Текст книги "Месть артефактора (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Кольцо? Нет, слишком мелко.

Колье? Не мужской подарок, да и банально. Сотни ювелиров делают колье. Нужно что-то уникальное.

Диадема? Туда же. Император Китая не станет носить женское украшение.

Статуэтка? Возможно… Но статичная вещь. Просто красивый предмет.

А мне нужна универсальная защита и исцеление. Четыре стихии в одном артефакте. Форма должна это отражать. Гармонию, баланс, силу.

Я зачеркнул очередной набросок и начал заново.

Со страниц альбомов по искусству на меня смотрели драконы. Символ императорской власти, силы, мудрости. Пятипалый дракон – исключительная привилегия императора. Всем остальным доставалось по четыре.

Ещё были фениксы – женский символ. Черепахи – долголетие, стабильность.

Драконы… Интересно.

Да, не новая тема, но, как я понял, в Поднебесной драконов много не бывает. К тому же у них нет и не было дракона от Фаберже…

– Фигурка дракона? – бормотал я, взяв новый лист бумаги. – Сложно вместить защитные контуры в извилистое тело. Магические каналы требуют определённой геометрии.

Жезл с драконом? Слишком воинственно. Оружие, а не дар.

Шар в драконьих лапах? Ближе… Шар – замкнутая форма, гармония.

Стоп.

Шар.

Яйцо!

Мысль ударила меня, как молния.

Это будет не пасхальное яйцо, а драконье!

В китайской мифологии драконы рождаются из яиц. Яйцо – символ начала, потенциала, защиты нерождённой жизни. Идеальная форма для артефакта благоприятного воздействия. В своё время мы ведь не зря выбрали именно её.

Замкнутая – магические контуры идеально закрываются. Гармоничная – природная пропорция, золотое сечение. Сакральная – священный символ в обеих культурах.

Я начал рисовать набросок.

Основа – яйцо высотой двадцать пять сантиметров. Материал – серебро, золото, плюс нейтральные сплавы, чтобы уравновесить контуры разных задач.

Поверхность – чешуя дракона. Каждая чешуйка будет отдельным элементом. Сотни, тысячи маленьких драгоценных пластинок, уложенных внахлёст. И, конечно, инкрустация самоцветами всех четырёх стихий.

Рисунок чешуи создаст магические контуры. Каждая чешуйка – узел сети. Вместе – единая защитная система.

Небольшие александриты поставим как усилители между стихиями. В Китае их нет, это ко всему прочему придаст артефакту особенную ценность и исключительность.

А на вершине яйца я нарисовал дракона, обвивающего артефакт длинным хвостом. Пятипалый, императорский. Из золота, контраст с серебряными прожилками. Глаза – яркие красные рубины. Пасть приоткрыта, а внутри жемчужина мудрости – классический символ.

Основание пусть пока будет подставкой в виде облаков. Драконы ведь живут в облаках… с этим тоже можно поработать и сделать настоящую красоту.

Чай давно остыл, часы отмерили три утра, а я всё рисовал детали. Профиль яйца, вид спереди, вид сверху. Развёртку чешуи – как они укладываются, под каким углом. Схему магических контуров – линии силы, узлы, точки активации.

Расчёты размеров камней. Изумруды по два карата, сапфиры полтора, рубины один, алмазы полкарата. Всего… быстрый подсчёт… около восьмисот камней. Плюс александриты. Плюс жемчужина…

Астрономическая стоимость. Но для императора Поднебесной – в самый раз.

Наконец, я откинулся на спинку кресла и взглянул на результат своей работы.

Драконье яйцо. Величественное, мощное, гармоничное. Сочетание китайской символики и русского ювелирного мастерства. Восток встречает Запад.

Техническая сложность – запредельная. Тысяча чешуек, каждую нужно выковать вручную, отполировать, подогнать. Инкрустация восемьюстами камнями первого порядка. Настройка четырёх стихий и двух задач одновременно, чтобы они не конфликтовали, а дополняли друг друга.

Но если получится…

Это будет шедевр. Работа, о которой станут говорить столетиями.

Глава 16

Следующее утро я провёл в нетерпении. Проснулся рано, около семи, хотя спать лёг только в четыре. Голова гудела от недосыпа, но мысли не давали покоя.

Первые наброски были готовы, концепция родилась. Теперь нужно показать отцу и услышать мнение человека, который и поставит своё личное клеймо на этой работе. У меня не было права её представлять, но я мог помогать в реализации за закрытыми дверьми.

Около девяти я спустился в мастерскую.

Василий Фридрихович уже работал – как обычно. Отец был жаворонком, поднимался в шесть утра независимо от того, во сколько лёг.

Он стоял у верстака мастера Воронина и проверял закрепку сапфиров в женском браслете. Наклонился, изучал под лупой, негромко что-то говорил. Воронин кивал и записывал замечания.

Я подождал у входа – не хотелось их прерывать.

Мастер Егоров у полировального станка обрабатывал золотую основу – искры летели, над его рабочим местом витал запах металла. Лебедев работал с платиной – ковал тонкую пластину для инкрустации. Холмский под присмотром старшего мастера учился настраивать артефактные контуры на простом кольце.

Обычный рабочий день. Мастерская жила своей жизнью.

Василий, наконец, оторвался от браслета и улыбнулся, заметив меня.

– Ну что, Саша? Небось, работал всю ночь? Плодотворно?

Я кивнул.

– Ну пойдём, покажешь.

Отец снял фартук и направился к своему кабинету. Я последовал за ним.

Василий закрыл дверь, повернул ключ в замке и взглянул на меня.

– Лене и мастерам пока не говорим? – уточнил он.

– Давай сначала всё просчитаем, – ответил я. – Поймём, реально ли это вообще. Если окажется утопией, незачем поднимать шум.

Василий согласно кивнул. Подошёл к столу, освободил место – убрал бумаги в сторону, отодвинул чертежи текущих заказов.

– Показывай.

Я достал из папки наброски и разложил на столе.

Общий вид драконьего яйца – фронтальная проекция. Профили с разных сторон. Более-менее детальная прорисовка дракона на вершине. Развёртка чешуи с разметкой расположения камней. Схемы магических контуров – предварительные, ещё сырые.

Василий надел очки и склонился над столом. Он долго водил пальцем по линиям, прищуривался, изучая мелкие детали. Я не торопил. Мастеру всегда нужно время, чтобы вникнуть в чужую концепцию.

Наконец, отец выпрямился. Снял очки, протёр стёкла платком и надел обратно.

– Драконье яйцо… – медленно произнёс он. – Просто и гениально, Саша.

Его заключение прозвучало с неподдельным восхищением.

– Форма идеальная для замкнутых контуров, – продолжил Василий. – Симметрия естественная, пропорции гармоничные. Чешуя как элементы защитной сети – блестящее решение. Каждая чешуйка – узел, а все вместе – система.

Он взял один из эскизов и показал на деталь.

– Здесь, смотри, можно усилить контур дополнительным витком. Вот так. – Он достал карандаш и наметил линию. – Стабильность повысится.

Переключился на другой эскиз.

– А тут – двойная закрепка для крупных камней. Изумруды по два карата требуют надёжной фиксации. Одинарные крапаны не выдержат нагрузки при активации. А облака на основании тоже можно сделать функциональными. Не просто декоративная подставка, а резервуар энергии… Золото с гравировкой внутренних каналов. Накапливает силу, отдаёт при необходимости. Это увеличит срок службы артефакта…

Я записывал предложения в блокнот. Отец действительно смог уловить суть. Тридцать лет работы давали о себе знать. Детали, которые я упустил в спешке, желая перенести на бумагу идеи, он замечал мгновенно.

Василий достал из ящика стола листы кальки и свежезаточенные карандаши.

– Теперь контуры, – сказал деловито, кладя кальку на мои наброски. – Без правильной схемы это просто красивая безделушка. Я вижу тут несколько уровней контуров. Металлы – серебро и золото, самоцветы высшего порядка, самоцветы среднего порядка. Каждый уровень работает на своей частоте, но все связаны.

На кальке появлялись линии – каждый контур имел свой цвет.

– Серебро – защитные контуры. Основная сеть идёт по чешуе. Каждая пластинка – проводник. Линии силы от основания к вершине, как меридианы на глобусе. Узлы активации в точках пересечения.

Василий пометил точки красным карандашом.

– Золото – исцеление и концентрация энергии. Это две разные задачи, и мы их разведём, но позволим запитывать одно от другого… Дракон на вершине – ключевая деталь артефакта, замыкающий элемент. Спиральные витки пойдут вниз по поверхности яйца. Жемчужина в пасти – фокусирующий элемент. Собирает силу, направляет…

Переключился на другой лист.

– Самоцветы высшего порядка на четыре стихии. И среднего – вниз, на облака, будут аккумулировать энергию.

Я внимательно следил за его рукой. Схемы формировались стройно, логично.

– А если добавить самоцветы среднего порядка на чешую? – предложил я. – Усилят эффект, создадут градиент силы. Плавный переход от максимума к фону.

Василий задумчиво постучал карандашом по столу.

– Имеет смысл, – согласился он. – Но нужно точно подобрать камни. Не всякий самоцвет среднего порядка подойдёт под эту задачу.

Я тоже взял карандаш и принялся рисовать схемы расположения самоцветов. Как камни размещаются по чешуе, какие контуры их соединяют. Точки пересечения энергий разных стихий.

Час пролетел незаметно. Наконец, мы одновременно отложили карандаши и отступили от стола.

Василий удовлетворённо кивнул.

– Технически это возможно, – заключил он. – Архисложно, но возможно. При условии, что я получу девятый ранг. Без абсолютного контроля всех стихий такой артефакт не настроить.

– Получишь, – уверенно сказал я. – Я в этом не сомневаюсь.

– Твоя уверенность подкупает, – усмехнулся отец. – Но теперь главное – посчитать смету. Потому что если цена окажется запредельной, придётся искать другую концепцию.

Василий достал из шкафа справочник цен – толстый гроссбух в кожаном переплёте, издание Гильдии артефакторов. Актуальные расценки на металлы и самоцветы, обновляется ежеквартально.

Я следил за расчётами. Металлы – не самая затратная часть. Полторы тысячи за платину, золото и серебро – приемлемо.

Василий перешёл к самоцветам, и тут кому угодно могло стать дурно. По двести штук рубинов, сапфиров, изумрудов и алмазов. Пятьдесят александритов.

Камни среднего порядка – гранаты, цирконы, аметисты, турмалины, топазы, опалы, аквамарины, бериллы, шпинели. Всего не менее тысячи для украшения «облаков».

И жемчужина – крупная, высшего качества, для пасти дракона…

Василий подвёл черту и посмотрел на итоговую цифру.

– Пятьдесят тысяч минимум. Да уж, это астрономическая сумма, Саша.

Я нахмурился.

Брать второй кредит под конкурс, имея один на дачу? Безумие. Двойная долговая нагрузка. Риск не потянуть, если что-то пойдёт не так. А в нашем деле всегда всё может пойти не так.

Можно распродать запасы самоцветов из тайника, но ради императорского проекта я ими рисковать не хотел.

Голос Василия прервал мои мрачные размышления:

– Не хмурься так, Саша. Есть решение.

Я поднял взгляд.

Василий откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

– После подачи заявки будет первый этап конкурса. Защита проектов перед комиссией Императорского двора.

Я удивлённо приподнял бровь.

– Защита проектов? Не слышал о такой процедуре.

– Стандартная схема для крупных императорских конкурсов. Я лет пятнадцать назад участвовал в подобном. Тогда делали подарок для османского султана к юбилею его правления.

Он наклонился вперёд, объясняя:

– Конкурс идёт в несколько этапов. Первый – подача заявки. Второй – защита проекта. Мастера представляют подробные эскизы, объясняют концепцию, обосновывают выбор материалов, описывают технологию создания. Можно даже представить макеты, это приветствуется. Комиссия оценивает реалистичность проекта и его художественную ценность.

– И если одобряет? – спросил я.

– Тогда переходим на третий этап – одобренные проекты получают финансирование от Императорского двора. Казна оплачивает закупку материалов, выделяет средства на работу. Мастер создаёт артефакт за счёт государства.

Интересно. Раньше такой щедрости не было. С другой стороны, жест со стороны государя не просто милосердный для нашего брата, но и справедливый. Заказчик ведь – Двор…

– Четвёртый этап – представление готовых работ, – добавил Василий. – Финальная презентация, оценка комиссией и государем, выбор победителя.

Я медленно выдохнул.

– Что ж, это уже делает задачу проще.

– В какой-то степени. Но на защиту проекта нужно прийти подготовленными. Качественные эскизы – профессиональные, детальные. Чертежи с точными размерами. Расчёты магических контуров, все выкладки. И макет, чтобы комиссия могла оценить форму. По моему опыту, без макетов комиссия не даст проекту хода.

– Это вполне подъёмно, – отозвался я с улыбкой. – Отличные новости. Значит, сосредотачиваемся на проекте. Делаем презентацию на высшем уровне. Убеждаем комиссию, что драконье яйцо достойно императора Поднебесной.

Василий согласно кивнул.

– Именно. Убедим – получим финансирование и приступим к работе. Не убедим – ничего не теряем кроме времени и затрат на подготовку. Хотя времени как раз и не хватает. Четыре месяца для такого проекта – мало, Саша. Но у нас и этого не будет, ведь ещё подготовка, макеты, согласование… На деле у нас сто дней.

Я задумчиво постучал пальцами по столу. Василий был прав – времени впритык, и придётся занять на этом проекте наших лучших мастеров. Запредельный объём работы.

– Справимся, отец. Главное – начать. Разобьём на этапы, распределим между мастерами. Воронин, Егоров, Лебедев помогут. Младшие подключатся на подготовку элементов. Работать будем в три смены, если понадобится.

Василий усмехнулся.

– Твой оптимизм заразителен. Что ж, попробуем.

Он поднялся из-за стола и потянулся – затёкшая спина хрустнула.

– Тогда за работу. Мне нужно доработать эскизы до идеального состояния. Прорисовать каждую деталь. А тебе – готовить презентацию. Продумать, как подать проект комиссии наиболее убедительно. И не забудь найти мне инструктора для магических тренировок. Без девятого ранга всё это бессмысленно. Я не смогу настроить столько контуров на все четыре стихии одновременно на восьмом.

Я кивнул.

– Уже работаю над этим. Договариваюсь с «Астреем». У Милютина должны быть связи с опытными боевыми магами. Они как раз специализируются на мощных потоках энергии.

* * *

Через два дня, ранним утром, мы с отцом и Штилем приехали на базу «Астрея».

Около девяти добрались до Обводного канала. Промышленный район – заводы, склады, редкие конторы. Не самое живописное место в Петербурге.

Здание агентства было бывшим цехом литейного завода, переоборудованное под тренировочную базу. Четыре этажа красного кирпича, высокие окна с решётками, массивные ворота.

Внутренний двор больше напоминал военную базу: асфальтированные дорожки, разметка, указатели к разным корпусам. Несколько зданий поменьше – стрельбище, склады, казармы для дежурных смен.

Мы припарковались у третьего корпуса и вышли из машины. Штиль сразу же повёл нас к входу – здесь он всё хорошо знал.

Внутри здания царила рабочая атмосфера. Из-за дверей доносились выкрики команд, удары кулаков по мешкам, магические разряды – характерный треск и гул. Где-то грохнул взрыв – контролируемый, в защищённом помещении.

Василий с интересом осматривался.

– Серьёзный подход к подготовке, – заметил он.

Штиль гордо выпрямился.

– Эти ребята – лучшие в городе. «Астрей» не берёт кого попало. Только бывшие военные, спецназ, гвардия. И маги не ниже третьего ранга.

Нас встретил Милютин – руководитель столичного отделения. Он протянул руку отцу.

– Василий Фридрихович, рад видеть вас на нашей базе. Александр Васильевич сказал, что у вас есть весьма нетривиальная задача. Будем рады помочь её решить.

Отец пожал руку.

– Благодарю за приём. Надеюсь, не доставим много хлопот.

Милютин отмахнулся.

– Что вы. Нашим инструкторам полезно иногда потренироваться с артефактором. Другой подход к магии, другое видение энергии. Увы, артефакторы к нам заглядывают нечасто, так что будем рады и вас поэксплуатировать.

– Значит, устроим обмен опытом, – кивнул Василий.

Милютин повёл нас дальше по коридору.

– Наш лучший инструктор согласился на встречу, – говорил он на ходу. – Фёдор Владимирович Барсуков. В миру – гвардии подполковник в отставке. Позывной – Хорс. Девятый ранг, боевая специализация. Преподаёт в Военно-магической академии, работает частным инструктором и тренирует наших бойцов.

Да уж, Милютин не подвёл. Боевик с девятым рангом должен быть натуральной машиной для убийства.

Милютин остановился перед дверью, постучал и приоткрыл дверь.

– Фёдор Владимирович, наши гости прибыли.

Обстановка в кабинете была спартанской. Пустой стол лишь с одним ноутбуком, шкаф с документами, стеллаж с книгами по боевой магии. Было заметно, что обитатель проводил здесь мало времени.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Высокий, сухощавый, жилистый, со спокойным взглядом. Одет он был скромно. Седеющие волосы коротко подстрижены, на ногах – армейские ботинки. Но главное – аура.

Девятый ранг «фонил» по-особому. Не знаю, замечали ли это другие люди, но я чувствовал разницу. Все встреченные мной «девятки» имели ауру несокрушимого спокойствия. Не пофигизма, как выразилась бы Алла, а уверенности в абсолютном контроле над окружающим пространством.

Когда тебе подвластны все четыре стихии одновременно, есть повод лишний раз не дёргаться.

Инструктор поднялся нам навстречу и протянул руку отцу.

– Фёдор Владимирович Барсуков. Приятно познакомиться, Василий Фридрихович.

– Василий Фридрихович Фаберже. Большая честь для меня, господин Барсуков.

Барсуков улыбнулся – без тени высокомерия.

– Взаимно. У моей семьи в коллекции несколько работ Фаберже. Артефактная брошь моей бабки с сапфирами и бриллиантами. Она очень ею дорожила.

Василий удивлённо приподнял брови.

– Приятно, что наши изделия стали семейными реликвиями.

– Благодарю за добрые слова. Приятно, что работы ценятся и хранятся в семьях.

Барсуков жестом пригласил нас сесть и сразу перешёл к делу:

– Господин Милютин сказал, вам нужна подготовка к экзамену на девятый ранг?

Василий кивнул.

– Да. Я уже попробовал несколько лет назад – увы, безуспешно. Не хватило контроля над воздухом. – Он сделал паузу, решая, что именно мог рассказать. – Теперь появилась серьёзная мотивация попробовать снова. Важный проект требует абсолютного владения всеми стихиями.

Барсуков задумчиво кивнул.

– Воздух – капризная стихия. Переменчивая. Понимаю, почему она вызывает у вас сложность. Артефакторы привыкли работать с контролируемыми, стабильными потоками энергии. Вам важна ювелирная точность. Вы смотрите на мир через увеличительное стекло. А воздух очень сложно загнать под лупу.

Отец усмехнулся.

– Очень точная формулировка, Фёдор Владимирович. Действительно, для артефакторов стихия воздуха – больная мозоль. В отличие от земли и огня, например.

– А экзамен на девятый ранг требует мощных, широких потоков, – кивнул Барсуков. – Быстрого переключения между стихиями. Одновременного контроля всех четырёх. Переключение масштаба – вот в чём главная проблема на высоких рангах.

Василий согласно кивнул.

– Именно. Я это понимаю.

Барсуков поднялся из-за стола.

– Мне нужно оценить текущий уровень подготовки. У нас здесь есть защищённый зал, где можно провести полноценную тренировку без ограничений. Посмотрю ваш текущий уровень, определю слабые места. Потом составим программу.

Мы покинули кабинет, Милютин повёл нас к тренировочному залу. Барсуков объяснял на ходу:

– Здесь вы сможете отвести душу в полную силу. Зал защищён усиленными барьерами – выдерживает магию девятого ранга. А мне как раз нужно увидеть ваш текущий максимум.

Барсуков обернулся ко мне.

– Александр Васильевич, вы можете наблюдать со второго яруса. Там галерея для наблюдателей, безопасная и с хорошим обзором.

Отец с инструктором подошли к массивной двери в конце коридора. Толстая сталь, покрытая контурами защиты – отличный артефакт! Барсуков приложил ладонь к панели рядом с дверью. Печати вспыхнули ярче, опознали владельца. Замки щёлкнули. Дверь медленно открылась

Василий заглянул внутрь и тихо охнул.

Мы с Милютиным и Штилем поднялись по лестнице на второй ярус.

Галерея шла вдоль всей стены, и отсюда открывался вид на весь тренировочный зал.

Под нами раскинулось просторное помещение с высоким потолком. Пол, стены, потолок – всё пространство было пронизано защитными артефактными контурами. Оборудовать такой зал стоило целое состояние, но «Астрей» мог себе это позволить. В конце концов, ценник у них местами был негуманный.

Василий снял пиджак и остался в рубашке. Барсуков вышел в центр зала.

– Начинаем, Василий Фридрихович.

Глава 17

Барсуков и Василий вышли в центр зала на расстояние примерно метров десять друг от друга – стандартная дистанция для тренировочного магического боя.

Я затаил дыхание на галерее. Штиль стоял рядом, скрестив руки на груди. Милютин облокотился о перила – видимо, не впервые наблюдал за тренировками Барсукова.

Инструктор кивнул отцу.

– Начинаем с земли. Готовы, Василий Фридрихович?

Отец принял стойку – ноги на ширине плеч, руки свободно опущены, спина прямая.

– Готов.

Барсуков с самого начала не стал церемониться.

Резкий взмах рукой – и каменные шипы вырвались из пола. Они выросли мгновенно, метровой высоты, острые как копья, и помчались к Василию волной.

Грохот стоял такой, словно вокруг нас стены решили разрушиться, но это было иллюзией опасности – защита контуров работала хорошо. Маги брали энергию стихий из окружающего пространства, и пыль вокруг дуэлянтов поднялась столбом.

Отец мгновенно среагировал. Топнул ногой – земля перед ним вздыбилась защитной стеной. Шипы врезались в неё на полной скорости, крошились, разлетались обломками.

Но Василий не остановился на защите.

Земля под ногами Барсукова вспучилась, попыталась опрокинуть, сбить с равновесия. Контратака через секунду после отражения удара – хорошо для артефактора.

Инструктор легко отпрыгнул в сторону и на ходу создал каменный щит размером с круглый стол. Приземлился, тут же пошёл в новую атаку.

Обмен ударами нарастал.

Шипы, стены, ловушки. Земля ходила ходуном. Грохот эхом катился по залу. Пыль застилала видимость – сквозь неё виднелись только силуэты и вспышки магии.

Я наблюдал, стараясь не упустить ни детали.

Василий Фридрихович держался очень достойно. Техника отточенная, точная. Каждое движение выверено десятилетиями работы с землёй. Защита надёжная, контратаки продуманные. Да, виден подход артефактора, но ведь Василий им и был!

Но Барсуков был быстрее.

Боевая школа читалась в каждом движении. Атаки шли сериями, без пауз. Инструктор давал Василию передышки, держал в постоянном напряжении. Классическая тактика боевого мага.

– Вода! – резко переключился Барсуков.

Взмах рукой – из воздуха материализовался водяной поток и обрушился на Василия мощной волной. Плеск воды о каменный пол заглушил всё остальное.

Отец создал водяной щит – плотную завесу перед собой. Волна разбилась о него, расплескалась, затопила половину зала.

Барсуков снова не дал ему передышки. Вода в воздухе начала кристаллизоваться. Превратилась в ледяные копья – десятки штук, со всех сторон. Атака шла с трёх направлений одновременно.

Василий крутился как юла. Водяные завесы, ледяные стены. Отбивал копья, уклонялся. Но нескольким удалось пройти защиту. Царапнули рукав, оставили красную полосу на плече.

Поверхностные раны – Барсуков точно контролировал силу.

Отец контратаковал. Водяной вихрь направился к инструктору, попытался опутать, сковать движения.

Барсуков разорвал вихрь изнутри. Мощный выброс энергии – вода превратилась в пар. Мгновенно. Температура в зале подскочила градусов на двадцать.

Пар заполнил всё пространство. Видимость упала до нуля.

Я напрягся, не имея возможности видеть Василия. Только силуэты в густом тумане, звуки магии, движения.

Вдруг из пара вылетела ледяная стрела. Неожиданная атака от Василия – он догадался использовать туман как прикрытие.

Барсуков едва успел уклониться. Стрела просвистела в сантиметре от его плеча. Пар рассеялся, и я увидел, что инструктор усмехнулся – ему явно понравилась изобретательность.

– Огонь!

Пламя вспыхнуло в обеих руках Барсукова. Яркое, оранжево-красное, жаркое. За секунду сформировался огненный шар размером с арбуз и полетел к Василию – быстро, с рёвом пламени.

Температура в зале взлетела ещё выше. Я почувствовал жар даже через защитное стекло галереи. Защитные руны на стенах засветились ярче – барьеры активировались, чтобы удержать энергию внутри.

Василий создал огненную стену перед собой. Шар врезался в неё и взорвался. Пламя разлилось волной во все стороны. Жар стал невыносимым.

Барсуков не останавливался и материализовал огненные плети с обеих рук. Хлестал ими, опутывал. Атаковал и сверху, и сбоку – одновременно с разных направлений.

Василий, к его чести, уклонялся. Не так проворный, как мог Барсуков – пятьдесят два года и сидячая работа давали о себе знать. Но техника компенсировала недостаток скорости.

Контратака – и Василий выпустил огненные стрелы. Десятки штук, веером. Они летели с разных углов, перекрывая пути отступления.

Барсуков создал круговой огненный щит вокруг себя. Стрелы таяли о него, не достигая цели.

Затем пошла финальная атака по стихии огня – волна пламени прокатилась по всему залу. Я отшатнулся от стекла – даже через барьер стало слишком горячо.

Василий был вынужден перейти к глухой обороне. Он создал купол пламени вокруг себя. Волна разбилась о купол, обтекла со всех сторон. Защита держалась, но с трудом – видно было, как дрожали языки пламени.

Отец устал. Дышал тяжело, движения стали медленнее. Но держался, не сдавался.

Барсуков сделал паузу и наконец-то дал Василию несколько секунд отдышаться. Профессиональная оценка – не добивать, а тестировать возможности.

Затем произнёс серьёзным тоном:

– Воздух. Самое сложное для вас, Василий Фридрихович. Посмотрим, как справитесь.

Едва заметный взмах рукой – и на отца понёсся воздушный вихрь. Невидимый глазу, но ощутимый всем телом. Воздух загудел, завыл. Вихрь закручивался, набирал силу.

Василий попытался создать встречный вихрь.

Но контроль был явно хуже, чем с другими стихиями. Вихрь получился неровный, дрожащий. Структура нестабильная, видны были разрывы.

Барсуков усилил атаку.

Воздушные лезвия. Невидимые глазу, абсолютно бесшумные, смертельно опасные. Почувствовать их можно только магическим чутьём или в последний момент – когда рассекают воздух рядом с кожей.

Василий ощутил их в последнюю секунду и выставил земляные щиты – инстинктивно переключился на привычную стихию. Отбил несколько лезвий, но реагировал с опозданием.

Два-три лезвия прошли сквозь защиту и разорвали рукав его рубашки на другом плече. Слегка царапнули кожу – Барсуков продолжал контролировать силу. Но показательно. Защита была пробита.

Я вцепился в перила галереи, болея за Василия всей душой. Вмешиваться было нельзя, как бы ни хотелось помочь. Это его бой, его экзамен.

Василий собрался с силами и создал воздушный щит вокруг себя – попытался стабилизировать конструкцию. Щит был нестабильным. Дрожал, мерцал на границах. Были видны разрывы в структуре – места, где контроль ускользал.

Барсуков мгновенно увидел эту брешь и выпустил резкий порыв ветра точно в разрыв защиты, туда, где контроль был слабее всего.

Щит разрушился мгновенно.

Василия отбросило назад. Он пролетел метра три, упал на колено и упёрся рукой в пол, чтобы не рухнуть полностью.

Барсуков тут же остановил атаку, быстро подошёл к отцу и протянул руку.

– Достаточно, Василий Фридрихович. Мне стало всё ясно.

Отец тяжело дышал. Грудь вздымалась и опускалась на разорванной рубашке. А остатки ткани промокли от пота насквозь и прилипли к спине. Он принял протянутую руку, Барсуков поднял его, крепко придерживая, пока тот не обрёл равновесие.

Но в глазах отца я увидел не разочарование.

Удовлетворение.

Он выложился полностью. Показал всё, на что способен. И стыдиться ему точно было нечего.

Василий и Барсуков вышли из защищённой зоны, а мы спустились к ним.

Отец вытер лоб рукавом, стараясь не покачиваться от усталости. Двадцать минут интенсивного магического боя выжали из него все соки.

Барсуков, напротив, выглядел невозмутимо. Даже не вспотел. Дыхание ровное, спокойное. Словно прогулялся по парку, а не устраивал жёсткий спарринг с Грандмастером восьмого ранга.

Разница между боевым магом и артефактором была очевидна.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я Василия и обеспокоенно взглянул на царапины на его плечах. Неглубокие, но кровь просочилась сквозь порванную рубашку.

Василий усмехнулся.

– Давно так не потел. Последний раз, наверное, на ранговом экзамене. – Он покачал головой. – Фёдор Владимирович знает толк в тренировках.

Тяжело опустился на скамью у стены, откинулся на спинку и на мгновение прикрыл глаза.

Я видел – отец выжат как лимон. Барсуков знатно его погонял, не щадил. Но лицо у Василия было довольное. Тренировка прошла именно так, как нужно. Полезно, показательно, без поблажек.

Барсуков присел рядом.

– Василий Фридрихович, у вас отличная база. Серьёзный фундамент мастерства, это сразу видно.

Отец открыл глаза и с благодарностью кивнул. Инструктор продолжил анализ:

– Вы превосходно чувствуете связи стихий, умеете быстро брать их под контроль. Удерживаете в сложных конфигурациях – я видел, как вы создавали огненный купол под давлением волны. Это редкий талант даже среди грандмастеров. Земля и огонь – на высочайшем уровне. Вода – хорошо. Ещё есть над чем поработать, но я бы сказал, на восьмой с половиной ранг. А воздух…

Василий горько усмехнулся.

– Воздух – моё слабое звено. Ещё с молодости.

– Проблема не в силе, Василий Фридрихович. Силы у вас достаточно. Проблема в скорости реакции. Когда конфигурация потока резко меняется, вы теряете контроль на долю секунды. Для боевика это критично – противник за эту долю успеет атаковать. Для артефактора обычно не важно – вы ведь обычно работаете в стабильных условиях. Вы привыкли работать с тонкими, стабильными потоками энергии. Ювелирная работа, предельная точность. Медленно, аккуратно, без резких движений. Это ваша сила в артефактном деле.

– Но на экзамене всё иначе, – отозвался Василий.

– Да. Экзамен на девятый ранг требует другого. Широкие, мощные потоки энергии, быстрое переключение между стихиями. Особенно тяжело, когда нужно контролировать все четыре одновременно. Масштаб работы совершенно иной.

Барсуков задумался, подбирая аналогию.

– Это как разница между часовщиком и кузнецом. Часовщик работает с микроскопом. Собирает механизм из крошечных деталей – шестерёнки, пружинки, балансиры. Всё измеряется в долях миллиметра. Кузнец – молотом по наковальне. Куёт подкову из раскалённого железа. Удары мощные, точные, но грубые по сравнению с часовщиком. Навыки разные, хотя суть одна – работа с металлом.

Василий понимающе кивнул.

– Точное сравнение, Фёдор Владимирович. Я это чувствовал, но не мог так чётко сформулировать.