Текст книги "Месть артефактора (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Звонок в дверь прозвучал ровно в два часа.

Пунктуальность Дениса была легендарной – если договорились на определённое время, он появится минута в минуту. Не раньше и не позже.

Я вышел в холл как раз в момент, когда лакей открывал дверь. На пороге стоял Денис Ушаков – взволнованный, глаза блестели от возбуждения, на лице играла улыбка, которую он явно пытался сдержать.

В его руках была плетёная корзина из Елисеевского магазина. Я успел разглядеть бутылки французского игристого с золотыми фольгированными этикетками, коробки швейцарского шоколада, баночки с икрой, упаковки каких-то деликатесов, экзотические фрукты. Кто-то психанул в магазине, как выразилась бы Лена.

– Денис! – Я подошёл и хлопнул друга по плечу. – Проходи, не стой на пороге.

Он шагнул в холл, корзина угрожающе покачнулась.

Из гостиной вышли родители. Василий Фридрихович протянул руку, крепко пожал Денису ладонь.

– Денис Андреевич, рады вас видеть. Как дела?

– Василий Фридрихович, благодарю. Дела… – Денис усмехнулся. – Дела интересные. Весьма!

Лидия Павловна обняла его почти по-матерински – за годы дружбы Денис действительно стал почти членом семьи.

– Денис, как же мы рады! Проходите, проходите.

С лестницы спускалась Лена.

Я невольно отметил, что сестрица постаралась. Новое платье – голубое, с кружевной отделкой, явно из тех, что берегут для особых случаев. Причёска свежая – локоны аккуратно уложены, в волосах серебряная заколка. И лёгкий румянец на щеках.

Для обеда с другом семьи она бы оделась, как на свидание.

Лена застенчиво остановилась на последней ступеньке.

– Денис Андреевич, добрый день.

Денис обернулся, увидел её – и на мгновение замер. Взгляд задержался чуть дольше, чем следовало бы при обычном приветствии. Я видел, как он моргнул, словно очнулся, и улыбнулся.

– Елена Васильевна. Добрый день. Вы… вы прекрасно выглядите.

Лена покраснела ещё сильнее и опустила глаза.

Мы прошли в столовую. Марья Ивановна забрала у Дениса корзину – едва удержав такую тяжесть – и понесла на кухню. Через секунду оттуда донеслось восторженное:

– Господи, да тут целое состояние!

Мы расселись за столом. Денис устроился напротив меня, родители по краям, Лена – рядом с Денисом, но не слишком близко.

Я не удержался от шутки.

– Денис, по какому поводу ты решил опустошить половину Елисеевского? – Я откинулся на спинку стула, усмехаясь. – Неужели женишься?

Денис рассмеялся – но покраснел. Лена резко побледнела. Потом тоже покраснела – до корней волос. Схватила салфетку и принялась старательно её разглаживать, уставившись в тарелку.

Отец пришёл на помощь.

– Или повышение по службе? – предположил Василий. – Что-то случилось в Департаменте?

Денис загадочно улыбнулся.

– Второе ближе к истине, Василий Фридрихович.

Тишина. Все смотрели на Дениса, ожидая продолжения. Он явно наслаждался моментом. Интрига удалась.

Марья Ивановна как раз внесла огромную супницу. Денис поднялся. Мы все посмотрели на него с удивлением.

– Прежде чем начать обед, хочу сообщить вам новость, – торжественно произнёс он. – Официально.

Василий отложил ложку. Мать замерла. Лена подняла голову и стиснула рукой салфетку, словно боялась услышать страшное. Денис выпрямился, словно на военном параде.

– Сегодня утром меня назначили временно исполняющим обязанности директора Департамента по контролю оборота магических артефактов, – объявил Ушаков.

Марья Ивановна так и застыла с супницей в руках.

Василий вскочил, чуть не опрокинув стул, бросился к Денису и энергично пожал ему руку.

– Поздравляю! Поздравляю, Денис Андреевич! Это огромный успех!

Лена тоже подошла к нему – застенчиво, но решительно.

– Поздравляю, Денис Андреевич, – прошептала она. – Вы… Уверена, вы заслужили это.

Денис смотрел на неё, и в его взгляде было столько нежности, что я отвернулся, давая им хоть каплю приватности.

Марья Ивановна водрузила супницу в центр стола и тоже широко улыбнулась.

– Поздравляю, поздравляю, ваше сиятельство!

Все говорили одновременно, перебивая друг друга. Новость и правда была замечательная.

Наконец, эмоции улеглись, и мы вернулись на свои места. Денис сел, явно довольный реакцией.

– Рассказывай, – потребовал я, пока Марья Ивановна разливала всем борщ. – Как это случилось?

Денис принял тарелку и поблагодарил кивком.

– Вчера вечером князь Куткин был снят с должности личным распоряжением министра внутренних дел. Уверен, последний получил это указание от самого государя или кого-то из императорской семьи.

– Официальная причина? – уточнил отец.

– Махинации с артефактами Хлебникова и Волкова произошли у него под носом, – пояснил Денис. – Департамент должен был контролировать, проверять, пресекать, а Куткин. Как он сам уверяет, понятия не имел о происходящем.

– Думаешь, Куткин был в доле? – спросил я.

– Прямых доказательств пока нет, – признал Денис. – Но в его случае это не играет роли. Соучастник он или же проявил преступную халатность – исход один. Свою работу он не выполнил, и за это снят. Расследование продолжается, там видно будет. В любом случае он потерял доверие Императорского двора.

Василий Фридрихович понимающе кивнул.

– Даже не знаю, как на это реагировать. Не могу сказать, что Куткин мне нравился – у многих артефакторов были вопросы к его ведомству. Но и откровенного взяточничества и головотяпства за ним вроде не водилось…

– А тебя как выбрали? – спросил я Дениса. – Ты ведь очень молод для такой должности. Двадцать девять лет…

Ушаков вздохнул.

– Думаю, роль сыграло имя отца. – Он не стал лукавить. Это я уважал. – Он на хорошем счету у государя. Десятилетия безупречной службы, множество наград. Плюс я был помощником Куткина последние пару лет. Знаю все процессы изнутри – документооборот, структуру, текущие дела. И, возможно, сыграла роль моя помощь по делу Хлебникова. Я передавал информацию следствию, предоставлял доступ к архивам.

Вот дела… В памяти всплыли эпизоды из Академии, когда два шалопая – Саша и Денис – подшучивали над однокурсниками, изворачивались перед преподавателями, ночами кутили, а наутро бежали сдавать экзамены.

А теперь товарищ моего праправнука стал большим человеком…

– Не принижай свои заслуги, – твёрдо сказал я. – Ты профессионал, честный и преданный делу человек. Именно такие и нужны в нынешнее время. Твой отец – выдающийся человек, это правда. Но из-за одной фамилии тебе бы такой пост не доверили.

Денис с благодарностью кивнул.

Мы принялись за борщ. Марья Ивановна постаралась – суп получился наваристый, с мясом, жирной сметаной. А чесночные булочки… Именно то, что нужно в февральский день.

Когда с первым блюдом было покончено, Василий Фридрихович отложил ложку и вытер рот салфеткой.

– Это повод открыть игристое! – объявил он.

Денис поднял руку, останавливая его.

– Благодарю, Василий Фридрихович, но давайте перенесём празднество. После обеда мне нужно ехать в Департамент. Официальное вступление в должность, встреча со старшими сотрудниками. Разбор текущих дел… Нужно вникнуть во всё, а это требует времени. Так что сегодня просто пообедаем, а потом, как я немного освоюсь, закатим праздник, например, в «Медведе».

Мать одобрительно кивнула.

– Правильно, Денис Андреевич. Ответственность превыше всего. Тем более должность директора Департамента и правда полна рисков…

– Что ж, мудрое решение, – улыбнулся отец. – Тогда обойдёмся чаем.

Обед продолжился в воодушевлённой атмосфере. Разговоры лились свободно, перескакивая с темы на тему.

– Денис, с чем тебе придётся столкнуться в первую очередь? – поинтересовался отец.

Денис отрезал кусок телятины, задумчиво жевал.

– Огромный документооборот. Ежедневно приходят сотни бумаг – заявки на лицензии, отчёты с мест, запросы от других ведомств. Десятки текущих расследований – контрабанда артефактов через границу, подпольные мастерские, случаи незаконного использования магических предметов.

Он перечислял, загибая пальцы:

– Проблемы с контрабандой особенно серьёзные. Через западную границу идёт поток запрещённых артефактов – боевые, защитные… Наши таможенники ловят, но не всё. Нужно усилить контроль. И после скандала нужно наладить работу Департамента. Восстановить доверие как внутри структуры, так и снаружи. Сотрудники деморализованы. Люди боятся, что начнутся чистки, увольнения.

– А дело Хлебникова? – спросил я. – Как подготовка?

Денис нахмурился.

– Сложно. Хлебников отказывается давать показания, имеет право. Волков делает то же самое. Адвокаты у обоих – лучшие в столице, тянут время, оспаривают каждую улику.

– Но доказательства же есть? – уточнила мать.

– Есть. Финансовые документы, показания свидетелей, экспертизы артефактов. Обнорский собрал приличную базу. Но без признаний самих обвиняемых дело затянется. Впрочем, прокурор у нас тоже зубастый. Это будет битва титанов…

Денис отложил вилку, посмотрел на тарелку.

– Я понимаю, что мне оказана величайшая честь. Но честно признаюсь – боюсь не справиться.

Лена тихо выдохнула. Мать положила руку на стол, словно хотела дотянуться до него.

– Мне двадцать девять лет, – продолжил Денис. – Департамент – огромная структура. Тысячи сотрудников, бюджет в миллионы рублей, ответственность перед империей. Одна ошибка – и пострадают люди.

Он поднял голову и посмотрел на Василия.

– Пожалуй, только с вами я могу поделиться своими сомнениями. Вы – представители династии, и имя ваших прославленных предков довлеет над вами. Вы поймёте меня… Мой отец заслужил своё положение десятилетиями безупречной службы, а мне дали шанс благодаря его имени. И моя задача – не запятнать честь семьи. Доказать, что доверие оправдано. Удержать планку, которую установил отец… И я не уверен, что смогу.

Да уж, когда основатель вашей династии – Пётр Карл Фаберже, которого до сих пор помнит весь цивилизованный мир, потомкам тоже непросто соответствовать.

Василий Фридрихович понимающе улыбнулся.

– Денис Андреевич, ваш отец – выдающийся человек. Я знаю графа Ушакова и безмерно уважаю его. Но и вы не промах! Я видел, как вы работаете, какой авторитет успели заслужить среди коллег в вашем-то возрасте. А это многое о вас говорит!

– Сомнения – это нормально, – добавила мать. – Это значит, что вы понимаете всю степень ответственности. Безответственные не боятся – им всё равно, им не хватает ума познать глубину своего долга.

Денис тихо выдохнул и улыбнулся.

– Спасибо. Спасибо вам всем. Ваша поддержка очень много для меня значит. – Он посмотрел на часы. – Но, увы, мне уже пора. Благодарю за тёплый приём и великолепный обед.

Мы встали из-за стола, чтобы проводить гостя. Василий крепко пожал ему руку.

– Держите нас в курсе, Денис. И если понадобится любая помощь, обращайтесь. Мы всегда готовы.

Я обнял друга по-братски.

– Я тобой горжусь, Ушаков. И знаю, что ты со всеми ним справишься.

Лена стояла в стороне, застенчиво улыбаясь.

– Я провожу вас до машины, Денис Андреевич, – тихо предложила она.

Денис кивнул. Мы с родителями тактично остались в холле.

Через окно было видно, как они шли к машине под наблюдением гвардейцев. Денис что-то говорил, сестра слушала, кивала. Он взял её руку – осторожно, словно боялся спугнуть – и что-то сказал. Лена с улыбкой кивнула.

Денис сел в машину, помахал на прощание, и водитель тронулся. Лена стояла, провожая их взглядом, а потом развернулась и пошла к дверям.

Мать вздохнула.

– Не будь ситуация столь сложной, я бы сказала, что нужно готовиться к свадьбе…

Василий покачал головой.

– Только если мы получим дворянство. А до этого… Поговори с дочерью, Лида. Я не хочу, чтобы эта любовь разбила ей сердце.

* * *

Вечер я провёл в кабинете, сражаясь с техническим прогрессом.

Настольная лампа отбрасывала круг света на стол, за окном сгущались февральские сумерки. Я сидел перед компьютером – относительно новым для меня устройством, на котором была установлена программа для трёхмерного моделирования.

На экране вращалась модель драконьего яйца. Вернее, должна была вращаться. Если бы я мог заставить её слушаться.

Я сражался с мышью – курсор соскальзывал с нужной кнопки. Пытался приблизить детали чешуи – случайно отдалял модель так, что она превращалась в точку. Искал кнопку «вид сбоку» – тыкал куда-то не туда, и модель исчезала вообще.

– Ну давай, крутись…

Память праправнука помогала – понимание компьютеров и программ там было. Но в Швейцарии Саша работал с другой программой, в этой всё было иначе. Я же привык к карандашу и кальке, а тут – пиксели и полигоны. Виртуальность.

Перестраиваться было сложно, но необходимо. Эволюционируй – или останешься за бортом истории.

Я попытался изменить ракурс – зажал левую кнопку мыши, потянул… Модель перевернулась вверх ногами.

– Да чтоб тебя!

Наконец, модель всё же приняла правильное положение, и я нашёл вид, который искал – детальная прорисовка чешуи дракона с боковой стороны яйца.

– Вот, другое дело.

Я откинулся на спинку кресла, изучая работу дизайнеров.

Впечатляюще. Каждая чешуйка прорисована индивидуально – так, что была видна текстура металла, блики света, тени в углублениях. Камни на своих местах – изумруды, сапфиры, рубины, алмазы. Всё выверено с точностью до миллиметра.

Но работать с этим всё равно было некомфортно.

Хотелось по привычке взять карандаш и бумагу. Нарисовать от руки, почувствовать линию под пальцами…

В дверь постучали, и я поднял голову от экрана.

– Войдите.

На пороге возникла Лена, всё ещё в том голубом платье, что надевала к приезду Дениса. Причёска чуть растрепалась за день, но сестрица всё равно выглядела очаровательно.

– Саша, пойдём пить чай, – предложила она. – Ты уже четыре часа за этими чертежами сидишь…

Я потёр затёкшую шею, поморщился. Мышцы одеревенели.

– Да, пожалуй, пора передохнуть.

Я встал, разминая спину. Позвонки хрустнули. Кажется, и мне пора возобновить тренировки, лучше с боевыми магами…

Гостиная встретила уютным освещением и запахом свежей выпечки.

Марья Ивановна уже сервировала чайный стол. Самовар пыхтел паром, вокруг были расставлены пирожки, вазочки с вареньем, конфеты из корзины Дениса.

Лидия Павловна устроилась в кресле у камина с вязанием. Спицы мелькали в руках – похоже, у отца будет новый шарф.

Василий Фридрихович изучал биржевые сводки, сидя на диване.

Мы с Леной присоединились к семье. Марья Ивановна разлила чай по чашкам – крепкий, ароматный, с лимоном.

– Как дела, Саша? – спросила мать, не отрываясь от вязания. – Продвигается проект?

– Продвигается, – кивнул я, принимая чашку. – Художники закончили детализацию эскизов. Дизайнеры делают трёхмерную модель на компьютере.

Я поморщился.

– Технология, конечно, полезная. Но программа неудобная.

Василий усмехнулся, откладывая газету.

– Странно слышать это от тебя. Молодёжь сейчас с компьютерами на ты. Мне, старику, привыкшему к альбомам и карандашам, понятно…

– Отец, тебе пятьдесят два, – возразил я. – Какой ты старик?

– Для стремительно развивающегося компьютерного прогресса – старик, – философски заметил он. – Сейчас каждый день выходят новые программы и функции, поди уследи…

Да, Василий Фридрихович был известным ретроградом и всему новому предпочитал проверенные методы. Вряд ли он уже перестроится, так что за новинками придётся следить мне.

Василий потянулся к пульту от телевизора.

– Посмотрим, что там в столице творится…

– Давай, – согласилась мать. – А то мы с этим новым проектом совершенно выпали из жизни…

Отец нажал кнопку. Телевизор ожил, экран засветился. Василий переключил канал и попал на вечерние новости. Диктор – мужчина средних лет в строгом тёмно-синем костюме – вёл программу привычным ровным тоном.

– … министр промышленности посетил Уральский регион, где ознакомился с работой нового завода…

Картинка сменилась – министр в каске на фоне цехов пожимал руки рабочим.

– … сегодня в Москве открылся новый культурный центр, где состоялась выставка современного искусства…

Семья слушала вполуха, попивая чай.

Лена протянула руку за пирогом.

– Скучные новости какие-то.

– Обычные, – отозвалась мать. – Скука в таких делах – это хорошо.

На экране сменялись сюжеты – открытие детского сада в отдалённом уезде, спортивные новости, прогноз погоды…

Ничего особенного. Василий зевнул, потянулся к газете – видимо, новости его не заинтересовали.

Вдруг диктор остановился посреди фразы и приложил руку к наушнику. Его лицо изменилось, но он быстро вернул ему нейтральное выражение.

– Уважаемые телезрители, – произнёс он, глядя прямо в камеру, – мы вынуждены прервать программу из-за срочной новости. Нам только что поступила экстренная информация от наших корреспондентов в Петербурге.

Я замер с чашкой на полпути ко рту. Василий отложил газету, выпрямился. Мать замерла со спицами в руках, а Лена перестала жевать.

Кто-то за кадром протянул диктору лист бумаги. Он взял его и быстро пробежался глазами.

– Сегодня вечером в следственном изоляторе Петропавловской крепости найден мёртвым… Павел Иванович Хлебников, известный ювелирный магнат, обвиняемый в государственной измене и хищении национального достояния…

Глава 20

Семья застыла, словно на стоп-кадре. Василий сидел на краю дивана, сжимая в руках газету. Мать не отрывала взгляд от огня в камине – спицы лежали забытыми на коленях. Лена стискивала в руке салфетку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Отец первым нарушил молчание.

– Если его могли убить в камере под охраной… – Голос звучал глухо. – То кто защитит нас?

Он посмотрел на меня. В глазах читался вопрос, на который я не знал ответа.

Мать вздрогнула, оторвалась от созерцания огня.

– Дети… – Она посмотрела на меня, потом на Лену. – Саша, Леночка, вы же понимаете, что это не случайность?

– Понимаем, мама, – тихо ответила Лена.

– Значит, нам тоже может грозить опасность, – продолжила мать. – Мы свидетели…

– Мы знаем гораздо меньше, чем Хлебников, – перебил я. – И это в нашу пользу.

Лена повернулась ко мне.

– А Самойлова? Она ведь тоже свидетельница. Она давала показания, расследовала финансирование…

В комнату вошла Марья Ивановна с подносом. Поставила на столик пузырёк с валериановыми каплями и стакан воды.

– Лидия Павловна, выпейте, – тихо сказала она. – Для сердца.

Мать послушно взяла стакан. Домоправительница накапала двадцать капель, размешала. Лидия Павловна выпила и поморщилась от горечи.

Я поднялся с кресла.

– Я свяжусь Денисом, узнаем официальную информацию. А сейчас ложитесь спать, – предложил я. – Утро вечера мудренее. Сейчас ничего не изменится.

Мать встала, пошатнулась. Марья Ивановна подхватила её под руку.

– Пойдёмте, барыня. Я провожу вас.

Они вышли. Лена последовала за ними – бросила на меня взгляд через плечо, в котором читался страх и надежда одновременно.

Мы с отцом остались вдвоём.

– Ты действительно считаешь, что мы в безопасности? – спросил Василий.

Я помолчал, подбирая слова.

– Считаю, что мы не главная цель. Хлебникова убрали, чтобы он не рассказал о своих европейских покровителях. О тех, кому поставлял краденые артефакты. Мы этих имён не знаем. Значит, и не представляем угрозы.

– Логично, – согласился отец. – Но логика не всегда работает, когда речь о людях, готовых убивать.

– Поэтому охрана остаётся, – подтвердил я. – И бдительность тоже.

Василий кивнул и направился к двери.

– Спокойной ночи, сын.

– Спокойной ночи, отец.

Он вышел, а я остался стоять посреди гостиной, глядя на потрескивающие в камине поленья. Нужно было действовать, собирать информацию.

Я направился в кабинет, сел за стол и набрал номер Дениса.

Длинные гудки. Раз, два, три…

– Алло? – Голос усталый, напряжённый.

– Денис, это Саша.

– Саша… – Он выдохнул. – Уже видел новости.

Не вопрос. Утверждение.

– Видел. Что произошло?

Было слышно, как Денис передвигается – шаги, скрип двери, тишина.

– Хлебников мёртв, – глухо произнёс он. – Тело обнаружили в девятнадцать сорок во время вечернего обхода камер.

– Как?

– Выясняется. – Ещё пауза. – Саша, я сам толком ничего не знаю. Я не представитель следственной группы, а человек из другого ведомства. Знаю, что дело взяла на контроль Собственная Его Величества канцелярия. И всё.

Я сжал телефон сильнее.

– То есть ты узнал из новостей, как и мы?

– Мне позвонили из министерства внутренних дел, сообщили факт смерти. Попросили обеспечить со стороны Департамента техническую поддержку – документы по делу, экспертизы артефактов. Но само расследование… – Голос стал тише. – Саша, я не в курсе. Честно.

Я откинулся на спинку кресла.

– Версии? Самоубийство? Убийство?

– Официально – выясняется, – осторожно ответил Денис. – Неофициально… ходят разные слухи.

– Какие?

– Одни говорят, что повесился. Другие – что кто-то проник в камеру. – Он помолчал. – Но это всё слухи, Саша. Фактов нет. Экспертиза ещё не завершена.

– А когда завершат?

– Не знаю. Может, завтра. Может, через неделю. Это уже не моя компетенция.

Я потёр переносицу. Разговор заходил в тупик.

– Хорошо. Если что-то узнаешь…

– Сразу сообщу, – пообещал Денис. – Саша, берегите себя. Я серьёзно.

– Береги и ты себя, друг. Ты теперь большая шишка. Мишень тоже немалая.

Он невесело усмехнулся.

– Учту. Спокойной ночи.

– Спокойной.

Я сбросил звонок и сразу набрал другой номер. Петровский ответил не сразу, а через целых семь гудков. Я уже собирался класть трубку, когда услышал щелчок.

– Майор Петровский слушает.

– Виктор Павлович, это Александр Фаберже.

– А, Александр Васильевич… – он тяжело вздохнул. – Понимаю ваш интерес относительно Хлебникова, но не уполномочен комментировать.

– Виктор Павлович…

– Дело в приоритетном производстве, – перебил он. – Ведёт специальная группа. На данный момент проводится экспертиза. Прошу прощения, больше ничего я сказать не могу. Если моё начальство разрешит, я свяжусь с вами и расскажу подробности, когда они появятся.

– Благодарю.

– Ага. До свидания.

Он положил трубку, я медленно опустил телефон на стол. Значит, подробности пока скрывают, и это нормально.

Варианта два – Хлебников сделал это сам либо ему помогли. Если сам, то вряд ли станут скрывать. Но я склонялся ко второму варианту. И официально его вряд ли признают – это бросит тень на организацию безопасности в Петропавловке.

Кто это сделал, тоже напрашивалось само.

Фома, сбежавший в Лондон, вполне мог организовать всё дистанционно. И у него есть мотив – устранить того, кто мог вывести на европейских покровителей.

Либо подсуетились сами покровители. Но цель одна – не дать Хлебникову дать показания на суде.

А что теперь с Волковым? Генерал-губернатор Москвы, второй фигурант дела. Он знает российскую часть схемы, но вряд ли имеет прямой выход на европейских аристократов. Хлебников был посредником. Волков – просто коррумпированный чиновник, прикрывавший воровство.

Для покровителей Волков не опасен. Его можно оставить в живых – он всё равно не сможет назвать имена.

А мы?

Семья Фаберже – косвенные свидетели. Мы с Обнорским знаем о факте кражи, но не знаем конечных покупателей. Из всех ниточек, что ведут к заказчикам – только Хлебников и Фома. И обоих не получится разговорить. Одного – никогда, второго – пока что.

Я уселся перед компьютером и запустил программу видеосвязи. Интерфейс загрузился – окно с контактами, кнопки, иконки. Я пролистал список, нашёл «Самойлова Алла Михайловна» и нажал на кнопку вызова.

Экран потемнел. Появилась надпись «Соединение…» Я уже подумал, что она не ответит, когда экран вспыхнул. Алла появилась в кадре, и я едва её узнал.

Бледное лицо, но глаза красные. Волосы выбились из причёски и падали на плечи беспорядочными прядями. Никакой безупречной элегантности, к которой я привык.

За её спиной виднелась роскошная обстановка – резная мебель, тяжёлые портьеры, картины в золочёных рамах. Её комната в особняке Самойловых на Елагином острове.

Но сейчас это не имело значения.

– Александр Васильевич, – голос дрожал, – вы… вы уже видели новости?

– Видел, – ответил я спокойно. – Как вы, Алла Михайловна? Как ваша семья?

Она провела рукой по лицу, смахивая невидимую слезу.

– Я… я напугана. Родители тоже напуганы, хотя стараются этого мне не показывать. Отец созвал семейный совет сразу после новостей. Мать предложила уехать в наше дальнее имение, – тихо сказала Алла. – Подальше от столицы. На время, пока всё не уляжется.

Она замолчала, кусая губу.

– Александр Васильевич, я ведь давала показания против Хлебникова, расследовала его махинации… Если его убили, чтобы заставить замолчать… может, теперь за мной придут?

Последние слова прозвучали почти шёпотом. Алла отвернулась от камеры, вытирая глаза. Её плечи вздрагивали.

– Алла, послушайте. – Она повернулась обратно к экрану, смотрела на меня красными глазами. – Вам и вашей семье вряд ли что-то угрожает. Давайте подумаем логически. Эмоции сейчас плохой советчик.

Я откинулся на спинку кресла, собираясь с мыслями.

– Давайте разберём ситуацию по пунктам. Первый: кто заинтересован в смерти Хлебникова? Те, на кого он мог бы вывести. Заказчики краденых ценностей из Бриллиантовой палаты. Те, кто покупали артефакты, зная, что они украдены. Им нужно было, чтобы Хлебников не назвал имена на суде. Понимаете?

Алла медленно кивнула.

– Д-да…

– Второй пункт, – продолжил я. – Что вы знаете о западных связях Хлкбникова?

Она моргнула.

– Что я знаю?

– Вы помогали расследовать финансирование информационной атаки на мою семью через подставные фирмы и дали об этом показания. Вы никак не связаны с делом о Бриллиантовой палате.

Алла нахмурилась.

– Ну да. Обнорский делал об этом расследование, но я не принимала в этом участия…

– Именно, – подтвердил я. – Вы не можете вывести на заказчиков ценностей. Вы не знаете, кто конкретно покупал артефакты. У вас нет этой информации и быть не может.

Я посмотрел ей прямо в глаза через экран.

– Алла, вы для них не угроза. Вы не знаете того, что нужно скрывать. Заказчики хотят остаться неназванными и избежать публичного скандала в Европе. Их интересы – спустить процесс на тормозах в России и не создавать новый шум.

– Но они уже создали шум, – возразила Алла. – Убили человека в тюрьме.

– У нас, в России, – уточнил я. – Но не в Европе. Здесь будут говорить, расследовать, писать статьи. А там – молчание. Никаких имён, никаких обвинений. Если они начнут убивать свидетелей по всей России, это привлечёт ещё больше внимания, и тогда начнётся серьёзное расследование с международным резонансом. Им это не нужно.

Она кивнула – уже более уверенно.

– И четвёртый пункт, – закончил я. – Волков. Генерал-губернатор Москвы, второй фигурант дела.

– Что с ним?

– Волков был человеком Хлебникова. Работал только по российским делам. Он чиновник, коррумпированный, но не посредник с Европой. Волков знает лишь российскую часть схемы – кто прикрывал, кто брал взятки, как проходили документы. Но не международную. Он не знает покупателей.

– Значит, для покровителей Волков не опасен, – медленно проговорила Алла.

– Именно. И вы тоже.

Алла слушала, и я видел, как напряжение постепенно уходит с её лица. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Вытерла глаза – на этот раз не от слёз, а просто устало.

– Вы… вы правы, – тихо сказала она. – В панике от новостей я и не подумала об этом…

– Страх затмевает разум, – мягко сказал я. – Это нормально, и я понимаю ваш страх за себя и близких. Тем не менее, будьте осторожны. Усильте охрану, если это возможно. На всякий случай.

Алла кивнула.

– Отец уже распорядился. И… – она замялась, – он всё-таки настаивает, чтобы мы на время уехали в имение.

– Неплохая идея, – согласился я. – Подальше от столицы, от всей этой суеты. Переждать бурю.

Она посмотрела на меня внимательно, затем медленно улыбнулась.

– Спасибо, Александр Васильевич. Вы… вы меня успокоили. Я чувствую себя лучше. Гораздо лучше.

– Рад помочь, – ответил я.

Мы помолчали несколько секунд – просто смотрели друг на друга через экран.

– Вам нужно отдохнуть, – наконец сказал я. – Выспаться. Утро вечера мудренее.

Алла кивнула.

– Да. Вы правы. Спасибо ещё раз.

– Спокойной ночи, Алла Михайловна.

– Спокойной ночи, Александр Васильевич.

Она потянулась к кнопке отключения. Экран погас. Я откинулся на спинку кресла, глядя на чёрный монитор.

Оставалось надеяться, что моя логика верна. Я встал из-за стола. Хватит на сегодня. Завтра новый день, новые проблемы.

А пока – спать.

* * *

Утро следующего дня началось с обычной суеты магазина.

Я помогал в торговом зале, консультируя клиента – купца средней руки, который присматривал серебряный браслет для жены. Мужчина держал в руках три разных изделия, мучительно выбирая между ними.

– Вот этот с аметистами элегантнее, – говорил я, показывая на средний вариант. – Камни хорошего качества, огранка чистая. Артефактные свойства – защита от стихии земли, также аметист помогает в психологической гармонизации.

Купец кивал, разглядывая браслет под светом витринной лампы.

Лена сидела у стойки, оформляя заказ для другого покупателя. Её пальцы быстро порхали над клавиатурой.

Дверь магазина распахнулась, впуская морозный воздух и новых посетителей. Я машинально глянул в ту сторону – и замер.

В дверях стояла княжна Зоя Сапега в элегантном тёмно-синем пальто с меховой отделкой у воротника. Скромная шляпка с вуалью.

За ней следовала камеристка – девушка лет двадцати с сумочкой в руках. Княжна осмотрелась по сторонам, заметила меня, улыбнулась и направилась прямо ко мне.

Купец, которого я консультировал, проследил за моим взглядом, увидел княжну и почтительно отступил в сторону.

– Я пока, пожалуй, ещё повыбираю, Александр Васильевич, – сказал он. – Благодарю. За консультацию.

Я кивнул консультанту, чтобы взял клиента себе, и продолжил обслуживание.

– Александр Васильевич, добрый день, – поздоровалась Зоя.

Я поклонился.

– Княжна Сапега, какая приятная неожиданность. Чем могу служить?

Она сняла перчатку, протянула руку – я коротко коснулся её пальцев губами.

– У меня к вам дело, – сказала Зоя. – Можем поговорить?

– Разумеется. Прошу за мной в комнату для особых гостей.

Я провёл Зою через торговый зал к задней части магазина, где располагалась VIP-комната.

Комната встретила привычной роскошью. Мягкие кресла с бархатной обивкой. Низкий столик из полированного красного дерева. Витрины вдоль стен с эксклюзивными изделиями под стеклом. Персидский ковёр на полу.

Зоя огляделась с одобрением и села в кресло. Камеристка осталась стоять у двери.

Вошла Лена с подносом. Серебряный кофейник, две чашки, сахарница, молочник, тарелка с печеньем.

– Ваше сиятельство, – Лена поставила поднос на столик, – чем могу угостить?

Зоя улыбнулась ей.

– Кофе, пожалуйста. Без сахара, с молоком.

Лена ловко разлила кофе, добавила молоко в чашку княжны, поставила передо мной вторую чашку и беззвучно вышла.

Зоя взяла чашку, отпила.

– Отличный кофе, – одобрительно заметила она. – Из Бразилии?