Текст книги "Командир КВ (СИ)"

Автор книги: Александр Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6

А дальше меня, вернее мой батальон в основном использовали для затыкания дыр в нашей обороне. А что, очень удобно, батальон механизированный, все на колёсах и гусеницах и может основательно вломить противнику, вот меня и использовали в роли пожарной команды, тем более, что я мог очень быстро прибыть к месту вражеского прорыва. Кроме того командование учитывало и тот факт, что мой батальон имел очень мощное зенитное прикрытие, так что разнести мою колонну на марше не получится. Хотя я и проредил очень неплохо количество немецких самолётов, уничтожив их вместе с лётчиками и обслуживающим персоналом на аэродромах, однако добиться этим нивелирования немецкого превосходства в воздухе не смог. Зато несколько десятков зенитных крупнокалиберных пулемётов и пушек позволяло мне эффективно отбиваться от немецких налётов. Вот в итоге и приходилось мотаться куда пошлют, а это износ моторессурса и ходовой танков, а он и так считай был никакой, так что очень скоро моей главной головной болью стало поиск запчастей к ним. Вот с немецкой техникой таких проблем у меня не возникало, даже если я что и терял, то быстро находил этому замену, да и добывание необходимых запчастей было довольно простой задачей. Немцы исправно поставляли мне новые грузовики и бронетранспортёры взамен уничтоженных или вышедших из строя.

Как я чуть позже узнал, новым командирам, это куда попали забранные у меня части, очень не понравились мои художества по окраске техники. Если сам камуфляж и звёзды они оставили, всё же техника трофейная и в противном случае очень легко было попасть под дружеский огонь, приняв их за противника, то вот оскаленную медвежью голову закрасили везде. Ну бог им судья, я закрашивать медвежью голову на своей технике не хотел, благо, что вышестоящее начальство не настаивало на этом. Видимо решили оставить это мне в качестве компенсации за отобранные у меня части и технику. А так война шла, как и должна была идти. Конечно с моей помощью немцы понесли несколько больший урон, чем в прошлой истории, но тем не менее не критичный. Я сам знал историю войны посредственно, лишь основные сражения и без точных дат, да и где гарантия, что они не изменятся из-за моих действий в ту или иную сторону. Разумеется, что я также не пытался заниматься прогрессорством, писать письма Сталину и Берии. В лучшем случае сочтут меня тронувшимся, в худшем провокатором, а оно мне нужно? Я и так чересчур выпендрился со своими делами и в глазах большинства командиров выглядел наглым выскочкой. Хотя прямо мне палки в колёса пока не вставляли, понимали, что мы сидим в одной лодке, но и помощи я от них не ждал.

То, что у меня забрали Одинцова и Куприянова, а не положено даже отдельному батальону иметь начальника штаба, да и полковой комиссар в батальоне тоже очень жирно, вот их и забрали, а это ударило по батальону сильнее, чем потеря артиллерийского дивизиона. Одинцов был мозгом, умевшим превращать мои авантюрные идеи в четкие штабные приказы, но главное, он взял на себя всю работу с бумагами, а её было немало. Куприянов же был тем самым громоотводом, который умел правильно разговаривать с проверяющими, не доводя дело до трибунала. Слишком большую власть и влияние имел в армии политотдел, по существу не отвечая ни за что, он мог вмешиваться в исполнение приказов. Даже когда после катастрофы Западного фронта арестовали и расстреляли Павлова и других командиров фронта, ни одного политработника не тронули. Теперь же я остался один на один с батальоном, который по факту превратился в мою личную гвардию. Правда всё равно с учётом наличия у меня кроме танкового, ещё пехотного батальона, миномётного и артиллерийского дивизионов и роты разведки, то по сути у меня в итоге был не батальон, а полк, просто не полного состава.

Назначение пришло внезапно, под вечер. Приказ был сухим: «Батальону капитана Ковалёва немедленно выдвинуться в район деревни Бережки, деблокировать штаб 124-й стрелковой дивизии и удерживать перекрёсток дорог».

Я не стал обламывать своим бойцам ужин, не только его не отменил, но даже не стал их торопить, но вот после ужина всех построили и зачитали приказ. Разводить излишнюю секретность тоже не дело, а потому бойцам и сообщили суть задания. А дальше погрузка в машины и бронетранспортёры и долгий и изматывающий ночной марш. Наш путь занял часов десять, пришлось двигаться всю ночь лишь с одной небольшой остановкой, пока заправляли технику, бойцы имели время оправится, а затем аллюр три креста, так что мы шли на пределе. Танки лязгали гусеницами по разбитому грейдеру, грузовики натужно ревели моторами, а мы глотали километр за километром. За это время было два авианалёта, правда уже утром, но наученные горьким опытом и видя нацеленные на них стволы зениток, немецкие летчики не рисковали бомбить нас с пикирования, только с высоты, где их не могли достать мои зенитки. Разумеется, что и эффективность такой бомбёжки была практически нулевая. В бой мы пошли буквально с колёс, стоило нам только приблизится к концу небольшого леска, который был всего в нескольких километрах от нужного нам села, когда нам повстречались бойцы 406 полка, который входил в дивизию. Они спешно окапывались по опушке, а вдали уже виднелись наступающие немцы. Вот и пришлось мне перестраиваться в боевую линию сразу после выезда из леса. Первыми разумеется двигались танки, хорошо, что лето сухое и жаркое, так что дорога после их прохождения оставалась вполне пригодной для грузовиков. Вот мои коробочки и разъезжались по сторонам сразу после выезда из леска, а следом за ними шли пушечные БА-10 и трофейные бронетранспортёры с моей пехотой.

Зато бой вышел отличный, от этого леска до самых Бережков было примерно с полдесятка километров полностью открытого пространства, а именно полей. Немцы подтянуть свою тяжёлую артиллерию сюда ещё не успели, слишком быстро они наступали, так что мне встретился моторизованный полк противника без артиллерийской поддержки. Немецкие противотанковые колотушки не в счёт, они только для наших лёгких танков и бронеавтомобилей с бронетранспортёрами опасны. Выстроившись длинной линией, мои КВ и Т-34 не спеша двинулись вперёд, а сразу за ними и цепь трофейных ганомагов вместе с двумя десятками пушечных БА-10. А тем временем на опушке спешно готовились к бою мои миномётный и артиллерийский дивизионы. Немцы совершенно не ожидали меня увидеть, видимо вышестоящее начальство по какой-то причине не сообщило им о моём приближении. Ведь лётчики меня видели и бомбили, дважды бомбили, но похоже информация о моём батальоне затерялась в немецких штабах или ещё не успела дойти до конечного адресата. Сблизившись на полтора километра, мои танки встали и с места открыли огонь по немцам. Мощь 76 миллиметровых танковых Ф-34 вполне позволяла спокойно пробивать лобовую броню немецких танков с такого расстояния. Это после 43-го года немцы доведут лобовую броню своих Т-4 до 80 миллиметров, а пока они в основном имеют 30 миллиметровую броню, максимум 50 миллиметров, а танковая Ф-34 на дистанции в полтора километра пробивает 60 – 70 миллиметров лобовой вертикальной брони, в зависимости от типа бронебойного снаряда. Короче уже с полутора километров мои танки могли пробить броню любого немецкого танка, чем они и воспользовались. Не прошло и десяти минут, как всё поле покрылось горящими немецкими танками. Шедшие за танками бронетранспортёры остановились, немцы вовсе не горели желанием подставлять их под орудия мои танков, но это им мало помогло. Быстро развернувшиеся на краю поля миномётчики и артиллеристы открыли по ним беглый огонь. Вскоре мы двинулись дальше, а немцы, которые уцелели, спешно откатились назад.

В Бережки мы вошли в полдень, чем очень обрадовали командование дивизии, ведь в деревне был лишь неполный пехотный батальон и батарея противотанковых сорокопяток, уже выбитая к моменту нашего появления, так что пехота сдерживала рвущегося вперёд противника с большим трудом. Когда пытавшиеся захватить деревню немцы увидели накатывающую на них лавину наших танков, а следом за ними бронеавтомобили и бронетранспортёры, то драпанули со всех сил. Сама деревня горела, штаб дивизии напоминал растревоженный муравейник, хорошо хоть, что деревенская школа, в которой и разместился штаб дивизии, уцелела. Надо ли говорить, как нам обрадовались наши бойцы и командиры, когда мы въехали в деревню. Разумеется, что первым делом по окраине деревни встали на боевое дежурство полугусеничные транспортёры с зенитными 37 миллиметровыми орудиями. Кстати меньше чем через час на деревню совершили налёт, но в этот раз птенцы Геринга отгребли очень неслабо. По ним били все мои зенитки, немцев специально подпустили поближе и только тогда открыли огонь. Из почти двух десятков немецких штурмовиков в итоге пять превратились в пылающие костры на земле, а ещё штук восемь потянули к своим дымя и не факт, что они смогут долететь до своего аэродрома.

Я разумеется представился командованию дивизии, её командовал полковник Новиков, в начале июля, командир дивизии генерал-майор Сущий погиб и командование дивизией принял на себя командир 406 полка. Вот с ним я и решил обговорить наши дальнейшие действия. Формально я ему не подчинялся и включить мой отряд в состав своей дивизии полковник Новиков не мог. Мы договорились, что я пробуду тут пару дней, за которые он собёрёт своих людей и снова отстроит линию обороны. До самого вечера немцы больше нас не тревожили, ни налётов, видимо им очень не понравился мой пламенный, в прямом смысле этого слова, приём их лётчиков, а на следующий день за нами захлопнулось кольцо окружения. Немецкие передовые дозоры перерезали дорогу на восток и мы оказались в окружении. Если командование дивизией охватила небольшая паника, то я лишь довольно потёр руки. За то небольшое время, что я провоевал у своих, меня уже достала немалая тупость командования. В основном то, что меня часто гоняли без толку, при этом гробя скудный моторессурс техники и сжигая топливо. Когда известие об окружении достигло меня и командование дивизии, то я пришёл к командиру дивизии на совет.

– Здравия желаю товарищ полковник. Вы уже знаете про окружение?

– Знаю капитан, пришёл обсуждать, как пробиваться к своим?

– Нет, рано пока, думаю стоит сначала навести шороху в немецких тылах, опыт у меня в таких делах есть. Так мы противнику сможем нанести гораздо больший урон. Он сейчас ожидает от нас, что мы попытаемся изо всех сил, не взирая на потери, пробиться к своим, а мы лучше похулиганим в его тылах. Этого он от нас точно не ждёт. К тому же думаю ваша дивизия понесла большие потери, как вы смотрите на то, что бы довести численность дивизии до полного штата?

– Капитан, ты издеваешься⁈

– Нисколько товарищ полковник. В первый раз в окружение я попал всего с тремя танками своего взвода, а спустя чуть больше месяца вышел с полнокровным механизированным полком.

– И где этот полк теперь?

– Так раскулачили, товарищ полковник, сказали, что старлей рожей не вышел полком командовать, дали капитана и оставили командовать батальоном.

– Ну допустим, капитан, и как по твоему мнению я восстановлю штат дивизии?

– Так очень просто, товарищ полковник, окруженцы и пленные, я так себе людей и набрал. Прорываемся дальше на Запад и на некоторое время затаиваемся в лесах. Рассылаем боевые группы по округе и отбиваем у немцев колонны с нашими пленными, а их будет много. За неделю, край две, восстановите полный штат дивизии, заодно пополните тяжёлое вооружение.

– Это как?

– Немцы всё захваченное вооружение собирают, от стрелкового, до тяжёлого, включая и технику. Я так себе и вооружение добыл, вот бронетранспортёры и грузовики правда пришлось у немцев взять. Просто наших грузовиков мало, а бронетранспортёров нет вообще, вот и пришлось их забрать у противника.

– А что же немцы? – При этом полковник Новиков усмехнулся.

– Разумеется были против, но кто их спрашивать будет! Нам техника, им по пуле или удару штыком и два квадратных метра нашей земли, по-моему вполне честный размен. Мы их к себе не звали, а раз они пришли к нам за землёй, то и получили её. Правда всего по два квадратных метра на рыло, но ведь про количество земли мы с ними не договаривались, так что пусть будут рады и этому.

– Я смотрю у тебя уже опыт есть в этих делах.

– Есть товарищ полковник, и не малый, так что держитесь меня и не прогадаете.

Полковник Новиков ненадолго задумался, конечно этот капитан был наглым без всякой меры, но он уже успел посмотреть на его так называемый батальон. Почему так называемый, так по сути у капитана был не батальон, а неполный механизированый полк. Ему минимум ещё один пехотный батальон и тогда в принципе как раз полк и получится. Да даже состав его танкового батальона из двух десятков КВ и двух десятков Т-34, тут не каждая танковая дивизия сейчас имела столько этих танков, а кроме того было ещё и два десятка пушечных БА-10 и с полсотни трофейных бронетранспортёров. А машины, их у капитана было под сотню, причём все трофейные и однотипные, да ещё и вся техника была одинаково окрашена в трёхцветный камуфляж. Но больше всего Новикова поразила эмблема батальона, оскаленная голова медведя. Такое было непринято в РККА, максимум, это небольшое украшательство истребителей в виде молнии. Но надо отдать должное, техника капитана смотрелась и даже внушала уважение. Да и воевать он судя по своим делам умел. Сам Новиков навряд ли сможет пробиться назад к своим, от дивизии осталось не больше половины, а сколько в итоге выйдет к нашим? Ему ведь наверняка придётся бросить и свою артиллерию, вернее остатки пушечного и гаубичного полков. А капитан ему обещал пополнить не только личный состав, но и технику с вооружением. Если про транспорт сомнений у него не было, у немцев машин много, то вот по артиллерии сомнения оставались. И всё же полковник Новиков решил рискнуть.

– Твоя взяла капитан, уговорил, как действовать будем?

– Товарищ полковник, только давайте договоримся, как говорят – на берегу. Я не лезу в управление вашей дивизией, но вы чётко выполняете все мои распоряжения. Я знаю, как и что надо делать и если вы не будете мне мешать, то максимум через месяц выйдете к своим полностью укомплектованные всем необходимым.

– Согласен.

По сути у Новикова и особого выбора не было, от всей дивизии остался считай полк, остальные полки дивизии понесли большие потери и там было не больше батальона. Можно было конечно попробовать самому выйти к своим из окружения, вопрос только в том, сколько людей он в итоге выведет. А этот капитан вёл себя очень уверенно, похоже он даже был рад тому, что попал в окружение. В стороне, километрах в 20 от деревни располагался большой лесной массив, вот туда они и двинулись с наступлением сумерек. Уйти удалось тихо, немцы после того, как захлопнули кольцо временно от них отошли, так что если только потом станут изучать их следы, чтобы определить, куда они ушли. В глубине леса организовали лагерь, при этом выслав далеко в стороны дозоры. Пользуясь случаем, я принялся приводить в порядок свои танки, многие из них нуждались в ремонте.

Первую неделю мы сидели тихо, только проводя разведку и выявляя, что и где можно взять себе, а затем понемногу стали действовать, но опять не возле себя, а в стороне. Я то вначале думал просто освобождать пленных, и сбив их в отряды, отправлять к своим. Решение Новикова на время присоединится ко мне всё поменяло. Теперь мне было куда пристраивать освобождённых пленных, правда теперь нужно было снова искать места сбора трофейного вооружения и техники, а это не быстро и наверняка будет в стороне. Для себя я решил брать только разведчиков. У меня осталась разведрота и снайпера, они так только по названию назывались, вот их мне и оставили. А сейчас я решил основательно их пополнить. Вскоре мне попался капитан Свиридов, он как раз был командиром полковой разведки одной из наших дивизий. Вот его я решил сделать командиром разведки, а лейтенанта Пивоварова так и оставить командиром разведроты. Он кстати, когда узнал о назначении капитана Свиридова, принял это без обид. Лейтенант понимал свой уровень, а потому и не обиделся. Я же решил создать не просто разведку, разведал и максимум языка взял, а разведчиков-диверсантов. Пока у меня по сути был разведвзвод, 31 боец и сам Пивоваров тридцать второй. Всех освобождённых пленных подгребал под себя полковник Новиков, но и я смог снять свой процент с них. В итоге я довёл разведроту до сотни бойцов, три взвода, а кроме того их стали учить и диверсионному делу. Тут я не особый специалист, только то, что вычитал в книгах. Разведчиков учили рукопашному и ножевому бою, благо, что нашлись пара специалистов. Также охотники учили их выживать в лесу и читать следы. Пара сапёров учила минно-взрывному делу, а радист работе с рацией. Потихоньку собирали и автопарк с бронетранспортёрами, это для Новикова. При выходе к своим придётся двигаться быстро, а потому и нужен автотранспорт иначе пешая пехота нас затормозит. Самые разбитые машины снова пустили для обучения водителей, а их потребуется много, да и в бронетранспортёры тоже нужно кого-то сажать. Вот и учили набранных бойцов водить транспорт. Разумеется, что сначала вызвали добровольцев, кто хотел научится водить, а затем добрали в добровольно-принудительном порядке недостающих водителей. В основном из рабочих и других более или менее грамотных людей, знакомых хоть немного с техникой. Пришлось искать и захватывать топливо, а затем незаметно перегонять его к месту нашего лагеря. Геморроя конечно вышло много, ведь освобождённых надо было как-то переправить к себе, а кроме того их надо кормить. Вот и пришлось искать продукты, а кроме того и полевые кухни, так как своих было мало и на всех не хватит.

Немцы уже поняли, что меня надо искать, дураков среди них было не очень много, а предыдущий пример у них стоял перед глазами, так что нас искали. Приходилось прятаться и маскироваться под немецкие колонны. Я искал бойцов знавших немецкий, причём не кое как понимавших и говоривших, а способных сойти за своих. Таких тоже сразу посылал к разведчикам и их же сажал за руль трофейных грузовиков. За неделю перехватили три колонны с нашими пленными, освободив в общей сложности две с половиной тысячи человек. Практически всех из них забрал к себе полковник Новиков, это позволило ему немного пополнить свою дивизию. А я решил поискать лагерь военнопленных, там можно было сразу освободить несколько тысяч человек и разом довести дивизию Новикова до списочного состава. Разумеется, что параллельно искал места, где можно будет захватить продовольствие и оружие. Прежде, чем освобождать пленных, нужно было подготовится. Конечно многие из-за этого погибнут, потому что мы их не освободим, но у меня в первую очередь стояла эффективность. Да и кстати далеко не факт, что освобождение позволит им выжить, может наоборот резко приблизит их смерть.

Пока я разгуливал по немецким тылам, то смог прижучить ещё два полевых аэродрома, при этом полностью уничтожив технику и главное персонал, лётный и технический. Новые танки я себе не брал, но правда поменял несколько совсем убитых, на более целые, а также поснимал всё, что только можно для ремонта своих коробочек. А вот для полковника Новикова собрал батальон Т-26, эти танки были хоть и медлительней БТ, зато проблем с топливом было меньше. На БТ стояли авиационные двигатели, адаптированные для танков и потребляли они соответственно авиационное топливо, а Т-26 в этом были менее требовательны, им годился любой бензин. В итоге собрал для полковника Новикова танковый батальон из 39 танков Т-26. Попадались и наши бронеавтомобили, так практически все пушечные БА-10 я также забрал себе. Если использовать их с умом, то это страшная сила, а вот пулемётные БА-20 почти все ушли полковнику Новикову, я взял себе лишь пять штук в качестве посыльных машин. А что, какая, никакая броня а есть, а также и пулемёт, от обычных диверсантов отобьется. Вот артиллерию я Новикову собрал всю, он даже больше получил. Сделал артиллерийские полки из двух усиленных дивизионов каждый, а также кардинально усилии и противотанковой артиллерией. Немцы захватили слишком много наших орудий, а потому и особого труда составить дивизионы для Новикова не составило. В итоге кроме штатных пушечного и гаубичного дивизионов он получил ещё три противотанковых, три пушечных и три миномётных, по дивизиону на полк. Причём все дивизионы были усиленные, по 18 орудий или миномётов. У него уже навряд ли после выхода к своим их отберут, всё же дивизия. Да и более чем уверен, ему точно генерал-майора дадут после выхода к своим с полнокровной дивизией и всеми средствами усиления и тяжёлым вооружением. То, что мы выйдем, сомнений у меня не было, главное, сам Новиков мне не мешал себя усиливать. Он спокойно сидел в лесу и только принимал от меня пополнения, да готовил водителей для грузовиков и бронетранспортёров.

Всё это заняло около месяца времени, но Новиков, видя, как пополняется его дивизия, терпеливо ждал. Наконец, когда по моим прикидкам я полностью обеспечил дивизию всем необходимым, мы двинулись прочь. Мне удалось полностью посадить всех бойцов на колёса. Добыть достаточное количество бронетранспортёров, что бы все бойцы были на них не получилось, но по одной роте в батальоне вышло, а остальные в грузовиках. Против того, что бы все грузовики и бронетранспортеры окрасить в трёхцветный камуфляж Новиков не возражал. Также получилось и обшить тенты грузовиков маскировочными сетями. Кстати для тяжёлых орудий добыли немецкие полугусеничные тягачи, чему очень радовались артиллеристы. Там ведь были нормальные места для расчётов, а не обычный кузов, так что они ехали считай с комфортом. Дней за пять до выхода, я разослал вперёд, по ходу нашего движения разведгруппы, причём все под видом немцев. Их задачей было проехать по ходу предстоящего нам движения и проверить дорогу на проходимость, а также выявить возможные цели для нас. В каждой группе был радист, так что связь с ними была. За пару дней до выхода я нанёс визиты вежливости на три близлежащих аэродрома.

Рота пехоты, миномётная батарея и десяток БА-10, а как итог, пылающие остатки техники и зданий и полностью уничтоженный персонал. Не помогло немцам и усиление охраны, под начавшимся миномётным обстрелом БА-10 выезжали на опушку и с расстояния уничтожали зенитные орудия, после чего присоединялись к обстрелу. А как вишенка на торте, мои бойцы, которые потом проводили полную зачистку территории. А так я повторил свой предыдущий выход к своим. Мы тараном пёрли вперёд, сметая всё на своём пути. Все попытки нас остановить оканчивались ничем, против моих КВ и Т-34 действенными были только 88 миллиметровые зенитки, а их было не так много. Мой батальон шёл первым и сносил всех встречных. Правда пару раз пришлось привлечь артиллеристов Новикова и тогда его гаубицы превращали в лунный пейзаж окопавшихся немцев.

На прорыв к своим мы пошли рано утром, а уже вечером следующего дня с боем вышли недалеко от Киева. Правда в итоге оказалось, что мы вышли из одного котла в другой, так как накануне немцы завершили окружение всей Киевской группировки наших войск и штаб фронта уже эвакуировался из города. Если для полковника Новикова это стало ударом, то для меня простым фактом. Я честно говоря даже обрадовался этому, всё же за прошедший месяц снова немного оброс жирком и честно говоря опасался, что меня снова захотят раскулачить. Об новом окружении мы узнали когда вошли в Киев и попытались найти начальство. Узнав о состоянии дел, я решил поговорить с Новиковым.

– Товарищ полковник, получается, что сейчас мы как бы сами по себе. Командование убыло и где оно находится в данный момент неизвестно. Что думаете делать дальше? Вставать здесь в глухую оборону?

– Даже не знаю капитан, однако судя по всему, у тебя есть план дальнейших действий?

– Есть. А вот присоединится к нему или нет решать вам. Получается, что сейчас, после окружения всего фронта противнику открыта прямая дорога на Москву. Значимых частей на их пути нет. Я хочу быстрым маршем пробиться через новое окружение и выйти к Вязьме, что бы перекрыть немцам дорогу на Москву. Вы со мной или нет?

Новиков думал недолго, прямого командования не осталось, так что он волен действовать на своё усмотрение. А ведь если у капитана получится, то и он сам окажется на коне. Встав на пути рвущихся к столице немцев, он проявит себя и это не останется незамеченным командованием. Этот капитан Ковалёв несмотря на свою молодость умеет воевать и вместе с ним у него есть все шансы не только успешно выйти к своим у Вязьмы, но и остановить там немцев, а это новые звания и награды.

– Я с тобой. Что делаем?

– Сначала переправляемся на восточный берег Днепра, также надо навестить армейские склады. Мои бойцы ещё более мене, а ваши в основном в обносках, так что надо всех переодеть. Всё равно если не уничтожить склады, то всё достанется противнику. Также по максимуму пополнится топливом, боеприпасами и продовольствием, а затем вечером выдвигаться из Киева. По дороге присоединять к себе небольшие подразделения наших войск, чем нас больше выйдет к своим, тем лучше.

– Хорошо, тогда вперёд.

Дивизия Новикова и мой батальон перешли на восточный берег Днепра, где и встали на окраине Киева. Я добывал транспорт у немцев с запасом, так что грузовиков у нас хватало. Правда перед самым нашим прорывом машин на дорогах значительно убавилось и немецкие колонны пошли под охраной, но этот им не помогло. А сейчас и у меня и у Новикова было достаточно машин. Прибыв на армейские склады, а мы оба поехали туда вместе с частью своих бойцов, застали там лишь одного интенданта 3-го ранга с десятком бойцов. Новиков, как старший по званию, сам начал наезд на складскую крысу. Интендант пытался от него отбиваться, но как-то слабо, видно он просто набивал себе цену. Впрочем так и оказалось.

– Товарищ полковник, а вы возьмёте меня с моими людьми с собой?

– Возьмём, если выдашь нам сейчас всё нам нужное, а то всё равно скоро противнику достанется.

В итоге все мы переоделись в новенькую форму, даже мои бойцы. А что, на войне форма горит быстро, а раз подвернулась такая оказия, то как ей не воспользоваться. Также заправили всю свою технику под пробку, а также и автоцистерны. Удалось нам достать полтора десятка автоцистерн, причём в основном наших. По крайней мере у нас было с собой топлива почти на две заправки, ну да по дороге глядишь ещё себе добудем. Вот так в 9 вечера мы и покинули Киев. Я основательно изучил добытые карты, в том числе и трофейные, прокладывая маршрут нашего движения. А для себя решил попробовать добрать людей до полка, когда к своим выйдем начальству будет не до того, что бы смотреть, соответствую я командованию полком или нет, а потом уже будет поздно что менять, скорее всего дадут майора, что бы хоть немного соответствовал званием и на этом всё и закончится.

Глава 7

Мы уже почти выехали из Киева, когда внезапно нам перегородила дорогу женщина военврач. Она просто выскочила перед передовой машиной и замахала руками, крича при этом – Стойте! Разумеется, что мы с полковником Новиковым пошли разбираться с ней. Чтобы по пустякам не гонять грузовики и бронеавтомобили, я реквизировал у немцев мотоциклы и легковые машины. Так лёгкие мотоциклы получили посыльные, тяжёлые, с колясками, разведчики и боевое охранение. Также было и с легковыми машинами, обычные я не брал, тут и чтобы разнобоя не было, и чтобы машины практичные были. В итоге для командиров рот я набрал кубелвагены, небольшие армейские кабриолеты, хотя почти все они были без полного привода, но тем не менее имели неплохую проходимость. А вот для разведки и командиров от батальона уже полноприводные армейские Хорьхи. Они были больше и тяжелей кубельвагенов, а кроме того посередине кузова крепились свободно вращающиеся колёса, которые помогали им преодолевать рвы и канавы. Ещё мои Кулибины устанавили посередине их кузова универсальную пулемётную турель, на которой поставили наш ДТ. Теперь из него можно было, как вести огонь по наземным целям, так и по воздушным. Я и себе такую машину взял, с пулемётом на всякий случай, а то если по всяким пустякам на своём КВ ездить, так вскоре он тогда себе всю ходовую с движком угробит.

Хорьх 901, среднеразмерный внедорожный автомобиль, применявшийся вермахтом в годы Второй мировой войны. Разработан заводом Horch в городе Цвиккау в 1935—1936 годах по заданию управления вооружений сухопутных сил. Обладал независимой подвеской и полным приводом, а также двигатели мощностью 80 – 90 л. с. Всего с 1937 по 1943 года было выпущено не меньше 33 тысяч машин с различными двигателями на трёх заводах. Так что этот внедорожник не был таким редким в вермахте.

Так вот, эта военврач выбежала перед колонной наших нагруженных грузовиков и замахав руками, во всю мочь заорала: – Стойте! К ней я подошёл одновременно с полковником Новиковым и тут началось…

– Вояки! У вас совесть есть! Сами бежите, а раненых бросаете⁈

– Вы кто такая?

Это полковник Новиков спросил преградившую нам дорогу разъярённую фурию.

– Военврач 1-го ранга Тимофеева, тут в госпитале полно раненых, а вы их на милость противника бросаете, а сами драпаете!

– Успокойтесь, мы просто не знали про раненых, сейчас пришлём к вам машины за ними.

– Ага, как же, прямо перед вами такие были! Сейчас приедем, только чуть подождите, а дальше с концами!

– Товарищ военврач 1-го ранга, – Это в разговор вклинился уже я. – Садитесь ко мне в машину и едем к вам в госпиталь. Туда и придут наши санитарные машины.

Санитарные машины это была отдельная песня, я о них озаботился заранее и выбрал для них самый распространенный автомобиль вермахта – Опель Блитц. Правда его пришлось основательно переделать под мои нужды, это кроме того, что их также окрасили в камуфляж и натянули на тент кузова маскировочную сеть, правда на борте тента нарисовали большой красный крест в белом круге и вокруг него вырезали маскировочную сеть, что бы его было хорошо видно. Я конечно не строил особых иллюзий на это, знал, что немцам на это глубоко наплевать, но всё же. Разумеется по мере сил учил противника не трогать раненых, за каждый обстрел санитарных машин отвечал тем же и при этом старался оставлять им послания с разъяснениями, что за подобные фокусы буду безжалостно уничтожать немецкие санитарные машины и госпиталя. Пока я в немецком тылу собирал свой отряд, у ремонтников было достаточно времени на переоборудование под санитарные нужды трофейных машин. В результате кузова грузовикам удлинили до 6 метров, а сделали это для того, что бы в них поместились койки в три ряда, как в ширину, так и в длину. За время наших поисков ништяков в немецком тылу были и наши казармы с металлическими койками, вот их я и приказал установить в кузовах санитарных машин. Койкам слегка укоротили ножки и сузили их, так что в результате получилось поставить друг над другом три койки. В итоговом варианте в кузове установили их по бокам и в середине, оставив узкий проход между ними, и всего теперь в машину получалось положить 27 лежачих раненых. Учитывая панцирную сетку койки и матрац, можно было в достаточно комфортных условиях перевозить раненых, не опасаясь, что их сильно растрясёт на кочках и ухабах. У меня в батальоне осталось 30 санитарных машин, из которых 20 были переоборудованы именно под лежачих раненых. Полковник Новиков углядел у меня эти машины и захотел себе такие же, так что пока я собирал людей и технику, ему тоже переделывали под них трофейные грузовики. Вот и сейчас я прямо из своей командирской машины, где была установлена рация, связался со своими и приказал выслать по указанному военврачом адресу все наши санитарные машины. Тоже сделал и полковник Новиков, правда он со мной в госпиталь не поехал. Каюсь, как-то выпало у меня из головы про наших раненых. В госпиталь мы приехали очень быстро, он оказался неподалёку и там сразу стали готовится к эвакуации. Через полчаса прибыли и наши машины, 30 моих и 90 грузовиков Новикова, причем две трети из них были как раз под лежачих больных. С собой мы забрали всех легкораненых и почти всех имевших ранения средней тяжести. Про тяжелораненых даже не заикались, они в любом случае не смогут пережить дорогу, ведь нам не один день придётся быть в пути, а им был нужен покой. Так что тут, как повезёт, из тяжёлых с собой взяли только десятка два старших командиров и политработников. Единственное, что я мог сделать для остающихся, это написать письмо немцам. Там прямым текстом написал, что узнаю в любом случае, как немцы отнесутся к оставшимся нашим раненым, и в случае их уничтожения открою сезон охоты на немецкие санитарные колонны и госпиталя. Также приложил и своеобразную визитную карточку, а именно оскалившуюся голову медведя, я такие карточки, которые мне нарисовали мои Малевичи, оставлял в ране уничтоженных немецких колоннах с пояснениями за что это было сделано. Всё же слухи про русских «Бешенных медведей», которые не берут пленных и уничтожают всех на своём пути, в немецких войсках поползли, я это от пленных узнал. С ранеными уехал и почти весь медперсонал, в госпитале остались только старые врачи и медсёстры. К сожалению это был лишь один из многих киевских госпиталей, но вывезти всех мы были просто физически не в состоянии.