Текст книги "Красный бриллиант (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

Крылов позвонил через два дня, в половине шестого вечера, когда я уже было решил, что не понадоблюсь ему, и заперся в мастерской.

– Александр Васильевич, встреча состоялась, – сообщил полковник. – Посредник принёс транспортные документы и согласился показать одну из капсул. Наш человек подтвердил, что футляр соответствует фотографиям.

– А содержимое?

– Не показали. Но груз начали перемещать раньше оговорённого срока. Машина уже вышла из «Северной палитры».

Я отложил пинцет. На рабочем столе лежало внутреннее кольцо «Меры» с установленными золотыми каналами. До проверки оставалось четыре соединения и примерно час спокойной работы.

Но спокойная работа снова проиграла преступникам.

– За вами уже выехала машина, будьте готовы через двадцать минут. Возьмите инструменты для первичной экспертизы.

Он отключился, а я, вздохнув, убрал телефон в карман.

Василий поднял голову от чертежа.

– Крылов звонил?

– Да. Появился груз, который нужно опознать. На этот раз может быть что-то стоящее.

Отец посмотрел на разобранную «Меру», затем на меня.

– Езжай. Здесь закончу сам.

– Шарнир нужно проверить под нагрузкой.

– Не волнуйся, я справлюсь. Иди уже. Только постарайся вернуться не так поздно – завтра у нас день проверки, нужно начать с раннего утра.

Он произнёс это без раздражения, но я всё равно почувствовал себя подмастерьем, который бросил работу в середине пайки.

– Это как получится, но задерживаться я там точно не собираюсь, – честно признался я.

* * *

Как выяснилось, этот вечер Крылов проводил не в своём кабинете, а на выезде.

Оперативный пункт разместили не в здании Особой канцелярии, а в казармах Императорской гвардии возле Обводного канала.

Меня провели в комнату с большой картой Петербурга на стене. По улицам тянулись цветные линии, возле транспортных узлов стояли флажки. На трёх столах за ноутбуками работали офицеры. Я мельком взглянул на экраны и не понял ничего – видимо, какие-то особые программы. Ещё двое сотрудников принимали сообщения по закрытой радиосвязи и отмечали время в электронных журналах.

Возле карты стояли Крылов и… Ковалёв.

Глава Гильдии артефакторов выглядел так, словно его выдернули из спальни, где он уже вот-вот собирался отойти ко сну. Для сна, впрочем, было рано, и я подумал, что сегодня он просто скверно себя чувствовал.

– Наконец-то, – сказал Ковалёв, обменявшись со мной рукопожатиями. – Теперь нас двое, и полковнику будет сложнее возразить, что мы здесь исключительно для украшения комнаты.

– Вы здесь для проведения экспертизы, – отозвался Крылов. – При всём уважении, понадобься мне украшение, я бы обратился к нашим курсанткам. Однако я благодарю вас за помощь и надеюсь, что ваше время не будет потрачено зря.

Ковалёв укоризненно покачал головой, но возражать не стал.

На столе лежали схемы, фотографии машин и копии накладных. Крылов указал на карту.

– После перекрытия границ ценности разделили как минимум между четырьмя тайниками. Склад «Арт-экспресса» был резервным. «Северная палитра» готовила документы. Основной сборочный пункт находится здесь, на грузовом дворе у Варшавской линии.

– Уверены? – спросил я.

– Не до конца. Поэтому наблюдаем, а не штурмуем.

Он показал четыре адреса.

Первый дал Веригин. Второй назвал один из задержанных на складе. Третий обнаружили в журнале транспортного общества. К четвёртому ночью привёл автомобиль посредника.

– Все машины хотя бы раз появлялись у грузового двора, – продолжил Крылов. – Там есть закрытые ангары, железнодорожная ветка и некая фирма, перевозящая реставрационное оборудование. Удобное место, чтобы спрятать небольшой ценный груз среди десятков обычных ящиков.

На отдельном листе значились названия шести фирм. Три, как выяснило ведомство, существовали только на бумаге. Две занимались перевозками. Последняя действительно ремонтировала промышленные измерительные приборы.

– Под их документами и повезут? – спросил Ковалёв.

– Вероятно. Сертификат из кейса оформлен на измерительный комплекс для проверки мостовых конструкций.

– Большая коробка, сложное устройство, десятки деталей, – сказал я. – Хорошее прикрытие. Никто не удивится отдельному защитному футляру внутри.

Крылов кивнул.

– Для этого вы оба и понадобитесь. Если возьмём груз, силовые группы сначала проверят помещение и внешние контуры. После зачистки, когда мы убедимся в безопасности, вы войдёте, определите настоящие приборы, тайники и возможные ловушки.

– После зачистки, – повторил Ковалёв. – Это хорошо.

– Словом, ничего нового. В прошлый раз Александр Васильевич присутствовал на подобной операции.

– И сидел в машине, – напомнил я.

– Сегодня посидите ещё раз.

Он говорил так, будто предлагал редкую привилегию.

Нас проводили во внутренний двор. Там стоял неприметный серый фургон без гербов и ведомственных знаков. Внутри разместились экраны, радиостанции и два ряда кресел. Перед каждым монитором сидел сотрудник в наушниках.

Ковалёв осмотрел тесный салон.

– Могли бы поставить хотя бы чайник.

– Есть термос, – сказал молодой связист.

– Теперь я спокоен за своё будущее.

Мы сели у задней стены. На первом экране появилась «Северная палитра». На втором – двор транспортного общества. Третий показывал грузовые ворота у Варшавской линии.

Операция началась без нас и, судя по лицам сотрудников, вполне могла без нас закончиться. Если честно, я и сам был рад не вмешиваться.

В шесть двадцать из ворот «Северной палитры» выехал белый фургон.

Он прошёл три квартала, остановился под железнодорожным мостом и через минуту продолжил путь уже с другим номером.

– Смена подтверждена, – доложил наблюдатель. – Машину ведёт вторая группа.

На экране фургон свернул к набережной и демонстративно проехал под двумя городскими камерами.

– Хотят, чтобы его увидели? – предположил я.

– Или знают, где стоят камеры, – заметил Ковалёв.

Через десять минут из того же двора вышла вторая машина. Такая же модель, тот же белый кузов, даже грязь на задних дверях нанесена похожими полосами.

Потом появилась третья.

– Развлекаются, – пробормотал сотрудник в наушниках.

Первый фургон отправился к Финляндскому вокзалу. Второй несколько раз менял направление, объехал центр и остановился у закрытого склада. Третий взял курс к Варшавской линии.

Крылов следил за докладами из соседнего автомобиля.

– Не сближаться, – приказал он по связи. – Держать дистанцию, но из вида не терять.

В семь десять к игре присоединились ещё три одинаковые машины. Две вышли с грузового двора, одна – из гаража транспортного общества.

А меня охватил мандраж предвкушения. Не станут негодяи так возиться ради какой-то безделушки. На кону было и правда что-то стоящее!

Номера менялись. Фургоны заезжали под навесы, выходили с других ворот, дважды менялись местами, словно старались запутать возможную слежку.

Если смотреть на отдельную машину, понять ничего было нельзя. Поэтому Крылов смотрел на всё сразу.

На карте появлялись новые линии.

– Первый прошёл городской весовой пост, – сообщил сотрудник. – Масса две тонны сто сорок килограммов.

– При выезде из мастерской было две сто восемьдесят, – ответил аналитик.

– Сорок килограммов сняли под мостом, – сказал я.

– Или весы дают погрешность, – возразил Ковалёв.

– На сорок килограммов?

– Государственные весы способны и не на такое.

Крылов услышал нас по внутренней связи.

– Пост проверен утром. Погрешность меньше трёх килограммов.

Значит, первый фургон успел разгрузиться. Приманка?

Второй автомобиль выехал пустым – это подтвердили накладные и высота кузова над колёсами. Третий весил почти три с половиной тонны и вёз ещё один измерительный комплекс.

Четвёртый фургон трижды поменял маршрут, но ни разу не приближался к грузовому двору. Пятый возил, казалось, пустой контейнер между двумя складами.

Оставался шестой.

Он двигался скучно. Выехал из транспортного общества, остановился у заправочной станции, затем направился прямо к Варшавской линии. Номер не менял. Камер не избегал.

– Слишком просто, – сказал я.

– Поэтому и интересно, – ответил Крылов.

На руках у водителя имелась накладная на отремонтированный измерительный прибор массой тысяча восемьсот килограммов. На весовом посту фургон показал на сто двадцать шесть килограммов больше.

– Топливо? – спросил Ковалёв.

– Полный бак учтён в исходной массе, – сказал аналитик.

Агент на грузовом дворе сообщил, что именно шестую машину пропустили внутрь без осмотра. Через пять минут туда же въехал чёрный легковой автомобиль, сопровождавший ночью посредника Дяди Кости.

Совпали масса, документы, время и сопровождение.

Никакой магии. Всего лишь несколько скучных цифр, правильный человек у ворот и полковник, который не торопился выбирать красивую версию.

– Основная – шестая, – решил Крылов. – Остальные продолжать вести. Группам у грузового двора приготовиться.

* * *

На грузовом дворе было четыре ангара.

Шестой фургон остановился возле третьего. Из кузова выгрузили большой деревянный ящик и повезли внутрь на электрической тележке. Чёрный автомобиль остался у ворот.

Наблюдатель на соседней крыше передал: внутри ангара семь человек, у двоих оружие. Один – явно маг не ниже пятого ранга. Возле северной стены установлен активный защитный контур.

– Начинаем, – приказал Крылов.

Изображение на экранах ожило.

Две группы вошли через ворота и служебную дверь одновременно. Первый боец поднял серебряный стихийный щит. Второй погасил сигнализацию направленным импульсом. Снаружи боевой маг перекрыл выезд каменными упорами.

– Особая канцелярия! Оружие на пол!

В ответ раздались выстрелы.

Ковалёв подался вперёд. Я остался на месте – от того, насколько внимательно я буду наблюдать за происходящим, исход дела не изменится. Бойцы своё дело знали и делали его хорошо.

Вооружённый мужчина спрятался за погрузчиком и выпустил огненный заряд. Щит принял удар. Водяной жгут сбил его с ног, а воздушная волна отбросила пистолет под стеллаж.

Второй попытался уйти через северную дверь. Там его уже ждала наружная группа.

Маг у стены активировал защитный контур. По полу вспыхнули золотые линии, вокруг ящика поднялась мутная полусфера.

– Не ломать! – приказал командир. – Изолировать питание.

Боец накрыл ближайший узел серебряной пластиной. Полусфера задрожала, но удержалась. Второй сотрудник разорвал золотой канал возле накопителя. Защита погасла.

Через четыре минуты всё закончилось.

– Ангар взят. Семеро задержаны. Один ранен, состояние стабильное. Помещение проверяем.

Крылов повернулся к нам.

– Ждём разрешения группы, и далее – ваш выход.

Ковалёв вздохнул.

– Ну хотя бы теперь я смогу объяснить супруге, что ужин в честь нашей двадцать восьмой годовщины пришлось отменить по очень веской причине…

Через десять минут ещё один канал связи ожил, Ковалёв выслушал доклад и обернулся к нам:

– Прошу, господа эксперты. Если чутьё меня не подводит, сегодня нас ожидает запоздалый рождественский подарок.

Подхватив саквояжи с инструментами, мы выбрались из фургона на мороз. В просторном дворе было светло как днём. Яркие лучи прожекторов разрезали тьму и высвечивали пятна старой краской кирпичной кладки. Весь недавно выпавший снег был почти вытоптан десятками ботинок.

– Сюда, господа, – сориентировал нас офицер.

Мы вошли в распахнутые ворота ангара и остановились, осматриваясь.

В ангаре пахло машинным маслом, мокрой древесиной и озоном – следы недавнего боя магов. Задержанных уже увели. Криминалисты размечали проходы, фотографировали оружие и собирали документы. Мы с Ковалёвым двигались только по указанной дорожке.

Большой ящик стоял в центре. Государственный артефактор проверил внешнюю защиту и кивнул.

– Ловушек нет. Пломба обычная.

Ковалёв внимательно осмотрел его внешне, затем перепроверил возможные артефактные соединения на предмет ловушек и лишь затем аккуратно вскрыл крепления.

Под крышкой находился промышленный измерительный комплекс: кабели, датчики, тяжёлый латунный корпус и панель со шкалами.

– Настоящий, полагаю, – сказал глава Гильдии.

По документам прибор после ремонта должен был весить меньше. При помощи криминалистов мы сняли боковую панель. За блоком питания обнаружилась стальная перегородка.

– Зуб даю, её здесь по проекту быть не должно, – задумчиво проговорил я.

Крепёж выглядел заводским, но винты закрутили недавно. На шлицах сохранились свежие следы инструмента.

Ковалёв выкрутил первый винт.

– Редкий случай, когда преступники могли бы сэкономить нам время и использовать плохую отвёртку. Кстати, Александр Васильевич, не подскажете, где в ночи я смогу приобрести какое-нибудь достойное утешение для жены? Если вернусь с пустыми руками, боюсь, Гильдии придётся выбирать нового главу.

Я удивлённо вскинул брови.

– Неужели вы забыли о подарке?

– Разумеется, нет. Но подарок я бы подарил в любом случае, – он бережно похлопал себя по карману. – Сам сделал кулон с миниатюрами портретов наших детей. А сейчас мне нужно… Немцы называют это кормом для дракона. Некий дар, который я должен принести, чтобы задобрить благоверную.

Я с трудом сохранил серьёзное выражение лица. Ковалёв, бессменный председатель Гильдии артефакторов на протяжении многих лет, человек, перед которым трепетали даже иные Грандмастера – и так трясся перед разозлённой супругой? Впрочем, нельзя недооценивать женский гнев…

– Я знаю одну славную цветочную лавку на Садовой, – припомнил я, помогая откручивать крепёж. – Они работают круглосуточно. А через дорогу находится винотека с хорошей коллекцией винтажа.

– Надеюсь, этого хватит, – вздохнул Ковалёв, снимая последний элемент.

За перегородкой обнаружился вполне обычный амортизированный футляр. Никакой магии. Только плотная ткань, резиновые вставки и два механических замка.

Криминалист сфотографировал его на месте. Затем футляр перенесли на чистый стол.

Я открыл крышку, снова проверив на ловушки и каналы.

На тёмном бархате лежала крупная грушевидная жемчужина.

Я видел её на выставке и хорошо помнил тёплый белый блеск, вытянутую форму и крошечную неровность возле отверстия. Теперь эта неровность стала главным признаком подлинности.

– Она, – сказал я. – Предварительно, это «Перегрина». Окончательное заключение даст лаборатория.

Ковалёв посмотрел через лупу.

– Повреждений не вижу. Поверхность не травили, отверстие не расширяли. Я хорошо помню этот экземпляр.

Итак, Юсуповы получат свою реликвию назад. Жемчужину тут же поместили в отдельный футляр и опечатали.

Внутри прибора нашли ещё три тайника. В одном лежали два старинных браслета. Во втором – россыпь неоправленных камней в пакетах. В третьем – золотая табакерка с эмалью, числившаяся в музейной описи.

Красного бриллианта снова не было.

Мы проверили корпус дважды. Сняли панель, осмотрели кабельные каналы, просветили латунное основание. Пусто.

– Его здесь нет, Александр Васильевич, – сказал Ковалёв. – К сожалению.

– Возможно, он в одной из остальных машин.

Крылов оторвался от телефона и посмотрел на меня.

– Тоже нет. Но есть зацепка, мне только что передали информацию. Один из задержанных раскололся.

– Ну же, не томите! – почти рявкнул я.

– Частный аэродром под Выборгом. Формально закрыт на зиму, но порой работает по запросу. Ваш алмаз переправят этим бортом. И нам нужно спешить. Самолёт должен вылететь через три часа.

Глава 23

До аэродрома оставалось километров двадцать, когда нас остановил гвардейский патруль.

Броневик перегородил шоссе, по обе стороны дороги в снегу стояли бойцы. Старший проверил номера, заглянул в салон и козырнул Крылову.

– Дальше территория Финляндского княжества. Представитель финляндской жандармерии ждёт у командного пункта. Все дороги перекрыты, северная группа заняла развилку, южная вышла к аэродрому.

– Связь?

– Пока есть. На самом аэродроме обеспечили помехи.

Крылов велел водителю продолжать.

Я посмотрел на часы. Два часа съели дорога, сбор группы и согласование совместной операции. Финляндское княжество входило в состав Империи, но жило по собственным законам, со своей полицией, судами и даже парламентом.

Особая канцелярия могла преследовать похитителей императорских ценностей и здесь, однако местные власти должны были официально допустить её людей к операции. Впрочем, как выяснилось, государственная машина умела двигаться быстро, когда требовалось.

Напротив меня сидел Ковалёв. На его пальто темнело пятно машинного масла, оставшееся после грузового двора. Домой он так и не попал. Цветы и вино для супруги тоже не купил.

– Двадцать восьмая годовщина, – напомнил я. – Дата, конечно, не круглая, но всё равно жаль, что так совпало.

– Если мы опоздаем, Александр Васильевич, до двадцать девятой могу не дожить, – мрачно отозвался глава Гильдии.

Но шутки вскоре закончились.

За окнами тянулся чёрный лес. Снег в свете фар летел прямо навстречу, словно водитель разгонял машину против метели. Впереди показались два красных огня, затем прожектор полоснул по низким облакам.

Аэродром находился за лесом. Частная полоса, два ангара, диспетчерская башня и несколько хозяйственных строений. За сетчатым ограждением горели фонари, возле дальнего ангара двигались люди, а на полосе стоял небольшой двухмоторный самолёт.

– Начали прогрев, – сообщил связист. – Если груз уже на борту, у нас меньше десяти минут.

Наша машина свернула с шоссе и остановилась в лесу. До ограждения оставалось около трёхсот метров. Гвардейцы уже развернули командный пункт прямо среди сосен: откуда-то взялись два броневика, санитарная машина, связной фургон… На капоте лежал ноутбук со схемой аэродрома. Рядом с ним стоял капитан финляндской жандармерии в серой шинели. Его люди перекрывали гражданские дороги и держали внешнее кольцо, внутренним командовал Крылов.

Командир группы быстро докладывал:

– Восемнадцать человек на территории. Не меньше пяти магов. Двое у самолёта, один в диспетчерской, ещё двое держат ангары. Есть автоматическое оружие. Северная группа готова. Южная на позиции. Полосу перекрыть не успели – нас заметили.

Со стороны аэродрома взвыла сирена.

– Похоже на то, – проворчал Ковалёв.

Крылов ткнул пальцем в схему.

– Основная группа входит через служебные ворота. Северная берёт диспетчерскую. Южная режет путь к шоссе. Самолёт не повреждать, пока не установим местонахождение груза. Экипаж брать живым.

Первые бойцы вышли из леса цепью. Над ними развернулся широкий серебристый щит. Он скрыл людей, но не движение: снег под сапогами всё равно поднимался белыми облаками.

У ворот вспыхнул прожектор. Со стороны диспетчерской ударили первыми.

Синий разряд прошёл над полосой и врезался в щит. Серебристая поверхность прогнулась, рассыпая искры. Второй удар пришёлся ниже. Снег перед бойцами взорвался вместе с мёрзлой землёй.

Бойцы не остановились.

Маги северной группы ответила воздушным тараном. Стёкла диспетчерской вылетели наружу. Почти одновременно служебные ворота сорвало с петель, и броневик протаранил проезд.

– Пошли, – приказал Крылов в микрофон.

Бой начался сразу в трёх местах.

Я видел его обрывками: золотая сеть над ангаром, фигуры между складами, огненный вал поперёк дороги. Связисты говорили одновременно. Крылов выхватывал из голосов главное и перебрасывал людей туда, где защита начинала прогибаться.

– Первый ангар чист.

– Двое уходят к топливным ёмкостям.

– Не дать поджечь!

– Самолёт начал движение!

Я повернулся к полосе.

Крылатая машина медленно катилась от ангара. Посадочные огни зажглись один за другим. Возле открытой боковой двери ещё стоял грузовой автомобиль. Двое мужчин тащили к самолёту небольшой контейнер, третий прикрывал их магическим щитом.

Они не успевали закончить погрузку и, видимо, решили взлетать без неё.

Один из грузчиков бросил контейнер в снег и запрыгнул внутрь. Второй захлопнул дверь. Самолёт прибавил скорость.

– Южной группе перекрыть полосу! – приказал Крылов.

Из-за ангара выскочил гвардейский автомобиль. Он шёл наперерез, но расстояние было слишком большим.

Маг возле диспетчерской поднял обе руки. По земле побежала огненная полоса. Она ударила в автомобиль, отбросила его к ограждению и опрокинула набок.

Самолёт вырулил на прямую.

– Заслон! – рявкнул Крылов.

Боевой маг у ворот опустился на колено и ударил ладонью по земле. Полоса дрогнула. Перед самолётом начал подниматься широкий каменный гребень.

С диспетчерской пришёл ещё один разряд. Маг дёрнулся и упал. Гребень застыл, не достигнув и полуметра.

Самолёт продолжал разгон.

Крылов выругался, передал планшет офицеру и выбрался из-за броневика.

– Павел Сергеевич! – окликнул его Ковалёв.

– Оставайтесь здесь!

Полковник побежал к ограждению. Два сотрудника двинулись за ним.

Я видел, что они не успеют. Даже если Крылов доберётся до полосы, останавливать многотонную машину в одиночку вряд ли сможет даже Грандмастер.

Воздух над самолётом задрожал.

Ковалёв встал рядом со мной и вытянул руку. На его пальце вспыхнул перстень с тёмным изумрудом.

– Даже не думайте, – предупредил я.

– Поздно.

Он сжал кулак.

Асфальт перед самолётом пошёл волной. Не стеной – Ковалёв понимал, что лобовой удар убьёт экипаж. Полоса просела под левой стойкой шасси и поднялась под правой. Самолёт качнуло. Одно крыло опасно приблизилось к земле.

Пилот сбросил тягу.

Колёса завизжали. Машину развернуло поперёк полосы, протащило несколько десятков метров и остановило в снежном валу.

Ковалёв тяжело выдохнул и опёрся ладонью о броню.

– Иногда приходится заниматься дорожными работами…

Ответить я не успел. Из леса справа по нам ударил огонь.

Защитный контур командного пункта вспыхнул и лопнул. Первый заряд ушёл вверх, второй врезался в санитарную машину. Боковую дверь смяло. Связисты попадали на снег.

К аэродрому вёл ещё один выезд, которого не было на схеме. По нему прорвались трое: водитель грузовика и два мага. Один шёл впереди, укрывая остальных щитом. Второй на бегу собирал новое плетение.

Техническую группу всё-таки пригласили в бой. Правда, приглашение оформили без соблюдения протокола.

– За броню! – крикнул я.

Ковалёв не успевал восстановить силы после полосы. Я толкнул его за броневик и поднял собственный щит.

Удар пришёлся сбоку.

Меня протащило по снегу. В левом плече что-то хрустнуло, перед глазами стало бело. Щит удержался, хотя два внешних слоя выгорели сразу.

Второй маг изменил плетение. Вместо огня к нам пошли три тонких воздушных лезвия.

Я опустил щит под углом. Первое лезвие ушло в землю. Второе срезало зеркало броневика. Третье пробило защиту и распороло рукав пальто.

Рука осталась на месте. Уже неплохо.

Ковалёв приподнялся из-за колеса.

– Справа!

Я увидел накопитель на поясе переднего мага. Серебряная коробка, золотые контакты, крупный гранат в центре. Хорошая работа. Только крепление верхнего канала мастер вынес наружу, чтобы облегчить ремонт.

Ремонтировать устройство сегодня никто не собирался.

Я ударил узким импульсом точно в контакт.

Золото расплавилось. Накопитель захлебнулся собственной энергией, щит погас. Ковалёв тут же вскинул руку. Снежный наст под ногами нападавших превратился в лёд.

Первый маг упал. Второй удержался и всё-таки выпустил заряд.

Крылов возник сбоку раньше, чем я успел поставить новый щит. Его воздушный клинок рассёк плетение, а короткий удар швырнул мага в кузов грузовика. Тот ударился спиной о металл и сполз на землю.

Водитель потянулся за пистолетом.

– Не стоит, – посоветовал Крылов.

Водитель посмотрел на воздушный клинок у своего горла и поднял руки.

На аэродроме ещё стреляли, но исход боя уже определился. Северная группа взяла диспетчерскую. Возле самолёта гвардейцы вытаскивали людей из салона. Последний вражеский маг заперся в ангаре и попытался что-то поджечь. Внутри громыхнул взрыв, из окон выбросило чёрный дым.

Через минуту по связи сообщили:

– Завершено. Двенадцать задержанных. Четверо ранены. Трое противников погибли. Наших двое тяжёлых, угрозы жизни нет. Пожар в диспетчерской локализован.

Крылов убрал клинок и покосился на нас с Ковалёвым.

– Я приказывал вам оставаться в укрытии.

– Мы и остались, – сказал Ковалёв. – Просто… вмешались дистанционно.

Полковник посмотрел на развороченную санитарную машину, затем на мой рукав.

– Вы ранены?

Я пошевелил пальцами.

– Не смертельно.

– Тогда сначала к лекарю.

– Нет. Сначала обыск, – возразил я. – В конце концов, я пролил за него кровь.

Крылов хотел ответить, но передумал. Вероятно, понял, что спор займёт больше времени, чем осмотр.

Контейнер нашли в снегу возле полосы. Красный металлический ящик размером с небольшой чемодан выглядел совершенно невинно. Один замок, две ручки, клеймо реставрационной фирмы.

Государственный артефактор успел проверить его до нас.

– Активный контур под внешней оболочкой. Серебряный экран мешает увидеть структуру. Перемещать не советую.

Мы опустились рядом на складные подставки. Фельдшер туго забинтовал мне плечо и запретил двигать рукой. Я пообещал. Он не поверил, но ушёл к тем, кто нуждался в нём больше.

Ковалёв провёл ладонью вдоль крышки.

– Четыре источника по углам.

– Конфликтующие?

– Похоже на то.

Я приложил к серебру тонкую диагностическую пластину. Через экран проступили слабые золотые линии. Они шли от замка к четырём камням и сходились в центре, под ручкой.

– Откроем крышку – замкнём общий канал, – сказал я.

– Если сперва снять один камень?

– Остальные потеряют равновесие. Видимо, на то и расчёт в ловушке.

Ковалёв помолчал.

– Тогда разрываем золото у замка.

– Под экраном стоит усилитель. Видите утолщение?

Он сменил угол пластины. В глубине тускло блеснула платина.

– Вижу. Разорвём канал – и усилитель примет это за вскрытие.

Конструктор ловушки не стремился убить вора. Ему требовалось уничтожить содержимое. Четыре камня должны были одновременно дать жар, холод, давление и воздушный удар. Содержимое разорвало бы перепадом температуры, а затем растёрло между двумя импульсами.

Работа грубая, но надёжная.

– Нужно снять платину, не трогая золото, – сказал я. – Она под серебряным экраном, придётся просверлить.

Ковалёв посмотрел на меня так, будто я предложил сверлить императорскую корону.

– Малейшая стружка коснётся канала.

– Не коснётся. Здесь прокладка.

В месте соединения металлов была допущена ошибка. Серебряную пластину положили поверх золотого канала, но между ней и платиновым узлом оставили слюдяную прокладку. Вероятно, сборщик опасался случайного замыкания. И правильно делал. Но нам его осторожность оказалась полезнее, чем заказчику.

Ковалёв ещё раз проверил толщину.

Работать одной рукой было неудобно. Ковалёв удерживал направляющую, я медленно вращал тончайший бор. Серебро снималось светлой пылью. До золота оставалась толщина листа бумаги.

Камень в левом углу вспыхнул.

– Стойте, – сказал Ковалёв.

Я замер. По золотому каналу прошла искра и погасла. Ловушка проверяла себя.

– Продолжайте.

Ещё два оборота. Бор провалился в мягкую прокладку.

Ковалёв ввёл в отверстие изолированный зажим и перехватил платиновый контакт.

– Держу.

– Уверены?

– Александр Васильевич, не будь я уверен, то уже бежал бы к лесу.

Я просунул под экран тонкое лезвие и поддел усилитель. Платина сопротивлялась. Один из камней засветился зелёным, второй налился красным.

– Растёт, – предупредил государственный артефактор.

– Вижу.

Лезвие скользнуло, в плече вспыхнула боль. Я перехватил инструмент и нажал снова.

Платиновая пластина вышла из гнезда, и все четыре камня одновременно погасли.

Мы подождали ещё несколько секунд. Ничего не произошло.

– Теперь можно открывать, – сказал я.

Ковалёв усмехнулся и повернул ключ.

Под металлической крышкой лежал второй футляр – тёмное дерево, кожа и обычный механический замок.

Вокруг нас стало тихо. Даже самолёт, наконец, заглушили. Только потрескивал пожар в диспетчерской да переговаривались сотрудники по радиосвязи.

Я открыл футляр.

Красный бриллиант, мой «Принц Уэльский», лежал в выемке из чёрного бархата. Свет прожекторов проходил сквозь него и окрашивал ткань густым багровым пятном.

Камень не переогранили. Рёбра оставались целыми, поверхность не тронули ни кислотой, ни грубым инструментом. Я взял лупу и нашёл в глубине тёмное включение, похожее на остриё иглы.

– «Принц Уэльский», – сказал я. – Подтверждаю подлинность.

Ковалёв осмотрел камень следом и молча кивнул.

В соседних отделениях находились три музейные броши, золотой портсигар и малый орденский знак. Под ними лежал пакет поддельных сертификатов: новая история владения, липовая экспертиза и разрешение на вывоз частной коллекции.

– Итак, это была последняя ценность из списка похищенного, – тихо сказал Крылов. – Но, Александр Васильевич, мне придётся попросить вас потерпеть. Мы заберём камень и оформим всё как должно.

Я поправил край бархата, хотя он и без того лежал ровно. Сколько людей пострадало из-за него, сколько зла сосредоточилось вокруг этой драгоценности.

– Конечно, – отозвался я и отступил, освобождая дорогу.

Футляр опечатали и передали гвардейцам.

* * *

Крылов нашёл нас в диспетчерской через час.

Стёкла там выбило, поэтому по полу гулял ледяной ветер. На уцелевшем столе лежали телефоны, обгоревшие бумаги и небольшой шифровальный модуль. Маг пытался уничтожить его вместе с журналом полётов, но успел разбить только корпус.

– Модуль читается, – сказал Крылов. – Более того, ключ подошёл к сообщениям, изъятым на складе «Арт-экспресса».

– Фома? – спросил я.

– Очень похоже на то. Впрочем, теперь его зовут иначе. Важно, что он дистанционно руководил этой операцией из Лондона. После появления красного бриллианта приказал разделить груз и изменил маршрут. Нападения на вашу мастерскую и конкурсантов тоже согласовывал он.

Насколько же ему не давало покоя нашё имя! Это ж надо быть таким злопамятным… И это притом, что сам Фома вообще не застал того скандала.

– Из мести? – предположил я.

– Отчасти. В переписке вы упоминаетесь отдельно. Однако с Фомой связан некто иной. Полагаю, более влиятельный. Платежи идут через британский траст и две управляющие компании. Его имя нигде не фигурирует, но очевидно, что он заказчик и вероятный покупатель.

– А сам Фома в Лондоне…

– Да. До него нам пока не добраться. Потребуются официальный запрос, ордер и люди, готовые сотрудничать с нами на той стороне. Британцы крайне неохотно выдают таких людей.

Я молча кивнул, понимая, что избавиться от этого мстителя будет не так-то просто.

В этот момент в промёрзший зал вошёл сотрудник с телефоном.

– Павел Сергеевич, сообщение из Петербурга. Каминский задержан при передаче пакета.

Крылов взял трубку и несколько минут слушал, задавая короткие вопросы.

– Защитника вызвали? Хорошо. Ничего без протокола. Документы отдельно, носители отдельно. Орлова не тревожить, наружное наблюдение усилить.

Он отключился и передал телефон офицеру.

– У Каминского нашли переписку с варшавской фирмой, расчёты общества Фомы и соглашение с мастерской Орловых. Он уже признал, что выполнял указания Орлова-старшего, но официальные показания даст в присутствии защитника.