Текст книги "Золотой край. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 44 страниц)

Вася хохотнул, и было отчего, на колченогий раритет без слез нельзя было смотреть, все три ножки разные. Стул в квартире тоже примечательный, явно злодейски похищенный в какой‑то конторе. Обшарпан он до изумления, его Вася использует в качестве вешалки для одежды.

– Да пока заменить нечем, – смущенно пробормотал хозяин.

– Вот и я про что, – подхватил я, – Весь день слоняться по Москве у меня никаких ног не хватит, да еще, поди, пойми, когда ты приедешь, ждать тебя в подъезде, сидя на ступеньке, не самое приятное занятие. Глядишь, так соседи милицию вызовут, мол, что это за бомж оттирается? Я уеду, можешь замок сменить, я заплачу за любой.

Вася начал что‑то протестующее бормотать, мол, он и не думал. Но, надо сказать, не особо убедительно.

– Да, кстати, – я сделал вид, что только сейчас вспомнил об обещанных деньгах, – Вот тебе за первые три дня.

Достал из кармана и протянул парню сотню одной купюрой. Я ее заранее подготовил, чтобы в бумажнике не рыться. Мне своей финансовой состоятельностью хвастаться ни к чему.

Парень с готовностью схватил деньги, поселившаяся было в глазах подозрительность, исчезла без следа. Ну, и ладушки. Кстати, пора уже капусту шинковать. Пару часов говяжьи кости побулькать успели. В кухне опять появился хозяин.

– Вот, – протянул два ключа на колечке, – дочки комплект. Ты чего завтра планируешь?

– Можешь меня завтра к половине седьмого у Краснопресненской высадить?

– Да, без проблем, я все равно с утра в центр стартану.

– Ну, и все на завтра, меня подвезешь, и занимайся своими делами, – улыбнулся я и сменил тему, – Через минут сорок борщ будет готов.

А времени не так и много, Вася предложил прогуляться перед ужином, а я решил, почему бы и нет. Спустились к набережной Москвы‑реки, там мне хозяин местную достопримечательность показал – до сих пор сохранившийся дот. Пяткин сказал, что это один из тех, что в 41‑м построили для отражения немцев. Тогда уже к уличным боям в городе готовились, фрицы практически вплотную к столице подошли, но оборонительные сооружения не понадобились, так что их почти все позднее разобрали, сейчас остались считанные единицы.

Потом еще с полчаса побродили по улицам, вышли к уличному пивному ларьку, у которого оказалось довольно людно. Вася предложил по кружечке, мол, к утру запаха не останется. Я, подумав, согласился. Ну, что там той кружки?

Точка, конечно, демократичней некуда, прямо про дом Облонских сразу вспоминается. Тут в едином порыве смешалось мужское население всех классов и социальных прослоек столицы: работяги, мелкие чиновники, студенты, научные работники. Вот этот парень с длинными волосами точно из богемы, рядом с ним мужчина с мужественным, словно у Тихонова, профилем. Хоть сейчас в кино о войне вставляй. А вроде оно где‑то на экране уже мелькало? Да нет, ошибаюсь.

Тары, естественно, нет, все расхватали. Рядом с окошком томится очередь из страждущих – ждут, когда кружки освободятся. Кое‑кто пьет живительную влагу из полиэтиленовых пакетов, они нынче толстые, хотя пить из них все равно не очень удобно, но, видать, у мужиков сил нет ждать. Группа веселых студентов и того круче поступила – раздербанили пакет с листами ватмана А4 и навертели из него кульков. Разбитная продавщица без малейшего удивления прямо в бумагу пиво налила, видать не впервой. Я только головой покачал в восхищении – ну, чисто цирк. И, видать, не впервой, вон, ни капли не пролилось из кульков, мало того, по второму разу в них наливают. Умельцы, настоящие будущие инженеры.

Вот чего не ожидал, так это то, что в качестве закуски раки будут. Не очень крупные, но есть можно. Взял десяток, давно не пробовал. Вася порывался расплатиться, но я небрежно рукой махнул, отдавая пятерку:

– Граф считает счета на своем счету.

– Ты это чего сейчас? – Пяткин даже глаза выпучил.

– О счете насчет счета.

Вася так подозрительно на меня зыркнул, что я даже вздохнул. Ну, что за человек, шток не понимает.

– Ты, что, не смотрел? Фильм такой итальянский есть про мошенников, «Блеф» называется [1].

– А, точно, там еще Адриано Челентано играл, – Васе, похоже, даже полегчало, когда до него дошло, о чем я толкую, – Классное кино!

– Ну, вот, пойдем, что ли отдыхать? Лично я нагулялся.

Раки ничего так, вкусные, мелковаты только, а вот пиво жидкое, явно разбавленное, на вкус кисловатое. Уже в 2000‑х будут напропалую врать, что пиво в СССР было исключительно хорошее. Может, для кого‑то было и приличное, но в торговлю шла массовая продукция откровенно средненького качества. И ладно бы это, так ведь его еще безбожно разбавляли, наливая воду прямо из‑под крана. Впрочем, советские завсегдатаи тоже не терялись, без особой рефлексии повышая градус жидкости.

Рядом с нами как раз пристроилась небольшая компашка, бодро подливавшая под столом в кружки с пивом водку из открытой чекушки. Впрочем, особой конспирации они не соблюдали, процесс «улучшения напитка» был прекрасно виден даже из окошка «королевы пивной точки». Она, однако, не возражала – приличия соблюдены и ладно. Мужики алкашами отнюдь не выглядели, больше походили на каких‑нибудь научных сотрудников. Нет, так‑то отличий нынче особых нет, просто руки холеные, а у одного чернильное пятно на указательном пальце. Явно не слесаря и не плотники. Ну, да ладно, мне‑то какое дело, кто и чем после работы занимается?

Дома как раз борщец настоялся и остыл чуток. После пивка самое оно нормально пожрать. Вася мою стряпню заценил на пять, вон, аж урчит. Я на базаре еще пару головок чеснока прикупил, да в магазине сметанки. Жидковатая, конечно, для сметаны, прямо как из советского анекдота, когда мужик в гастрономе возмущается:

– Почему у вас молоко, как вода?

А ему продавщица в ответ:

– А вы берите сметану, она у нас, как молоко.

Я и Пяткину рассказал, на пару поржали.

Поинтересовался у хозяина, где он хоть работает, а то кроме имени, ничего о нем не знаю.

– Сейчас на Мосфильме, а до того в ящике работал, на «Фазотроне».

– Это в НИИ Радио? – спросил я, не подумав, что времена такие, что лучше осведомленность не показывать.

– А ты откуда знаешь? – Пяткин даже ложку отложил, хотя минуту назад хлебал с удовольствием.

Блин, вот я прокололся. Надо что‑то срочно выдумывать.

– Да было дело в прошлом году. Во Внуково ждал пересадки, познакомился с одной компанией. В общем, надрались с парнями знатно. Утром в себя пришел где‑то на дачах. Дом деревянный, лес сосновый, места красивейшие, только сам не знаю где. Мне и сказали, что это дачный поселок НИИ Радио, который еще «Фазотрон» называется.

– И дальше чего?

– Да чего? Вызвали мне такси, у меня же рейс. А адрес я спросить позабыл, так и не знаю, где был.

– А‑а, это по Минскому шоссе за Одинцово, – рассмеялся Вася, видимо, история показалась ему вполне жизненной, – А ты, смотрю, любитель покуролесить.

– Да не, молодой, глупый был, – пошел я в отказ.

Хозяин только хмыкнул весело, намекая, что я вроде как и сейчас не особо старый. Впрочем, кто его знает, может и про мою глупость он тоже имеет свой взгляд, но деликатно не озвучивает. Хотя, как по мне, лучше слыть глуповатым, так жить проще и вопросов к тебе поменьше. Меня другое удивляет – как прямо по заказу появляются подсказки и люди, которые могут их сделать. Хотя, я и в прошлой жизни замечал, что если упорно заниматься какой‑то темой, искать информацию, то с какого‑то момента она вдруг сама начинает всплывать, причем совершенно неожиданно.

Ну, например, нужно тебе узнать о каком‑то человеке, и вдруг ты без всякой задней мысли покупаешь газету и вдруг натыкаешься на рассказ о нем. Было у меня такое и не раз, причем еще до того, как интернет появился. Или включаешь телевизор, а там показывают то, что ты ранее безуспешно искал. Пусть не полностью то, что требовалось, но ты находишь очередную подсказку в твоих поисках. В общем, странное это дело.

– Слушай, – решил я все‑таки уточнить, – Это ж получается ящик, а как меня тогда на дачи пустили?

– А чего такого? – пожал плечами Вася, – Это же не режимный объект, пропуска не нужно. Охрана есть, но только на съезде с трассы, да и то, достаточно сказать, что человек с тобой. Был я там пару раз – водопровод делал знакомым, так никто документов не требовал. Там, правда, смотря как ехать, рядом закрытый город, но тут я ничего не знаю.

– Понятно, да мне, в общем, без разницы, – я на всякий случай пошел в отказ, – Я даже толком никого не запомнил из той компании. Ты, хлебай, хлебай борщ, удался он на славу.

Как говорил Штирлиц, запоминается последняя фраза, так что пусть Вася помнит про борщ, а не про дачный поселок.

Я перевел разговор на новую работу Пяткина. Вот о ней он разглагольствовать, как оказалось, может без остановки. Как выяснилось, Вася считает себя, если не главным, то важнейшим участником съемочного процесса, по крайней мере, куда главней, чем какие‑то там артисты. Ну, подумаешь, актеры, не один, так другого на роль пригласят. А вот без достоверных декораций никаких нормальных съемок не будет. А ни кто иной, как Вася, занимается их изготовлением и монтажом, а также работой различных механизмов. Не сам, конечно, а в коллективе истинных мастеров своего дела. Мало того, мой хозяин еще и в массовке время от времени снимается и даже в некоторых небольших сценках его режиссеры задействовали несколько раз.

Тут отчего‑то у Васи напрочь отказала логика насчет неважности и легкости замены артистов на съемочной площадке. Выяснилось, что в данном случае все именно от него зависит, прям как у того конюха из одной из самых любимых моих комедий [2].

Кстати, и о кузнице речь зашла. Оказалось, Пяткин в «Формуле любви» реквизитом занимался. Даже не знал, что этот фильм именно в этом году на «Мосфильме» снимали. Мало того, и сейчас еще в павильоне съемки идут, кое‑что переснимают, а на природе летом сцены ставили. Я даже Васе позавидовал, на что он многозначительно надувшись, пообещал провести меня, показать процесс создания фильма изнутри, только завтра не получится, а вот вторник его как раз просили подъехать на площадку в первой половине дня, нужно там что‑то сделать. Вот меня, воспользовавшись оказией, прихватит и все покажет. Ну, не знаю, это он сейчас так обещает. Хотя, во вторник и будет видно. А нет, так нет, в конце концов, я в Москву не для того приехал, чтобы по киностудиям на экскурсии ходить.

А вообще Вася молодец, как настоящий житель провинции выгрызает себе место под солнцем. Да, провинциалы мы, с раскосыми и жадными очами. Хотя тут еще вопрос – раскосые или окосевшие у нас глаза? После пива‑то?

Время еще детское, а я слишком рано спать ложиться не привык. Спросил, не найдется ли у хозяина тетрадки, лучше общей. Как ни странно Вася мне ее выдал. Вот и славно, поработаю над своей детской повестушкой. Между прочим, я в Москве, а здесь должны быть в продаже хорошие печатные машинки. До компьютерной эры, увы, пока надо ждать, а вот хорошая портативная машинка – это большое подспорье. Это и статьи печатать и повесть, да и курсовые можно не от руки делать. Опять же, я почти закончил компьютерный словарь. Хотя его, я, неверное, сам не отпечатаю – там же нужно две машинки – с кириллическим и латинским шрифтом. Интересно, а есть такие, чтобы сразу оба было? Не доводилось слышать, вот китайскую машинку видеть приходилось. Это такой монстр, что народ в изумление приходит.

Вася мне в маленькой комнате матрац постелил, даже два уложил друг на друга, чтобы помягче было. Я развалился, подушку под подбородок, тетрадь на пол, лежу и пишу. Уже часов одиннадцать было, когда вспомнил про борщ. В квартире жарко – батареи жарят во всю ивановскую. Не убрать кастрюлю в холодильник, к утру содержимое точно бы прокисло.

Хозяин на своем диване вовсю дрыхнет, похрапывая время от времени, а я вернулся в комнату, и задумался, поработать мне еще или хватит на сегодня. Решил, что пора спать, завтра в шесть подниматься, хотя, если что, могу после обеда пару часиков перехватить. Все же выключил свет, и растянулся на своем матрасе. Нужно отдохнуть перед завтрашними похождениями.

* * *

Вася, как штык, поднялся минут за пятнадцать до шести утра. Ему для этого даже будильника не понадобилось – вот что значит сила привычки, словно у того свидетеля из фильма «Место встречи изменить нельзя», который «давеча и надысь ни за что не перепутает» [3].

Кадр из фильма «Место встречи изменить нельзя»

Хозяин поставил чайник, нарезал бутербродов, только после этого пошел меня будить. Быстро позавтракали, быстро собрались да и поехали. Вася высадил меня у зоопарка. Я оттуда подошел к площади Восстания, заодно внимательно посмотрел припаркованные у высотки автомобили. Желтых копеек нашлось целых три, из них две стояли перед главным входом.

Нашел лавочку, с которой просматривались обе машины. Буду ждать, изображая из себя влюбленного студента. К счастью, несмотря на ранний час, я не один тут рассиживаюсь, есть и другие люди. Не исключено, правда, что моя цель на работу предпочитает ездить на метро или автобусе, а машина у него сейчас где‑нибудь в гараже стоит. Но, не посмотришь, не узнаешь.

Дожидаться пришлось минут двадцать, пока я боковым зрением заметил копошение у одной из машин. Да нет, это явно не тот, плюгавенький какой‑то, да и пузцо приличное. Нет, это точно не моя цель.

Толкачев появился мину через десять. Узнал я его сразу, очень уж характерное лицо – точь в точь, как и в прошлом моем мире – такой же тяжелый подбородок. Одет он был в темное пальто и меховую шапку. Посмотришь на такого и сразу понятно – преуспевающий инженер или чиновник средней руки. Я на часы посмотрел – сейчас 8.10, значит, он на работу едет к 9‑ти или к половине девятого, смотря по тому, где этот «Фазотрон» расположен.

Кстати, он один. Интересно, а жена где? Так, кажется, у него какие‑то неполадки, стартер еле тянет. Адольф капот открыл, что‑то там делает. Удачный случай, стоит воспользоваться, поспешу, пока сам не наладил.

– Смотрю, что‑то со стартером у вас, – дружелюбно произнес, подойдя почти вплотную.

Владелец вынырнул из‑под капота, с недоумением воззрился на меня.

– Да вот, не тянет почему‑то, – в голосе послышалась досада.

Ну, понятно, можно быть ученым, отлично разбираться в электронике, но это вовсе не значит, что ты сможешь лампочку успешно в патрон вкрутить. Ибо совсем другая сфера деятельности.

– Я автомеханик‑студент, позвольте, посмотрю?

Адольф посторонился, предоставляя доступ к двигателю.

Та‑ак, что тут у нас? Аккумулятор в хорошем состоянии, клеммы затянуты хорошо, чистые, корпус тоже чистенький. Похоже, батарея новая, не так давно менялась. Может, конечно, и недозаряд, но сначала проверю сам стартер.

Оп‑па, а что это провод теплый? Попросил хозяина еще раз провернуть стартер. Ожидаемо, тот еле отозвался, а вот кабель в руке ощутимо нагрелся.

– Что там? – озабоченно спросил Адольф, пояснив – Мне на работу, если что, то лучше на автобусе поеду.

– На пять минут работы, – уверил хозяина машины, – Ключик на 14 не найдется и изолента?

Нужное нашлось. Обмотал изоляцией ключ, чтобы не устроить замыкание, да открутил со стартера кабель. Ну, точно – контакт ослаб, из‑за этого кабель окислился. Попросил наждачки кусочек, да быстро зачистил металл, снова прикрутив конец кабеля на место.

– Давайте теперь.

Стартер на этот раз бодро взвыл, с пол пинка подхватив двигатель.

– Вот и все, – я с улыбкой протянул Толкачеву инструмент.

– Может, вас подвести? – произнес тот.

– А вы куда сейчас? – ну же, колись, я на полную включил дар убеждения, очень удачно с этой поломкой получилось, удалось контакты навести.

– Сейчас по Большой Грузинской до Тишинского переулка. Могу подальше провести, если недалеко.

– Просто отлично, тогда высадите меня у Тишинской площади, мне как раз туда.

Как удачно все получилось, даже лучше чем я ожидал.

* * *

[1] Речь идет об итальянском фильме «Блеф» 1976 года с Адриано Челентано. В СССР комедию пустили в прокат в 1979 году. Посмотрело ее почти 45 миллионов наших зрителей. Благодаря успеху киноленты в 1980 году для советского проката закупили комедию «Укрощение строптивого», а Челентано стал в нашей стране самой узнаваемой звездой итальянского кино и эстрады. Пластинки с его песнями покупались, как горячие пирожки. Также на советских экранах показывали фильмы «Бархатные ручки» и «Бинго‑Бонго», которые только усилили славу итальянца в СССР.

[2] «Здесь всё от мене зависить» – фраза деревенского кузнеца Степан Степановича из фильма «Формула любви», снятой на студии «Мосфильм» в 1984 году

[3] забавная поговорка, которая означает, что человек в очередности прошлых событий не путается, «надысь» – это недавно, но когда точно неизвестно когда и во сколько, а «давеча» – тоже недавно, но в основном в отсчете от конкретной даты, часто употребляется в значении «вчера» или «несколько дней назад»

Глава 16

По заветам большевиков и не только их

Если хорошенько подумать, то в настоящий момент я действую вполне в духе основоположников СССР. Грабь награбленное, именно так предлагали поступать большевики, когда еще не пришли к власти, а занимались они отъемом чужой собственности весьма настойчиво. Да, даже Сталина вспомнить, он в молодости не один налет совершил. И банки грабили и частных лиц. Правда, после того, как коммунисты сбросили Временное правительство, отношение к праву на собственность они несколько поменяли. Впрочем, конфискации имущества чуждых классов продолжались и в 20‑х и даже в 30‑х. Хотя, с классами история запутанная.

Был у меня знакомец, который в армии служил водителем у одного старого‑престарого старшего прапорщика. Да, бывает и такое. Тут ведь дело в том, какой прапорщик, а тот был близким другом маршала Буденного. Ну, если мой приятель не врал. Хотя, может, он не про Первого маршала говорил? Столько лет прошло, что я точно не помню.

Так вот, он утверждал, что его начальник не раз, подвыпив, рассказывал, что маршал женился на дворянке, а он – на простой крестьянке. Именно Буденный вышел в маршалы, а его приятель дальше прапора, хотя и страшного, не поднялся. Правдива ли история, не знаю, за что купил, за то и продаю, но факт, есть факт – среди верхушки большевиков выходцы из дворян как‑то резко преобладали над представителями пролетариата, хотя обычно социальное происхождение скрывали, самочинно производя себя то из крестьян, то из казаков, то из мещан. И жили после революции они нередко весьма на широкую ногу.

Помню, еще при СССР посещал усадьбу Горки, еще в те времена поразило меня, в какой пошлой роскоши проживал вождь пролетариата в последние годы жизни, и это еще мебель строго в чехлах в музее держали. Потом я уже после 90‑х еще раз заехал в усадьбу. Чехлы сняли, и оказалось, что мебеля‑то сплошь раззолоченные. Я даже гида спросил, точно ли подлинные кресла и стулья показывают? Оказалось – те же самые, а в чехлы их в советское время прятали вынуждено, больно уж нехорошие вопросы посетители задавали. Нам‑то в детстве такие завлекательные сказки об исключительной скромности дедушки Ленина рассказывали. Он еще вечно в рассказах о себе «чаек, только чаек» пил.

Даже про Горки говорили, что, мол, это же не дворец, а всего лишь домик, к тому же на момент поселения в нем Владимира Ильича заброшенный и запущенный. Это солидный и немаленький дворянский особняк‑то – скромное жилище? И когда он успел стать запущенным, если учесть, что в нем в 1913–1915 году хозяева сделали капитальный ремонт, а вождь обустроился в хоромах уже в середине 18 года? Причем усадьбу местные крестьяне не разграбили, внутри все имущство в целости осталось.

После смерти Владимира Ильича особняк, кстати, присвоил к своим рукам его брат Дмитрий и жил в двухэтажной хоромине до самого 1943‑года.

С Толкачевым, если подумать, то же самое – я собираюсь грабить именно, что награбленное. Он ведь не свое продает, а принадлежащее стране. А что я себе деньги забираю, так он их иначе все равно сожжет. Впрочем, и генсек наш будущий, который в следующем году к власти придет, не лучше. Тот вообще страну заокеанским «партнерам» сдаст, гнида меченая.

Стартер Адольфу я сделал, и воспользовавшись случаем, попросил подвести меня. Раз такая удача в руки идет, то зачем отказываться? Я вообще думал постараться сделать вид, что под машину угодил, а потом умирающего лебедя изображать, но не понадобилось. Повезло и то, что помощь с ремонтом помогла наладить контакт. Мне, чтобы на человека попытаться воздействовать, нужно не только вплотную с ним сблизиться, еще требуется его расположение. Даже равнодушие доставляет трудности, а уж неприятие превращается в непроходимый барьер.

А так в машине наладил, дружески поговорил, анекдотов потравил, а заодно внушил мысль, что собеседник нашел хорошего электрика, который буквально за копейки все, что угодно починить может или смонтировать любую технику. Ну, и вложил мысль, что ему обязательно нужно меня пригласить к себе, а что починить, это уже пусть сам выдумывает. Заодно выяснил, где жена. Оказывается, приболела. Ничего серьезного, но до выходных полежит в больнице. Вот и славно, даже очень. Дождавшись, когда клиент поплывет, я договорился встретиться с ним утром 8‑го. Праздники – лучше время для охмурежа, потому как критическое мышление снижается до минимума

Выбрался из толкачевской «копейки» на Тишинской площади с огромным облегчением. Слишком тяжело даются мне сеансы по внушению. Автомобиль Адольфа свернул налево, на Средний Тишинский переулок, а я, кое‑как приметив лавочку неподалеку, ломаным шагом устремился к ней. Надо посидеть, переждать приступ тошноты, да и голова кружится, плывет все перед глазами.

Устроился на скамейке, первым делом полез в карман за английским нурофеном, его мне Вася подогнал, когда я вечером вчера на головную боль пожаловался. Помогает хорошо, а то анальгин или цитрамон глотай, не глотай, толку особого нет. Жаль, в аптеках сейчас этого средства нет, у нас пока не выпускают, зато у Пяткина в аптечке целая упаковка нашлась. Оказалось, дядя оставил, тот где‑то за границей трудится и пару месяцев назад на пару дней заезжал к родственникам, когда домой летел в отпуск.

Я дрожащими руками вытащил капсулу, закинул в рот, потом сидел, наслаждаясь ощущением растворяющейся боли. А ведь это не последний раз, Адольфа придется еще минимум пару раз обрабатывать или один, но это если очень повезет, ибо не факт, что мой охмуреж сразу сработает. И вечером у меня намечено посещение поселка Художников. Наверное, нужно фляжку с водой с собой носить, а то неудобно капсулы на сухую глотать.

Ну, вот, уже намного легче стало, даже окружающее начало интересовать. Я сообразил, что уже несколько минут сижу, внимательно уставившись на несуразный обелиск, похожий на шампур, воткнутый в землю. Не зря его «шашлыком» прозвали. Вообще‑то это одно из «творений» скульптора‑гигантомана Зураба Церетелли. Эта скульптура еще небольшая – всего каких‑то 42 метра в высоту. Символизирует сие творение вечную русско‑грузинскую дружбу. В Москве один обелиск установлен, в Грузии второй, причем дружба оказалась настолько сильна и так вечна, что чуть не первым указом первого грузинского президента Звиада Гамсахурдиа было распоряжение о подрыве грузинского обелиска. Вдребезги разлетелся памятник. Что характерно, московский «шашлык» продолжил грозить небу. Я бы и не знал таких тонкостей, да как‑то записался на экскурсионный тур по столице, вот гид и рассказал.

А, между прочим, не совершить ли мне свой тур по литературной Москве? Тут недалеко совсем – меньше десяти минут всего по улице Красина пройтись до Садового кольца. Ну, встал и вперед, раз перед глазами полосы плыть перестали.

Перейдя кольцо, повернул налево. Вот он – тот самый «нехороший» дом. Пока музея Булгакова в нем еще нет, но булгакомания уже началась. На «нехорошей лестнице» стены граффити расписаны, судя по свежей масляной краске, старый слой творчества посетителей уже закрасили, но новые картины и подписи уже появились. Достал ручку, и пользуясь тем, что на лестнице никого нет, нарисовал вальяжного кота в полосатой шапочке и с табличкой в лапах – типа взяли все‑таки, ироды из НКВД. Вроде забавно получилось. Я расписался под рисунком, пусть и мой автограф тут будет, глядишь, и сохранится.

Подумал и вытащил из рюкзака фотоаппарат. Сделал несколько снимков лестницы, своего рисунка. Пусть сохранится для потомства.

Рюкзак я специально взял. Он черный, я его на одно плечо повесил, так он похож то ли на небольшой баул, то ли на мужскую сумку. Выглядит, в любом случае цивильно. А фото пусть будут, придут времена, и они окажутся ценным свидетельством эпохи. Сейчас ведь в основном люди запечатлевают себя и близких, а вот окружающую действительность снимают очень редко, считая ее банальной. Пройдет несколько лет и даже фото не останется. Вот я и пользуюсь случаем, сохраняю нынешнюю действительность для истории. Я и в Магадане много снимаю – для истории стараюсь.

После воспетого Булгаковым дома решил посетить Патриарший пруд. Сейчас не лето, конечно, температура воздуха около пяти градусов всего, но мне в аляске тепло. Вот, где‑то здесь Берлиоз с Бездонным об Иисусе спорили, когда к ним подошел Воланд.

Постоял почти у самого пруда, по случаю не самой приятной погоды, прохожих практически нет. Да и сам водоем выглядит не слишком приветливо в окружении голых стволов деревьев. Летом тут должно быть куда приятней.

– «Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина», – негромко произнес я, глядя на воду Патриаршего, потом тихонько пропел, – Мастер и Маргарита жили в Москве былой, Мастер и Маргарита – тайна в легенде той…

– Однако, – весело произнес голос за моей спиной, – Какие интересные слова в этом месте порой можно услышать от молодых людей.

Я обернулся, обнаружив за спиной высокого мужчину с какой‑то офицерской выправкой, одетого в явно заграничное, скорее всего, английское пальто и щегольскую шляпу. А еще в его руках оказалась трость с черным набалдашником, что как‑то напрягало.

– Извините меня, пожалуйста, – заговорил подошедший, – что я, не будучи знаком, позволяю себе… но предмет вашей фразу показался мне настолько интересным, что…

Мужчина вежливо приподнял шляпу.

– Знаете, – я тоже в ответ светски раскланялся, – Мне говорили, что именно в этом месте не рекомендуется разговаривать с незнакомцами.

Я даже подчеркнуто внимательно посмотрел на трость. Мужчина мой взгляд расценил правильно, перехватил ее другой рукой, открыв обзор на рукоять. Навершие оказалось круглое, никаких фигур. Ну, хоть это радует. Неизвестный понимающе улыбнулся.

– Вы, – если не ошибаюсь, не москвич? – задал он вопрос.

– Да, я издалека, а как вы поняли? Нежели так провинциально выгляжу?

– Знаете, вряд ли в такую погоду сюда придет кто‑то местный, чтобы цитировать первые строки романа. Не побоюсь этого слова, великого романа. Но, если честно, не думал, что Булгаков популярен среди молодежи, – задумчиво проговорил собеседник.

– Трудно говорить про других, но я люблю Булгакова. «Мастера и Маргариту» я, кажется, в 11 лет прочитал, совершенно случайно раскопав книгу в домашней библиотеке. Открыл томик и залип до самого вечера, а потом несколько раз с удовольствием перечитывал, – меня отчего‑то потянуло на откровенность.

– Интересно, – пробормотал незнакомец, – Пожалуй, бывает и так, а чем занимаетесь?

– В основном примуса починяю, а по совместительству учусь и немного пишу. Пока только в газету. Но все‑таки, с кем имею честь? – мне вдруг стало интересно.

– Наверное, пусть это останется тайной. И место способствует, – хмыкнул мужчина и еще раз приподнял шляпу, – Но вынужден откланяться, мне уже пора уходить.

Я опять отвернулся к пруду, а когда повернулся, то незнакомца уже не было видно. Как это он успел так быстро удалиться? Даже странно.

Пожалуй, стоит пройтись, схожу, хоть Кремль посмотрю, раз уж в столицу нашей Родины прибыл. Еще раз прошелся вокруг Патриаршего пруда, полюбовался на памятник Крылову, потом по Малой Бронной, той самой, на которой жил Сережка из известной песни, спустился к Тверскому бульвару. Эх, жаль все же, что не летом приехал. От Никитских ворот не торопясь пошел по бульвару, разглядывая дома. Я вообще старую архитектуру люблю, тем более на Тверском есть, что посмотреть. Вот, пожалуйста – МХАТ, напротив его Драмтеатр имени Пушкина. Сходил бы на спектакль какой‑нибудь, но оставлю это на следующий раз. Вот возьму свою девочку с Земли и махну в столицу на культурную программу. Например, на зимние каникулы. Главное только о гостинице позаботиться, Васи с квартирами попадаются не всегда.

А вот и Пушкинский сквер, красивое место, только… вот чем нынешняя Москва меня не устраивает – нет сейчас возможности нормально поесть. В моем времени практически на каждом углу были заведения, а сейчас еще поискать нужно место, а потом попасть в него. С утра я только пару бутеров в колбасой умял, а после встречи с Толкачевым у меня уже кишки воют. Почему‑то после каждого моего воздействия на людей, меня сначала головная боль и тошнота накрывает, а потом появляется зверский голод, словно пережигает все запасы питательных веществ.

Пришлось призвать на помощь прохожих. Отловил пару модно выглядящих пижонов с длинными волосами и в джинсовых костюмах, они мне показали ближайшую точку общепита. На вид обычная стекляшка с названием «Лира» над входом. Я сначала не понял, почему модные перцы на меня так ехидно поглядывали. Дошло, когда на моем пути материализовался швейцар:

– Мест нет, – категорично произнес страж двери, смерив меня высокомерным взглядом.

Ой, все! Страсти‑то какие. Сзади послышалось сдержанное хихиканье. Обернулся – ну, да, джинсовые мальчики над провинциалом потешаются.

Полез в карман, достал пятерку, небрежно протянул швейцару, потом улыбнулся моднявым:

– Вы как, идете? – и уже мужику, – Эти со мной.

Пошли, конечно, считай, на халяву. А мне хоть компания будет, а то скучновато одному. Эх, Алиски не хватает, что‑то я уже и привык к ней.

Кстати, кафе, как кафе, ничего из ряда вон выдающегося. Интерьер стандартный совковый. Впрочем, сейчас практически нет заведения со своей атмосферой. А столиков свободных полно, соврал мужик на входе. Садись за любой, что не удивительно, еще ведь только десятый час, а столпотворение начинается ближе к вечеру, ну, и на обед тоже народ активно заскакивает.

Хм, название у кафешки говорящее, вроде читал в будущем, что «Лира» была местом тусовки столичных фарцовщиков. Судя по виду парней, что со мной за одним столиком расположились, они как раз из этой категории.