Текст книги "Золотой край. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 44 страниц)

Видимо мои догадки совпали с реальным состоянием дел, так что Галя, обернувшись, нет ли поблизости заинтересованных ушей, и понизив свое глубокое контральто почти до интимности, произнесла:

– Это все девочки знают. Она же со Славиком ходит. У него папа на новую работу с повышением в Хабаровске перешел, вот все и уехали, а Слава на третьем курсе, вот ему и пришлось в общежитие перебираться. Он рассчитывал на хорошую комнату по знакомству, у него же отец заместителем директора гастронома работал.

– Но у них же, наверное, квартира была?

– Служебная, ее сдать пришлось, – усмехнулась Галка.

– Понимаю, стало быть я помешал ее жениху.

– Ну, так получается. А еще к тебе Светка подходила, хотела, чтобы ты ей корзину на окно сделал, а ты отказал, вот она Лидке и нажаловалась на тебя.

– А ничего, что она ко мне заявилась пред самым выездом на Талон? Да еще ладно бы попросила, она требовать начала, будто я ей обязан делать, – офигел я.

Вот же интриги на ровном месте. Все, как всегда – квартирный вопрос и «раз сделал ей, то делай и мне».

– Только я тебе ничего не говорила, – предупредила Галина.

– Подожди, – попросил я, – Не знаешь, кто у Лиды родители?

Галка опять усмехнулась:

– Папа в райкоме в Ольском районе работает, должность вроде небольшая, но я не знаю точно. А кто мама, я не в курсе, – просветила она меня.

Ну, в принципе не слишком страшно, мне сейчас нужно выполнить поручение секретаря, кстати, сейчас пара английского, сяду на заднюю парту, набросаю список тем, можно даже по некоторым и тезисы выстроить. Появление статей в газете с моей фамилией – это будет очень неплохой плюсик не только для комсомольской организации, но и для ректора института. Кстати, можно одной из тем выбрать историю высшего образования в нашем городе. Как раз упомяну в статье нашего начальника института. Люди такое любят, особенно сейчас.

Надо поторопиться, а то завалится ко мне, как у Булгакова, решительная делегация и заявит с порога: «Мы к вам, коллега, и вот по какому делу», а потом расскажут, что кто‑то на ком‑то стоял и предложат в порядке комсомольской дисциплины уматывать из комнаты. [1] Между прочим, запросто.

Блин, голова что‑то разболелась. Сначала у секретаря мигрень замучила, потом с Галиной разговаривал, так тоже прострелило затылок так, что еле смог этого не показать. Пришлось сходить в медпункт, попросил медсестру анальгина дать. Немного помогло, но так, не особо.

Ох, сегодня еще вечером нужно пять зарисовок сделать для палеонтологии, план местности выполнить по выданным точкам, а потом еще в красках стратиграфическую карту рисовать, пока довольно простенькую, но навык давно утерян, поэтому придется помучиться. С картой и планом у меня пять дней есть, но лучше заняться прямо сегодня, иначе могу и не управиться к сроку.

Пары для подготовки доклада для Журавлева мне вполне хватило. Сформировал десяток тем, в том числе по становлению образования в Магадане, потом по организации обороны молодого прибрежного поселения от вполне реального тогда нападения японцев (как раз пригодились сведения об артиллерийских батареях). Еще вспомнил про историю поселка Ола – освоение Колымы с него начиналась и про Балаганное. Этот населенный пункт еще казаки основали, пришедшие в эти края в самом конце 17 века. Еще одну тему наметил про перенос города с побережья бухты Гертнера в Нагаево.

На всякий случай исключил любое упоминание о массах зеков, прибывавших в 30‑е годы на Колыму. Сейчас копание в этом направлении не поощряется, вот и не буду, а то вместо полезных знакомств получу репутацию диссидента. Это совершенно ни к чему, этим и помимо меня имеется кому заняться. Желающих пруд пруди, сейчас они в основном по кухням общаются, но к году эдак 89‑му уже и в голос заговорят. Один журнал «Огонек» чего стоит. И что самое интересное, больше всего на советскую власть будут лаять те, кто ей же был обласкан по самое не могу. Да что там, даже некоторые писатели‑фронтовики отметятся по‑черному. Один Окуджава чего стоит, который изрек, что «патриотизм присущ только кошкам». Василий Быков в националисты переквалифицировался, Виктор Астафьев вообще заявил, что лучше Сибирь китайцам отдать.

Они не одни, иные популярные режиссеры, артисты порой и похуже заявления делали. Советскую власть не любили? А чего же тогда от нее обеими руками хапали звания, гонорары, квартиры, дачи, все, чем оделяли власть имущие творческих личностей? Да и не против СССР, если подумать, все эти деятели выступали. Нет, у них изо всех щелей полезла оголтелая русофобия, буквально патологическая ненависть ко всему русскому.

До смешного же доходило. Кричали о сталинских и бериевских репрессиях, но виноваты в них отчего‑то неизменно оказывались русские. На минутку и Сталин и Берия – грузины, НКВД до середины 30‑х вообще еврейской вотчиной была, еще и латышской. Как раз русский народ больше всего пострадал от Гражданской, последовавших репрессий, потом еще и во время Великой Отечественной. Но виноват все равно он, причем во всем сразу.

Меня особенно изумляли доморощенные левые в 2000‑х, которые любого, кто напоминал об ошибках в СССР, в том числе высасывании средств и ресурсов из РСФСР в угоду окраинным республикам, тут же окрещивали русофобами. Видимо, тотальный дефицит в РСФСР продуктов, одежды и бытовых товаров, которые часто свободно можно было купить где‑нибудь в Прибалтике – это было невероятное благо для народов, Россию населяющих. Кстати, подобные деятели, как один, с работами, что Ленина, что Маркса, были не знакомы. Разве что выдержки и отдельные цитаты читали в адаптированных пересказах, но и это было редкость. Впрочем, ладно, не об этом мне сейчас нужно думать.

Я вот один момент не понимаю. Галина сначала не хотела мне девичьи секреты выдавать, я буквально чувствовал ее колебание. Это с одной стороны, с другой ее просто распирала возможность показать свою осведомленность. Я ее дожал, но как раз при этом у меня голова особенно сильно заболела. Странно это, надо будет обдумать хорошенько этот случай.

И еще вопрос – что делать с комсоргшей и ее нелюбовью ко мне? Не хочется мне устраивать интриги и гнобить девчонку, пусть даже она начинающая стерва. Ох, достанется же кому‑то такая жена, заранее сочувствую бедняге. Хотя у каждого свой вкус, кому‑то, может, как раз понравится. Ладно, оставлю, как есть, сделаю вид, что не замечаю ее потуг.

Все же не выдержал я солидных три дня, отправился к Журавлеву уже через сутки, но после последней пары. Сказал, что плотно поработал над его поручением и на стол выложил тонкую пачку листов. На первом список тем, на остальных тезисы по ним, что именно осветить. Подробно прошелся по темам, пока секретарь мой документ изучал, ну и упомянул, что хотелось бы посоветоваться с более опытным товарищем, возможно я что‑то не учел или какие‑то статьи будут неуместными. Иван в целом все направления одобрил. Судя по недоуменному взгляду в начале разговора, он совершенно не ожидал, что я так быстро к нему приду. Скорее уж он рассчитывал, что придется мне напоминать разика эдак три.

Но в процессе изложения мной видения цикла статей Журавлев воодушевился, даже предложил заодно написать о становлении комсомольской организации в городе, а также о наиболее известных колымских комсомольцах. Хе, вот как знал, я специально не стал эту тему в список включать. В расчете на то, чтобы Ваня ее сам озвучил. Начальство – оно такое, всегда полезно дать ему продемонстрировать свою значимость и прозорливость. Конечно, командиры разные бывают, но очень часто чересчур умный подчиненный начинает вызывать глухое раздражение у начальствующего лица и невольное подозрение, а не собирается ли этот хитрый человек его подсидеть.

Зря, что ли, указ Петра Великого требовал – «подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Вот и Журавлев дал ценное указание и сразу в хорошее состояние духа пришел. Заодно и по другим темам высказал свои соображения (а я тут же записал) и в целом мой список одобрил. Под конец секретарь сказал мне оставить записки, потому как ему нужно зайти в обком, чтобы согласовать будущие тексты. Понимаю, у него свое начальство есть, там уже он будет придурковатый вид иметь. Селя ви, круговорот придурковатости в природе. Получив распоряжение зайти через пару дней, я пожал Ивану руку и удалился.

После беседы в секретариате ВЛКСМ пошел в компьютерную аудиторию. У нас там очередные занятия. Если честно, то я примерно с полчаса читаю лекцию по использованию персоналки, потом ученики повторяют уже на машинах показанное. Еще в игрушки режутся – специально для освоения клавиатуры, чтобы она стала привычной. Пока они играются, я разбираюсь с кодом – адаптирую электронную таблицу под геодезические расчеты.

Получается довольно удобно. Считать нужно весьма много, а вручную очень легко сделать ошибку, даже если вы всего точек 20 обсчитываете. А если 50 или больше? Достаточно на любом этапе зевнуть, и приходится пересчитывать весь массив. А так вбиваешь данные и получаешь точный результат. Потом можно распечатать таблицу.

На самом деле эти таблицы – удобнейшая штука. Я одно время в прошлой жизни писал курсовые работы на заказ. Однажды мне оптом предложили сделать контрольные для целой группы. 20 работ по организации предприятия общественного питания. Различались только данные. Прикинул я – на каждую контрольную 2 дня работы – не успеваю. В общем, потратил 2 дня на создание шаблона в таблице Exel. Потом просто вбивал данные, получив всю цепочку расчетов автоматически, и добавлял описательную часть. За неделю выполнил весь заказ.

Урбан подвалил с прекрасной новостью. Оказывается, мой перевод инструкции к второму Эплу понравился, так что мне предложили составить англо‑русский словарь компьютерных терминов. Предварительно можно рассчитывать на 50‑тысячный тираж, причем в центральном издании «Высшая школа». Из плюсов – книжка выйдет под моей фамилией без соавторов. Василий Петрович, впрочем, тоже внакладе не остается, он моим референтом проходит. Я в свою очередь предложил написать статью по использованию персональной ЭВМ для геодезических расчетов. Преподавателя это заинтересовало.

Под это дело напросился в гости вечером. Приехал на мотоцикле с мешком картошки и банкой икры. Заявил в шутку Ирине Сергеевне, жене Урбана, что не могу себе позволить объедать любимого преподавателя и его семью. Та попыталась выяснить, сколько мне должны за продукты, но я пресек такие поползновения. Мне хорошее отношение важнее, чем несколько заработанных рублей. Объяснил, что мне картошка и икра обошлась фактически бесплатно. Нет, так‑то я отработал за нее, но не сказать, чтобы особо корячился.

Зато с Ириной наладил контакт и вроде ей понравился и с сыном ее подружился. Пока Ирина на кухне крутилась, я парню помог математику сделать и объяснил, как задачу решить. С кухни‑то меня наладили, Сергеевна заявила, что сама управится.

Поужинал у них. От рюмки коньяка отказался, что жене Урбана понравилось, хоть она ничего не сказала. Весь вечер бокал сухого вина тянул. Зато байки травил напропалую. Рассказал про поручение, которое получил по линии комсомола. Внезапно оказалось, что Ирина Сергеевна работает в редакции «Магаданской правды», еще и в издательстве какую‑то должность замещает. Вот это поворот, я даже обалдел немного от такой удачи.

Потом мы битый час вдвоем разговаривали, забыв про двух остальных Урбанов, находившихся за столом, обсуждали возможную структуру статей. Изрядно полезного узнал. Мне потом Василий Петрович рассказал, что они с сыном ухохотались, наблюдая, с какой экспрессией я и его жена общались. Даже малость поорали друг на друга. Попросил, чтобы я газетные темы в его доме впредь затрагивал осторожнее, а то Ирина, сев на любимого конька, про все забывает. Ушел аж в девять вечера, случайно бросил взгляд на часы, и понял, что явно засиделся. Зато получил приглашение заходить без стеснения еще, меня будут рады видеть. Замечательное знакомство у меня образовалось.

* * *

[1] Аллюзия на эпизод из повести Михаила Булгакова «Собачье сердце»

Глава 8

Как разбогатеть в социалистическом обществе

Общежитие у нас сборное в том смысле, что населяет его народ из разных учреждений. В мужском корпусе на четвертом и пятом этаже живут студенты из политехнического института, на третьем – учащиеся магаданского политехникума. У нас даже входы разные – мы попадаем в общагу через главный вход, а представители техникума – в дверь с торца здания.

Особняком выделяется второй этаж – его коридор разделен перегородкой на две части – левая часть – вотчина политехникума, правая – технаря.

На первом этаже – сборная солянка. Там живут командированные на длительные периоды в наш город, товарищи, дожидающиеся получения более комфортного жилья, несколько комнат занимают ученики кулинарно‑торгового училища, фактически это ПТУ. Им много не нужно – это учебное учреждение особой популярностью у мужского пола не пользуются. Готовят там техников‑технологов предприятий общественного питания, пекарей, поваров, кондитеров, а заодно еще бухгалтеров, администраторов гостиниц, официантов, парикмахеров, продавцов, контролеров‑кассиров. Думаю, не удивлю, если скажу, что это местечко типичное бабье царство. В женском корпусе ему весь второй этаж принадлежит. Мне ли не знать – я там по работе тоже бываю.

Парней в женский корпус не пускают, как и наоборот, вахтеры изо всех сил блюдут нравственность, буквально бдят, но сил у них не хватает, у студентов такая тяга к противоположному полу образовалась, что никакие запреты не помогают. Давеча вечером услышал на улице какой‑то странный шорох. Глянув в окно, и обомлел, когда увидел, что на третий этаж по простыням парни девчонку втягивают. Вот сто пудов – оторва из кулинарки. То еще заведение. Но храбрая какая – висеть, судорожно вцепившись в старую простыню, на высоте десяти метров над землей не каждая решится. Снизу – оно вроде и невысоко, но вот когда сверху – уже как‑то не по себе. Вот же оголодала бедная.

Похоже, ослабли крановщики, отдыхают, а девчонка висит, от страха попискивает. Орет:

– Да поднимайте же!

– Счас, подожди, – в ответ.

– Мальчики, поскорей, я же сейчас сорвусь, – кулинарка уже истерить начала.

Втащили все‑таки.

В общаге живет народ в основном с колымских поселков, но есть и из Чукотки, она пока в Магаданскую область входит, даже из Якутии люди попадаются. Между прочим, студентки из северных народов весьма миловидные, страшненькие ни разу не попадались. У нас в группе эвенка есть, очень симпатичная, но держится неприступно, такая прямо Снежная королева, ухаживать за собой не дает. При этом не гордячка, на учебные темы можно общаться.

В мужском корпусе женское население присутствует только на моем втором этаже, в институтской половине комнат десять принадлежит семейным парам. Даже несколько детей от трех до семи лет бегают. Младенцев, к счастью, нет, а то они любят окружающим жару давать в любое время суток. Впрочем, о чем я говорю, появятся.

В туалетах и на кухнях всегда столпотворение – на этаже они только по одному, но на нашем уровне они расширены, чтобы в каждой половине был свой. У нас еще и отдельный женский туалет с умывальником и душевой предусмотрен. Мне, к сожалению, время от времени приходится и их инспектировать. Каждый раз приходится проводить целую операцию – запускаю внутрь одну из студенток, которая проверяет, не ли внутри девушек и выпроваживает задержавшихся. Затем помощница дежурит снаружи, пока я меняю кран или лампочку. Дверь отворяю настежь, дабы не было кривотолков, а то только дай повод, потом рад не будешь.

Почему я об этом упомянул? Просто потому, чтобы понять – у меня в отношении с женским населением этажа имеются свои привилегии. По утрам в нашу кухню хоть не заходи – ее бабы оккупирует, готовят своим благоверным завтрак. Случайно зашедших парней гонят прочь – им, мол, самим тесно. Даже комендант предпочитает не соваться. Захожу один я. Правда, по быстрому – заварить кофе в турке.

Ставлю сильный нагрев на электрической конфорке и, пока вода не вскипит, перешучиваюсь с молодыми женщинами. Иногда даже рецепты им подсказываю, ну, а что – у меня богатый опыт и искусством приготовить что‑то из практически ничего я владею вполне успешно. Не чемпион, но на уверенный уровень мастера спорта в этой актуальной для советской страны дисциплине вполне мог бы претендовать. Жаль, в ней выдача званий не предусмотрена.

Давеча соседка грустила, что мяса нет, суп не сваришь.

– Так сделай рыбный из консервы, – советую.

– Из кильки, что ли?

– Нет, там с томатом банки. Надо с маслом или в собственном соку. Лучше всего из сардины. Зажарка, картошка, крупа рисовая или перловая, а потом уже консерву бухаешь. Вполне вкусно, сытно и быстро.

– А если горбушу взять?

– Да без проблем, горбуша очень хорошо, только, если соленая, то суп лучше не подсаливать, ну, и варить ее нужно чуть подольше, минут пятнадцать хватит.

– А из яиц можно суп сварить? – спрашивает.

– Да запросто, – говорю, – Точно так же картошку отваришь, зажарочки, можно крупы или вермишели, а в самом конце разбиваешь яйца в глубокую тарелку, взбиваешь и эту массу тонкой струйкой вливаешь в суп.

– И как это называется?

– Суп дрататут.

– А почему дрататут? – глазками хлоп‑хлоп.

– Потом что вкусно!

Ну, вкусно или нет, но вполне съедобно и сытно. Понятно, не высокая кухня, но живот набить можно. А почему именно дрататут я и сам не в курсе, так это варево мой дядя называл, который меня этому рецепту научил.

В остальном печку особо не занимаю. Я и кофе варю не каждый день, а только по выходным. В будние дни предпочитаю крепко заваренный чай. Встаю по звонку будильника минут за 20 до семи и прямо в комнате ставлю электрочайник.

По утрам у меня главное блюдо – это «овсянка, сэр», как говаривал обаятельный дворецкий Бэримор. Специально хлопья «Геркулес» купил – ибо дешево и сердито. Я их не варю – заливаю кипятком в маленькой кастрюльке и оставляю ее закутанной в полотенце на столе. Пусть подождет, пока я делаю зарядку, а потом посещаю туалет и умывальную комнату. Этого времени как раз хватает. В принципе таким способом можно приготовить практически любую крупу, только ждать придется подольше. Для хлопьев нужно минут 20. Для вкуса я добавляю в кашу щепотку соли, маленький кусочек сливочного масла и большую ложку ягод брусники, у меня трехлитровая банка стоит на подоконнике.

Наворачиваю тарелку овсянки, плюс бутерброд с икрой, запиваю парой стаканов крепкого чая. Посуду мою сразу – нечего грязную оставлять в жилой комнате, увы, но в общаге есть тараканы. Ничего не поделаешь – они сейчас есть практически везде, даже в элитных домах. Время от времени их травят дихлофосом, но эта гадость их всех не убивает. Да и нужно самому куда‑то переселяться на те сутки, которые нужны для обработки помещения. Поэтому лучше поддерживать чистоту в комнате, чтобы не привлекать ненужное население. А то заявится такой Тараканище, отберет последнее, Чуковский очень живо описал это домашнее насилие, я в нежном возраст был изрядно им напуган, жутко было до обморока. И, кстати, еще тогда зарекся в Африку не ходить. Наверное, потому и на северах живу, тут тебе ни горилл, ни акул, ни больших, злых крокодилов. Только медведи по тайге шляются, на балалайках тренькают и реакторы обслуживают военного и гражданского назначения.

Пока, кстати, еще не холодно. Вот засело в памяти, что в октябре в Магадане уже снег лежит. Оказывается, это совсем не так. В первую неделю только по утрам на лужицах ледок был, да и то не каждый день.

Ну, раз не холодно, я опять на Талон смотался. А что делать? Жизнь диктует нам свои суровые законы. Икру и рыбу я практически раздал. Полную трехлитровку подарил Урбанам. Отцу через водителя автобуса передал икры и теши, тоже не скупясь, полные банки. Вот уже рыбы и нету, остатки поделил между комендантом и своими приятелями, плюс кое‑кого на этаже тоже угостил.

Седьмого октября весь воскресный день потратил на путешествие, утром выехал, вечером вернулся. На этот раз никакой картошки, хватит той, что есть. Привез бочонок литров на пятьдесят соленой горбуши, порезанной на небольшие куски, опять же три банки икры. Тешу тоже не забыл, это, кстати, соленые брюшки рыбы – ее самая вкусная и жирная часть. Настоящий деликатес.

Бочонок и банки поставил в кладовке в подвале, там небольшой прохладный чуланчик есть, ключ от которого только у Звягина и у меня. Бочка деревянная, да, пока такой тарой еще вполне пользуются. На Талоне есть умелец, делает кадушки по заказам односельчан. На полсотни литров – это достаточно небольшая, для засолки огурцов и капусты обычно по сотне литров используют.

Обедаю я обычно в столовой. Большой перерыв в институте – это целый час, как раз времени хватает сходить перекусить. Как вариант – вполне можно посетить кафе или ресторан. Днем там выпивку не продают, а цены практически те же, что и в столовых, только выбор блюд более богатый.

Чад кутежа там наступает поздно вечером, часов так после 7–8. Но я не любитель подобного времяпрепровождения, признаться. Хорошо поесть – одно, а бухать не хочу, как и привлекать излишнее внимание к своим капиталам, а главное – к тому факту, что они вообще есть.

Кстати, о капиталах. Сейчас уже осень 1984‑го, а уже в 1987‑м году можно будет открывать производственные кооперативы и заниматься индивидуальной трудовой деятельностью. То есть осталось всего три года до этого эпохального события. На самом деле нормально кооперативы начнут работать только через год, уже после принятия второго закона и снижения ставки налога.

У меня есть еще четыре года, чтобы продумать, как снять сливки. В конце 80‑х у народа еще будут деньги, а инфляция пока не превратит их в фантики. Можно будет заработать первоначальный капитал, занявшись затем горными разработками.

Но вот на чем поднять первые деньги? Есть мысль заняться видеосалонами. Уже сейчас в страну потихоньку ввозят видеомагнитофоны из‑за рубежа, даже платные видеопросмотры организовываются. Вот только такие мероприятия нелегальные и можно огрести кучу неприятностей, если попадешь под облаву. А Магадан – город маленький, обязательно слух пустят, если на квартире будут проходить просмотры.

Но если открывать кооператив с видиками, то нужно будет получить помещения, скорее всего это будут подвалы. Понадобятся деньги на их переоборудование, закупку стульев, телевизоров, видеомагнитофонов. Это большие деньги, кроме того, видеотехника сейчас – огромный дефицит, переплачивают за нее сумасшедшие деньги. Вроде уже выпускают и продают видики отечественной сборки ВМ‑12. Помню, на них спрос настолько ажиотажный был, что порой меняли на Жигули. С учетом того, что за автомобиль сейчас можно получить квартиру, да еще и денег дадут сверху – это колоссальная сумма. Но рядом Япония – там можно легко закупаться нужно техникой, вот только понадобится валюта и разрешение на импорт, поэтому видит око, да глаз неймет. Но можно попробовать через рыбаков действовать, наши траулеры порой в японские порты заходят.

Видеомагнитофон ВМ‑12 в оригинальной коробке

А еще нужны знакомства на высоком уровне, чтобы подмять под себя тему. Придется делиться с обкомом, руководством милиции, а может и прокуратуры. Плюс криминал, который в Союзе к настоящему времени превратился в дополнительную властную структуру и обложил данью основную часть деятелей теневой экономики. С появлением легальных частников и кооператоров, бандиты ринутся их крышевать.

В общем, дело не простое, но можно взять под контроль видеосалоны по всей области, а заодно наладить перевод и копирование зарубежных фильмов. Это тоже огромный рынок, тем более, в 90‑х на авторские права никто обращать внимания не будет.

В любом случае для быстрого развития и освоения всей территории, а не несчастного подвальчика с тремя десятками канцелярских стульев, нужно иметь на руках действительно крупную сумму. Эх, как просто было Остапу Ибрагимовичу Бендер‑Задунайскому, он же Остап‑Сулейман‑Берта‑Мария‑Бендер‑бей. Нашел по наводке Шуры Балаганова богатого индивидуума и вуаля – тарелочка с золотой каемочкой, точнее блюдечко.

С Рио‑де‑Жанейро и белыми штанами у него, увы, не задалось, но тут уж вины Бендера никакой – обстоятельства так сложились, ничего не поделаешь. Мог бы осесть где‑нибудь в провинции, устроится на непыльную работу и наслаждаться жизнью. Впрочем, судя по концу романа, так оно и случилось. Должность управдома для энергичного и не обремененного излишними позывами совести гражданина в Советском Союзе – синекура.

Нет, я Остапа понимаю, «Полтора миллиона человек, и все поголовно в белых штанах», тем более, что знойные тропики, а «главные улицы города по богатству магазинов и великолепию зданий не уступают первым городам мира». Привлекает. Но и в Урюпинске можно жить и жить неплохо, пусть и не так ярко. Ну, да, «в Рио‑де‑Жанейро – пляж Копакабана, В Рио‑де‑Жанейро пляшет карнавал». [1] Про фавелы, правда, Остап был не в курсе и про запредельный уровень криминалитета в тогдашней столице Бразилии.

У меня вот Шуры Балаганова нет, а потому адрес очень богатого человека мне неизвестен. И не удивительно, не зря Великий комбинатор обоснованно жаловался, что «советского миллионера не может найти даже Наркомфин с его сверхмощным налоговым аппаратом. А миллионер, может быть, сидит сейчас в этом так называемом летнем саду за соседним столиком и пьет сорокакопеечное пиво „Тип‑Топ“. Вот что обидно!» [2]

Была у меня тема с икрой и с человеком, готовым организовать ее сбыт в Сочи, но по зрелому размышлению понял, что лучше за нее не браться. Придется мутить слишком разветвленную схему. Людей надо задействовать много, следовательно, доход будет не такой и большой, а вот риск изрядный. Не стоит дело свеч, тухлое дело. Нет, икру я все равно буду покупать, но для себя и в качестве подарка для хороших, а заодно и нужных людей, а зарабатывать на ней пока не стоит. Вот в конце 80‑х можно будет наладить поставки в Москву и Питер.

Схемы со всякими «МММ» для меня подходят мало. Появятся они уже в 90‑х, а к тому времени нужно будет уже подняться. Заодно убрать в области кормовую базу криминалу. Сколько сейчас нелегального золота идет в Чечено‑Ингушскую АССР в частности и на Кавказ в общем никто не знает. Конечно, вспыхнувшая в 1994‑м Первая Чеченская оплачивалась в значительной степени из‑за рубежа, но и местные источники финансирования немалый вклад внесли. Тут и фальшивые авизо и магаданское и якутское золото, а ведь это валюта, так нужная стране.

Кстати насчет очень богатых индивидуумов, что‑то крутится в голове, но пока не могу вспомнить. Мне ведь нужен нелегальный миллионер, который не побежит жаловаться в милицию. Опять же, ограбление преступника – это уже не грабеж, а воздаяние. И я весь в белом, сущий Робин Гуд, благороднейший из разбойников. Ну, и конечно, не стоит забывать про заветы Бендера – никакого насилия. «Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс. Это моя слабость». Если уж идти на экспроприацию денежных средств, то надо это делать так, чтобы свои деньги раскулачиваемый гражданин сам принес на блюдечке с голубой каемкой, может даже хвостом при этом не помахивать, это, пожалуй, лишнее.

Наконец‑то пришли посылки из Сочи. Авиапочта у нас неспешная, потому как дело даже не в самолете, а в том, что отправления проходят кучу сортировок, на каждой из которых могут лежать неделями. Я после картошки на почтамт каждую неделю заезжал – нет и нет, только 8‑го октября порадовали. Дошло все.

Аляску оценили и одногруппницы и соседки в общежитии. Взгляды некоторых девушек стали такие, знаете… оценивающие. Ну, да, я теперь парень в модному туалете, «как написаной, бравой, толстой, красной, очень завлекательной», как великий бизнесмен Пронька [3] Такого кавалера, токмо царевнам и любить.

Тот самый Пронька

Опять распределил подарки. Заявился в гости к Урбанам с гостинцами, впрочем, предупредив препода заранее. На Сокол ехать поленился, все же на мотоцикле мотаться уже холодновато, предпочел передать посылку на поселок со знакомым, семье отца тоже отправил передачку. Еще в общежитии угостил знакомых и соседей, у которых дети есть. Коменданта, конечно, не забыл. Но и себе оставил достаточно – понемножку должно на зиму хватить.

Целый месяц проучился и только тогда вспомнил про свой телевизионный конструктор. Забыл напрочь про него, так что коробка пылилась, засунутая на шкаф. А тут почтовые ящики убирал наверх и наткнулся на него. Надо же собрать, иначе, зачем покупал.

Пришлось перетаскивать коробку в подвальную кандейку, искать паяльник, олово и канифоль. Неделю возился. Не потому, что сложно, времени мало, уделял работе по часу вечером. Ну, и не спешил особо, по несколько раз проверял каждую операцию. А то знаю я, как оно бывает, вроде делал все правильно, а потом столько косяков выплывет – впору за голову хвататься. Поэтому работал не торопясь, вдумчиво и строго по инструкции.

Закончил, скрутил корпус, с опаской сунул вилку в розетку. И, ничего не произошло, экран остался совершенно темным, ни те шуму, ни те писку. Собрал, блин, обидно, чес слово, вот обидно.

Два часа, забыв про сон, по всем схемам лазил, пытался найти, где накосячил. Все правильно. ВЛ‑100 чем удобен – у него три платы как лепестки расположены вокруг кинескопа и удобно расходятся в стороны, обеспечивая доступ для ремонта. Так вот – напряжения от блока питания не поступает. Плохо – нет у меня ни индикатора, ни осциллографа. Но электричества точно нет – я даже рукой потрогал. Не торкнуло. А вот это плохо – блок изначально собранный шел, я в нем вообще ничего не касался. Неужели бракованный попался?

Только в 11 вечера все‑таки разобрался, поняв, что я как есть идиот. Все проверил, только забыл, что в блоке питания плавкий предохранитель стоит. И вот, уже отчаявшись запустить технику, я отщелкнул крышку гнезда. А там пусто! Хоть об стену головой бейся. Спрашивается и как в подобной ситуации обойтись без мата? Слова «разочарован», «потрясен» или там «шокирован» мое состояние передают как‑то плохо. «Опупел» или «ошарашен» звучат уже немного точнее.

Магазины давно закрыты, так что я элемент из подручных средств сделал. Нашел в банке из‑под кофе со всяким мелким крепежом старый перегоревший предохранитель подходящего размера. Навил на него тонкую медную проволочку. На глаз ампера на полтора будет. Мысленно перекрестился и включил аппарат. И он заработал, зашипел динамик, на разогревшемся экране проступила рябь.