Текст книги "Месть артефактора (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

В субботу утром мы с отцом ехали на Каменноостровский проспект на очередную тренировку отца с подполковником Барсуковым. Василий упорно тренировался – дважды в неделю дома и один раз с преподавателем, готовясь к экзамену на девятый ранг.

Штиль вёл машину молча. Василий сидел рядом со мной на заднем сиденье, нервно теребил спортивную сумку с тренировочной формой.

– Расслабься, – сказал я. – Ты прогрессируешь. Барсуков сам говорил.

– Прогресс есть, – согласился отец. – Но до девятого ранга ещё далеко.

Я промолчал. Знал, что отец сомневается в себе. Это нормально – девятый ранг даётся единицам. Требует полного владения всеми четырьмя стихиями. У Василия земля и огонь на высоте, вода неплохо, но воздух хромает.

Фамильная слабость Фаберже.

Машина остановилась у внушительного особняка, двое охранников в чёрной форме стояли у дверей. Узнали нас, кивнули.

Мы вошли внутрь, и дворецкий улыбнулся:

– Василий Фридрихович, Александр Васильевич, – поклонился он. – Его благородие ждёт вас в тренировочном зале. Лакей вас проводит.

Мы прошли через холл к лестнице, ведущей в подвал. Это была непарадная часть особняка, и обстановка здесь была спартанская.

Я уже знал этот маршрут, вниз по лестнице, прямо и до конца по коридору, потом направо в раздевалку. Василий быстро переоделся и вышел через пару минут в простой чёрной тренировочной форме – штаны, футболка и тапочки. С одним нюансом – одежда была артефактной, с добавлением особых волокон, которые повышали сопротивление стихиям.

– Пойдёмте, – сказал отец и толкнул дверь.

Зал был немаленьким, не меньше двухсот квадратных метров. И занимал два этажа – вдоль верхнего яруса тянулась галерея. В безопасность подполковник вложился и сделал не почти что настоящий бункер.

Пол, стены и потолок, как водится, были сделаны из специальных материалов и дополнительно укреплены защитными контурами.

Одна из стен имела вытянутое окно, через которое можно было наблюдать за тренировками. Там мы со Штилем и остались, а отец отправился в зал.

Там уже разминался подполковник Барсуков. Увидев отца, онкивнул.

– Василий Фридрихович, приветствую! Готовы?

Отец вышел на арену.

– Готов, ваше благородие.

Барсуков поднял руку, активируя защитные барьеры.

Из пола и потолка вырос прозрачный купол энергии, окружая арену. Страховка – чтобы магия не вылетела за пределы круга и не зацепила зрителей.

– Начнём с разминки, – сказал Барсуков. – Полноконтактный спарринг средней интенсивности.

Василий кивнул. Я видел, что он нервничал. Сжимал и разжимал кулаки, глубоко дышал.

Но держался он увереннее, чем на прошлой тренировке. Прогресс налицо.

– Начали.

Барсуков атаковал первым – земляной шип вырос из пола под ногами Василия. Отец отпрыгнул, контратаковал огненным шаром. Барсуков уклонился вправо, создал каменную стену. Шар ударился в стену, рассыпался искрами.

Василий не остановился – создал три каменных щита вокруг себя, метнул следом огненный кнут. Барсуков разбил щиты земляными копьями, увернулся от кнута.

Обмен ударами пошёл быстро.

Каменные шипы, огненные стрелы, земляные стены, пламенные потоки. Василий атаковал и защищался одновременно, техника чистая, движения точные. Василий держался молодцом!

Барсуков усилил давление и взметнул огненный вихрь, который закрутил отца в воронку. Василий ответил каменным куполом, защитился, затем выстрелил огненными стрелами изнутри купола.

Барсуков отступил и одобрительно кивнул.

– Хорошо!

Раунд закончился. Барсуков сменил стихию и создал волну – литров двести воды обрушились на Василия. Отец чуть замешкался – стихия воды была его сильной стороной – но справился. Заморозил волну встречной магией, превратил в ледяную стену.

Барсуков метнул ледяные копья, но Василий почти мгновенно испарил их огнём.

И тут же водяной хлыст ударил отца по плечу – барьер смягчил удар, но синяк всё же будет. Василий поморщился, но продолжил бой – создал водяной щит и контратаковал ледяными осколками.

Барсуков уклонился, создал водяной вихрь и снова направил на отца, но тот разогнал вихрь огненным потоком.

– Сегодня лучше! – крикнул Барсуков. – Реакция быстрее, чем на прошлой неделе!

Отец кивнул, не отвлекаясь.

Раунд закончился, но сейчас начиналось самое сложное. Стихия воздуха, слабое место Василия. И Барсуков не церемонился.

Подполковник создал воздушный вихрь, который закрутил Василия как щепку. Отец попытался защититься земляной стеной, но воздух лихо огибал твёрдые преграды. Сжатый воздушный шар ударил отца в грудь и отбросил назад.

Василий поднялся, создал воздушный щит – неуверенно, дрожащий. Барсуков усилил давление – режущие воздушные потоки полетели на отца со всех сторон. Он защищался, как мог, но пропускал удары, и, наконец, ураган сбил его с ног.

Василий упал, но сразу же поднялся. Упорство – главное качество Фаберже. Именно им мы добиваемся совершенства.

Отец продолжал бой, несмотря на усталость. Они снова и снова обменивались ударами, воздух крутился, закручивался вихрями, разбивался о стихийные преграды, становился оружием и средством защиты. Так прошло много минут.

Наконец, Барсуков поднял руку.

– Стоп.

Магия тут же рассеялась, защитные барьеры опустились.

Василий стоял, опираясь руками на колени, и тяжело дышал. Барсуков подошёл к нему и протянул руку.

– Хорошая работа, Василий Фридрихович.

Они пожали руки.

– Земля и огонь – как всегда, отлично. Техника чистая, реакция быстрая. Вода – значительный прогресс. Видно, что тренируетесь дома. Воздух… – Барсуков помолчал. – Тоже виден прогресс, но ещё есть над чем работать. Вижу, что вы не сдаётесь, а это главное.

Отец кивнул, вытирая пот с лица.

– Благодарю, ваше благородие.

Барсуков похлопал его по плечу и улыбнулся.

– Продолжайте в том же духе, Василий Фридрихович. До девятого ранга уже не так далеко, как вам может показаться.

Василий ответил ему усталой улыбкой. Он и правда прогрессировал. Медленно, но верно. Это замечали и Барсуков, и я, и Штиль.

Вдруг подполковник посмотрел на меня.

– Александр Васильевич, – позвал он и кивнул в сторону зала. – Не желаете размяться?

Я удивился.

– Ваше благородие, у меня сегодня нет с собой тренировочной формы.

Барсуков усмехнулся.

– Не беда. Снимите пиджак – этого достаточно. Хочу посмотреть на потенциал сына своего ученика.

Василий обернулся и взглянул на меня с интересом. Дескать, бесплатная диагностика от признанного мастера не помешает. Согласен, отказываться было глупо. Да и самому интересно проверить себя против боевого мага девятого ранга.

Исход известен, но мне интересно, как долго я продержусь.

– Конечно, – согласился я. – Иду.

Я оставил пиджак Штилю, закатал рукава рубашки до локтей и вошёл в зал.

– Какой у вас сейчас ранг? – спросил Барсуков.

– Шестой подтверждённый, специализация артефакторская. Стихии – земля и огонь полное владение, воздух слабее.

– Иными словами, типичный Фаберже, – усмехнулся Барсуков. – Что ж, давайте посмотрим на ваш потенциал.

Мы вышли на арену. Штиль напрягся на скамейке – я заметил это краем глаза. Но Барсуков быстро поднял руку и активировал барьеры.

Прозрачный купол снова вырос вокруг нас.

– Три минуты, – сказал Барсуков. – Покажите, на что способны.

Я кивнул, принял боевую стойку. Ноги на ширине плеч, руки перед собой, вес распределён равномерно, чтобы мгновенно двинуться в любую сторону.

Барсуков усмехнулся, заметив это.

– Начали.

Сжатый шар воздуха полетел мне в грудь – быстро, как пушечное ядро. Я дёрнулся вправо, шар пролетел мимо, ударился в барьер за моей спиной. Барьер вспыхнул, поглощая энергию.

Я контратаковал и выпустил земляной шип из пола под ногами Барсукова. Он отступил, шип промахнулся всего на сантиметр.

Барсуков использовал три стихии – воздух, огонь, землю, но упор делал именно на воздух. Проверял, как я справляюсь.

Воздушные лезвия полетели со всех сторон – невидимые, режущие, но опасные. Я создал каменный щит слева, вторым укрылся справа. Лезвия ударились в щиты и… рассекли их пополам.

Вот он, девятый ранг в действии!

Я попробовал создать воздушный барьер – сконцентрировал воздух перед собой, уплотнил. Получилось чуть хуже, чем хотелось. Воздушный хлыст Барсукова прошёл сквозь него и задел мою руку.

– Осторожнее, Саша! – крикнул отец со скамейки.

Я не отвлекался. Анализировал.

Барсуков быстр и техничен. Девятый ранг – не шутка. Воздух – явно его конёк. Мой – слабость. В лобовую не возьму.

Барсуков продолжал давить воздушными атаками, я отбивался. Каменные стены, огненные потоки, слабые воздушные щиты.

Я создал каменную стену перед собой. Барсуков усмехнулся, обогнул стену воздушным вихрем слева.

Я ждал этого и контратаковал огненным потоком справа, откуда он не ожидал. Барсуков среагировал мгновенно, подняв водяную стену. Огонь ударился о преграду и потух, но я не остановился, тут же создал огненный шар и метнул в Барсукова. Он легко отразил его воздушным щитом – даже не напрягся.

Но это было отвлечение внимания.

Пока он фокусировался на шаре, я создал земляные шипы под его ногами.

Барсуков заметил в последний момент, подпрыгнул, уклонился – но потерял баланс в воздухе.

Я немедленно атаковал огненным кнутом сверху. Барсуков блокировал воздушным барьером, но вынужден был отступить на три метра.

Подполковник хохотнул.

– Хитро, Александр Васильевич!

Я не ответил и тут же создал каменную стену справа от Барсукова и одновременно с ней – огненный поток слева. Он оказался между двух атак и был вынужден защищаться с двух сторон.

Барсуков создал воздушный купол вокруг себя – прозрачная сфера, отражающая и стену, и огонь. Как я и планировал.

Пока он был в куполе, концентрируясь на защите, я провёл третью атаку одновременно с предыдущими. Земляные шипы выросли снизу.

Барсуков заметил их, с трудом уклонился – купол рассеялся. Впервые за бой он полностью ушёл в оборону.

Я позволил себе секундную усмешку, но Барсуков увеличил интенсивность своих атак.

Он создал воздушный ураган – настоящий, мощный, который закрутил меня как щепку. Я почувствовал, как меня тянет к стене арены, вбил каменные шипы в пол и вцепился в них руками.

Барсуков создал воздушное лезвие – невидимое, но смертельное. Я ответил огненным щитом. Стихии столкнулись, и их соединение ворвалось ослепительной вспышкой.

Барьеры арены засветились, поглощая излишки магии.

Я отлетел на два метра назад и припал на колено. Барсуков устоял на ногах, но тоже пошатнулся.

Он поднял руку.

– Стоп! Закончили!

Барьеры опустились.

Я поднялся, вытер кровь с царапины на щеке. Рубашка помялась, рукава были все в пыли. А Барсуков широко улыбался. Это была не снисходительная улыбка. Нет, искренняя радость.

Он подошёл и похлопал меня по плечу.

– Очень хорошо, Александр Васильевич. Очень хорошо! У вас все данные боевого мага. Так и не скажешь, что вы артефактор.

Я усмехнулся.

– Тренировался с боевыми инструкторами. Выучил у них пару фокусов.

Барсуков кивнул.

– Оно и видно. Ложные цели. Отвлекающие манёвры, комбинированные атаки – классические приёмы боевой школы. И вы грамотно их применили.

Он оценивающе посмотрел на меня.

– У вас отличный потенциал, Александр Васильевич. Его нужно непременно развивать. При условии регулярных тренировок вы сможете сдать на седьмой ранг через полгода-год. И я бы ставил на то, что и восьмой вы возьмёте без особых проблем…

– Благодарю, ваше благородие.

Мы пожали руки – крепко, с уважением. Отец подошёл к нам, и на его лице читалась нескрываемая гордость.

– Молодец, Саша, – сказал он просто.

Барсуков посмотрел на часы.

– Время вышло, господа. На сегодня мы закончили.

* * *

Вечером того же дня я спустился в мастерскую.

Рабочий день закончился час назад. Обычные мастера разошлись по домам – кто-то в трактир, кто-то к семье. Мастерские опустели.

Но в главном зале горел свет. В мастерской остался только узкий круг доверенных – те, кто участвовал в императорском проекте.

Василий, Лидия Павловна, Лена, Холмский, Воронин, Егоров, Лебедев – лучшие мастера. Художники Пётр Константинович и Илья Андреевич, а также двое проектировщиков.

На столах уже были разложены эскизы, чертежи и образцы материалов. Серебряные и золотые пластины, россыпи самоцветов в бархатных мешочках. В углу гудел компьютер с большим монитором, на экране светилась трёхмерная модель.

Василий поднял голову и улыбнулся.

– Саша, как раз вовремя. Мы начинаем.

Пётр Константинович и Илья Андреевич развернули на столе большие листы ватмана – финальные версии эскизов.

– Господа, – торжественно начал Пётр Константинович, – представляем итоговые эскизы проекта для императорского конкурса.

Он разложил листы один за другим.

Первый – общий вид. Яйцо высотой двадцать пять сантиметров, серебряное, покрытое тысячами чешуек. На вершине – пятипалый дракон из золота, восходящий, с жемчужиной мудрости в пасти. Основание – облака, стилизованные по китайским канонам.

Второй лист – детализация чешуи. Девять типов чешуек, каждый со своим узором, своей формой. Каждая инкрустирована самоцветами – изумруды, сапфиры, рубины, алмазы. Плюс александриты и мелкие камни среднего порядка для баланса.

Третий – дракон крупным планом. Пять пальцев на каждой лапе – императорская прерогатива. Восходящая поза – символ роста и процветания. Жемчужина в пасти – мудрость и духовное совершенство.

Четвёртый – облака-основание. Традиционные китайские завитки, среда обитания небесных драконов.

Пятый – цветовая схема. Серебро для тела яйца, золото для дракона, четыре цвета самоцветов для стихий.

Василий внимательно изучал каждый эскиз. Наклонялся, рассматривал детали, щурился…

– Хорошо, – наконец сказал он. – Очень хорошо. Пётр Константинович, Илья Андреевич, вы проделали отличную работу.

Я тоже смотрел на эскизы.

Работа действительно проведена впечатляющая, и детализация на высочайшем уровне. Каждая чешуйка прорисована отдельно. Дракон получился словно живой.

– Облака правильной формы? – уточнил я у Лидии.

Мать кивнула.

– Профессор Ремизов проверял лично. Традиционные стилизованные завитки.

Проектировщики подвели нас к компьютеру. На мониторе вращалась трёхмерная модель драконьего яйца.

Молодой специалист по имени Андрей управлял программой – крутил модель мышкой, приближал, отдалял.

– Модель выполнена с полной точностью, – объяснял он. – Каждая чешуйка, каждый камень на своём месте. Можем выделить и рассмотреть любую деталь.

Он приблизил изображение – и чешуйка заполнила экран. Было видно, что в неё вставлен изумруд и даже как именно золотые крапаны держали камень.

Впечатляюще. И здорово облегчит жизнь мастерам.

– На основании этой модели мы готовим точные чертежи для мастеров, – продолжил Андрей. – И сможем создать макет в натуральную величину.

Я кивнул и тут же принялся уточнять:

– Толщина металла в основании яйца?

– Два миллиметра серебра, как в технологической карте, – ответил второй проектировщик, Игорь. – Достаточно для прочности, но не слишком тяжело.

– Крепление чешуек – пайка или закрепка?

– Комбинация. Основание чешуек припаивается к телу яйца. Камни в чешуйках закрепляются крапанами.

– Как будем монтировать дракона?

– Дракона отливаем отдельно из золота, – ответил Андрей. – Затем крепим к вершине яйца через внутренний штифт.

Лидия Павловна подошла к столу и положила перед собой папку с документами.

– Отчёт по культурологической экспертизе, – объявила она, открыла папку и достала несколько листов. – Профессор Ремизов заключил, что все элементы соответствуют китайской традиции. Ни один элемент не должен оскорбить императора Поднебесной. Культуролог из Академии наук также подтвердил выводы профессора Ремизова.

Мы с отцом переглянулись, и он с облегчением выдохнул.

– Отлично. Это было моё главное опасение.

Да уж. Оскорбить императора Китая неправильной символикой – самый быстрый способ провалить конкурс и угробить репутацию.

Холмский поднялся, достал из сумки несколько упаковок.

– Докладываю о закупке материалов для макета.

Он выложил на стол пакеты.

– Полимерная глина из Пруссии, пять килограммов разных цветов. – Он показал упаковки – белая, серая, золотая, красная, синяя, зелёная. – После застывания её можно покрывать краской. Я заказал золотую и серебряную.

– А камни? – спросила Лена.

– Вот образцы австрийских хрустальных страз. Они сверкают почти как настоящие драгоценные камни, а порой и ярче.

Мой ученик высыпал на стол горсть страз, и они засияли в свете ламп. Действительно, было очень похоже на настоящие самоцветы.

– Макет позволит нам проверить пропорции, увидеть изделие в натуральную величину, показать концепцию заказчику, – сказал Василий. – И найти потенциальные проблемы до работы с дорогими материалами.

– Когда начнёте? – спросил я.

– На следующей неделе. За две недели должны управиться.

Они как раз обсуждали этапы создания макетов, когда я краем глаза заметил какое-то движение в полутёмном проходе между мастерскими.

Дверь на склад инструментов была приоткрыта на пару сантиметров. А ведь обычно она закрыта.

В щели мелькнула тень.

Я не подал вида и сделал вид, что продолжал слушать Холмского, но рука потянулась к карману. Достав телефон и продолжая кивать, я открыл приложение системы видеонаблюдения.

В здании были установлен десятки камер. В мастерских, коридорах, на складах. Я пролистал список камер, нашёл нужную: «Склад инструментов, восточная стена», нажал.

Изображение переключилось на экран телефона. На экране показалась тусклая чёрно-белая картинка с камеры.

Склад инструментов, стеллажи с молотками, резцами, тисками, верстак у дальней стены… И фигура человека, притаившегося у двери.

Я увеличил изображение двумя пальцами на экране.

Что ж. Кажется, у нас завёлся шпион.

Глава 23

Я продолжал делать вид, что слушаю Холмского, но теперь моё внимание было сосредоточено на приоткрытой двери склада. Шпион всё ещё был там.

Я наклонился к стоявшему рядом Штилю:

– Незаметно подойди с другой стороны к складу инструментов, – тихо сказал я. – Там кто-то прячется.

Штиль на секунду напрягся, затем чуть кивнул и отошёл в сторону.

Я подождал несколько секунд, а затем сам начал перемещаться.

– Пётр Константинович, можно взглянуть на эскиз дракона поближе? – спросил я, указывая на стол у противоположной стены.

– Конечно, Александр Васильевич.

Я пошёл к столу, обходя мастерскую по кругу, приближаясь к двери склада. Секундная пауза, чтобы Штиль успел занять позицию с другой стороны – и я резко рванул на себя дверь.

В полутьме склада метнулась тень – фигура молодого человека, прижавшегося к стене.

Он вскрикнул и тут же попытался убежать вглубь склада. Я метнулся вперёд и схватил его за шиворот рубашки.

Шпион дёргался, пытался вырваться. Я крепче сжал хватку и развернул его лицом к себе.

Молодой, худощавый, невысокий. Светлые растрёпанные волосы. Испуганные голубые глаза. Я знал его. Все мастера в фирме его знали.

Штиль появился с другой стороны – перекрыл путь к отступлению между стеллажами. Я потащил шпиона к выходу.

– Идём. Объяснишься при всех.

Я выволок шпиона в мастерскую, под яркий свет ламп. Все разговоры тут же смолкли, мастера удивлённо уставились на нас.

Лена ахнула, прикрыв рот рукой. Василий поднялся с места.

– Господа, – сказал я громко, – нас подслушивали.

Я вывел шпиона в центр мастерской, развернул лицом ко всем.

– Яша? – удивлённо шепнула сестра.

Именно он. Яша Зайцев, подмастерье цеха обработки металла. Студент пятого курса Академии художеств, третий ранг магии. Учился по вечерам, а днём работал у нас.

Он был из провинции. Тверская губерния, если не ошибаюсь. Приехал в Петербург учиться, поступил на некоммерческое отделение, получал стипендию, обеспечивал себя сам. Снимал комнатку на Выборгской стороне.

Тихий. Исполнительный. Звёзд с неба не хватал, но в будущем мог стать вполне годным мастером.

Воронин вскочил с места.

– Яша, чтоб тебя черти рвали! Да что же ты творишь, бестолочь⁈

Яша вздрогнул и пристыженно опустил голову.

– Итак, господин Зайцев, – сказал я. – Извольте объяснить, что вы делали на складе инструментов? Тем более что ваш рабочий день закончился три часа назад.

Яша молча смотрел в пол, но побледнел, а губы дрожали. Василий Фридрихович подошёл ближе.

– Яша, отвечай. Зачем ты подслушивал?

Я тем временем обернулся. Когда я волок его через склад, из кармана Яши что-то выпало.

Заметив на полу золочёную пачку сигарет, я наклонился и поднял её. «Sovereign». Дорогая английская марка, если не ошибаюсь. Студент-вечерник не может себе такие позволить. Я не курил, а вот Денис иногда баловался. И если уж баловался, то предпочитал именно «Соверен». Оттуда мне и была знакома упаковка.

Я хорошо знал положение Яши Зайцева. Парень экономил на всём, покупал одежду на барахолках, ел что попало, таскал одно и то же пальтишко пятый год. Мастера даже порой его подкармливали – то Воронин принесёт побольше пирожков от жены, то Егоров угостит обедом.

А тут «Соверен» – по пятьдесят копеек за пачку. Непозволительная роскошь.

Рядом валялся коробок спичек из ресторана «Новый свет». Заведение респектабельное, совсем не для бедных студентов.

Я повертел пачку в руках и взглянул на Яшу.

– Давно пристрастился к столь дорогостоящей привычке?

Яша побледнел ещё сильнее. Губы задрожали. Я протянул руку.

– Дай мне свой телефон. Сейчас же.

Яша заколебался – на секунду, не больше. Штиль сделал угрожающий шаг вперёд, и парень торопливо достал из кармана простенький телефон с камерой.

– Разблокируй, – приказал я.

Дрожащими пальцами Яша ввёл пароль. Я взял телефон, открыл галерею… И увидел то, что ожидал – наспех сделанные фотографии эскизов через щель в двери. Но вполне читаемые, особенно если использовать программы для улучшения качества изображений.

Я показал экран Василию. Отец сжал челюсти, глаза недобро сузились. Воронин тоже заметил фотографии и непечатно выругался.

Я снова уставился на подмастерье.

– Кто заказчик? Кто заплатил тебе?

Яша молчал. Смотрел в пол.

– Яков, у тебя один шанс. Говори сейчас, или я вызываю полицию. Промышленный шпионаж – уголовная статья. Тебе светит до пяти лет тюрьмы.

Яша вздрогнул, как от удара.

– Яша, мы тебя три года растили, – прошептал отец. – Учили, давали деньги на экзамен… И вот как ты нам за это отплатил?

Это сломало парня.

– Бертельс… – шепнул он. – Николай Евгеньевич Бертельс…

Мастера удивлённо переглянулись.

– Этот хлыщ из Гильдии⁈ – пробормотал Воронин.

Я кивнул. Что ж, всё сходится.Завистливый интриган.

– Сколько он тебе заплатил? – спросил я.

Яша, не поднимая головы:

– Пятьдесят рублей… И обещал помочь с экзаменом на четвёртый ранг…

Василий покачал головой, а я посмотрел на Штиля.

– Пусть твои ребята заберут его и держат до выяснения.

Через несколько секунд в зале появились двое астреевцев, подняли Яшу с пола и вывели прочь. Парень не сопротивлялся. Шёл понуро, опустив голову.

Когда дверь за ними закрылась, я окинул мастеров тяжёлым взглядом.

Все были потрясены. Предательство – штука неприятная, особенно когда предатель из своих.

– Господа, – сказал я, – то, что произошло – серьёзная угроза. И не думаю, что это единичный случай.

– Что будем делать? – спросила Лена.

Я посмотрел на отца. Василий молча кивнул – понял, к чему я веду.

– Проект становится абсолютно секретным. Придётся принять особые меры.

Воронин нахмурился:

– Какие меры, Александр Васильевич?

Я выдержал паузу, понимая, что моё решение им не понравится.

– Мы переносим работу на нашу дачу в Левашово. Полная изоляция рабочей группы на две недели, до первого этапа конкурса.

– Две недели⁈ – Ошарашенно прошептал Холмский. – В изоляции⁈

Лебедев покачал головой, недоверчиво прищурился. Художник Пётр Константинович открыл рот, закрыл, снова открыл:

– Александр Васильевич, вы серьёзно?

– Абсолютно. Наша усадьба находится на закрытой территории и надёжно охраняется. Никаких посторонних. Рабочая группа получит полное обеспечение – еду, ночлег, всё необходимое для работы и жизни.

– Александр Васильевич, у нас же семьи! – покачал головой Воронин.

– Постараемся поддержать их в ваше отсутствие, – ответил я. – Мера жёсткая, согласен. Но необходимая! Бертельс и другие конкуренты будут пытаться узнать детали любыми способами. И мы должны защитить свой проект, иначе всё это не имеет смысла.

Василий встал рядом со мной в знак поддержки.

– Мой сын прав. Слишком много поставлено на карту. Это императорский заказ, и от него зависит наше с вами будущее. Две недели в изоляции – небольшая цена за возможность победить.

– Кроме того, мы предлагаем вам двойную оплату за этот период и премию по завершении проекта, – тут же нашлась Лена.

– И какая премия? – осторожно спросил мастер Лебедев

– В случае прохождения на второй этап конкурса каждый мастер получит дополнительный оклад. А если выиграем… Будем обсуждать индивидуально, но в обиде никого не оставим.

Лебедев медленно сел обратно – думал. А Воронин первым вышел вперёд.

– Я согласен. Василий Фридрихович, я работаю в фирме тридцать два года. Ещё при вашем отце начинал. Вы меня никогда не подводили. Не сейчас начинать сомневаться.

Егоров поднялся следом:

– И я согласен. Две недели переживём. За императорский заказ можно и потерпеть.

Постепенно все начали соглашаться. Семёнов – молодой мастер, лет двадцати восьми, усмехнулся:

– Да ладно вам, господа! Приключение же! Как в романах про шпионов! Секретная дача, охрана, изоляция!

Несколько человек улыбнулись – напряжение чуть спало. Лебедев вздохнул:

– Ладно. Две недели так две недели. Жена не убьёт. Наверное.

Так один за другим я получил команду для переезда в Левашово. Лена достала планшет.

– Хорошо. Раз все согласны – начинаю организацию переезда прямо сейчас.

Она уже писала на ходу – быстро, чётко:

– Завтра в десять утра – автобус для людей. Два грузовика для оборудования и материалов. Личные вещи каждый собирает сам. Одежда, гигиена, необходимые лекарства. Продукты закажу доставку на дачу сегодня вечером и попрошу Марью Ивановну отрядить двух девушек в Левашово…

Холмский добавил:

– Нужны компьютеры, мониторы, принтеры. Для работы с трёхмерной моделью и печати чертежей.

Лена кивнула:

– Учтено.

– И источник бесперебойного питания. Нам всякий случай.

Она составляла список быстро, профессионально – организаторский талант сестры работал в полную силу.

Я оглядел всех в последний раз и хлопнул в ладоши.

– Тогда по домам. Собирайтесь. Завтра большой день.

Люди начали расходиться. Воронин хлопнул Егорова по плечу – что-то говорил, подбадривал. Егоров кивал.

Лебедев звонил жене прямо в мастерской – объяснял ситуацию

– Дорогая, я понимаю… но это работа… императорский заказ… двойная оплата… Пригласи свою маму, она поможет…

Холмский подошёл ко мне:

– Александр Васильевич, я понимаю необходимость и полностью поддерживаю ваше решение. И моя машина в вашем распоряжении. Если нужно что-нибудь отвезти…

Я кивнул:

– Спасибо, Николай. Ценю твою поддержку.

Он ушёл – собираться на рабочий марафон.

– Эх, господа! – Донёсся голос Семёнова из коридора. – Две недели без жён и тёщ! Красота!

Ему в ответ донёсся чей-то хохот. Что ж, выходит, не все расстроились.

Постепенно мастерская опустела. Остались только члены семьи и Штиль. Сестра отложила планшет.

– Список готов. К десяти утра всё будет готово – автобус, грузовики, продукты, оборудование.

Василий положил руку мне на плечо:

– Правильное решение, Саша. Жёсткое, но правильное. Другого выхода не было.

Я посмотрел на пустую мастерскую. Завтра всё изменится. Две недели в изоляции. Две недели напряжённой работы под охраной.

Но мы создадим макет. Докажем императорской комиссии, что дом Фаберже всё ещё превосходит на голову других ювелиров, несмотря на шпионов, интриги и предательство.

– Идём, отец, – сказал я. – Нам тоже нужно собираться. И поговорить с Яшей.

Мы поднялись на второй этаж и направились в бывший кабинет счетоводов. Им давно стало в нём тесно, и помещение пустовало.

У двери стоял боец «Астрея» – коренастый, с каменным лицом. Увидел нас, он кивнул и открыл дверь.

Яша Зайцев сидел на стуле перед пустым столом и смотрел в окно. Увидев нас, подмастерье вздрогнул и попытался встать.

– Сиди, – коротко сказал я.

Он сел обратно. Я взял свободный стул и устроился напротив Яши. Василий встал за моей спиной, скрестив руки на груди.

Парень нервничал. Потирал руки, избегал моего взгляда. Смотрел в пол, на стол, в окно – куда угодно, только не на меня.

Я дал ему промариноваться с минуту. Пусть нервничает. Пусть думает о последствиях.

– Яков, – наконец, сказал я, – Ты здорово нас подвёл. Но у тебя ещё есть шанс выпутаться. И я предлагаю тебе выбор.

Яша поднял глаза. В них мелькнула слабая надежда.

– Первый вариант – я заявляю в Гильдию артефакторов о промышленном шпионаже. Гильдия позаботится о том, чтобы твоё имя внесли в чёрный список. Тебя не примут на работу ни в одной уважающей себя мастерской.

Яша побледнел ещё сильнее и громко проглотил слюну.

– Узнают и в Академии, а там тоже шпионов не любят. – Я наклонился вперёд. – В итоге – никакой карьеры артефактора, никакого будущего в профессии. Согласись, будет обидно всё потерять из-за одной ошибки.

Яша вскочил со стула и бросился перед нами с Василием на колени.

– Я… Простите меня! Пожалуйста! Я не думал, что всё настолько серьёзно!

– Сядь обратно, не унижайся, – ответил я и жестом указал на стул. – Есть второй вариант, более удачный для тебя.

– Какой? – Хрипло спросил подмастерье.

– Ты сделаешь то, что я тебе скажу.

– Как… Что?

– Ты встретишься с Бертельсом, как и планировалось. И передашь ему информацию. Но ту, которую дадим тебе мы, а не то, что ты сегодня видел.

Яша моргнул – не понял сразу.

– Можешь взять у него деньги, если хочешь. Но после этого советую уехать из Петербурга. Оставить тебя у нас мы не сможем, уж извини. Предательства Фаберже не прощают. Ты уволен.

Яша слушал, не дыша.

– Если сделаешь всё правильно, я не заявлю в Гильдию и Академию. У тебя останется шанс на карьеру. Да, где-нибудь в провинции, и, скорее всего, ты станешь просто ювелиром, а не артефактором. Но это лучше, чем позор, который мы можем тебе обеспечить.

Яша долго молчал, обдумывая варианты. Наконец, он заговорил:

– Я… я согласился помочь Бертельсу только после того, как провалил экзамен на четвёртый ранг. – Парень почти плакал, его голос то и дело срывался. – Готовился полгода. Экзамен стоит пятьдесят рублей. Я год копил, отказывал себе во всём… И провалился. Денег на повторную попытку у меня нет, а без четвёртого ранга я не стану мастером…

Он опустил голову.

– Я совсем отчаялся. Уже думал бросить всё, вернуться домой в Тверь. И тут господин Бертельс сам со мной связался. Подозвал к себе после лекции в Академии. Сказал, у него есть ко мне предложение о работе, предложил обсудить за ужином…