственной жизни, и, угрожая мне…
– Я вам не угрожаю, и в доказательство моих добрых намерений утвердительную форму я сменю на вопросительную. Вы верите, что поднявший на меня руку переживет меня хоть на сутки?
– Нет, – спокойно ответил г-н Жакаль.
– Ничего другого я не хотел вам сказать… Теперь ближе к делу! Завтра состоится казнь господина Сарранти.
– А я и забыл о ней!
– Короткая у вас память. Ведь сегодня в пять часов пополудни вы сами приказали предупредить палача, что он должен быть завтра наготове.
– Какого черта вы так печетесь об этом Сарранти?
– Это отец моего лучшего друга, аббата Доминика.
– Да, знаю. Несчастный молодой человек добился даже трехмесячной отсрочки по милости короля, иначе его отца казнили бы еще полтора месяца назад. Аббат ходил в Рим, не знаю зачем, но, видимо, не сумел добиться своего или умер в дороге: его с тех пор так никто и не видел. Это большое несчастье!
– Не такое большое, как вы полагаете, господин Жакаль; пока он ходил в Рим добиваться милости для отца, он оставил меня здесь, чтобы свершилась справедливость. Я взялся за дело и с Божьей помощью, не оставляющей добрых людей, преуспел.
– Преуспели?
– Да, вопреки вашей воле; и это уже второй раз, господин Жакаль.
– Когда же был первый?
– Неужели вы забыли о Жюстене, Мине и девушке, которую похитил мой кузен Лоредан де Вальженез. Думаю, я не сообщаю вам ничего нового, не правда ли? Вы ведь знаете, что я Конрад?
– Должен вам признаться, что я это подозревал.
– Я вам это сказал или, во всяком случае, намекнул, когда мы возвращались в вашей карете из Ба-Мёдона в тот день или, вернее, в ту ночь, когда опоздали и не успели спасти Коломбана, но сумели вернуть к жизни Кармелиту, да?
– Да, помню, – подтвердил г-н Жакаль. – Так вы говорите…
– Что вы лучше меня знаете историю, которую я собираюсь вам рассказать. Однако вы должны знать, что и я знаю правду. Двое детей исчезли из парка Вири. В их исчезновении обвинили господина Сарранти. Это ошибка! Один из детей, мальчик по имени Виктор, был убит господином Жераром и зарыт в парке под дубом. А девочка, которую звали Леони, едва не была убита его сожительницей Орсолой, но подняла такой крик, что ей пришел на помощь пес и задушил мерзавку, хотевшую прирезать девочку. Напуганная до смерти девочка убежала, и на дороге в Фонтенбло ее подобрала цыганка. Вы знаете эту цыганку: зовут ее Броканта, она живет на улице Ульм в доме номер четыре. Вы заходили к ней вместе с метром Жибасье накануне того дня, когда Рождественская Роза исчезла. Рождественская Роза и есть маленькая Леони. Я о ней не беспокоился, я знал, что она в ваших руках. Говорю я вам сейчас о ней только так, для памяти.
Господин Жакаль издал характерное для него ворчание, лишь усиливавшее его сходство с животным, на которое намекало его имя.
– Что же касается мальчика, зарытого под деревом, то не стоит вам и говорить, как с помощью Брезиля, а ныне – Ролана, я обнаружил его останки, когда занимался совсем другим делом. Вы знаете место, верно? Я вас туда возил. Правда, тела там не оказалось.
– Уж не думаете ли вы, что это я его оттуда украл? – спросил г-н Жакаль, поднося к носу огромную щепоть табаку.
– Не вы, а предупрежденный вами господин Жерар.
– Честнейший Жерар! Если бы ты слышал, что о тебе говорят, как бы ты оскорбился!
– Ошибаетесь: он не оскорбился бы, а затрясся бы от страха.
– Да откуда вы взяли, что тело мальчика похитил господин Жерар?
– Я сразу это понял. Я был в этом уверен настолько, что подумал: именно в свой ванврский особняк д ля большей безопасности господин Жерар мог перенести этот несчастный скелет. Как вы понимаете, я выбрал ночь потемнее, вроде сегодняшней, помог Ролану перебраться через забор в сад, окружающий дом господина Жерара в Ванвре, потом забрался сам и приказал Ролану: "Ищи, собачка, ищи!" Ролан стал искать, и, хоть я бы не хотел прикладывать евангельское изречение к четвероногому существу, но он нашел. Через десять минут он уже царапал траву на лужайке перед домом с таким остервенением, что я был вынужден удержать его за ошейник, иначе на следующий день могли заметить следы. Я был уверен, что труп зарыт именно там. Тем же путем, как мы попали в сад, нам пришлось уходить обратно, только, вместо того чтобы помочь Ролану забраться снаружи внутрь, я помог ему выбраться изнутри наружу. Вот и вся история. Вы догадываетесь об остальном, господин Жакаль? Не мог господин Сарранти, уже пол года находящийся в тюрьме, три месяца назад откопать труп мальчика под дубом и перенести его на лужайку ванврского особняка. Значит, это дело рук не господина Сарранти, а господина Жерара.
– Хм! – только и произнес в ответ г-н Жакаль. – Но… нет, ничего.
– Договаривайте, прошу вас. Вы хотели спросить, почему, зная о том, где находится тело мальчика, я не стал действовать раньше?
– Признаться, я действительно собирался задать вам этот вопрос так, из чистого любопытства, ведь то, что вы мне рассказываете, похоже скорее на роман!
– Однако это подлинная история, дорогой господин Жакаль, да еще из самых достоверных! Вы хотите знать, почему я не действовал раньше. Я вам отвечу. Я глупец, дорогой господин Жакаль, я всегда думаю о человеке лучше, чем он есть. Я воображал, что у господина Жерара не хватит духа допустить казнь невинного человека, что он уедет из Франции и откроет правду, когда уже окажется в Германии, Англии или Америке… Ничуть не бывало! Этот гнусный каналья даже не пошевелился.
– Возможно, в этом не только его вина, – вставил г-н Жакаль. – Не стоит на него сердиться.
– И вот сегодня вечером я себе сказал: пора!
– Так вы пришли пригласить меня на эксгумацию тела?
– Ну нет, ни в коем случае. У нас, охотников, есть поговорка: дважды в одной и той же норе лисицу не поймаешь. Нет, на сей раз я все сделал сам.
– Как сами?
– В двух словах о том, как все произошло. Я знал, что сегодня вечером господин Жерар дает большой предвыборный ужин и устроил так, чтобы он ушел на час-другой из дому. Я вошел, занял его место за столом, а Брезиль в это время стал рыть землю. Короче, он рыл так хорошо, что через четверть часа мне лишь осталось отодвинуть стол и показать гостям господина Жерара работу моего пса. Гостей было десятеро. Одиннадцатый выпил лишнего и где-то мирно дремал. Все десять человек подписали составленный по всей форме протокол, потому что среди них оказались и врач, и нотариус, и судебный исполнитель. Вот этот протокол. А вот скелет! – прибавил Сальватор, поднявшись и кладя на стол г-на Жакаля завязанную скатерть.
Хотя г-н Жакаль был привычен к перипетиям ежедневно разворачивавшихся на его глазах драм, но и он оказался не готов к такому финалу и отшатнулся вместе с креслом, побледнев и даже не пытаясь, как это бывало обыкновенно, скрыть волнение.
– Теперь прошу слушать меня внимательно, – продолжал Сальватор. – Богом клянусь, что, если господин Сарранти завтра будет казнен, я обвиню в его смерти только вас, господин Жакаль! Это понятно, не так ли? Я изъясняюсь достаточно ясно? Итак, вот вещественные доказательства. (Он кивнул на кости.) Оставляю их вам, мне же довольно и протокола; он подписан тремя должностными лицами: врачом, нотариусом и судебным исполнителем. Я немедленно отправляюсь к королевскому прокурору для подачи жалобы. Если будет необходимость, я пойду и к хранителю печатей, а то и к самому королю.
Сальватор сухо поклонился начальнику полиции и вышел из его кабинета в сопровождении Брезиля. Господин Жакаль был ошеломлен услышанным и не на шутку встревожен прозвучавшей угрозой.
Господин Жакаль давно был знаком с Сальватором, не раз видел его в деле, знал его за человека решительного и был убежден: если тот что-нибудь пообещает, то непременно сдержит слово.
Когда за Сальватором закрылась дверь, он стал думать, как ему поступить.
Было одно простое средство все уладить: предоставить г-ну Жерару самому выпутываться из этого положения. Однако это значило бы собственными руками разорвать нити старательно подготовленного заговора; сделать из бонапартиста героя, больше чем героя – мученика; объявить накануне выборов, что кандидат, поддерживаемый в определенном смысле правительством, – негодяй и убийца. Не говоря уже о том, что, когда г-н Жерар почувствует себя в ловушке, он не преминет во всем признаться, обвинив г-на Жакаля в соучастии. Да, решительно, это простое средство не годилось.
Было еще одно средство; на нем г-н Жакаль и остановился.
Он торопливо поднялся, подошел к окну и нажал на невидимую кнопку.
Сейчас же зазвенели многочисленные звонки от личных апартаментов г-на Жакаля до самых дверей префектуры.
– Так я хотя бы успею получить приказ от министра юстиции, – пробормотал начальник полиции, садясь на свое место.
Не успел он договорить, как дежурный доложил о приходе г-на Жерара.
