Текст книги "Командир КВ (СИ)"

Автор книги: Александр Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Дождавшись, пока все немцы вернутся с вылетов, это что бы никого не пропустить, уже около 8 часов вечера я и начал. Сначала по пристрелочному выстрелу сделали по одному миномёту каждого калибра, а затем, получив поправки от корректировщиков, оба дивизиона заработали в полную силу, благо, что мин к миномётам у меня хватало. На пунктах сбора их оказалось очень много, а я вывёз всё, до последнего ящика с минами, мне они нужней, где я их ещё тут во вражеском тылу добуду. Правда для 82 миллиметровых миномётов можно использовать трофейные мины, а вот для 120 миллиметровых пока нет.

Это действительно так, наши миномёты БМ-36, калибра 82 миллиметра могли использовать мины от немецких миномётов калибра 80 миллиметров. Правда точность была похуже, сказывался зазор в 2 миллиметра, а вот немцы использовать наши 82 миллиметровые мины не могли, они не входили в трубу немецких миномётов. А по поводу полковых ПМ-38, то в нашей истории из-за головотяпства некоторых работников, немцы, когда захватили Харьков, получили полную техническую документацию на них и в 1942 году наладили их производство в Брно с небольшим изменением под названием 12-cm Granatwerfer 42.

Аэродром буквально покрылся султанами разрывов. Разумеется сразу взревела сирена, только толку от неё было никакого. Мины рвались везде, и среди строений и на взлётном поле. Вскоре раздался оглушительный взрыв, которым буквально смело несколько зданий. Это тяжёлая, 120 миллиметровая мина попала в склад с бомбами, на этом аэродроме, кроме истребителей базировались и немецкие штурмовики. От этого взрыва загорелся и склад ГСМ, так что вскоре, огненными ракетами в воздух стали взлетать горящие бочки с бензином. Именно тогда, когда немцам уже точно не было никакого дела до наблюдения за лесом, на опушке и появились полтора десятка моих пушечных бронеавтомобилей. Пока продолжался обстрел, они не рисковали приближаться ближе, лишь несколькими точными выстрелами уничтожили две зенитки, которые стояли чуть в стороне и не попадали под миномётный обстрел. Хотя это и были мелкокалиберные пушки, но БА-10 можно было подбить и из крупнокалиберного пулемёта.

В отличие от СССР и союзников немцы использовали крупнокалиберные пулемёты только в авиации, но и зенитного флака вполне хватит чтобы сделать из БА-10 дуршлаг. К примеру наш ДШК на дистанции в 100 метров пробивал 20 миллиметров брони, а на 500 метрах около 15 миллиметров.

Вот и приходилось использовать БА-10 с умом, не подставляя их под огонь тех, кто мог их подбить или сжечь. Обстрел продолжался минут десять, но и этого немцам хватило с головой, учитывая скорострельность миномётов. Как только обстрел прекратился, БА-10 двинулись вперёд, добить немногих выживших и уничтожить чудом уцелевшую технику. Если кто на аэродроме и выжил, то считанные единицы, кто смог сначала уцелеть при обстреле, а затем так заныкатся, что их не нашли при зачистке. Думаю на фронте уже завтра сразу скажется наша работа, всё же на этом аэродроме было под сотню различных самолётов и все они были уничтожены. Самое главное правда было то, что вместе с ними уничтожили и лётчиков с обслуживающим персоналом. Новые самолёты можно построить быстро, а вот пилотов и технику к ним надо готовить минимум пару лет, что бы получились хорошие специалисты. Потерь при этом я не понёс никаких, и при случае хотел повторить, это когда мне снова аэродром немецкий по пути попадётся. Вскоре как раз и попался, правда полевой, но и там почти полсотни бомбардировщиков уничтожили. Охрана его была пожиже, а потому просто подогнал на опушку леса свои БА-10 и те сначала с расстояния вынесли все немецкие зенитки, которые защищали аэродром от налётов, а затем, когда моей броне уже ничего не угрожало, провёл окончательную зачистку. Тут мне достались хорошие трофеи, кроме вкусного продовольствия, запасы топлива, немного транспорта и заодно отправил по воздуху к своим скопившихся у меня к этому времени пернатых. Отправил пять немецких Ю-88 к своим, кстати загрузили их по полной, лётчики просто захотели по дороге занести немцам гостинцы. Как они там у наших садится будут уже их проблемы, но надеюсь сядут.

Глава 5

После того, как я набрал недостающие экипажи для танков и расчёты для миномётов с артиллерией решил провести боевое слаживание. Для этого выбрал идеальное место, мост через довольно широкую реку. Причём цель выбирал не абы какую, пришлось целый день вхолостую простоять, пока не появилась нужная добыча. Не знаю, что именно за часть это была, но впереди двигалось с полсотни танков, а за ними длинная колонна грузовиков, бронетранспортёров, артиллерии. Я заранее заминировал мост, причём сапёры по моему приказу сделали так, что бы после взрыва можно было довольно быстро починить повреждения. Ещё повезло в том, что время подходило к вечеру. Когда все танки переехали мост, он рванул. В воду слетел грузовик, который как раз проезжал по мосту, разумеется, что немцы мгновенно приготовились к бою, но в ответ тишина. Насторожено оглядываясь, к мосту двинулись подъехавшие вскоре сапёры. Настил был уничтожен, но вот сами опоры моста не пострадали, так что его можно было довольно быстро починить. Именно на этом и зиждился мой расчёт. Мне нужно было собрать немцев вокруг моста, как можно больше, что бы потом не гонятся за ними по одному.

Полковой комиссар Куприянов вывел полсотни оставшихся с ним бойцов к мосту и остановился на опушке леса. К мосту через реку как раз подошла большая колонна противника. Понимая, что сейчас им через мост не перейти, Куприянов дал приказ на привал. Его бойцы устало повалились на землю, за день они порядочно устали, тем более, что уже второй день почти ничего не ели. Сам Куприянов в это время в бинокль следил за противником. Первыми разумеется через мост проехали разведчики, шесть мотоциклов с колясками, два полугусеничных бронетранспортёра и лёгкий танк двойка со спаренными малокалиберными автоматическими пушками. Следом за ними, примерно в метрах двухстах, ехали немецкие танки, они тоже спокойно переехали мост, а вот когда на его середину выехал грузовик, раздался взрыв. Грузовик сбросило в реку, а настил моста оказался сильно повреждён, но вот сами опоры не пострадали. Разумеется, что немцы сразу приготовились к бою, но ничего не происходило. Минут через десять к мосту подъехал грузовик и из него выпрыгнули немцы, судя по всему сапёры, так как они принялись внимательно изучать повреждённый мост. Вскоре появилось и начальство, оно подъехало на шикарном кабриолете, из него вышел немецкий офицер. К нему тут же подбежал один из изучавших мост немцев и принялся докладывать. Тем временем к мосту продолжали подъезжать немецкие грузовики и бронетранспортёры. Куприянов с большим интересом за этим наблюдал, с одной стороны для него было лучше, что бы немцы поскорее переправились и освободили мост, а с другой стороны эта задержка играла на руку нашим войскам, и плохо было то, что повреждения мост получил небольшие и максимум к завтрашнему утру мост починят. Видимо командир этой части принял решение, поскольку немцы стали разбивать тут лагерь. Чем на ночь глядя искать объезд, лучше остановится тут и дождаться ремонта, тем более, что он надолго не затянется и к ночи мост починят, а тогда следующим утром они двинутся дальше. Если искать объезд, то можно потерять на этом ещё больше времени и сжечь попусту топливо, а раз мост быстро починят, то тогда тут и заночевать. Вскоре вся немалая часть стала тут лагерем, кстати уже переправившиеся на ту сторону танки тоже остались здесь. Вскоре со стороны немцев потянуло очень аппетитными запахами, что очень раздражало бойцов Куприянова. Немецкие танкисты перебрались по мосту к основному лагерю, для людей перейти по повреждённому мосту было можно, вот они и отправились ужинать и вот тогда всё и началось.

Немцы меня не разочаровали, как я и рассчитывал, осмотрев повреждённый не очень сильным взрывом мост, они поняли, что его можно быстро починить и встали вокруг моста лагерем. Я не просто дождался, пока они все скучкуются вместе, но и когда немецкие танкисты пойдут на ту сторону ужинать. Именно тогда я и отдал приказ открыть огонь, для этого использовал своих связистов, которые протянули полёвку до миномётного и гаубичного дивизионов. Сначала дал пристрелочный выстрел 120 миллиметровый миномёт, его мина рванула как раз посередине немецкого лагеря на противоположном берегу реки. Затем выстрелила гаубица, а я взял с собой все свои М-30, её снаряд рванул чуть в стороне, но следующий уже лёг как надо. А вот затем и миномётчики и артиллеристы развили максимальный темп стрельбы. Мои КВ тем временем заведя свои двигатели, чуть выехали вперёд из леса и сразу остановились, после чего принялись, как в тире расстреливать немецкие танки. Били по ним до тех пор, пока танк или не взрывался или не загорался. Снарядов и мин было достаточно, вывезли их мы много, нам даже было потом всё не увести с собой, когда двинемся к своим, вот и не экономили их сейчас. На том берегу начался настоящий ад. От взрывов снарядов и мин сначала загорелись немецкие грузовики, а затем стали детонировать и боеприпасы, которые немцы везли с собой, а затем огонь добрался до грузовиков с топливом и там стали распускаться огненные грибы. Мы вели огонь минут двадцать, если там кто и выжил, то сущие единицы, а накрыли мы судя по всему немецкий моторизованный полк. Я уже собрался уходить, когда заметил, как с той стороны реки к ней подбежали наши бойцы и стали лихорадочно переправляться на нашу сторону.

Полковой комиссар Куприянов в первый момент оцепенел, сначала послышался хорошо ему знакомый свист мины, а затем посреди немецкого лагеря грохнул мощный разрыв. Следом в далике сначала грохнул звук выстрела тяжёлого орудия, а затем рядом с немецким лагерем раздался новый взрыв. Видимо огонь корректировали, так как следующие снаряды попадали уже точно в лагерь, а затем загрохотало так, что немецкий лагерь скрылся в султанах взрывов тяжёлых снарядов и мин. Но и на том берегу тоже разгорелся бой, в бинокль Куприянов отчётливо видел, как примерно два десятка наших тяжелых КВ выехав из леса, открыли огонь по стоящим немецким танкам. В этот момент оцепенение с него спало и он, кликнув своих бойцов, побежал к реке. Переправиться по мосту у них всё равно не получится, а на том берегу, судя по всему, располагалась достаточно крупная наша часть с тяжёлой артиллерией и бронетехникой. Вот он и поспешил со своими людьми перебраться на тот берег и присоединится к своим. Немцам всё равно сейчас было не до него с его бойцами, им бы самим выжить в этом огненном аду, а не смотреть, что творится вокруг них. Их заметили, когда они подбежали к реке, из одного из КВ выглядывал командир с биноклем в руках и смотрел прямо на них. Вскоре они уже подбежали к танкам, однако в этот момент из леса выехали два грузовика, причём немецких, вот только окрашенных в наш трёхцветный камуфляж и большими красными звёздами в жёлтой окантовке на дверях, а кроме того, тенты грузовиков оказались обшиты маскировочной сетью. Из грузовика высунулся какой-то лейтенант и призывно махнул им рукой, дескать давайте быстро в машины. Дважды повторять им не пришлось, и пускай мокрые и уставшие, но довольные, бойцы полезли в кузова двух грузовиков, а Куприянов, как командир, сел в кабину второго грузовика, благо, что место рядом с водителем было свободно.

– Спасибо братец, вы кто такие будете?

– Отдельный механизированный батальон, товарищ полковой комиссар.

– А лихо вы немцев накрыли, а кто у вас командир?

– Старший лейтенант Ковалёв.

– А что, остальные командиры погибли?

– Нет, товарищ старший лейтенант с самого начала сам батальон здесь формирует. Технику и вооружение достаёт и бойцов собирает. Вот таких же, как и вы окруженцев, что к нашим пробираются и разумеется из пленных.

– Каких пленных?

– Дак наших, ясень пень, тех, что к немцам в плен попали, а товарищ старший лейтенант такие колонны перехватывает и часть освобождённых бойцов и командиров к себе берёт, а тем, кто нам не подходит, даёт оружие и немного еды и отпускает. Всех освобождённых он всё равно взять к себе не сможет, а так даёт им шанс самим к нашим выйти с оружием в руках. Это окруженцев он почти всех к себе берёт, но насильно к себе ни кого не гонит, в основном все сами остаются, это только если там свой командир в более высоком звании, тогда да, ему идти под командование старшего лейтенанта гонор не позволяет.

Куприяов так и застыл от услышанного, а дальше ещё больше. Когда он проезжал мимо КВ, то увидел, что на его лобовой броне нарисован оскалившаяся медвежья голова с кроваво красными глазами, а на башне установлен явно крупнокалиберный зенитный пулемёт. Но на этом его удивления не окончились. В лесу он увидел еще восемь подобных грузовиков с бойцами, которые выехали прямо перед ними. Буквально через полкилометра показалась большая поляна, а на ней куча таких же трофейных грузовиков, причём почти к двум десяткам из них были прицеплены наши тяжёлые, 120 миллиметровые полковые миномёты. Кроме них было четыре пушечных бронеавтомобиля БА-10, четыре немецких же полугусеничных транспортёра, но с явно бронированными кабинами, а у них в кузовах стояли наши 37 миллиметровые полуавтоматические зенитки. Также были четыре трофейных грузовика с открытым кузовом, где на зенитной треноге стояли явно авиационные автоматические пушки. Через несколько километров они застали ещё один отряд, но на этот раз к трофейным полугусеничным бронетранспортёрам были прицеплены наши новые гаубицы М-30. Их также сопровождали пушечные бронеавтомобили и машины с зенитками, а также явно грузовики с пехотинцами. Уже одного этого хватало на механизированный батальон, причём абсолютно вся техника, и наша и трофейная была одинаково окрашена в трёхцветный камуфляж. Затем они ехали несколько часов по лесным дорогам, при этом пересекли несколько раз пересекали шоссейные дороги, и дважды при этом вспыхивал бой. Видимо этот старлей сейчас пёр напрямик, ничего не опасаясь. Впереди шли КВ, два десятка, а они сметали всё на своём пути. Куприянов явно видел, как уцелевшие немцы в ужасе удирали прочь, даже не пытаясь оказывать им сопротивление. Наконец уже вечером, около 9 часов, они наконец приехали, как оказалось в лагерь этого старлея. Тут полковой комиссар испытал ещё больший шок, они проехали мимо ещё пары десятков наших танков, но на этот раз уже Т-34, а кроме того рядов стоявших под деревьями орудий. Кроме того тут стояли и немецкие полугусеничные бронетранспортёры и абсолютно вся эта техника была одинакова окрашена в наш камуфляж. Чуть в стороне стояли ряды палаток, судя по всему, тут расположился не батальон, а полнокровный полк. Это никак не укладывалось у Куприянова в голове, как так, в немецком тылу целый механизированный полк с кучей танков и орудий, да ещё полностью укомплектованный трофейным транспортом и бронетранспортёрами.

Из головного КВ выбрался командир, к нему подошёл майор и отдав честь, ему принялся докладывать. Куприянов понял, что этот командир и есть старший лейтенант Ковалёв. Он как раз подошёл к ним в тот момент, когда майор закончил свой доклад и спросил старлея:

Товарищ старший лейтенант, как съездили?

– Очень хорошо Степан Петрович, удалось собрать вместе моторизованный полк противника. Подорвали мост сразу, как по нему проехали их танки. Причём подорвали аккуратно, что бы его можно было быстро починить. Немцы все возле моста лагерем встали, вот мы их там и накрыли миномётами и артиллерией, а их танки мои КВ пожгли. Если кто и уцелел, то считай единицы, а всю технику мы им пожгли.

Полковой комиссар Куприянов уже понял, просто козырнуть своим званием и взять отряд старлея под своё командование не получится. Старлей его просто пошлёт и он сам ему ничего сделать не сможет. А ведь этот майор судя по всему пошёл к нему в отряд и скорее всего, как ему кажется, начальником штаба. А ведь и он сам может попробовать стать тут комиссаром, раз политработник старлея не встречает, значит нет у него комиссара, по крайней мере на должности комиссара полка, а полк тут точно будет. Значит не буду пытаться его строить, а попрошусь к нему, тут и к своим точно выйдешь, старлей, раз смог целый полк тут собрать, точно воевать умеет. К своим он выйдет, это можно даже не обсуждать и ему самому лучше выйти к нашим не во главе кучки оставшихся у него от его полка бойцов, а в качестве комиссара механизированного полка. Поэтому подойдя к старлею с майором он представился первым.

– Полковой комиссар Куприянов, выхожу с остатками своего полка к своим.

– Немного у вас товарищ полковой комиссар бойцов осталось.

– Что поделать, зато всем верить можно, никто не предаст.

– Это хорошо, я старший лейтенант Ковалёв, командир механизированного батальона.

– Тут товарищ старший лейтенант ваш батальон больше на полнокровный полк тянет, причём со всеми средствами усиления. Но это и к лучшему, я хотел спросить, могу я со своими бойцами присоединиться к вам?

– Если не будете пытаться подчинить меня себе, упирая на более высокое воинское звание, то без проблем, только ваши документы проверю и всё.

– А моих бойцов?

Куприянову просто стало интересно, почему старлей хотел проверить только его документы.

– Это ведь все ваши бойцы, примкнувших по дороге нет?

– Нет, все мои, всё, что осталось от полка, может ещё кто уцелел, не знаю, но тут все мои.

– Значит вы за них отвечаете и засылов среди них нет, только вас проверю и всё.

Куприянов без колебаний дал старлею свою командирскую книжку, а тот открыв её и бегло прочитав его имя и должность, сразу вернул назад.

– И всё, товарищ старший лейтенант?

– И всё, документы настоящие, так что вопросов больше нет.

– А как вы так сразу это определили?

– По скрепке.

– Разве так можно?

– Можно, у нас скрепки из обычного железа, они сразу ржавеют, а немцы своим агентам дают удостоверения со скрепками из нержавейки. Да и так от вас товарищ полковой комиссар разит потом и дымом и небриты вы, явно по лесам шатались.

– Понятно…

Куприянова поразила простота и эффективность проверки старлея, однако откуда он знает про тонкости со скрепкой. Ему подолгу службы приходилось активно работать с особым отделом, а там про такой фокус даже не слышали, да и про пот с дымом, он как-то и не подумал. Просто привык, что все пахнут потом и дымом от костров и не придавал этому значения, а как оказалось совершенно зря.

– Итак товарищ полковой комиссар, если вы согласны, то у меня свободна должность комиссара полка, будем называть вещи своими словами. Думал собрать механизированный батальон, а как-то само по себе вместо батальона полк получился.

– Я согласен.

– Отлично, тогда знакомьтесь, это майор Одинцов Степан Петрович, был начштаба стрелкового полка, у меня занял туже должность. Через час у меня совещание будет в штабной палатке, там и с остальными командирами полка познакомитесь, а сейчас у нас ужин. Вас с вашими бойцами тоже накормим.

После позднего ужина бойцы отправились отдыхать, а я, созвав командиров, отправился в штабную палатку на совещание. Там заодно представил нового комиссара полка, после чего подробно рассказал о результатах засады. Были у меня и документальные подтверждения прошедшего боя, кто ищет, тот всегда найдёт, хоть приключения на свою задницу, хоть необходимые вещи. Короче нашли мы не только пару фотоаппаратов, но даже кинокамеру и небольшой запас плёнки к ней. Людей умеющих работать с ними тоже нашли. Пара бойцов до войны увлекалась фотографированием, а среди освобождённых пленных оказался военный корреспондент, который был знаком с кинокамерой. В итоге прошедший у моста бой не только запечатлели на фотоаппарат, но и сняли на киноплёнку. Представляю, с каким воодушевлением у меня возьмут кадры с уничтожением немецкого полка политработники. С ними надо дружить, а то как от клопа, толку мало, вони много. Ладно, утрирую конечно, были и среди них стоящие люди. Тут, как и везде, есть порядочные, а есть и уроды, это как тебе повезёт, на кого наткнёшься. Вроде примкнувший ко мне полковой комиссар Куприянов вполне адекватный, по крайней мере в бутылку лезть не стал, меряясь достоинством и пытаясь меня себе подчинить.

В немецком тылу конечно хорошо, но пора и честь знать, а то собственные бойцы уже на меня поглядывать начинают, хотя мы здесь не баклуши бьём. За полтора месяца я вместо механизированного батальона собрал механизированный полк. Оснащение пулемётами, миномётами и артиллерией у меня просто зашкаливает. При правильно организованной обороне я со своим полком вполне как минимум дивизию противника смогу сдерживать, а то и две. Вот теперь и к своим выходить нестрашно. Как то само собой организовался у меня ещё один стрелковый батальон, рота сапёров, рота связистов, разведрота. В основе разведроты были два десятка разведчиков в основном вышедших на мой отряд. Прекрасно зная, как необходима разведка, я дал лейтенанту Пивоварову, бывшему до попадания ко мне командиром разведвзвода, карт-бланш. Он мог брать к себе в формируемую роту любого желающего, который ему подойдёт. Попали к нему и трое погранцов, а также несколько профессиональных охотников. Тут у него с лейтенантом Роговым за охотников конфликт вышел, чуть до драки у них не дошло. А всё дело в том, что лейтенант Рогов был командиром снайперов, а им профессиональные охотники тоже нужны, это почти готовый снайпер. Короче в итоге всех, кто постарше отдали Рогову, а помоложе Пивоварову. Охотники конечно привычные к длительным переходам, вот только разведчикам зачастую нужно не просто идти, а бежать, причём долго, вот всех, кто постарше и отправили в снайпера, а в помощь им дали тех, кто стрелял хорошо. В основном Рогов учил их маскироваться, стрелять они и сами умели, особенно охотники, но также и правильно выбирать места для стрельбы, а то звери не имеют привычку стрелять в ответ или наводить артиллерию. Зачастую вовремя убраться после удачного выстрела означает для снайпера выжить, а не остаться остывать на месте лёжки после ответного удара противника.

Пока я делал свои дела, мои техники перекрасили всю технику, так что на последние операции даже немецкие грузовики уже были в нашем камуфляже. На одном из складов нашли прилично различной краски, я как узнал об этом, то велел вывести всё. Нашёл пару художников из бойцов и после того, как подробно им объяснил, что я от них хочу, они приступили к работе. По случаю нам достались большие листы картона, вот они из них вырезали шаблоны и по ним перекрасили всю нашу технику в трёхцветный камуфляж, причём для каждого типа были свои шаблоны. А ещё они на всей технике нарисовали оскалившуюся медвежью голову с красными глазами. Как говорится, сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Конечно тут есть не только плюсы, но и минусы, но я решил, что больше выиграю от такой рекламы своего отряда, чем потеряю. Всё равно, при выходе к своим уже за немцев не проканаешь, да и выходить я хочу с шумом, что бы по всему немецкому тылу неслись панические вопли. Это мне было нужно для дальнего прицела, во-первых, потом легче будет с особистами и начальством общаться, а во-вторых, радиоразведка у нас тоже есть и панические вопли в немецком тылу они точно засекут. Если радиоразведка доложит начальству, что в немецком тылу паника, поскольку по ней двигается большая танковая часть русских, которая всё уничтожает на своём пути, то при выходе нас уже будут ждать, причём в достаточно серьёзных чинах, а там попасть на дурака – дуболома из особистов гораздо меньше шансов.

Вот так, основательно подготовившись, я двинулся к своим, причём разбил получившийся у меня механизированный полк на три отряда. Они двигались параллельно, насколько это разумеется получалось, но в одном направлении, причём уничтожая всё на своём пути. Как я и рассчитывал в немецком тылу стремительно разгоралась паника, и вскоре весь радиоэфир был буквально забит паническими криками. А за несколько дней до выхода, провёл одновременную операцию по уничтожению пяти немецких аэродромов находившихся в пределах моей досягаемости. Тут ведь я для себя любимого работал, поскольку немцы будут использовать свою авиацию для борьбы со мной на полную. Вот я и подстраховался немного, разумеется, что всё мне не уничтожить, но по крайней мере я значительно снизил шанс возможных налётов немецкой авиации на свой отряд. А ведь кроме этого я также постарался вооружить свою технику зенитными средствами. Кроме грузовиков с зенитными пулемётами, был дивизион 37 миллиметровых орудий на немецких полугусеничных тягачах, но помогли мне в решении этой проблемы и наши брошенные аэродромы. На них мы набрали крупнокалиберные пулемёты УБТ и авиапушки ШВАК. Пришлось конечно моим технарям повозится, в основном спуск у ШВАК был пневматический, турельных вариантов с механическим спуском было мало. Наши грузовики для этого не подходили, так как у них не было пневматической системы. Взяли для них трофейные грузовики с пневматикой и прокинули шланги подводки воздуха. Так было проще всего, а вот на свои КВ, которых набралось два десятка, приказал установить пулемёты УБТ, имевшие механический спуск. Также, пока стояли, техники переделали башенные люки на тридцатьчетвёрках. Вырезали их с немецких троек, и затем вваривали на Т-34, а заодно также ставили зенитный пулемёт, правда уже ДТ на зенитном станке, но с авиационным прицелом. Для зенитных пулемётов были отдельные диски, там первый патрон был трассирующим, затем обычный и третьим шёл бронебойно-зажигающий, и по новой. Тут тебе и упрощение прицела благодаря трассеру, и действие на нервы противнику, всё же не так легко штурмовать цель, которая тебя активно обстреливает, и ты наглядно видишь летящие в тебя трассеры выстрелов. А бронебойно-зажигающие позволят легче сбить самолёт противника при попадании. Учитывая подавляющее превосходства немцев в авиации, даже несмотря на мои скромные усилия по нивелированию этого аспекта, сильная мобильная ПВО была крайне необходима.

Нет, всё, что нажито непосильным трудом, все же погибло! Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… три… куртки. Это я к чему, вышел я к своим, с помпой, так что немцы наверное уже сами были рады, что я к своим вышел не меньше меня, а то и больше. За два дня, что нам понадобилось на возвращение, мы стальным катком прошлись по их тылам. За нами оставались только взорванные мосты, сожженные полустанки и уничтоженные немецкие части попавшиеся нам по пути. Кстати линию фронта мы перешли без единого выстрела, немецкий батальон, державший оборону, вернее находившийся против нашей части, просто удрал, как только мы приблизились к передовой. Не знаю, кто там у немцев, командир батальона, полка или дивизии отдал такой приказ, но видимо он прекрасно понял, что противопоставить пробивающимся к своим русским тяжёлым танкам он ничего не сможет. От тех, кто это пытался сделать остались только кровавые блины. Немецкая авиация, уже и так неплохо прореженная мной на аэродромах особых хлопот нам не приносила. При попытках штурмовки к немецким самолётам от моей колонны тянулись десятки огненных пунктиров. Головной самолёт сбивали в каждом случае, а остальные мгновенно отворачивали в сторону и бомбили нас уже с высоты, куда не могли достать зенитки. Разумеется, что и результат такой бомбёжки был почти никакой, да были это в основном штурмовики, а не бомбардировщики, а они много бомб не несли.

Так вот, вышел я к своим, а там, как и ожидал, меня уже встречали, но надо было видеть лица, как наших бойцов, так и командиров. Из немецкого тыла выехала большая колонна техники, причём танки и бронеавтомобили все наши, а вот грузовики и бронетранспортёры трофейные, но все окрашены в трёхцветный камуфляж, но с большими звёздами на дверях кабин. А кроме того много, нет, очень много артиллерии и мобильных зениток. Кстати именно в этот момент немцы попытались в очередной раз проштурмовать нас, на после того, как первые два штурмовика взорвались прямо в воздухе, остальные отвернули в стороны. От нас к ним потянулось не меньше сотни огненных трасс, так что немецкие пилоты просто не выдержали. Лететь на практически верную смерть могут немногие, я кстати тоже не знаю, смог бы будучи лётчиком, вот так держать курс навстречу огненным трассам с земли.

Прямо на линии обороны нас не тормознули, отъехали на пяток километров, а там в лесу встали на привал и тогда началось. К своим мы вышли в полдень, а отстали от меня особисты и прочее начальство лишь перед самой ночью и боюсь на следующий день продолжат. Так и оказалось, в общей сложности мы простояли тут три дня, правда и немцы как-то притихли, по крайней мере на этом участке фронта. Мне очень помог полковой комиссар Куприянов, пускай и пробыл он на этой должности всего ничего, но он описал мой бой у реки, когда я уничтожил под корень немецкий моторизованный полк. К этому времени проявили кино и фотоплёнки и работники политотдела вместе с другим начальством возбудились, как я и думал. Сейчас, когда мы отступаем и несём неслабые потери, такой показательный разгром целого полка противника очень нужен в пропагандистских целях.

Короче меня раскулачили, очень основательно раскулачили, я конечно понимаю, что старлей на должности комполка это слишком жирно, но хотя бы другого командира, званием поболее поставили командовать сбитым мной полком. Но нет, первыми отжали артиллерию, практически всю, мне в итоге остался только дивизион УСВ и дивизион 82 миллиметровых миномётов. Потом забрали два из трёх пехотных батальонов и у меня остался танковый батальон с одним пехотным и хорошо, что ещё разведроту и снайперов оставили. Сапёров, связистов и медсанбат тоже забрали, и осталось в сухом остатке очень жирный танковый батальон, хорошо хоть его не раздербанили, две роты КВ и две роты Т-34 и ещё рота пушечных бронеавтомобилей БА-10. Короче и получился у меня в итоге механизированный батальон, как изначально планировал. Правда дали звание капитана, а то старлей командовать таким подразделением рылом не вышел, а капитан вполне. Одинцов с Куприяновым тоже таким решением не очень довольны оказались. Так они были в механизированном полку на ведущих должностях, да ещё и хорошо воевавшего, а теперь оба ждали новые назначения. Единственное, оба с лёгкостью прошли проверку особого отдела, да ещё им пообещали награды за рейд моего полка, а он всё же за один только выход к своим успел основательно начистить рожи оккупантам. Радовало меня два обстоятельства, первое, всё же как и сказал повысили в звании, а второе, мой батальон стал отдельным, а это большая степень свободы. О прошлой вольнице теперь придётся забыть, но и слишком долго в немецком тылу было не отсидеться.