Текст книги "Мореход (СИ)"

Автор книги: Александр Белый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

   – Наконечники болтов можно из вашего железа, а в остальном не надо экономить. Мастер, моё железо нержавеющее, пускай изделие будет однородным. Для вас там еще на целый меч останется, а с учетом ваших наконечников, то и на два.

   – Хм, тогда пускай всё, что останется, пойдёт в уплату за работу, – он взглянул на меня внимательно, – только если на меч не хватит, то вы добавите. Добро?

   – Добро, – согласился и спросил, – А столяра для изготовления ложа не порекомендуете?

   – Не надо никого рекомендовать, – он резко махнул рукой, – У нас свой есть. Сделаем все, как нарисовано.

   – Желательно из ореха, – подсказал ему.

   – Есть сухой орех, сделаем из ореха, – согласился он, – и тетиву из бараньих сухожилий соорудим.

   – А вот тетива у меня есть. Осталось решить вопрос изготовления древок для болтов.

   – Сейчас пошлю с вами младшего сына, он отведёт к хорошему мастеру, у него древки четырёхслойные, их не ведет, и они долговечны. Так что приходите через две недели, заказ будет выполнен.

   – Не понял, – удивленно взглянул на него, – а чего так долго?

   – Как это долго, – недовольно спросил он, – Хорошо проковать надо...

   – Не надо ничего проковывать, это уже готовая сталь. Нужно просто отковать заготовки под шлифовку и полировку, и всё! Да, у него тяжёлая ковкость, но займёт это два-три дня, не более. Как-нибудь потом я принесу другое железо, которое придется проковывать, скручивать и сваривать.

   – Да так никто не делает, и как это скручивать, не понял, о чём вы говорите, – он недоверчиво на меня посмотрел.

   В базе данных я вычитал, что крышки герметичных люков в подобных космических аппаратах изготавливаются из хромово-кремниевой пружинной стали с большим пределом текучести и высокой устойчивостью к усталости, то есть, высокопрочной, гибкой и упругой. В преднапряжённом состоянии её можно держать очень долго. Единственное, что нужно сделать после ковки, так это повторно правильно термообработать.

   – Уважаемый мастер, давайте сделаем заготовки, как я говорю. После этого мы её закалим на воду и отпустим.

   – Отпустим куда? – тихо спросил он, глядя на малолетнего недоросля, как на идиота.

   – Не куда, мастер, а как. Нужно изделие нагреть немного выше температуры плавления свинца, выдержать половину часа и бросить медленно остывать, но в данном случае, мы его охладим водой. Это и есть отпуск.

   Нет, я не великий технарь, но базы 'Основы кибернетики', 'Теория машин и механизмов' и 'Материаловедение, основы металлургии и металлообработки' уложены на кору головного мозга крепко, это обязательные предметы общеобразовательной программы планет Содружества. Там, конечно, нет углублённых знаний, зато они позволяют успешно оперировать справочной информацией, а у меня её немало.

   Вот таким был самый первый мой разговор с мастером Кроном. А через два дня еще не отполированным мечом я отрубил кусок прочной сабельной заготовки, после чего наши отношения вышли на другой уровень – высокое взаимное доверие. Теперь он внимательно прислушивался ко всем моим советам, касающимся термообработки, и предложил даже перейти на 'ты', а это дорогого стоит, здесь так обращаются друг к другу либо близкие родственники, либо друзья.

   Хорошими друзьями мы стали гораздо позже, когда своими техническими подсказками помог ему стать одним из богатейших оружейником околотка, правда эта помощь оказалась взаимной. Но сегодня мы стали неплохими товарищами. Он кое-что рассказал о своём семействе, а я ему о проблемах с жильём и работой. Выслушав, он обещал кое с кем переговорить и по возможности помочь.

   – Жильё в городе дорого, все в столицу прутся и все здесь хотят жить, особенно после того, как развалили бедняцкие трущобы и изгнали бродяг и попрошаек, – поведал он мне вечером третьего дня, – сейчас здесь даже небольшой домик тянет не менее восьмидесяти зеолов, а есть такие, которые стоят и триста, и пятьсот. Один знакомый может взять тебя с женой на постой, выделит две комнаты и будет два раза в день кормить. И всё за два солда в день, но раба и лошадей надо продать.

   – Нет, такой расклад мне не подходит, – отрицательно качнул головой, – От лошадей нужно избавляться, но раба продавать не буду.

   – Дело твоё, но на будущее учти, воин без лошади – никто, даже разговаривать не будут и в наём не возьмут. А тебя с таким оружием в команду могут принять, я посодействую.

   – А что за команда? – спросил у него.

   – 'Чёрные волки', наёмники. Чаще всего сопровождают дальние купеческие караваны.

   – Заманчиво, но понимаешь, в чём дело, у меня жена слишком молоденькая, да и я не старый. Переживать за неё буду, поэтому, не смогу надолго оставить.

   – Это да, – согласился Крон, – наёмники могут уйти в сопровождение и на полгода, и на год. В общем, ты думай.

   – Буду думать, – ответил ему. Между тем, чего там думать, девочку с собой ни в какой рейд не возьму, пускай окрепнет, а одну её здесь не брошу.

   К обеду четвёртого дня весь мой заказ был готов. Мастер хотел отделать ножны мечей и кинжалов дорогими позолоченными бляхами, а рукояти – костью морского зверя, но я не захотел, сказал, чтобы сделали все проще: деревянные ножны, оклеенные коровьей кожей с наконечниками, бляхами и кольцами для крепления оружия к поясу из моей стали, а рукояти – из твёрдого дерева, обвитые акульей кожей.

   Внутреннюю часть ножен все же оклеили мехом. О необходимости такого элемента даже не предполагал, но мне сказали, что так положено. Мех собирает на себя оружейную смазку и затем выполняет смазывающую и очистительную функцию, кроме того, удерживает меч в фиксированном положении.

   Один из комплектов оружия был изготовлен для меня, а второй для Иланы, но если мой меч имел длину клинка девяносто сантиметров, то её – восемьдесят два. Правда, при весе в один килограмм (в моём на сто грамм больше), он для неё был всё ещё великоват и тяжеловат. Но Илане он понравился ужасно.

   – Вот! Именно такой у меня был в Игрушке! – воскликнула она, – только этот, мне кажется, немного длиннее.

   – Ничего подобного, просто в виртуале ты играла за большую девочку, и меч был тебе по руке, а сейчас ты ещё маленькая.

   – Я не маленькая! – буркнула недовольно.

   – Уж извини меня, девочка, но и не большая, – заметив, как она нахмурилась, попытался успокоить, – Ты не расстраивайся, ведь я сам еще не взрослый, но очень скоро мы вырастим.

   И мечи, и кинжалы мне тоже понравились, сравнительно с саблями-дубинами они были нетяжелыми и имели отличный баланс. К счастью, великолепное клинковое оружие у меня и ранее было, и сейчас есть, это штурмовой палаш, доставшийся в наследство от отца. К сожалению, он привлекает излишнее внимание окружающих, да и предназначен для стремительного нападения, но никак не для фехтования.

   Мастера-лучника я изрядно удивил, ну никто ранее не заказывал у него такое толстое древко стрелы длиной в три ладони (двадцать восемь с половиной сантиметра), а как минимум раза в три длиннее. Так что к моменту изготовления арбалетов, было подготовлено по два десятка коротко оперённых бронебойных болтов, по пять охотничьих срезней, по пять – с тупыми наконечниками для охоты на пернатых и по пучку из сотни запасных заготовок.

   Невысокий тул для болтов с фиксируемой кожаным ремешком крышкой, он нам изготовил из бамбука и покрыл лаком. Тул имел металлическое донышко и поясок с петлями под ремень и выглядел не только аккуратным, но и прочным. Только бамбук какой-то странный, словно в процессе роста его зажали между двух плоских камней, и он сам вырос плоским, имея лишь полукруглые края. Потом выяснилось, что моя догадка недалека от истины.

   В общем, хорошие боеприпасы – вещь не дешёвая, бедному человеку не по карману, но о потраченных на это дело трёх золотых (половина стоимости нормальной скаковой лошади), я нисколько не жалею. Во многом от них зависит наша жизнь.

   В качестве тетивы на арбалет использовал мононить, диаметром в четыре с половиной миллиметра, способной выдержать усилие на разрыв в пять тонн. Мерные куски отрезал монокристаллическим клинком, иначе ничем не возьмёшь, и края, одеваемые на плечи стального лука, завязал специальным узлом, таким, как было указано на рисунке.

   Моему рейлгану, как оружию дальнего боя в этом мире конкурента нет, но он тоже не вечен, да и светить его перед посторонними никак нельзя. Снаряженных в магазины снарядов, а так же их запас, упакованный в блистеры, составляет всего девятьсот девяносто два штуки, поэтому использовать его буду только в случаях важных и необходимых. Впрочем, та же история обстоит с игольником и импульсником.

   Таким образом, без хороших арбалетов никак не обойтись. Конструкция, взятая мной из сурвивалистской базы данных, имела съёмный стальной лук, что было удобно при транспортировке, тем более, находясь в чехле в сложенном виде, никто не заподозрит, что это арбалет. Весил он три килограмма сто грамм, размах дуги имел семьдесят сантиметров, дальность полёта бронебойного болта триста тридцать метров, а убойная дальность двести пятьдесят метров. Поражение кольчужного бойца гарантировалось на ста пятидесяти метрах, а кирасира – на девяноста. Одним из его немаловажных достоинств было то, что взводить его можно было не только на земле с упором в стремя, но даже сидя на лошади с упором в бедро. Правда, в этом случае нужно обладать хорошей физической подготовкой.

   Произвести испытательные стрельбы в черте города без привлечения постороннего внимания, никак бы не получилось, а мне этого хотелось всячески избежать. Как говорил мой папа, чтобы излишне не обзавидовались: некоторые спать не смогут, им дурные мысли в голову полезут. Мастер Крон лишь в очередной раз кинул на меня заинтересованный взгляд, хмыкнул и сказал:

   – Ладно, на четвёртом ударе часов пополудни будь у центральных ворот верхом.

   Пока я занимался оружейными делами, Илана сидела в номере и старалась не скучать, разворачивала голопроекцию со своего наладонника, и постоянно что-то читала. Обычно к полудню я приходил домой, и мы шли обедать, а возвращаясь в номер, тоже чем-нибудь занимались, в основном читали. В это время на улице было очень жарко, жизнь в городе замирала. Слюдяные окна были распахнуты внутрь, при этом снаружи прикрывались решётчатыми ставнями, изготовленными по типу жалюзи, чтобы солнце не попадало в помещение. За счёт специальных отдушин, система сквозняков позволяла пересидеть жару во вполне комфортных условиях. Вот такой кондиционер. А потом ходили гулять по городу.

   Сейчас, вернувшись с обеда, за пару часов изучил вопрос примитивных способов получения рафинированной высокоуглеродистой оружейной стали и технологию выписал на бумажку. Решил предложить мастеру Крону взаимовыгодное сотрудничество на долгосрочную перспективу. Это, конечно, не булаты, но по сравнению с тем убожеством, что производится сейчас, оружие получится на порядок лучше.

   – К четырем часам надо подготовиться, – повернулся к Илане, – едим за город испытывать арбалеты.

   – Ура! Едем на природу, мне надоело бродить по каменным джунглям! – воскликнула она, затем обличительно на меня уставилась, – Чего же ты молчал до сих пор, надо же собраться?!

   – А что там собираться, оделась, да и всё.

   – Ага, да и всё! – передразнила меня и откинула крышку-кровать сундука, залезла туда чуть ли не с головой и стала перебирать одежду.

   И откуда в ней взялось это стремление ковыряться в барахле? Мама приучить не могла, Илана тогда была ещё совсем маленькой, а я тем более, да и приучать негде было. Видно прав был папа, когда говорил, что если хочешь сделать женщине приятное, то сначала своди в магазин.

   – Да чего ты там ковыряешься, вытаскивай одежду для верховой езды и все.

   – Для верховой езды? – на секунду задумалась она, затем пробормотала, – Так я и вытаскиваю всё для верховой езды.

   И правда, на свет появились перфорированные (в некоторых местах) для проветривания коричневые штаны из тонкой козьей кожи, такие же жилетки и шёлковые рубашки, себе вытащила розовую, а мне белую. Вытащила и свежие платки: мне белый в коричневую полоску, а себе – длинную воздушную шаль желтого цвета.

   Задолго до назначенного времени, приказал седлать двух наших мышастых меринов. Из оружия взяли игольник, импульсник, кинжалы и мечи, после чего выдвинулись к центральным воротам города. Всё же выглядела моя девочка, как красивая молоденькая воительница, чем срывала взгляды встречных пешеходов и всадников.

   С мастером Кромом и его сыном мы столкнулись у выезда на привратную площадь, так что ожидать друг друга не пришлось. Из города выехали совершенно без вопросов, лишь предъявив жетоны, так что четыре удара в колокол мы услышали далеко за воротами города. Ощутив свежесть открытого пространства и запах моря, даже лошади затанцевали.

   Свернув налево, мы направились по грунтовой дороге, идущей между поселком и городской стеной.

   – Эта дорога ведёт к реке, – сказал мастер, когда мы проехали около километра, – ею пользуются в основном рыбаки, у которых там стоят баркасы, и откуда они выходят в море. А в это время здесь вряд ли кто ходит, так что здесь и постреляем.

   Выбрав с полкилометра ровного участка, мы спешились и из рук мастера получили оба арбалета, уложенные в кожаные чехлы, сверху закрытые клапаном. В походном положении их можно было носить на ремне через плечо.

   Это было отличное смертоносное оружие дальнего боя, изготовленное аккуратно и с любовью, замок сидел жестко и без люфта, все детали были отлично подогнаны и отполированы. Мастеру, конечно, не сказал, что вся эта красота будет тщательно закрашена специальной зелёной краской, вытереть которую весьма и весьма затруднительно.

   Сначала минут пятнадцать потратили на самообучение: разбирали и собирали арбалет. Длинную технологическую тетиву, которая служит для предварительного изгиба лука и натяжения боевой тетивы, на плечи надел сразу. Полоса лука садилась в паз торцевой опорной пластины и поджималась эксцентриком быстро и без проблем. На рукояти рычага были набиты насечки, чтобы не скользила рука, но для его взведения требовалось усилие недетское, между тем Илана тоже справилась.

   Первый выстрел произвели на дальность. Приподняли арбалеты на угол около тридцати градусов, как и написано в инструкции, и нажали спусковой крючок. Было видно, как болты мелькнули в воздухе и навесом воткнулись далеко впереди. Мой был немного дальше.

   – Сейчас, Дарин, будешь считать расстояние, – сказал мастер сыну, вытаскивая доски, подпорки и два куска листового железа, затем повернулся ко мне, – чего и на какое расстояние ставить?

   – Первую доску на двадцать шесть шангов, вторую на сто пять, третью на сто шестьдесят, а четвёртую – на двести шестьдесят. На вторую и третью надо нацепить железо.

   – А не очень далеко замахнулся? – спросил мастер.

   – С таким арбалетом нормально, – ответил я.

   – Понял, Дарин? Тогда иди, в пяти твоих шагах четыре шанга.

   Выстрел по ближней доске (по моим подсчетам двадцать пять метров) прошил её, словно болт не заметил препятствия и улетел ещё на пятьдесят метров. Перенесли её на пять метров дальше, здесь болт тоже шёл по прямой наводке, не завалившись вниз ни на сантиметр. Зато потом начал проседать точно так, как и было написано в инструкции. На ста метрах необходимо было целится на четверть профиля вверх, на ста пятидесяти – на полпрофиля, а на двухстах пятидесяти надо было брать немного выше полного профиля, иначе попадал мишени 'ниже пояса'.

   На ста метрах болт прошивал и железо и доску, как бумагу; на ста пятидесяти железо пробивал и до половины заходил в доску, где и застревал, а на двухстах пятидесяти – в доску втыкался, но не более того, так что поразить получится только небронированного противника. Здесь мазали, конечно, изрядно, но ничего, прицельная стрельба – это дело наживное. На скорость – у меня получился один выстрел за четырнадцать секунд, а у Иланы за двадцать пять.

   Всё это время она старалась держаться в стороне и сейчас, увидев её отрицательный кивок, говорящий о том, что против нас не злоумышляют, повернулся к мастеру, поклонился и сказал:

   – Ардо, ты изготовил прекрасное оружие, мы выражаем тебе свою благодарность. Рассчитался ли я за выполненную работу полностью?

   – Да, Рэд, ты со мной рассчитался по царски и у меня никаких претензий нет. Все наши нынешние договорённости выполнены полностью и в будущем будут выполняться. Если бы ты смог принести мне такое же железо, то мы могли бы очень хорошо заработать. Сабля даже из нечистого небесного железа стоит от тридцати до пятидесяти зеолов, а за такие мечи, как у вас, можно выторговать все сто. Я даже готов возвращать тебе три четверти дохода, подумай, Рэд.

   – А у меня, Ардо, есть другое предложение, при реализации которого мы сможем заработать ещё больше. И лично ты станешь самым знаменитым оружейником империи, а может и всего этого мира.

   – Да? – он посмотрел на меня чрезвычайно заинтересовано, даже подался вперёд, при этом его такой же квадратный сын тоже приблизился на дистанцию хорошей слышимости.

   – У меня есть рецепт производства настоящей оружейной стали. Хуже той, которую ты ковал, но любой ваш доспех разрубит запросто.

   То, что творилось у него на душе, было видно по брошенному на меня взгляду.

   – Рисунок этого арбалета тебе никто не давал, ты его сам нарисовал, верно?

   – Верно, – не стал ничего отрицать.

   – Что ты хочешь взамен, – его голос звучал хрипло и взволновано.

   – Совсем немного, – коротко пожал плечами, – Всего пятую часть дохода от каждой проданной тобой вещи, изготовленной из этой стали.

   – Согласен! Бог Родар, покровитель ремесел тому свидетель, – он поднял руки вверх и посмотрел в небо, – Согласен отдавать Рэду Дангору пятую часть дохода от каждой проданной вещи, изготовленной по его наущению из железа, которое много лучше известного ныне. Моё слово кладу на алтарь Гемоса, владыки царства мёртвы, и если его порушу, то уйду следом за своим словом.

   Пока он произносил эти слова, я посматривал на Илану, та тоже слегка пожала плечами, затем утвердительно кивнула. Похоже, что человек говорит искренне.

   – Держи, – протянул ему сложенный лист бумаги, – Владей!

   Пока мы слонялись по дороге, собирали болты и доски, снимали с луков боевую тетиву, его от этой бумажки было не оторвать. И в город он возвращался, как отрешённый от мира, а когда поворачивали к центральным воротам, то даже не сразу услышал, что его окликают.

   – Ардо! Ардо! Дарин, толкни отца! – выкрикивал совсем просмоленный на солнце одноглазый мужчина с красным платком на голове, повязанным по типу банданы. Он управлял двухколёсной повозкой с гнедой лошадью в упряжке, рядом с ним сидела женщина, маленькая девочка и парнишка, возраста Иланы.

   – Здравствуйте, дядька Карис! – ответил Дарин, и толкнул отца, – смотри, дядька Карис.

   – Хо! – воскликнул мастер и завернул свою лошадь к повозке знакомого.

   Мы тоже остановились и решили подождать, просто так уехать, не попрощавшись, посчитал неприличным. И правильно сделал, потому, что приятности этого дня для нас ещё не закончились. Через минут десять к нам подъехал Дарин и пригласил познакомиться с дядькой:

   – Там для вас есть какое-то предложение.

   – Рэд, Илана, – сказал мастер Крон, когда мы приблизились к ним, – это господин Карис Стром, староста рыбацкого посёлка.

   – Очень приятно, – ответили мы с Иланой почти одновременно и коротко поклонились.

   – Карис, – продолжил мастер, – разреши представить моего друга, молодого воина Рэда Дангора и его жену, молодую воительницу Илану.

   Иначе как одноглазый бандит, этого старосту Строма никак не назовёшь, именно такими моделируют пиратов и разбойников при производстве древне-исторических голофильмов на планетах Содружества. У него на поясе даже похожая абордажная сабля висела. Между тем, Крон сказал:

   – Господин Стром дом с подворьем продаёт, здесь рядом, прямо в посёлке.

   – Господин Стром, сколько стоит этот дом? – спросил, глядя прямо в уцелевший правый глаз старосты-разбойника.

   – Если понравится, то уговоримся, – тот не сводил с меня внимательного, сверлящего глаза, затем на секунду отвёл взгляд на Илану и опять уставился на меня.

   – И всё же, прежде чем смотреть, хотелось бы знать, устроит ли меня цена?

   – Шестьдесят!

   Стоимость десяти строевых лошадей! Дом в пригороде за такую цену должен быть неплох, но надо смотреть. Сейчас у меня осталось пятьдесят два зеола с мелочью. Есть еще шестеро лошадей, правда, кляча Фагора почти ничего не стоит, две нужно обязательно оставить себе, а три продать. Как мне теперь известно, больше чем по пять золотых нам за них не выручить.

   – Надо смотреть, – ответил ему, переглянувшись с Иланой.

   – Так какие дела? – оттопырил нижнюю губу одноглазый, – поехали смотреть!

   Улочки посёлка, а так же дорожки предлагаемого на продажу подворья, которое было ограждено невысоким забором из ракушечника, были вымощены камнем. Крытый керамической черепицей домик с торчащей посредине печной трубой, находился в тридцати минутах езды от центральных городских ворот. Он имел Г-образную форму и стоял на холмистой местности, метрах в ста от залива реки, где у причала скопилась добрая сотня рыбацких баркасов и девять галер, которые быть рыбацкими никак не могли.

   Передний дворик, где по-хозяйски бродила коза, два петуха и пара десятков кур, имел ширину до двенадцати метров и столько же глубины, зато задний двор с виноградником, садом и какими-то грядками, тянулся метров на пятьдесят. Главная часть дома была двухэтажной, шириной семь метров и длиной десять, первый и второй этаж имели открытую террасу, которая на втором этаже была ограждена перилами.

   Половину первого этажа занимала большая кладовка, под которой был глубокий подвал, а вторая половина – разделена на кухню и столовую. На второй этаж нужно было выходит по лестнице через наружную террасу. Здесь так же находилось три комнаты, из них в двух четвертинках находились хозяйская спальня и кабинет хозяина, а в левой половине этажа располагалась женская и детская территория, именно так проинформировала проводившая экскурсию женщина.

   В левом одноэтажном крыле было две комнаты для рабов, в одной из которых кротко ожидали своей участи две не совсем старые рабыни, но уже с седыми прядями на голове, а вторая была чем-то захламлена. В третьей комнате стоял массивный верстак, стеллажи с пустыми полками и всё.

   У правого забора отдельно стоял толи сарай, толи конюшня на шесть денников, но было явно заметно, что кроме козы и курей никакой живности здесь не было очень давно.

   Как потом выяснилось, хозяин этого дома сгинул в море во время шторма. Он был младшим братом старосты, и по прошествии положенного года ожиданий, тот по существующему неписанному закону взял ответственность за вдову и её детей на себя. Теперь забирает их в свой дом, при этом в его семье на одну жену и двоих детей станет больше.

   В вопросах определения состояния и привлекательности недвижимости, являюсь абсолютным дилетантом. Да, я не специалист, но мне хотелось иметь свой дом, однако, на террасе, в кладовке и рабском бараке увидел трухлявые доски, а в конюшне – дыры в крыше, о чём стал указывать одноглазому, пытаясь сбить цену. Тот на меня хмуро взглянул и заявил:

   – Шестьдесят! За всё, что сейчас здесь есть и в том состоянии, которое есть! И ни на россо меньше! И скажите спасибо, уважаемый, моему шурину Ардо Крому, только благодаря его просьбе я назначил эту цену. Да, всё дерево в доме надо менять, новую мебель ставить и крышу конюшни ремонтировать, но год-два можно прожить и так, а в будущем добавите двадцать-тридцать зеолов, и будет у вас дом такой, как надо.

   Как бы принимая окончательное решение, еще раз огляделся вокруг. Мастер Кром энергично кивнул, мол, бери. Илана с любопытством наблюдала за козой и курами, они чем-то ей были жутко интересны. Лично я такую живность видел лишь на картинке, а вживую никогда, но не показывал вида. О том, соглашаться на это предложение или нет, даже не размышлял, нужно соглашаться и начинать жить.

   – Согласен! – сказал я, а староста при этом протянул мне правую руку ладонью вверх. Чисто механически я хлопнул по ней своей рукой.

   – Сделка! – объявил староста, – Когда внесете деньги?

   – Нужно продать трёх строевых лошадей, и вся сумма будет собрана.

   – Этих в том числе? – спросил он.

   – Нет, других, но они не хуже, а может даже лучше.

   – Тогда не продавайте, завтра пригоняйте ко мне, по пять за голову возьму, устраивает?

   – Вполне.

   – Тогда завтра же получите купчую на дом и жетон.

   – А рабыни? – спросил у него.

   – Они прилагаются к дому.

   – Карис, – вдруг в разговор встряла женщина, – А баркас?

   – Баркас? Хм, вам баркас нужен? – явно не надеясь на положительный ответ, спросил он.

   А почему бы и нет, потренируюсь выходить в море, в сурвивалистской базе данных подучу теорию на этот счёт, тем более что папа меня когда-то учил ходить под парусом. Эти мысли мгновенно мелькнули в голове, но вслух сказал:

   – Надо смотреть.

   – Так какие дела? – пожал плечами одноглазый, – давайте смотреть!

   Ехать было совсем рядом. Издали притопленный в воде шестивёсельный баркас шести метров длины и немногим менее двух ширины, казался симпатичным, но когда подъехал ближе и осмотрел внимательней, то стало ясно, что в море на нём выходили очень давно, ибо это не баркас, а решето. Увидев мою скривившуюся физиономию, одноглазый тихо сказал:

   – Забирай. За два солда забирай. Я тебе пришлю мастера, который за два золотых восстановит, и будешь иметь нормальную посудину.

   Хлопнув по ладони друг другу, мы отправились обратно.

   Проезжая мимо своего будущего подворья, мимо подворий соседей, вдруг понял, что в половине из них живёт кто угодно, но только не рыбаки.

   Глава 9

   В теперь уже забытом детстве очень любил невообразимо красивую и бесконечную звёздную вселенную, всегда мечтал стать пилотом и заполучить свой собственный корабль. В своих фантазиях я открывал новые звёздные системы и воевал с жуткими инопланетными чудовищами. О чём мечтала Илана, не знаю, наверное, о подружках или о новой кукле.

   Со смертью родителей у нас, малолетних детей детство неожиданно закончилось, а вместе с тем пришло переосмысление многих ценностей, о которых обычный ребёнок не должен задумываться в принципе. Сужу лично по себе, когда не став ещё взрослым биологически, вынужден был им стать фактически. Да, первоначально чуть с ума не сошел, но звезда далёкой надежды, а еще наполненные слезами испуганные глазёнки маленькой девочки, заставили укрепить силу духа, почувствовать ответственность и пробудить волю к обретению будущего.

   И вот сегодня истекает второй месяц нашего пребывания на этой планете, где ранее эфемерные перспективы ныне приобрели реальность. Однако, не всё гладко получается, на беговой дорожке жизни судьба установила ряд препятствий.

   Обстоятельства, связанные с моей рыженькой зелёноглазкой, которую неожиданно стал ценить дороже своей жизни, заставляют не просто жить, но жить активно, добиваясь богатства и могущества. Сейчас уже точно знаю, что наши с Иланой навыки фехтования, по своей технике значительно превосходят местные школы, а это помогло бы поступить на серьёзную службу и со временем значительно продвинуться по карьерной лестнице. Но суть дела в том, что этого времени у меня нет.

   О положении дел в империи я узнал много новой информации, а частые беседы с оружейником Ардо Кроном, его сыном Дарином, мастером лодочником Щипом, а так же соседями, старым Лугом и молодым Харатом, сильно помогли разобраться в окружающей обстановке. С их слов в империи теоретически может подняться любой свободный гражданин, даже рыбак. Местные жители до сих пор хранят добрую память о выходце из их среды Хализе Ардонусе, который двенадцать лет назад совершил два подвига во время очередной войны с Ахеменидой, после чего императором был возвышен и назначен цезархом Аттолии.

   В Парсии нет ни титулов, ни права их наследования, за исключением единственного императора. Но для того, чтобы приподняться в обществе, нужны деньги, связи в среде сильных мира сего, и ещё раз деньги. Взять того же Ардонуса, ведь и с ним не всё так просто. Как рассказал мне одноглазый Карис, они служили вместе на одной галере, где тот вначале смог дорасти до должности капитана, после чего сколотил некоторый капитал, и только затем, получив каперское свидетельство против недругов империи, развернулся вовсю. А став человеком действительно богатым и заметным, он и совершил свои подвиги, в результате которых был высочайше замечен, обласкан и смог так возвыситься.

   В настоящее время существует немало древних военно-аристократических фамилий, которые за столетия своего существования стали богатейшими и могущественными родами империи. Но ещё больше таких, которые со временем приставку 'военно' теряют, а следовательно теряют влияние в обществе. Некоторые из них становятся торговцами, но большинство хиреют, выходят в тираж и исчезают в небытие. Зато их место занимает новая поросль богатой и боевитой молодёжи, некоторые представители которой имеют все шансы приблизиться к элите аристократии империи. Так почему бы в их числе не оказаться основоположнику рода Дангоров?

   В условиях мирного времени стать кем-то значимым и попасть в фавор императору какому-то безвестному человеку очень сложно. А то, что мне нужно заслужить расположение императора, безусловно. Однако, для начала нужны деньги и связи, и чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что мои устремления должны быть не в развитии прогресса, а в том, что должно привести к ожидаемому результату быстро и эффективно, то есть, стезя воина и моряка. Насколько я понял из рассуждений одноглазого разбойника, который по какому-то недоразумению стал старостой посёлка, даже в самое мирное время, море – это постоянный театр военных действий, где происходит перемещение огромных масс товаров и денег, где главенствует закон сильного.

   Значит, мне туда дорога. В недавнем прошлом мечтал о покорении просторов космоса, но судьба распорядилась иначе, и теперь придется соответствовать своему предназначению в новых реалиях: Дангор – 'Идущий по морю' или 'Мореход' теперь будет покорять просторы мирового океана.

   В свой новый дом, вернее сказать в своё новое жилище, мы переселились на следующий день. Оплаченное время проживания в гостинице до конца не использовали, но к чести администрации нужно сказать, что один зеол нам вернули.