Текст книги "Красный бриллиант (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

На экране появилась первая строка.

– Девятое место занимает Дом Фализ. Восемьдесят шесть баллов.

Французский мастер коротко поклонился. Результат его явно не радовал, но спорить с комиссией он не стал.

– Восьмое место – Дом Шопар. Восемьдесят семь баллов. Седьмое – Дом Бельского. Восемьдесят девять баллов. Шестое – Дом Патек. Девяносто баллов.

Бельский нахмурился, увидев разницу в один балл, затем посмотрел на представителя Патека и первым протянул ему руку. Швейцарец ответил на рукопожатие.

– Пятое место занимает Дом Картье. Девяносто один балл.

Представитель французов сохранил безупречно любезное выражение лица. Только его помощник перестал улыбаться.

Оболенский перевернул страницу.

– Четвёртое место – Дом Болина. Девяносто три балла.

Юлиус Карлович медленно выдохнул. На первом испытании он был третьим. Теперь его обошёл ещё один русский мастер.

– Две секунды, – пробормотал Болин, глядя на показания своего хронометра. – Если бы механизм не запоздал на две секунды, оценка была бы другой…

– Третье место занимает Дом Осипова, – продолжил Оболенский. – Девяносто четыре балла.

По залу прошёл одобрительный шум.

Осипов поднялся и поклонился комиссии. Никакого торжества на лице старика не было. Он лишь поправил знак Грандмастера и снова сел.

Его работа не была самой красивой или самой необычной. Зато выполнила задачу без единого сбоя. Осипов умел делать вещи, которые продолжали работать, несмотря ни на что. Недооценивать такого соперника было опасно.

Оставались лишь две фамилии.

– Второе место во втором испытании занимает Дом «Орлов и сыновья». Девяносто шесть баллов.

Павел сжал здоровую руку в кулак, но тут же опустил её. Григорий Андреевич сохранил спокойствие и поблагодарил комиссию коротким наклоном головы.

Я уже знал, что прозвучит дальше.

– Первое место занимает Дом Фаберже. Девяносто семь баллов.

Всего на один больше Орлова.

Василий поднялся.

– Благодарю комиссию и её императорское высочество за оказанное доверие.

Мария Александровна первой захлопала в ладоши. За ней к аплодисментам присоединились остальные. Я пожал отцу руку. Поздравление получилось официальным, но Василий на секунду сжал мои пальцы сильнее, чем требовали приличия.

Оболенский дождался тишины.

– Теперь результаты общего зачёта по итогам двух испытаний.

На экране появилась новая таблица.

– Девятое место занимает Дом Фализ – сто семьдесят один балл. Восьмое место – Дом Шопар, сто семьдесят три. Дома Бельского и Патек набрали по сто семьдесят семь баллов и делят шестую и седьмую позиции. Дом Картье занимает пятую позицию со ста восемьюдесятью баллами.

Оболенский сделал короткую паузу.

– Дома Болина и Осипова набрали по сто восемьдесят четыре балла. В текущей таблице они занимают третью и четвёртую строки соответственно.

Осипов перевёл взгляд на Болина.

– Поровну, Юлиус Карлович.

– Пока поровну, – отозвался тот.

На экране остались две верхние строки.

– Дом Фаберже: девяносто три балла в первом испытании и девяносто семь во втором. Общая оценка – сто девяносто.

Рядом появилась фамилия Орлова.

– Дом «Орлов и сыновья»: девяносто четыре балла в первом испытании и девяносто шесть во втором. Общая оценка – сто девяносто.

Все замерли, глядя на экран.

После двух испытаний между нами не осталось даже одного балла.

При этом Болин и Осипов отставали всего на шесть. Достаточно одной ошибки в последней работе, чтобы борьба двух лидеров закончилась победой человека, которого они слишком рано списали со счетов.

Орлов подошёл к нам первым.

– Поздравляю, Василий Фридрихович. Ваше «Безветрие» заслужило первое место.

– Благодарю. Ваши часы тоже превосходны.

– Значит, последнее испытание мы начнём с равных позиций.

– Не только мы, – заметил Василий и посмотрел в сторону Осипова с Болиным. – Шесть баллов преимущества в таком конкурсе ничего не гарантируют.

Орлов проследил за его взглядом.

– Разумная осторожность.

Они пожали руки.

Со стороны это выглядело как встреча двух мастеров, одинаково уважающих ремесло и правила.

Возможно, так оно и было. Неприятности начинались с того, что одно совершенно не исключало другого.

– Последнее испытание определит победителя конкурса, – сказал Оболенский, когда все вернулись на свои места. – Его тема – «Служение императорскому Дому».

Он вскрыл конверт и развернул бумагу.

– Вам предстоит создать малый придворный артефакт, полезный не одному члену семьи, а императорскому Дому и его коллекции в целом. Изделие должно безопасно действовать рядом с другими благотворными артефактами, не нарушать их работу и не требовать постоянной настройки под конкретного владельца.

На экране появились ограничения: не более пятнадцати сантиметров и полутора килограммов. Никакого оружия, подавления воли и поражающих контуров.

– Всем Домам предоставляются равноценные материалы, – продолжил Оболенский. – Платина, золото, серебро, четыре калиброванных камня высшего порядка и один александрит. Использовать все материалы необязательно. Добавление иных самоцветов допускается только после согласования и государственной экспертизы.

Помощники начали раздавать шкатулки.

Наша оказалась тяжёлой. Под крышкой в отдельных ячейках лежали слитки металлов и пять запечатанных футляров. Изумруд, сапфир, рубин и алмаз – каждый меньше карата. В центре – небольшой александрит с ровным переходом цвета.

– Срок выполнения – двадцать один день, – закончил Оболенский. – Промежуточный контроль состоится через неделю. До этого момента участники обязаны представить замысел, расчётную схему и предполагаемую функцию изделия.

Глава 18

Домой из Зимнего мы вернулись около семи.

Лена потребовала немедленно сообщить результаты, поэтому первые полчаса ушли на повторное объявление баллов, поздравления и объяснение третьего задания. Потом она забрала копию условий и начала читать их с таким видом, словно комиссия допустила несколько грубых ошибок и теперь могла надеяться только на её снисхождение.

Мы с отцом разложили на столе материалы из казённой шкатулки.

Три слитка. Пять самоцветов. Двадцать один день.

– Что думаешь? – спросил я.

– Пока ничего.

– Очень обнадёживает.

– Первые три идеи ты уже высказал во дворце, – задумчиво отозвался Василий. – Всё не то.

– Анализатор был неплох.

– Таких в императорских хранилищах десятки.

– Наш будет лучше.

Я взял александрит пинцетом и поднёс к лампе. Камень сменил зеленоватый оттенок на густой красно-фиолетовый.

– Нет, Саша. Здесь нужно что-то иное. Нечто особенное. Но пока я не могу поймать мысль.

– Значит, нужно взять паузу и стараться как можно меньше думать о задании. Хорошие идеи имеют свойство приходить внезапно и в самых удивительных обстоятельствах.

– Согласен, – вздохнул отец. – Чем больше думаешь, тем меньше толкового приходит в голову. Нужно отпустить ситуацию.

Я как раз хотел предложить ему пригубить немного того французского коньяка из особых запасов – повод имелся веский, да и расслабиться отцу не мешало. Но в этот момент у меня в кармане завибрировал телефон.

Василий вопросительно вскинул брови.

– Крылов звонит, – сказал я и нажал на кнопку ответа.

– Александр Васильевич, вы дома? – донеслось из трубки вместо приветствия. Судя по всему, полковник торопился.

– Да.

– Нужна ваша помощь. Наблюдаемый курьер прибыл на склад у Обводного канала. Мне нужен специалист, способный опознать артефакты и оценить защиту контейнеров. И вы, судя по всему, сможете прибыть оперативнее всех прочих.

Я вздохнул и положил пинцет на стол.

– Когда выезжать?

– За вами заедут через десять минут. Можете взять своего телохранителя.

Крылов отключился, а я машинально сунул телефон обратно в карман. Василий слышал разговор. Он начал молча убирать камни обратно в ячейки.

– Надеюсь, это будет быстро, – сказал я.

– Главное – не лезь на рожон. Если государство наконец-то решило выполнить свою работу, не стоит ему мешать.

– И не собирался.

* * *

Автомобиль, из которого велось руководство операцией, стоял во дворе закрытого механического завода в двух кварталах от склада.

Снаружи это был обычный серый фургон, какие ездят по городу тысячами. Внутри – четыре экрана, защищённая связь, карта района и слишком много людей для столь тесной площади. Крылов сидел у центрального пульта. Рядом разместились двое следователей, связист и государственный артефактор в форме Министерства.

Нам со Штилем выделили по откидному креслу возле двери.

– До окончания зачистки остаётесь здесь, – сразу предупредил Крылов. – Оба.

– Я приехал осматривать артефакты, а не брать склад штурмом.

– Ну разумеется. Напомнить вам, как вы отбивали Обнорского?

– Я прослежу, – пообещал Штиль.

Полковник удовлетворённо кивнул. Поразительное единодушие. Ещё немного – и они составят график моего перемещения по городу и будут выдавать разрешение на выход из дома под расписку.

Шутить вслух я не стал. На экранах люди проверяли оружие, защитные артефакты и крепления камер. У каждого движения была своя последовательность. Никто не суетился, не произносил громких слов и не пытался выглядеть героем. Настоящая работа вообще редко выглядела героической до того момента, когда что-нибудь шло не по плану.

На первом экране показывали склад с крыши соседнего дома. Кирпичный корпус, контора у ворот, главный зал с двумя погрузочными дверями и узкий задний двор. У дальней стены стояли фургоны.

Второй экран делился на изображения с камер бойцов. Группа «Север» ждала у конторы. «Юг» находился возле погрузочных ворот. Третья группа перекрывала переулок и задний выезд.

– Объект начал глушить гражданскую связь семь минут назад, – доложил связист. – Наша сеть держится.

– Тепловизор? – спросил Крылов.

– Девять человек. Двое в конторе, пятеро в основном помещении, ещё двое возле задней машины.

На карте вспыхнула новая отметка.

– Один фургон завёл двигатель, – сообщил наблюдатель.

Крылов надел гарнитуру.

– Всем группам готовность. Задний выезд блокировать. Водителя брать живым. Начинаем по моей команде.

В динамике раздались короткие подтверждения.

Я видел только фрагменты. Чужое дыхание. Край стены. Перчатка на рукояти оружия. Белый пар над переулком.

– Пошли.

Группа «Север» пересекла двор за несколько секунд. Первый боец приложил к двери плоский артефакт. Замок вспыхнул и рассыпался. Двое вошли, прикрывшись серебристым щитом.

Почти одновременно ударили с юга.

Погрузочные ворота не стали ломать. Боевой маг выдернул нижнюю направляющую из бетона, створка перекосилась, и гвардейцы ворвались через образовавшийся проём.

На экране мелькнул человек в сером комбинезоне. Он вскинул пистолет. Щит принял выстрел, боец ударил его воздушной волной и впечатал в штабель ящиков.

– Оружие на пол! Лежать!

Из глубины склада ответили ещё два выстрела.

Камера дёрнулась. Серебристая рябь защиты вспыхнула прямо перед объективом. Гвардеец опустился за металлический контейнер, второй выпустил по потолку короткий водяной заряд. Поток ударил в балки, рассыпался холодным дождём и выдал силуэт стрелка за погрузчиком.

Его взяли с двух сторон.

Человек у дальней стены оказался магом огня. Он не стал тратить время на пистолет. Рванул с шеи цепочку, сорвал защитную крышку с круглого медальона и ударил ладонью по камню.

В складском полумраке сразу стало светло.

Огненная дуга прошла над ящиками, лизнула потолочные балки и ударила в щит первой группы. Серебро выдержало, но боец отступил на два шага. Напарник уже заходил сбоку, однако маг развернул медальон в его сторону.

– Живым, – спокойно напомнил Крылов в гарнитуру. – По возможности.

Маг успел выпустить второй заряд. Земля под его ногами вспучилась, складской пол сомкнулся вокруг ботинок каменными колодками. Мужчина дёрнулся, потерял равновесие, и водяной жгут захлестнул запястье с медальоном. Артефакт вырвало из руки. Ещё через секунду подозреваемый лежал лицом вниз, а на его запястьях защёлкивались наручники.

К этому моменту загорелась одна из потолочных балок. «Наш» маг коротким движением сбил пламя, другой боец накрыл медальон защитным колпаком.

– Сильная вещь, – заметил Крылов. – Такую даже на чёрном рынке ещё поискать.

– Значит, случайных грузчиков там нет, – ответил ему коллега.

На наружной камере фургон рванул к задним воротам. Водитель даже не попытался открыть створки – пошёл напролом.

– Барьер! – приказал командир третьей группы.

Из асфальта поднялась каменная гряда. Машина ударилась передними колёсами, подпрыгнула и развернулась боком. Дверь распахнулась, из кабины выпал человек. Он вскочил и бросился к забору.

Боевой маг догнал его воздушным толчком. Беглеца подняло над землёй и швырнуло в сугроб. Встать ему уже не дали.

Второй фургон тоже попытался тронуться. Не вперёд – водитель дал задний ход, рассчитывая проломить стену склада и выйти в соседний двор. Машина ударила в кирпич. Кладка пошла трещинами. Отчаянный манёвр не удался.

– Южная группа, машина! – крикнул наблюдатель.

Из пролома уже показался задний бампер. Маг земли опустил обе ладони на бетон. Под колёсами поднялись два каменных упора. Двигатель взвыл, резина задымилась, но фургон остался на месте. Боец разбил боковое стекло прикладом и вытащил водителя прежде, чем тот успел потянуться к лежавшему на сиденье оружию.

На секунду мне показалось, что всё закончилось. Именно в такие секунды обычно и начинается самое неприятное.

– Восемь задержанных, – доложили Крылову. – Ищем последнего.

На третьем экране вспыхнуло оранжевое зарево.

– Пожар в северной!

Камера одного из бойцов ворвалась в тесное помещение. У стены стоял металлический бак с открытой крышкой. Внутри горели бумаги. Мужчина в форме музейного техника держал над пламенем очередную пачку.

– Бросай на пол! Живо!

Он метнулся к столу.

Боец сбил его с ног, но тот успел нажать кнопку на боковой панели. По стенам загорелись красные линии. Из-под стеллажей потянулся дым.

– Система уничтожения! – сказал государственный артефактор рядом со мной. – Тепловые контуры под полом.

– «Север», отход от стен! – приказал Крылов. – Водная группа внутрь. Электропитание рубить снаружи.

Свет на экранах погас и тут же вернулся в ночном режиме.

Двое гвардейцев вбежали с переносным накопителем. Вода хлынула не на огонь, а по полу, заполняя канавки теплового контура. Пар закрыл камеру. Красные линии вспыхнули ярче, потом одна за другой погасли.

Бак продолжал гореть.

Третий боец захлопнул крышку и запечатал края серебряной лентой. Без воздуха пламя быстро задохнулось.

– Северная комната взята. Один задержанный. Часть документов повреждена.

– Основной зал чист, – доложила другая группа. – Обнаружена скрытая дверь. Есть активный магический контур.

Государственный артефактор наклонился к экрану.

– Ничего не трогать до осмотра.

Последнего человека нашли на антресоли. Он спрятался между рулонами упаковочной ткани.

Крылов выслушал доклады и посмотрел на часы.

От первой команды до полной зачистки прошло шесть минут.

– Теперь ваша очередь, Александр Васильевич. Прошу внутрь.

Склад пах мокрой бумагой, гарью и машинным маслом.

Задержанных уже вывели. Возле стен стояли гвардейцы, криминалисты фотографировали каждую открытую дверь. Мы шли только по размеченной дорожке: Крылов, государственный артефактор Воронцов, двое экспертов по музейным ценностям и я.

В конторе нашли копии пропусков Михайловского дворца. В шкафу висела форма технической службы, вплоть до нашивок и зимних курток. На столе лежали чистые бланки трёх транспортных компаний.

– Здесь готовили людей к проходу на объекты, – сказал Крылов.

– И грузы к исчезновению, – добавил один из экспертов.

В основном зале стояли рамы, скульптуры и ящики с законными накладными. Настоящая фирма действительно перевозила предметы искусства. Поддельная деятельность пряталась внутри обычной, как плохой камень под хорошей оправой.

Скрытая дверь находилась за стеллажом.

Воронцов присел возле порога. По периметру шла тонкая платиновая полоса, на петлях темнели два граната.

– Открытие замыкает огненный контур, – сказал он. – Помещение выгорит изнутри.

– Питание внешнее, – заметил я.

– Откуда?

Я провёл лучом фонаря вдоль полосы. Платина уходила под нижнюю петлю, но золотого канала рядом не было.

– Они не подводят энергию к двери, а уводят от неё. Накопитель внутри.

Воронцов посмотрел на схему через монокуляр.

– Тогда после разрыва петли он активируется автоматически.

– Именно.

В стене за наличником обнаружился серебряный предохранитель. На первый взгляд он должен был остановить выброс. На деле серебро защищало только внешний коридор, направляя огонь внутрь тайника.

– Красиво, – признал Воронцов.

– И практично.

Мы не стали вскрывать дверь. Воронцов снаружи замкнул платиновую полосу на переносной поглотитель. Я удерживал отклик гранатов, пока он добирался до накопителя через просверленное отверстие. Через несколько минут контур погас, и вход был свободен.

За дверью оказалась небольшая комната без окон.

На полках лежали музейные футляры, упаковка с инвентарными номерами и инструменты для снятия защиты. Часть ячеек уже пустовала. В трёх сохранились украшения.

Первый эксперт раскрыл опись.

– Номер четыреста восемнадцать. Бриллиантовая брошь Дома Юсуповых.

Второй футляр содержал четыре неоправленных камня: два рубина, сапфир и старый изумруд с трещиной возле рундиста.

В третьем лежал сапфировый кулон императрицы Марии Александровны – исторический, принадлежавший супруге Александра Второго. К нынешней великой княгине он отношения не имел – его некогда носила её тёзка.

Синий камень вспыхнул под лампой. Оправа сохранилась, защитные линии были грубо заглушены, но не разрушены.

– Подлинный? – спросил Крылов.

Я сверил включения с фотографией из каталога.

– Да. Окончательно подтвердит экспертиза, но рисунок камня совпадает.

Возвращённые вещи фотографировали, помещали в новые государственные футляры и опечатывали. Но среди найденных ценностей не оказалось красного бриллианта. Жемчужины Юсуповых, впрочем, тоже.

Я смотрел, как сапфировый кулон исчезает под крышкой казённого футляра. Через несколько часов о находке доложат его владельцам. Потом начнутся экспертизы, протоколы и неизбежная борьба чиновников за право первыми сообщить хорошую новость наверх. Но вещь уже вернулась государству. Её не успели разобрать, перепродать или вывезти за границу.

Оставалось не смотреть слишком долго на пустые ячейки. Красный бриллиант наверняка похитили ради конкретного покупателя. Как и «Перегрину» – слишком редкая ценность. Скорее всего, их вывезли первыми или очень хорошо спрятали.

В дальнем углу нашли ещё один контейнер. На крышке не было музейного номера, зато по краям шла сложная защитная вязь.

– Не открывать, – сказал Воронцов.

Контур уже просыпался. Видимо, отключение тайника нарушило подпитку. Под крышкой глухо щёлкнуло, по золотой линии побежал свет.

– Накопитель выходит на сброс.

Воронцов тут же подключил поглотитель. Стрелка сразу ушла в красную зону.

– Платиновый усилитель, – сказал он. – Не удержу.

Я опустился рядом. На лицевой стороне стояли четыре маленьких камня: гранат, аквамарин, аметист и топаз. Стихии свели в один узел и заставили бороться друг с другом. При полном сбросе контейнер разорвало бы изнутри.

– Не гасим весь контур. Разводим пары. Вы берёте огонь и воду. Я – землю и воздух.

Мы приложили инструменты к внешним контактам. Воронцов снял нагрузку с граната, затем увёл водный канал в поглотитель. Я зафиксировал аметист и осторожно ослабил топаз.

Стрелка дрожала у края красной зоны.

Наконец, одна золотая линия погасла. За ней вторая, потом третья. Последняя держалась ещё несколько секунд и тоже потемнела.

Внутри контейнера что-то тяжело упало.

– Теперь можно, – сказал я.

Воронцов медленно открыл крышку.

Внутри лежали документы.

И почти сразу раздался треск.

Не магический – деревянный. Стеллаж за нашими спинами качнулся и завалился вперёд. Видимо, при установке тайника его крепления намеренно ослабили: стоило открыть контейнер, как натянутый под полом трос освободился.

– Назад! – рявкнул я и метнулся в сторону.

Воронцов отскочил в другую сторону, и тяжёлая конструкция рухнула между нами. Футляры, инструменты и железные ящики посыпались на бетон. Один ящик раскрылся, по полу с грохотом покатились пустые металлические цилиндры.

Документы остались у ног Воронцова. Он накрыл их защитной пластиной и только после этого посмотрел на меня.

– Целы?

– Да. Вы?

– Тоже.

Крылов осмотрел трос под обломками.

– Странная ловушка. Сгодится разве что на то, чтобы задержать противника.

Видимо, эти бумаги и правда были очень ценными.

К рассвету склад разделили на зоны.

В основной комнате работали эксперты. В сгоревшей конторе восстанавливали документы.

В документах, к слову, нашлись счета фирмы, через которую оплачивали заказные статьи против Фаберже. Теперь три линии сходились в одном помещении: выставка, конкурс и информационная атака.

Самым интересным оказалась ведомость из обезвреженного контейнера.

Девять строк. Вместо фамилий – буквенные коды. Напротив стояли даты, суммы и короткие пометки: «материал», «задержка», «публикация», «контрольный ущерб».

Некоторые даты совпадали с порчей платины Болина, нападением на мастерскую Орловых и выходом статьи о нашей семье.

– Девять обозначений, – сказал я. – По числу участников конкурса.

– Возможно, – ответил Крылов.

– Вы всё ещё считаете это простым совпадением?

– Я считаю это версией, которую мы будем проверять.

Он перелистнул транспортный журнал. Большинство записей обозначали номера машин и складов. Но возле четырёх рейсов от руки было выведено одно слово.

Варшава.