Текст книги "Золотой край. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 44 страниц)

Открыл коробочку, вот они – 50 маленьких, хищных маслят, желтенькие такие, блестящие. Достал один – очень напоминает патрон к пистолету Макарова, но вроде поменьше. Впрочем, трудно сказать, я из пистолета только в армии стрелял, а это было еще в прошлой жизни. Если бы воочию сравнить оба образца, тогда другое дело, а память – штука ненадежная. И все же, почти уверен – эти меньше, да оно и логично – не может такой маленький пистолетик быть рассчитан на мощный заряд пороха, к тому же, не зря же «КРАТАК» написали.

Ладно, поставил пачку на место, взял в руки кобуру. Прикинул в руке – примерно полкило есть, что весьма немного для оружия. Кобура закрывается на клапан, и кармашек на ней есть под запасной магазин. Прямо все, как у взрослых, хотя, судя по размерам, внутри совсем малыш должен быть.

Отстегнул клапан – внутри полный комплект. И рукоятка пистолета торчит, и магазинчик из кармашка выглядывает. Что‑то меня мандраж пробивает. Подошел к окну, отодвинул штору. Нет, рядом других домов нет, следить за мной не получится. Тихонько прошел по коридору, постоял у входной двери, прислушиваясь. Откуда‑то еле слышно доносятся звуки празднования – телевизор вещает, люди что‑то время от времени шумят. Доносится издалека:

– Ура, товарищи!

– Так выпьем…

– Парни, ловите Женьку, она меня поцеловать обещала, обманщица.

Но все это глухо, еле слышно, явно сквозь закрытые двери. Веселятся люди, это мне не до смеха. На самой лестничной площадке тихо. Хотя, вот лифт заработал… где‑то дальше остановился, грюкнули, раскрываясь, двери, послышались шаги. Воображение услужливо нарисовало картинку, как пару этажей выше из него выходят ребята из группы захвата, бесшумно спускаясь по лестницам вниз, а навстречу им движется другой отряд, но уже снизу.

Посмотрел в глазок – не видно никого, хотя спрятаться от взгляда из него раз плюнуть, достаточно к стенке прижаться. Открыть дверь, да посмотреть? Нет, шалишь… опасливо дюже. На всякий случай проверил, точно ли закрыл дверь. Вот только они в советских новостройках преграда ненадежная. Самый натуральный эрзац – два листа ДВП и между ними слой досок‑тридцаток. Один хороший удар, в крайнем случае, пара и полотну двери хана. Да ее ножом можно вскрыть, главное попасть в щель между досок, правда, нож нужно хороший. В этом отношении советские якобы деревянные двери ничуть не лучше как бы стальных китайских, которые станут в нашей стране популярны в 90‑х годах. Помнится, их легко на спор люди вскрывали обычным консервным ножом.

А ведь зря я себя накручиваю. Это у меня паранойя разыгралась, потому как опасная это штука – владение незарегистрированным оружием в СССР. Крайне она государством не поощряется. Вот и чудится мне всякое. Но засов на двери я задвинул и цепочку накинул, так оно спокойнее. Вася сказал, что сегодня его не будет, но мало ли что. Вдруг датый припрется, а у меня на столе криминал. Так хоть стучать начнет, звонить, будет время спрятать улики. И отмазка есть – я его не ждал, заснул, понимаешь.

Вернулся в спальню, достал оружие из кобуры. Странный какой‑то пистолетик, размер буквально игрушечный – в ладони легко прячется. Вытащил из рукоятки магазин, выщелкнул из него патроны – ровно пять штук. Говорят, нельзя держать магазины долго снаряженными, пружина может ослабнуть. Но запихнул по одному патроны обратно – туго идут, металл не устал.

Предохранитель с левой стороны, флажком, как на Макарове, я так понимаю, что его нужно на себя отвести. Ну, да, удобно, пистолет в правой руке, как раз флажок большим пальцем сдвигается. Или можно это сделать левой рукой.

Накладки на рукоятке черные с диагональной надписью BAYARD. Не пойму – эбен, что ли? Вообще, похоже на черное дерево, приходилось мне пару раз вещи из него видеть. Над левой эбеновой щечкой выгравировано изображение рыцаря в латах, с пикой наперевес скачущего в атаку, под ним также написано BAYARD. Помнится, такая фирма оружейная была в Бельгии. Что‑то еще про такой пистолет вроде слышал, но пока никак не могу припомнить, что конкретно.

С правой стороны закрытое шторкой отверстие для экстракции гильз. И вот интересная деталь – между щелью и затыльником пистолета закреплена на паре заклепок маленькая серебряная пластинка, на которой готическим шрифтом начертано «Herr Wolf». Увы, но вторая половина имени и остальная часть текста не сохранилась, эта часть таблички основательно вытерта пальцами хозяев оружия. Надо было гравировать буквы глубже.

Наградная, однако, вещица, но награждали явно не нашего человека. Оружие‑то трофейное, самое настоящее эхо войны. Но хозяин им явно с удовольствием пользовался, вон, и патронов запас приличный. Три пачки – всего 150 единиц, это если не считать еще 5 «маслят» в магазине.

Щелкнуть курком я не рискнул, хотя хотелось, конечно. Но вдруг в стволе патрон остался? Надо разбирать и смотреть. Кстати, пистолет явно гражданский – очень уж маленький, несерьезный для военного назначения. Хотя, такой и полицейский мог носить, и даже офицер, как оружие последнего шанса. Эдакую игрушку можно в любой карман засунуть и его будет совершенно незаметно, да даже за носок заткнуть. Они раньше с подтяжками были, выдержали бы тяжесть. В общем, для скрытого ношения удобная штука.

В конфетной коробке еще был небольшой металлический пенал и крошечный мешочек из ткани. Легкий он какой‑то, подбросил на ладони, внутри, словно что‑то пересыпается, шуршит. Развязал и аккуратно высыпал содержимое на ладонь.

Да, что ты будешь делать? Камушки, действительно камушки, ровно четырнадцать штук. Вот только они ограненные, сверкающие. Половина бесцветных, но есть несколько красных, пара синих, зеленый и даже черный. Я, конечно, не ювелир, но, сдается мне, что тут вот передо мной не стекляшки какие‑нибудь, а самые настоящие алмазы, рубины, сапфиры и изумруды, причем довольно крупные и чистые. Но сколько может стоить эта кучка, версий у меня никаких. Тут разбираться нужно, а идти к ювелирам я однозначно не рискну.

По‑хорошему бы сдать эту коробку, чтобы не заиметь себе неприятностей выше крыши, вот только не исключено, что в итоге я их все равно отгребу полной мерой. Никто же не поверит, что я сдал все, особенно, когда в креслах еще и банкноты найдут. А потом пойдут крутить и остальное – как прилетел, как отдыхал в августе, на какие деньги приобретал вещи? Там и эпизод с каталами вылезет. Не зря говорят, что чистосердечное признание смягчает наказание, зато увеличивает срок. А потому, пусть лучше эти брюлики и иже с ними ждут своего часа. Нечего пока с ними связываться. Даже думать об этом не стоит. Ссыпал камешки в мешочек, внимательно проверив, что ни одного не забыл.

Раскрыл пенал – ага, это инструменты для чистки Байярда. Все тут есть – маленький шомпол, отверточка, еще какие‑то штучки, даже миниатюрная, герметично закручивающаяся масленка в комплекте имеется. Кроме принадлежностей в пенал была вложена тоненькая брошюра в десяток листов, на которой в рисунках была показано, как разбирать и чистить оружие.

Этим я и занялся. Как оказалось, разборка очень простая, основной секрет в массивной мушке – она по совместительству представляла собой защелку, на которую нужно было нажать, а потом сдвинуть назад. После этого снимался верхний кожух и пружина, потом разбиралось все остальное.

Пришлось пожертвовать одной из собственных маек. Разложил на ней детальки, протер их смоченным маслом куском ткани. От той же майки его оторвал. В стволе, кстати, патрона не оказалось. Внутри я шомполом подраил, посмотрел сквозь ствол на лампочку – металл внутри сверкает, следов ржавчины не видать. Собирал очень тщательно, чтобы лишних деталей не осталось. А то у меня бывали случаи, особенно, когда в детстве до починки часов дорвался. Вот мне тогда прилетело.

Не вставляя магазин, пощелкал курком. Не очень удобно, пистолет реально малюсенький, мизинец на рукояти не помещается, да и безымянный только наполовину ее обхватывает. Вот для узкой женской ладошки, наверное, будет в самый раз. В целом игрушка для стрельбы в упор, когда противник не ожидает, что у тебя такой аргумент имеется.

Вспомнил, где я о Байярде слышал – в фильме «Место встречи изменить нельзя», там из него убивают Груздеву, но калибр у него другой, то ли 6, то ли 7 миллиметров с чем‑то. Я потом еще разбор фильма как‑то смотрел, и оказалось, что в кино показали вместо бельгийского пистолета немецкий Вальтер. И память послушно подкинула сцену из кино:

«– Ну, значитца, так, пуля выпущена из импортного оружия калибра 6,35 системы 'Байярд» или, скажем, «Омега».

– А сие из чего следует?

– Из пули, Сергей Ипатьич, из пули, шесть левых вертикальных нарезов, вот они, почерк вполне самостоятельный!' [1]

Странно как память у меня работает. Захочешь чего‑нибудь важное вспомнить и никак, хоть тресни, зато чего не надо – прямо с мельчайшими деталями нате, пожалуйста.

Протер майкой оружие, вложил в кобуру, по ней тоже прошелся тканью – ни к чему отпечатки оставлять. Про поверхность жестяной коробки тоже не забыл – удалил пальчики и с нее. Держа ее через майку, начал вкладывать в тайник, а жестянка не идет. Что‑то мешает.

Запустил руку, нащупал какие‑то свертки. Да увесистые какие, сразу определенные мысли появляются. Развернул один – ну, точно, столбик золотых червонцев, два десятка штук. Во втором оказалось наполовину царских, наполовину уже советских монет с сеятелем. Тем самым, который шаловливый Остап Бендер нарисовал на плакате, когда плавал по Волге на пароходе «Скрябин». Он там еще художника изображал, а Кису Воробьянинова представил своим мальчиком. Еще и все возражения завхоза веско отмел гениальной фразой:

– Типичный мальчик. Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень!

Этого самого сеятеля тогда и на золотых червонцах изображали и на бумажных купюрах.

А вот остальные два свертка оказались с сюрпризом. В них оказались разные монеты, но все золотые, лишь одна‑единственная выделялась белым цветом. Даты на ней не я не обнаружил, зато период чеканки легко определялся по профилю Петра I, что подтверждалось круговой надписью «Всея Росiи повелiтель Црь Петръ». Остальное я прочитать не смог. На обороте значился номинал – без цифр, просто слово «полуполтинник», там еще четыре буквы шли, видимо, дата литерами записана. Полтина – это 50 копеек, получается, полуполтинник равен 25 копейкам.

Остальные монеты мне ни о чем не говорили. Тут самые разные оказались: французские с профилем Буонапарте и какого‑то из ихних Луев весьма обрюзгшего вида с характерным носом. Дальше обнаружились американский «игл» с орлом, золотые с российским орлом со странными номиналами в 2 рубля и в 15 русов. Потом наткнулся на финскую с номиналом в 20 markkaa. Еще несколько монет, скорее всего, античных, римских или еще каких, не знаю, и средневековых, наверное. А вот это дукат – тот самый «лобанчик», что в России в царские времена вовсю использовался вместо рубля. Ну, эту монетку не узнать сложно.

В целом понятно, что коллекция, хоть и небольшая, но весьма ценная и дорогая. Но толку мне от нее, как и от камешков, нет ни малейшей, кроме вреда. Это даже хуже валюты, тем более, что к ней приравнивается с теми же расстрельными последствиями. В любом случае, попытайся я сбыть, что одно, что другое и, почти наверняка, меня просто убьют. Хотя бы для того, чтобы не оставлять свидетеля, а могут и запытать до смерти в надежде, что выдам остальные захоронки. Если же просто ограбят и даже не покалечат, то вообще можно считать себя словно второй раз родившимся. Чтобы такими вещами владеть, нужно быть очень влиятельным человеком, иначе за голову твою не дадут и гроша. Или же обладать, но так, чтобы никто, ни одна живая душа не знала, как и поступал бывший владелец.

Даже разбираться, что мне досталось, не буду, нет смысла. Это нужно каталоги перебирать, потом обращаться к специалистам‑нумизматам, которые могут дать консультацию по ценности той или иной монеты. Не буду я так подставляться и привлекать к себе внимание. Завернул содержимое в упаковку обратно, как было. Положил коробку обратно в тайник, потом в оставшуюся сбоку щель добавил свертки с монетами. А продуманно уложено – получается плотно и даже, если перевернуть стол, то никакого смещения содержимого не произойдет, а потому ни малейшего стука или звона не слышно не будет.

О, у меня же еще деньги остались. В одной пачке 11 купюр по 50 рублей, во второй 24 по 25, а всего, значит, получается ровно 1150 рублей. Выходит, не нужно мне телеграмму в Магадан слать, мне и так на все хватит. И кресла лучше не трогать, потому, как денег более чем достаточно. Вечером, если все будет нормально, заскочу к Васильевичу, насчет контейнера обкашляю.

Посмотрел на часы, а время то уже позднее, поужинать, да можно будет и спать ложиться пораньше, завтра у меня намечен непростой день. Так, пожалуй, стоит поставить чайник.

Пока чай хлебал, задумался. Спрашивается, откуда у бывшего хозяина стола монеты и камни? По идее он к началу Гражданской был во вполне сознательном возрасте, мог и прихватить чего. А может, от кого‑то другого досталось, что не исключено. А при себе держал, потому как выкинуть жалко, а государству отдать – страшно. Находку клада еще грамотно инсценировать надо, а просто признаться, что ценности хранил… сразу вопросы, почему хранил, с какой целью, все ли сдал, как получил. Душу вытрясут.

Кстати, камешки вполне могут быть из золотых изделий. Золото переплавили, лом сбыть проще, а с брюликами оно засветится перед криминалом легко. Вот и не рискнул продать. Наверное. А может, все было куда проще, и клад уже был в столе, когда его приобрел прошлый хозяин? Очень даже такое могло быть, стол явно старый, на заказ изготовленный. Кто его знает, может и дореволюционный. А еще видно, что старый хозяин не коллекционер, больно монеты упакованы небрежно, истый собиратель их бы в альбом вставил или в индивидуальную упаковку определил.

А теперь я в той же роли почетного хранителя чемодана без ручки. Правда, в 90‑х станет проще с продажей антиквариата, но тоже легко с рук не сбагришь, придется связи заводить. Но и хранить в столе ценности не дело, мало ли. Надежнее выйти в тайгу и припрятать где‑нибудь в приметном, но редко посещаемом месте. Так оно спокойнее будет, а то ведь, не жизнь, все время думать, что вот сейчас кто‑нибудь наткнется, найдет. Рехнуться можно. Дальше спрячешь, ближе возьмешь. И надо будет по возможности найти нумизматический каталог, посмотреть, что хоть мне в лапки загребущие попалось.

* * *

Хозяин квартиры действительно так и не появился. С утра, когда я вышел на кухню, Пяткина не обнаружилось, я даже удивился, ведь он всегда раньше меня встает. Потом я вспомнил, что входную дверь за щеколду запер, так что Васе бы пришлось трезвонить, чтобы внутрь попасть.

Сегодня у меня день не простой намечается. А поэтому в один карман кладу весь оставшийся нурофен, а другой – фляжку с крепким сладким чаем, чтобы было чем лекарство запить. Ну и сам по себе чай с сахаром мозги поддержит. Фляжку тоже на барахолке нашел у Белорусского вокзала, самодельная, из нержавеющей стали сварена, емкостью около половины литра. Базарчик там знатный, чего только нет, не только полезного, но и интересного и просто забавного.

Хозяина при автомобиле нет, подвезти некому, так что до метро отправился пешком. Но оно и хорошо, утром воздух чистый, пока не загазованный. Прогулка с утра бодрости придает, да не так далеко и идти. И мороза пока так и нет в Москве, пока чуть выше нуля, были бы лужи, глядишь, ледок прихватил, так ведь сухо, что даже странно для осени.

Я сегодня одет серо, не выделяясь – куртка польская, штаны отечественные, шапка вязаная, ботинки чешские фирмы «Батя». На боку брезентовая сумка с инструментом электрика. Где взял? А все на той же Блошке купил, там черта лысого найти можно. Чего только народ на продажу не несет. Нет, дефицита на развале практически нет, а вот всякие вещи бывшие употреблении, вплоть до самого настоящего антиквариата – это, пожалуйста, сколько угодно.

Я себе и подобрал вещички, подходящие моменту и не яркие. В похожих шмотках сейчас половина города ходит. Нет, не совсем унылое и древнее выбрал, вполне приличная одежда, самое то, что человека, не обремененного большой зарплатой и не желающего спускать безумные деньги на наряды из каких‑нибудь Штатов или Германий. Все добротное, второго‑третьего года носки, не более. Это Москва, тут народ в целом лучше одевается, чем в провинции. Понятно, что и там модников хватает, но я имею в виду температуру по стране в среднем.

С сумкой я вообще выгляжу типичным электриком или мастером по ремонту радиоаппаратуры. Плюс в том, что на обслугу не только в будущем, но и сейчас уже никто внимания не обращает. Становишься буквально человеком‑невидимкой. Инструменты я выкидывать не собираюсь – прихвачу с собой, там все нужное.

Вышел на Баррикадной в восемь и не особо торопясь направился к высотке. Нагло я поступаю, но есть определенный расчет. Люди практически не обращают внимания на трудящихся рядом с деловым видом работяг. Раз крутятся, значить так и надо.

Когда в прошлой жизни срочку служил, то в части у нас вопиющий случай произошел. Во время обеденного времени двое солдат сняли большое панорамное стекло с окна в столовой. Принесли стремянки, вытащили стекло, унесли его, второй ходкой забрали лестницы. В это самое время рота за ротой подходила к столовой. Народ толпился рядом, многие курили после принятия пищи, наблюдая за стекольными работами.

А на следующий день выяснилось, что стекло банально сперли. Большой тогда это был дефицит, нигде не найти. Так вот, парни лица не скрывали, находились от входа буквально метрах в пяти, глазели на них, как минимум, человек пятьсот, если не больше. А только никто, ни один человек, так и не смог вспомнить никаких примет. Вообще глухо. Так и не нашли, кто были эти наглецы и куда они дели похищенное войсковое имущество.

Все же я немножко подправил внешность. Волосы под шапочкой скрыл, за щеки небольшие валики из ваты всунул, по возможности изменил походку, тональным кремом немного темнее кожу сделал, а то она у меня совсем белая, что молоко. В целом чепуха, конечно, но хоть что‑то.

Подошел я на место ровно в половине десятого, пришлось даже крюк дать, чтобы не привлекать внимание, торча на одном месте. Что я, тополь на Плющихе?

Еще издалека увидел фигуру Адольфа, направляющегося к своей желтой «копейке». Ну, вот, и отлично, мне он и нужен. Значит, сработала моя установка, вышел ровно в указанное позавчера время.

* * *

[1] сцена осмотра места убийства Груздевой из 1‑й серии телефильма «Место встречи изменить нельзя» снятого режиссером Станиславом Говорухиным в 19 79‑м году

Глава 2

Высотка на Восстании

– Добрый день, вот, пришел, как вы и просили, – поздоровался я еще на подходе, чтобы не пугать клиента неожиданным появлением. И, да, именно он просил, а не я настоял.

– Да‑да, мне нужно лампу посмотреть и вы говорили, что установите. М‑м… извините, забыл, как приспособление для установки интенсивности свечения называется, – последовал ответ.

– Это называется диммер, – я похлопал по сумке, – Все с собой. Документы не нужно предъявлять на входе?

– Нет‑нет, что вы, я просто скажу, что вы ко мне и все, – суетливо успокоил меня Адольф.

Это хорошо, очень не хочу предъявлять паспорт вахтеру, ни к чему это, совершенно лишнее. Лицо у меня пойди‑ка, рассмотри, сегодня ветрено, поэтому практически у всех прохожих шапки надвинуты по самые брови, воротники подняты или шарфы намотаны, обзору представлены только одни носы. Поди‑ка по нему опознай человека. Камер наблюдения пока нет, разве что на правительственных объектах, но и там вряд ли видеозапись идет, все в режиме реального времени.

Что же, установка на клиента подействовала неплохо, он уверен, что сам меня попросил поставить у себя диммер. Вот не зря мне попался на рынке умелец, который продавал модернизированные выключатели. Нет, я такой и сам могу спаять, благо схему можно в журналах поискать, их множество для радиолюбителей издают, да и в магазинах брошюры с разными приборами для самостоятельной сборки можно найти. В общем, не вопрос, но мне проще купить, чем пару вечеров с паяльником корпеть.

Я сразу пяток приборов взял, одним вполне могу пожертвовать. Еще один поставлю в комнате общежития, это удобно на самом деле, особенно, если приходишь поздно, а соседи уже спят. Тогда включаешь свет еле‑еле – и тебе видно и люди от включенной лампы не просыпаются и скандал не устраивают.

– Тогда пойдемте к вам? – я придал своему голосу вопросительные интонации.

Адольф кивнул и поспешил к главному входу, я постарался не отставать, идя метрах в полутора позади. Если за фигурантом уже ведется наблюдение, то я просто откажусь от изъятия денег. Поменяю выключатель, получу за работу гонорар и уйду. Для меня в этом случае особой опасности не будет, ну, шел мимо, помог машину починить, зацепились языками, пообещал поставить диммер. Не хотел, но раз слово вылетело, то надо сделать, да мне и не трудно и деньги почти все в столице потратил, поэтому от подработки отказываться не стал. Пробьют, проверят, в крайнем случае, выяснят про самолет и икру. Неприятно, но для КГБ это мелочи, разве что с летчиками неудобно выйдет.

В холле действительно никаких документов не требовать не стали. Когда я вошел в дверь, пожилой мужчина за стойкой встрепенулся, но хозяин только рукой махнул, заявив, что я с ним и консьерж немедленно снова воткнулся в лежащую перед ним газету.

Вот такой вот холл

А вообще шикарно тут внутри. Огромный холл, отделанный мрамором, лифты с панелями из ценного дерева, широченные коридоры с паркетом на полу. Просто поразительно, сколько здесь площади отведено на вспомогательные помещения, такое ощущение, что сами квартиры по остаточному принципу проектировались. По крайней мере, у хозяина жилье оказалось не такое и большое. Средних размеров прихожая, две комнаты, соединенные дополнительной двухстворчатой дверью. Зал немного больше 20 квадратов, спальня поменьше, думаю, 16–17. Кухонька метров 10 или чуть больше, еще ванная, туалет и кладовая.

В башне всего четыре квартиры на этаж, по две с каждой стороны лифта. Еще зачем‑то перед лифтами имеется большая такая комната с окном. Вполне места бы хватило дополнительно приличную такую гостинку выделить площадью так 25 или даже 30 квадратов.

В целом дом офигенный, но вот само жилье особо шикарным я бы не назвал, в современных зданиях квартиры не хуже, даже лучше. Да вот у того же Пяткина жилплощадь взять. И прихожая у него больше, целых два балкона есть, да еще и лишних проходов между комнатами нет. Даже не понимаю, почему в 21 веке высотки продолжались считаться элитными? Разве что из‑за расположения?

Занялся работой, пощелкал настольной лампой, якобы нерабочей. Работает, только лампочку поменял. Видимо, моя установка хорошо сработала, хозяин уверил себя, что прибор из строя вышел.

Ну, раз так, что занялся выключателем. Снял старый, предварительно отключив пробки, начал устанавливать новый. У меня все продумано, я на всякий случай еще на входе в квартиру резиновые напальчники надел. Они тонкие, работать не мешают, зато лишних отпечатков пальчиков не будет, а сам прибор я заранее тщательно протер. Так оно надежнее.

Пока работал, негромко с хозяином разговаривал, сначала пару анекдотов толкнул, чтобы клиент расслабился. С учетом того, сколько я их помню из будущего, за шутками в карман лезть не нужно. Главное – чтобы они были к месту. Чинишь выключатель, анекдот должен быть про электриков. Я такой и рассказал, о том, как парочка работников в детском саду проводку делала. Все бы хорошо, да дети после их визита стали материться. Воспитательница начальнику монтеров пожаловалась. Вызывает он подчиненных и претензию выкатывают, а один и выдает в ответ:

– Да неправда все. Я стремянку держал, а Петров провода паял. И мне за шиворот олова накапал. А я ему вежливо так и говорю 'что ж ты, Петров, своему напарнику олово за шиворот капаешь, нехорошо это, не по‑товарищески.

– Ну, ладно, а ты, Петров что? – спрашивает начальство.

– А что я? А тоже вежливо ответил, что он все выдумывает и пусть он не нервничает, а продолжает продуктивную работу.

Я уже понял, что главное клиента заболтать, расположить к себе, а для этого и разговор нужен такой, чтобы не возникало неприятия. И замолкать надолго не стоит, пока собеседник не поплывет окончательно, вот тогда из него можно веревки вить. Что‑то вроде гипноза получается или транса, под которым человеку можно приказать что‑нибудь сделать и он даже не вспомнит потом, что его заставило так поступить. Но есть и ограничение – люди под гипнозом не могут переступить через собственные убеждения.

Нельзя заставить человека убить, если для него это моральная преграда. И секретную информацию он не выдаст, если привык в обычном состоянии держать язык за зубами. Но меня государственные тайны и не интересуют.

– Включите телевизор, вы же просили и его посмотреть, – хозяин про это не упоминал, но мне нужно проверить, насколько я его контролирую.

Судя по тому, что он без всяких возражений включил «говорящий ящик», можно переходить непосредственно к делу, поэтому предложил хозяину посмотреть еще кран в ванне. Собственно, нужно мне это было, чтобы воду посильнее открыть. Мало ли, может квартира уже под прослушкой? Цифровых систем распознавания речи пока нет, поэтому шум воды должен забить звуки голосов.

– Вроде нормально работает кран. За работу вы отдадите пятьдесят рублей. У вас же достаточно денег?

– Да, это не сумма, – тускло ответил клиент.

– Вы храните деньги на антресолях?

Адольф не ответил, на лице явно проявилась борьба между желанием ответить и подозрительностью. Пришлось надавить.

– Здесь нет никого, вы один и разговариваете сами с собой, обдумывая как поступить.

Хозяин заметно расслабился.

– Деньги на антресолях? – повторил я вопрос.

– Да.

– Сколько там?

– Почти миллион.

Отлично, значит, деньги он еще не сжег, следовательно, инженер еще не попал в разработку, прослушки пока тоже нет. Ну, что же, тогда можно действовать.

– Вы понимаете, что, если начнется проверка и на вас выйдут сотрудники безопасности, но наличие такой суммы станет приговором?

– Да, в Москве уже проверяют библиотечные формуляры, – тихий ответ, клиент явно испытывает страх.

– Что вы хотите делать?

– Попробую передать американцам образец формуляра. Они обещали сделать такой же, но с меньшим количеством записей.

Вот на этом ты и погоришь, библиотекарь очень удивится, когда увидит изменения в перечне выдаваемых документов.

– Это разумно. А с деньгами?

– Не знаю, закопаю на даче или… уничтожу, – судя по гримасе на лице, расставаться с купюрами предатель не хочет, но деваться ему некуда, чувствует, что земля начинает гореть под ногами.

– Прятать бесполезно, при попадании в разработку и дачу и квартиру тщательно обыщут. Единственный способ – сжечь купюры в печке. Вы же сами это понимаете. Половину суммы нужно уничтожить.

– Да, – однообразно ответил инженер.

– Вот и хорошо. Все деньги в квартире?

– Нет, на даче еще примерно сто тысяч, и золото закопано на огороде и спрятано в доме.

Заставил хозяина принести деньги. Блин, их реально много. Все хорошо, я даже не ожидал настолько большой объем. И это несмотря на то, что основная сумма из сторублевых купюр состоит. Но даже так не представляю, как ее незаметно вынести. Приказал хозяину принести линейку. Оказалось, что кирпич из десяти пачек сторублевок по размерам 14 на 12 на 7 сантиметров получается. Ну, плюс‑минус миллиметр. А у хозяина деньги именно так и хранятся – блоками по десятку пачек, завернутыми в толстый полиэтилен. В каждом по тысяче бумажек. Кстати, у пятидесятирублевок точно такие же размеры, а вот четвертаки чуть поменьше, где‑то 12,5 сантиметра на 6.

Такие вот «кирпичи» должны быть, только по 100 и 50 рублей

Интересно, что все пачки перевязаны не стандартными банковскими бумажками, а резиновыми кольцами, теми самыми, что девчонки волосы перевязывают, а хозяйки используют для закрывания бумагой банок с вареньем. Не удивлюсь, если американцы меняли деньги малыми партиями у валютчиков.

– Дома картошка есть?

– Да, – хозяин вопросу не удивился, он же «знает», что сам с собой беседу ведет.

На кухне оказался полный ларь отборных клубней. Добротный такой ящик, с тремя ячейками. Самая большая для картофеля. Есть еще две поменьше – для моркови, а также для лука и чеснока. Хозяин рачительный, домовитый.

Не так я себе представлял процесс сравнительно честного отъема денег. В реальности пришлось серьезно потрудиться. Блоки с пачками пришлось распаковывать. Тут и рюкзак мой пригодился. На дно его я высыпал тонкий слой клубней, поверх них полиэтилен. Резинки поснимал, перевязывая одной уже по 2–3 пачки. Мне нужно, чтобы у инженера их осталось столько, чтобы потом следствие решило, что он около 400 тысяч рублей сжег…

Вошло в рюкзак примерно тысяч на триста сотками и еще пятьдесят тысяч купюрами по пятьдесят рублей. Я дополнительно сбоку напихал клубней. Мне нужно, чтобы они под тканью проступали, создавая иллюзию, что весь рюкзак корнеплодами заполнен. Сверху пачек опять полиэтилен положил. Мешок мой заплечный до половины заполнил. Сверху еще слой картошки насыпал, морковки, лука положил с чесноком. Затянул горловину, посмотрел критическим взором – нормально получилось, сразу видно, тащит человек остатки урожая с огорода. Вес, правда, не очень большой, килограмм пятнадцать, не больше, но тут расхождение не очень заметно.

Вот и все, можно идти. Пришлось только немного задержаться, чтобы внушить инженеру четкие инструкции. Он должен сегодня же поехать на дачу и сжечь в печке все хранящиеся там бумажные купюры. Резинки взять с собой, сложив их в коробку – пригодятся, чтобы потом банки с вареньем закрывать.

Отдельно объяснил про себя. Познакомился хозяин со мной случайно, я помог ему завести машину, в процессе работы он договорился, что я помогу ему с электрикой в квартире. Сам инженер, хоть и занимается электроникой, но он больше теоретик, руками работать не привык. Заплатил мне за работу пятьдесят рублей. Заодно немного подправил воспоминания его о своей внешности. Не сильно, но немного их исказив.

По зрелому размышлению решил информацию о предателе в органы не подбрасывать. Они и сами его через месяц‑другой вычислят. Вряд ли их заинтересует обычный электрик. Но на всякий случай, если будут копать все контакты, то пусть останутся ложные воспоминания. Так, даже выйдя на меня, ничего у органов не будет. Ну, починил, ну, получил деньги. Можно отбрехаться, что деньги почти все в столице профукал, а тут возможность подзаработать. Поведение вполне понятное, проверять, конечно, будут, но глубоко копать – это вряд ли.