Текст книги "Золотой край. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 44 страниц)

Может быть, повезет и Меченого не выдвинут наверх? Хотя, кого я обманываю, ну, будет не он, другого поставят и что? Предел прочности экономики страны уже выбран, слишком много республик кормится за счет РСФСР, плюс якобы братских социалистических стран, всевозможных развивающихся государств, где за счет России строятся заводы и фабрики, а на модернизацию своих уже денег практически не остается. Да и не в модернизации дело, слишком много задач навешало на себя государство.

Впрочем, чего я ною? Помешать происходящему я ничем не могу, а потому и накручивать себя не стоит. Да, пошло оно все! Налепил я втихую снежков, да Игорька с Сергеем обстрелял. А они оба меня. Такую снежную потасовку устроили – любо‑дорого посмотреть. Тут и народ на площади подключился, только и гляди, чтобы в ухо или глаз не залепили, а то ходи потом с фонарем, путь освещай. А вообще – душевно так вокруг. Поймал себя на мысли, что для меня событие вообще уникальное – я праздную 1985‑й год второй раз. И не расскажешь никому – не поверят.

Новогодняя елка в Магадане

Потом еще с горки покатались, как в детстве. Эх, хорошо. На севере горки делают будь здоров. Да, это что, я в детстве в Комсомольске‑на‑Амуре жил, так у нас во дворе деревянная горка была метров двенадцать в высоту. Ох, огромная, высокая, катишься с нее – ветер в ушах свистит. Полный восторг! Потом еще метров двадцать по залитой льдом дорожке летишь, словно тобой из пушки выстрелили, и не стой на пути – любого с ног снесешь. А на верхней площадке как детворы набьется, прижмут тебя к перилам, а они аж трещат. Вот, сейчас, думаешь, ка‑а‑ак они треснут, мы тут вниз ка‑а‑ак навернемся.

Пришли – в общаге веселье в разгаре, вот‑вот куранты бить начнут, шампанское по стаканам и кружкам разливать начали. По комнатам разбрелись где‑то во втором часу ночи. Утром встал, сунулся на кухню, а там уже девушки марафет наводят. Погнали меня прочь, мол, пока мужские руки без надобности. Я Серегу прихватил, пошли с ним на море. Бухту так хорошо прихватило, первое число, а кое‑где у лунок рыбаки сидят, мормышку дергают. Ну, у каждого свои представления о празднике.

Я на токаря с ТЭЦ наткнулся, которому я блесну импортную подогнал. Поболтали, половить попробовал, хотя и недолго. Нет, я тепло одет, но для ходьбы, а вот сидя на ящичке, минут через 20 начинаю подмерзать. А удят сейчас, оказывается, навагу. Рыбка хорошая, вкусная. Мне токарь с собой с десяток дал – отличная штука, пожарим с лучком.

Рыбаки на льду в бухте Нагаево

Пришлось идти в общагу – относить рыбу. Город после праздника еще не проснулся, народу на улицах мало. Я рыбу в пакете в холодный ящик на форточке запихнул и пошли гулять дальше. В бухте Нагаева были, теперь поехали на автобусе в бухту Гертнера. Виды тут – закачаешься, такой простор вокруг, красота. Погуляли по пляжу, посмотрели на здешних рыбаков, да поехали греться.

Часа в два я пошел в общагу пединститута, в этот раз один. За спиной рюкзак, в руке пакет, нагрузился по самое не могу. Подарил Алисе финские сапоги, чем вызвал массу восторгов. А потом с ней вместе отправились к Урбанам – они нас вместе на обед пригласили.

Первым делом я Игорьку железную дорогу подарил – шикарный подарок, между прочим. У нас в Союзе, их практически не делают. Хотя у меня в детстве была, причем именно наша – набор пластиковых рельсов и локомотив с вагончиком. Заведешь его ключиком, он и поехал. Только простенько все – всяких стрелок, разъездов, строений – ничего такого не было. Гэдээровский комплект куда шикарнее выглядит.

У меня, правда, была еще одна железная дорога, довольно странная и тоже наша – в ней рельсы только по кругу монтировались, а по ней бегал заводной паровозик и бил рычажком по металлическим шпалам, выбивая мелодию, как ксилофон. Шпалы были наборные покрашенные в разные цвета по нотам, их можно было ставить по‑разному, изменяя мелодии. Забавная игрушка.

Игорек умотал в свою комнату с подарком разбираться, а я познакомил с хозяевами Алису и пакет с деликатесами и бутылками на кухню потащил.

– О, вот это вещь, – сразу же оценил бутылку со сливовицей Василий Петрович.

Ну, кому что, для женщин я вишневый ликер принес и токайское. Еще раз встретили Новый Год, и меня Ирина Сергеевна утащила в соседнюю комнату.

– Так, Саша, давай‑ка обсудим предстоящие дела.

– Слушаю вас внимательно.

– Саша, я поговорила с председателем нашей ячейки СП, он готов поддержать твою кандидатуру, с рекомендациями тоже все в порядке. По книгам две у вас фактически есть, третья повесть выйдет в январе и в начале февраля будет издан сборник статей по истории Магадана. Для рассмотрения кандидатуры достаточно двух книг, но все четыре будет еще лучше. На них должны быть рецензии от действующих членов СП. Тут я тоже вам помогу, но все имеет свою цену.

– Есть такой еврейский анекдот про то, что если проблема решается деньгами, то это не проблема, а просто расходы. Сколько придется заплатить, Ирина Сергеевна?

– Я надеюсь, ты гонорар еще не потратил? – Урбан внимательно посмотрела на меня, – Рассчитывай на две тысячи. Это оплата рецензий, ну, и желательно организовать банкет.

– Не так и много, я думал, больше будет.

– Хорошо, что ты спокойно отнесся, – облегченно улыбнулась женщина.

Понимаю ее, в школах‑то детей как учат – взаимовыручка, человек человеку брат, передовое социалистическое общество, превалирование общественного над личным, а потом начинается взрослая жизнь и вдруг оказывается, что многие вопросы решают связи, взятки, благодарности. И вчерашние школьники в шоке – как же так, нам же рассказывали?

И вот пока такой прекраснодушный комсомолец ищет справедливость, на хорошую должность назначают другого, с куда худшими знаниями, но зато с отличными связями. А нашего мечтателя посылают на Чукотку встречать первый луч зари. Но беда в том, что и на Чукотке есть конкуренция, которая теми же методами решается.

Вот Урбан и осторожничает, опасается, что встану в позу – как так, разве могут писатели брать деньги! Могут и берут, точнее, берут, когда могут. Но я‑то уже вторую жизнь живу, вот и смотрю на подобные вещи куда проще. Ну, не Дон Кихот я, не собираюсь я с ветряными мельницами драться, тем более расходы для меня копеечные.

Еще нужно учитывать, что четыре платные рецензии – это четыре голоса за меня, не будут же рецензенты голосовать против после того, как написали хвалебный отзыв. Так что отлично складывается.

– Как ты смотришь на то, чтобы зайти прямо сейчас к председателю? Он хотел с тобой познакомиться.

Оказывается, местный глава литераторов в том же доме живет, даже в том же подъезде, но на первом этаже. Однако с пустыми руками идти было как‑то неудобно. Пришлось доставать бутылку Коктебеля КВВК, привезенного из Москвы. Я думал ее отдать Урбану перед уходом, но ладно, в другой раз ему достанется. Он, к счастью, возражать не стал.

– Бросьте, Саша, – говорит, – Мне вполне достаточно и сливовицы. Очень приятный напиток, кстати.

Зато жена Урбана мне пальцем погрозила:

– Прекращай спаивать мне мужа, ближайшие полгода, чтобы ни одной бутылки в этот дом не приносил.

Что тут сделаешь? Пришлось торжественно пообещать, тем более, что с Урбаном я в институте практически ежедневно встречаюсь.

Председатель оказался импозантным мужчиной лет за сорок с роскошной шевелюрой, тронутой сединой и с вдумчивыми глазами, увеличенными толстыми очками в массивной роговой оправе. На фото в книгах, наверное, чрезвычайно солидно смотрится. Но вот имя его – Аркадий Федорович Решилов, мне совершенно ни о чем не говорило. Не помню я такого писателя. Может, в том мире и не было такого? А может, не читал его произведений, не очень‑то я раньше уважал социалистический реализм и производственные романы.

Коньяк литературный мэтр принял благосклонно, удостоив меня разговора минут на сорок. Беседа получилась практически ни о чем. В основном Аркадий Федорович задавал вопросы о том, почему я решил писать, как мне в голову пришла идея книги, где я учился. Думаю, не так ему и важны были ответы, скорее он хотел составить мнение обо мне. Главное, что в конце визита хозяин пожал мне руку и заверил, что все пройдет хорошо.

Картина, которую мы с Сергеевной застали наверху, горячо нас порадовала. Это было что‑то. Пока мы собеседование проходили эти три деятеля на полу в зале собрали железную дорогу и так увлеклись, что не слышали, как хлопнула входная дверь.

Представьте только картинку – на паркете на пузах валяются рядком ребенок, его солидный папа и моя невеста и о чем‑то взахлеб спорят.

Один из вариантов игрушечной железной дороги производства ГДР

Ирина Сергеевна только головой покачала:

– Я, – говорит, – Думала, что в этом доме только один ребенок, а тут сразу трое, оказывается.

А я вообще говорить ничего не стал, я тоже на пузо плюхнулся – интересно же, такая игрушка шикарная, хоть специально приходи с Игорьком играться. Ну, а что, имею я право детство вспомнить? Судя по всему, остальные так же решили. Старший Урбан на слова жены даже ухом не повел, у него дело интереснее было – он стрелкой управлял, а Алиса немного покраснела, но тоже отрываться от железнодорожных дел не стала.

Потом уже, когда провожал ее домой, она сказала:

– Такая красивая игрушка, я как девчонка заигралась.

– Ничего, сможешь еще дома проиграться. Я точно такую для твоего брата взял.

– Ой, надо же было на Новый Год подарить, – глянула на меня осуждающе девушка.

– Вот поедем к твоим, тогда и подарим, – возразил я.

Ну, а как она хотела? Мнения бывают двух типов – мое и неправильное.

* * *

С третьего января началась экзаменационная сессия. Все же, как‑то неудобно – Новый Год, тут бы погулять, отдохнуть, а вместо этого приходится корпеть над учебниками. Но, не нами придумано, не нам и отменять. У меня, в принципе, особых проблем с экзаменами нет. Лекции я стараюсь не пропускать, вопросы задаю активно, хвостов у меня нет. Учебу я стараюсь не запускать, даже марксистко‑ленинскую философию и историю КПСС добросовестно изучаю. Ничего не поделаешь, нынче без этих дисциплин никак.

Тут мне очень помогло, что с Сергиенко я после того, как ему кран в квартире установил, в хороших отношениях. Я, естественно, не наглею и к себе особого отношения не требую, препод это оценил и на экзамене меня особо гонять не стал.

С остальными экзаменами тоже прошло неплохо, в основном у меня по всем предметам «отлично», только по физике «хорошо». И что характерно – не пойму, за что на меня препод взъелся, вроде дорогу ему нигде не переходил, на всех лекциях присутствовал, но есть такое ощущение, что он меня недолюбливает за что‑то. Мне показалось, что он вообще хотел мне «удовлетворительно» влепить, но не решился – ответил я неплохо.

Надо бы Галку Верховцеву расспросить, она девка ушлая и все про всех знает. Может, подскажет что?

Последний экзамен сдал 23‑го января, Селезнева на день раньше отстрелялась, можно было бы съездить к своим, а заодно и к Алисиным родственникам, но не получилось – 25‑е Татьянин день, праздник советских студентов. По этому поводу в институте приготовлена обширная программа, в числе которой поздравление ректора и торжественное комсомольское собрание.

Вот от чего бы я с удовольствием отбоярился, но никак не получится, Журавлев меня лично в институте поймал и предупредил, чтобы я обязательно присутствовал. Ну, и куда теперь даваться?

Ох уж эти советские праздники с обязательными речами. Ректор молодец, всего десять минут времени отнял. Сказал все просто и по делу. Я с ним еще не пересекался ни разу, но слухи о нем ходят, что дядька неплохой, справедливый, студентов в обиду не дает.

Но рано я обрадовался, на комсомольском собрании взяли свое, затянув его часа на три. Никогда не понимал этой советской страсти устраивать заседания и собрания по любому мало‑мальски значимому поводу. Хорошо еще, что встречу Нового Года очередным собранием не омрачили.

Скучно, жутко скучно слушать бесконечные призывы увеличить посещаемость, приложить всемерные усилия по овладению знаниями, укрепить студенческую дисциплину и все такое. Разве что разнообразие внес разбор дела провинившихся комсомольцев. На праздник два лба подрались, студентку не поделили. Самое смешное, она их вообще игнорировала, с другим гуляла. Но, с пьяных глаз это такие мелочи. Но смешно было только в самом начале, потом стало опять скучно. Виновников уныло обвиняли во всех смертных грехах, они так же невнятно и тускло оправдывались. Я не выдержал, предложил влепить выговор без занесения в личное дело, заслужив благодарный взгляд от одного из разбираемых, скорее всего того, кто поумней. Удобное наказание – вроде как есть, а в документах его нет, на карьере не скажется.

Мне тоже досталось, но уже со знаком плюс. Секретарь лично отметил мои успехи по увековечению комсомольской организации города и института в газете «Магаданской правде». Если вкратце, то его речь очень мне напомнила эпизод из комедии «На Дерибасовской хорошая погода, или на Брайтон‑бич опять идет дожди»:

'‑ Сокол ты, Орлов, сокол!

– Разрешите доложить? Я не Орлов, я Соколов.

– Ну, тогда орел ты, Соколов, орел!'

В общем, меня похвалили, нарушителей комсомольской дисциплины поругали, объявили заседание завершенным. Я уже вздохнул облегченно, но не тут‑то было. Журавлев посмотрел на меня и сказал:

– А вас, Гарин, я попрошу остаться.

Ну, ешкин кот, что ему еще надо?

Глава 10

Озадаченный комсомолом

Похоже, Журавлеву понравилась фраза, так что он опять повторил:

– Да‑да, вас, Гарин, я попрошу остаться, – потом добавил, переходя на ты, – Пойдем в мой кабинет, поговорим.

В кабинете секретарь сразу решил брать быка за рога, за стол он садиться не стал, плюхнулся на один из стульев, выставленных вдоль стены, показал мне рукой на соседний, присаживайся, мол.

– Слушай, получается, ты теперь у нас писатель? – сразу перешел он на задушевный тон.

– Еще нет вроде. Мне еще нужно в Союз писателей вступать, только тогда буду, – шут его знает, что там у Ивана на уме, но лучше планочку опустить, мало ли.

– Да причем тут союз? Я же смотрел, у тебя уже несколько книг вышло в нашем издательстве, значит, писать умеешь, – Журавлев даже рукой воздух рубанул для убедительности.

– Я вроде в институте ничего пока не говорил. Откуда узнали? – решил я выяснить причины такой осведомленности.

– Смеешься? С дохода более 150 рублей полтора процента комсомольских снимается. Я же ведомость проверяю, а тут смотрю – ты на первом месте, аж 170 рублей взносов. Я в бухгалтерию сходил – там сказали, что комсомольские и профсоюзные нам из издательства перевели. Ну, и какой я должен был сделать вывод? – Журавлев лукаво так прищурился, ну, чисто дедушка Ленин в юном возрасте, глаза такие добрые‑добрые. Когда на меня так дружелюбно смотрят, я сразу побаиваться начинаю – сразу ясно, от меня что‑то хотят, причем такого, что загрузиться придется по полной.

– Понятно, как‑то я не подумал.

– Так время какое нынче, мы в коллективе, считай, живем. Что ни сделай, сразу всем известно, – заулыбался председатель, – Что за книжка‑то?

М‑да, вот не зря я захватил авторские экземпляры. Вытащил из сумки все три повести, протянул Журавлеву.

– Вот, только они детские, поэтому особо и не афишировал. Еще сборник из тех статей, что по истории Магадана в газете публиковал, выйдет скоро.

– Ну и что, что детские? Это тоже хорошо. Обязательно посмотрю, – пообещал председатель и тут же попросил, – Ты уж тогда подпиши их, что ли.

Пришлось еще и ручку вынимать, автографы проставлять.

– Дело такое, Александр, – доверительно произнес Журавлев, – Ты человек занятой, поэтому наверное не знаешь, но у нас в институте есть агитбригада?

Так, он что, решил сагитировать меня в нее вступить? Спасибо, но не хочу, тем более, опыт у меня есть в этом деле немалый. В прошлой жизни в школе до старших классов речи со сцены толкал. И мой реципиент тоже на сцене выступал по красным дням календаря. Не хочу, я же не в театральный поступил. Кроме того, прекрасно знаю, сколько времени занимают все эти репетиции. А у меня и так все вечера заняты под завязку. А я ведь еще и пишу, порой по ночам, вместо здорового сна.

– Да, не знал, – подтвердил, – Я же первокурсник еще, а потом дел много, некогда было выступления посещать.

– Да я не играть тебя зову, – с ясно читаемым раздражением произнес комсомолец, – Там желающих хватает, хотя, если захочешь, то нет проблем.

Похоже, Журавлев догадался, о чем я сейчас подумал. Все же он не дурак, тем более он свой пост в институте уже два года занимает, успел обтесаться.

– Короче, дело как раз по твоему профилю, – продолжил Иван, – У нас с программой нелады. Скучновато получается. Нужно к 8‑му марта подготовиться, но нужно что‑то такое, изюминку какую‑нибудь, чтобы народ порадовался, чтобы женщинам понравилось.

– А почему только к 8‑му? 23‑е февраля, пропускаете, что ли? Или уже есть программа?

– Да там все проще, – усмехнулся Ваня, – у нас институт маленький, да и город небольшой, на все праздники мы не вытянем представления делать. Поэтому каждой агитбригаде свои даты выделяют. А потом мы несколько концертов организуем, у себя, а потом в других местах. Сможешь, что‑нибудь по теме праздника написать? Только, чтобы смешное было, а то больно у нас все серьезно. Ну, как, согласен?

Ну, вот как тут скажешь, что не согласен? Это же сразу конфликт с секретарем. Даже, если он ничего не будет делать, то Земля – она круглая, не исключено, что мне потом от него тоже что‑то понадобится, а он мне в ответ про этот разговор напомнит. А оно мне надо такое? Не стоит слишком сильно отрываться от коллектива, пока еще СССР вокруг, а в нем такие кунштюки не приветствуются.

– Ну, в принципе можно, но что хоть делать, в каком направлении копать?

– Да все равно, нужно что‑то такое, чтобы женщины посмеялись, чтобы им понравилось. В идеале, конечно, если вообще всем смешно будет, – ответил наш главный комсомолец.

Понятно, он и сам не знает, что ему нужно.

– Время хоть у меня есть? – решил я провентилировать, насколько срочно требуется представить результат.

– Нужно через неделю список идей дать. Еще согласовать нужно будет, сам понимаешь.

В общем, загрузил секретарь меня по полной. Теперь нужно думать, что предложить, причем такое, чтобы одобрили. Проблема в том, что сейчас по идеологическим мотивам к чему угодно привязаться могут, так что приходится потом по пять раз переделывать. Да ведь еще и выкинут действительно интересное и смешное. Ладно, буду думать.

После собрания и разговора с комсомольским секретарем отправился прямиком в общагу пединститута, меня там Алиса ждет. Сердится, наверное, я еще пару часов назад должен был прийти, а меня нет и нет.

К моему удивлению, Селезнева на меня наезжать не стала, поинтересовалась только, из‑за чего собрание затянули. Врать не стал, рассказал о поручении Журавлева, признавшись, что понятия не имею, что придумать. Девушка на моей жалобе особо акцентироваться не стала, легкомысленно пожав плечами, похоже, привыкла уже, что я опять что‑нибудь придумаю. А и то верно, чего себе голов ломать. Взял подругу в охапку и потащил ее в кафе‑мороженое. Я думал, в кафе какое‑нибудь сходить, но мы же магаданцы, нам трескать мороженое при минус 16 – обычное дело, мы и при минус тридцать на это способны, даже на улице запросто.

Завтра едем с утра на поселок к родителям Алисы. Сначала думал на автобусе отправится. Но уж больно долго ехать – машина идет часов десять. Она бы могла и немного быстрее прийти на место, но пару раз заезжает в столовые. Иначе никак – за такое время народ успевает изрядно проголодаться, да и хоть немного размяться тоже нужно. Несмотря на такую длительную поездку, стоимость билета 9 рублей, для здешних мест вполне недорого. Что хорошо, ехать нужно до Оротукана, а он находится прямо на трассе, поэтом не нужно пересаживаться, добираясь до дальних поселков.

Зимний Оротукан

Как вариант можно полететь на аэропорт Синегорье, с Сокола регулярно летают на него Ан‑24, всего два часа и на месте. Правда, придется еще доехать до Дебина, а оттуда ждать автобус или попутку до Оротукана, так что на круг не такая большая экономия времени получится. Часа четыре, а то и пять путешествие все равно займет. Ну, и дороже в два раза – билет на самолет 20 рублей стоит без учета поездок на автобусах. Но я решил выбрать вариант с полетом.

На всякий случай я за неделю места в кассах Аэрофлота выкупил, а то потом окажется, что билетов нет. Побежишь на автовокзал – а там тоже самое. Нет, уехать получится, но путешествие будет с экстримом. Я‑то ладно, а вот девчонке мало не покажется.

Фишка в том, что у водителя автобуса на случай дополнительных пассажиров имеются откидные места, что в Икарусе, что в ЛАЗе. Ну, условно откидные, мягко говоря, а конкретно такое «сидение» представляет кусок доски шириной сантиметров 20 и длиной где‑то 1 метр и 20 сантиметров. Если нужно посадить дополнительного человека, то доска кладется на сидения и лишний пассажир может ехать, сидя на ней.

Зрелище еще то. Пол в проходе низкий, поэтому ноги у сидящего на дощечке до него не достают. Спинки нет, держаться приходится обеими руками за спинки соседних кресел. Чувствуешь себя натуральным попугаем на жердочке, тем более раскачивает тебя изрядно. И вот так часами то посидишь, то постоишь. К концу поездки чувствуешь себя не человеком разумным, а существом из рода плоскозадых, у которого ноги гудят, задница ноет, спина трещит и это несмотря на то, что тебе всего двадцать. Каково оно таким макаром ехать в возрасте под сорок, даже не представляю, но люди ездят.

Иной раз проход бывает забитым полностью. Что характерно – остальные пассажиры к такому неудобству относятся с пониманием, ясно же – всем ехать нужно. Но неприятно, и тем, что в проходе находятся и их соседям с билетами.

В общем, решил, что ну его нафиг, лучше долететь, а там как‑нибудь доедем. Было бы лето, отправились на мотоцикле, но сейчас мороз за тридцать, поэтому вариант отпадает. В принципе я могу уже подумать о приобретении собственного автомобиля. Официальные доходы у меня вполне его позволяют купить, никто даже слова не скажет. Проблема в том, что на машины сейчас очереди. Я ведь и в СП хочу вступить еще и потому, что по линии писательской организации проще становится доступ ко многим плюшкам, в том числе и легковушку можно быстрее прикупить. Для начала хотя бы ЗАЗ‑968М. «Запорожец» престижной машиной не считается, а потому и взять его довольно просто.

Еще и цены упали на некоторые легковые машины. В этом месяце в газетах сообщили, что на стоимость ВАЗ‑2121 «Нива» снизилась с 10300 до 9000 рублей. ЗАЗ‑968М вообще за 3900 теперь можно взять, а раньше за него требовали 5375 рублей.

Так‑то я и «Ниву» легко могу приобрести, официальных доходов у меня вполне хватает, но на нее желающих много, вот в чем проблема. Может, действительно проще будет скромный ЗАЗик прикупить? Зато не жалко его совсем. Есть и целый ряд плюсов. Кроме того, что взять проще, он довольно простой, легко чинится, отопитель автономный, что для Колымы очень важно. Поломаешься где‑нибудь зимой и можно ждать помощи хоть пару суток, лишь бы бак был полный.

Проходимость у «Запорожца» тоже неплохая, он умудряется пролезть практически везде, где проходит УАЗ. А потому «запарик» прекрасно подходит для любителей охоты и рыбалки. Не поедешь же на «Москвиче» или «Жигулях» в тайгу? А за ЗАЗе запросто. Ну, и машина скромная, зависти и косых взглядов особо не вызывает. На пару лет мне вполне хватит – зато смогу кататься везде, хоть летом, хоть зимой. Да даже в Оймякон можно съездить, у меня там нынче знакомые есть. Я, кстати, туда поздравления на открытке послал и бандероль с подарками.

Короче, нужно провентилировать насчет покупки ЗАЗа, а заодно и гаража. Он мне все равно понадобится, хотя бы, как временное хранилище для мебели. Она ведь весной придет и нужно будет контейнер освободить. Сейчас самый конец января, груз на месте будет в лучшем случае в начале мая, но, скорее всего, ближе к июню, а то и в июле только привезут.

Вот и два вопроса образовались, которые нужно будет решить. Еще один – вступление в охотобщество, как только мне исполнится 18. Пусть даже пока без ружья, потому как не уверен, что мне дадут его держать в общежитии, зато при необходимости смогу купить легальный ствол. Нелегальный‑то у меня есть, я его с собой привез вместе с сотней патронов, оставлять в столе не захотел. Но для тайги пистолетик не годится, хотя выехать куда‑нибудь подальше летом нужно будет, да пострелять из оружия.

* * *

В дорогу много вещей брать не стал. Взял, как обычно, свой черный рюкзак, да покидал туда самое необходимое, причем по минимуму, плюс подарки. Мы надолго ехать не планируем, дня 3–4 побудем, может и меньше, потом еще на пару дней заедем к моим. Слишком долго и неудобно – все работают, да и жилье небольшое, самим тесно, а тут еще мы. Это не говоря про то, что своих дел выше крыши.

Пока ездим, придется сделать перерыв в работе. К счастью, что‑нибудь веселое для агитбригады я уже успел подобрать. Вчера вечером долго не мог уснуть, все пытался что‑то сочинить. А потом вдруг вспомнился сюжет «Уральских пельменей» про студенческую свадьбу. Если подумать, то очень даже не плохо для выступления на 8 марта.

Там, правда, один студент все выпить пытается, второй в туалет хочет. К этому могут привязаться. Скажут, например, что не соответствует моральному образу советских студентов и придется вырезать. Вполне могут, как будто советские студенты вообще в туалет не ходят. А его даже профессора посещают. Да я сам видел, как наш доцент туда заходил, чес слово. Но хрен их знает, все равно могут прицепиться.

Еще решил спереть у «пельменей» скетч про «кафедру русского бубна» [1]. Эпизод смешной, образы и преподавателей и студентов узнаваемы, а придраться сложно – никому не обидно, потому как консерватории в Магадане вообще нет, да и кафедра бубна – это само по себе забавно. Потом про медведей можно – все‑таки на Колыме живем, медвежий край, а у пельменей много сценок про топтыгиных. Про Машу, потом «Заяц‑царь». Еще про мальчика Витю, застрявшего в заборе, тоже забавно будет.

Пошлости там нет, зрителям должно понравиться, особенно женщинам. Я даже встал в час ночи, отгородился от соседа занавеской, чтобы ему спать не мешать, да на листик выписал вспомнившиеся сюжеты, расписав, что в них должно происходить. Потом уже, если их одобрят, то сделаю сценарии по минут на десять для каждого эпизода. Хотя у наших красть идеи как‑то не хорошо, но я героически себя переборол, что поделаешь – надо, очень надо.

Кстати, у них много было на тему 8‑го марта. Да, вот про того же мальчика Витю, который маме дарит рисунок на праздник – шикарный же эпизод [2]. Да там, если подумать, практически неисчерпаемый источник. Опять же, можно и других исполнителей вспомнить, главное без юмора ниже пояса сценки подбирать, потому что нынче подобное совершенно не одобряется.

Пока записывал сюжеты, вкратце расписывая их содержимое, увлекся, так что лег спать только в три ночи. Не выспался, но это даже неплохо. Я в дорогу часто так езжу, чтобы подремать хотелось. Зато сел в кресло и сразу заснул. Так даже дальняя дорога оказывается куда короче.

С утра вызвал такси к подъезду нашей общаги. Оттуда поехали уже к Алисе, которая, естественно, целый чемодан вещей набрала. Вот зачем ей столько на несколько дней? Может, мы вообще долго задерживаться не будем? Пару дней у ее родителей, пару дней у моих. Вполне достаточно, я думаю.

На такси отправились в аэропорт, ну, а смысл автобус ждать? На Соколе сразу на регистрацию пошли, рейс через полчаса вылетает. У нас по области только Ан‑24 используются. Как по мне – натуральные летающие автобусы. Салон всего на 50 человек, даже кресла похожи на те, которые в междугородних автобусах и так же по два слева и справа стоят. Мне больше Як‑40 нравится, в нем путешествовать приятнее – словно по хорошей дороге катишься. Ан‑24 в этом отношении похуже – трясет его в воздушных ямах изрядно, но на севере Яки не используют, видимо не подходят.

Через два часа уже были в Синегорье. На самом деле, хоть аэропорт так называется, но до самого поселка с таким же названием добрых 25 километров. Его специально построили для строителей Колымской ГЭС. Говорят, отличные там дома, инфраструктура полностью имеется. Сейчас там тысяч десять народу проживает. Но нам не туда, нам в другую сторону нужно – в поселок Дебин, а до него километров десять или чуть меньше. Я бы с рюкзачком преспокойно дошел за пару часов, но с Алисиным чемоданом гулять несподручно, так что пришлось ждать автобус. Но ничего, через час подошел ПАЗик и мы загрузились. Странно, мне говорили, что к прилету самолета к аэропорту как раз два автобуса подъезжают с Ягодного и с Синегорья, но нам вот ждать пришлось. То ли запоздал транспорт, то ли мы с Селезневой умудрились его упустить, шут его знает.

Холодно, однако, под минус тридцать мороз давит, в Магадане гораздо теплее было. Хорошо, настоял на том, чтобы Алиса оделась потеплей. Но день из серии «мороз и солнце». Света столько, что глаза аж режет, что неудивительно – снег солнце отражает, как зеркало. Но, если долго стоять, то, несмотря на день, подмораживает. Час все же много на холоде. Я на алисины сапожки посмотрел, подумал, что стоит ей купить женские торбаса. Зайду в Магадане в магазин национальных сувениров, посмотрю что‑нибудь действительно красивое.

Минут за пятнадцать, поревывая мотором и попердывая выхлопной трубой, ПАЗик довез нас до Дебина. Народу набралось полный салон, как килек в бочке. Я даже успел вспотеть, сжатый телами пассажиров. Хорошо хоть Алису смог приткнуть на сиденье. С боем, признаюсь. Втиснул ее на место и сам рядом встал, чтобы никто девушку не толкал. Чемодан запихнул ей под ноги, больше его приткнуть оказалось некуда.

В Дебине вывалились из автобуса, решили зайти в столовую. Там тепло и передохнуть можно. Опять же чайком побаловаться, а то теперь на трассу выходить и ловить попутку. До Оротукана еще порядка 60 километров ехать в направлении Магадана. Вроде через час, как нам сказали, должен идти автобус «Ягодное‑Магадан», если будут места, водитель нас подберет, если нет, придется искать добрых граждан, двигающихся на машинах в попутном направлении и добираться автостопом.

Минут сорок сидели, благо особого ажиотажа в столовой не было. Поели, потом чай пили вдумчиво и не торопясь. Местные работники ножа и поварешки особо на нас внимания не обращали, видимо, мы не одни такие. И действительно, минут за двадцать до подхода автобуса вместе с нами заторопилась уходить еще пара человек.