Текст книги "Месть артефактора (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Машина остановилась у тротуара напротив каменной лестницы.

Мы вышли, и ледяной ветер тут же ударил мне в лицо. Я поднял воротник пальто.

На входе был двойной пост охраны. Двое хмурых сотрудников сидели в будках по обе стороны от турникетов, рядом с ними – по одному жандарму.

– Документы, пожалуйста.

Я протянул паспорт и официальное письмо из Сыскного отделения.

Сотрудник развернул повестку, сверил с журналом на подставке, записал что-то и вернул документы:

– Можете проходить. Оружие необходимо сдать при входе.

Штиль молча отстегнул кобуру с пистолетом, передал охраннику. Тот выдал жетон с номером.

Наши шаги гулко отдавались эхом под сводами холла. Лестница из белого мрамора вела наверх, расходясь на два крыла. Коридоры уходили влево и вправо – бесконечные, с рядами дверей.

К нам подошёл молодой человек лет двадцати пяти. Худощавый, в аккуратном сером костюме, с планшетом в руке.

– Господа? Александр Васильевич Фаберже?

– Да.

– Коллежский секретарь Павел Борисович Орлов, – представился он. – Помощник действительного статского советника Трепова. Прошу за мной. Александр Фёдорович ожидает вас.

Мы последовали за ним по лестнице на второй этаж. Навстречу шли чиновники с папками под мышкой, жандармы в мундирах. Все куда-то спешили.

Орлов остановился у массивной двери в начале коридора, постучал, приоткрыл дверь, заглянул внутрь. Потом обернулся к нам:

– Прошу за мной.

Мы вошли в небольшую приёмную, где за столом сидела секретарша. А в следующий миг к нам вышел сам Трепов. Высокий, подтянутый, крепкий. Седеющие виски, короткая стрижка по уставу. Лицо строгое, волевое. Проницательные серые глаза за очками.

Одет он был в тёмно-синий статский мундир с золотыми пуговицами. На груди – несколько орденов.

– Господин Фаберже, приветствую, – коротко кивнул он и взглянул на адвоката. – Господин Данилевский. Прошу ко мне в кабинет, господа.

Штиль остался в приёмной, а мы с адвокатом последовали за Треповым.

Кабинет Трепова был строгим, но не казённым.

Большой дубовый стол у окна, заваленный аккуратными стопками папок. Вдоль стен – книжные шкафы. Юридические кодексы, сборники законов, тома судебной практики. Всё в кожаных переплётах, с золотым тиснением.

На стене напротив – портрет императора в парадной форме. Рядом висела подробная карта Петербурга.

Трепов закрыл дверь за нами, обошёл стол, встал у кресла.

– Действительный статский советник Александр Фёдорович Трепов. – Он протянул руку. – Располагайтесь.

Я сел напротив хозяина кабинета, Данилевский устроился по правую руку от меня. Трепов опустился в кресло, открыл толстую папку и пролистал несколько страниц.

– Александр Васильевич, вы вызваны в качестве свидетеля по уголовному делу. – Голос официальный, протокольный. – Обвинение: хищение особо ценных предметов, имеющих историческую и культурную ценность, из Государственного хранилища. Также – покушение на убийство, подстрекательство к диверсии, угрозы в адрес свидетелей.

Он поднял взгляд:

– Вам разъяснены права свидетеля. Вы имеете право на адвоката – он присутствует. Вы имеете право не свидетельствовать против себя и близких родственников. Вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний согласно статье триста седьмой Уголовного кодекса. Всё понятно?

– Да, Александр Фёдорович.

Трепов сделал пометку в протоколе, потом отложил ручку, снял очки, положил на стол и посмотрел мне прямо в глаза.

– Прежде чем начнём, должен вас предупредить, Александр Васильевич. Это дело находится под личным контролем Двора. Малейшая небрежность, неточность или сокрытие информации недопустимы. Я веду расследование максимально тщательно и буду задавать много вопросов. Некоторые – повторно. Это не допрос с пристрастием, а процедура. Прошу отнестись с пониманием.

Я кивнул:

– Понимаю.

Трепов надел очки обратно и взял ручку.

– Тогда приступим.

Глава 3

– Начнём с хронологии.

Трепов открыл чистый лист протокола и снял колпачок с перьевой ручки. Ручка, к слову, была дорогая – с титановым пером, именной гравировкой и гербом Министерства внутренних дел.

– Расскажите, когда у вас впервые возникли проблемы с фирмой Хлебникова.

Я откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями.

– Весной прошлого года, – начал я. – Скандал с императорскими артефактами.

Я рассказал всё с самого начала – как отец получил заказ, как семья лишилась лицензии и статуса поставщика двора. О Пилине, который признался в подмене и пошёл под суд, но правда о котором выяснилась лишь после его загадочной смерти.

– После суда над Пилиным мы восстановили репутацию семьи, запустили производство модульных браслетов. Успех был мгновенным. – Я достал блокнот, сверился с датами. – После презентации к нам обратились представители Хлебникова с предложением о партнёрстве. Договор был кабальным: передача технологии, эксклюзивность работы только с ними, жёсткие штрафные санкции. По сути, мы теряли контроль над изобретением. Мы отказались.

Наконец-то в глазах Трепова вспыхнул настоящий интерес.

– И после отказа началось давление? – уточнил он.

– Да. Сначала была информационная атака – множество статей в интернете о якобы бракованных браслетах. Фотографии поломок были идентичными. Независимая экспертиза установила, что это был не брак, а намеренная порча браслетов. Однако мы выяснили, что все принимавшие участие в травле блогеры получили рассылку через агентство «ДМ-Москва», которое финансировалось структурой Хлебниковых.

Трепов записал название агентства.

– Продолжайте.

– Мы заключили партнёрство с московским купцом Павлом Овчинниковым для массового производства деталей браслетов. В день подписания договора Овчинникова пытались запугать и заставить отказаться от сотрудничества с нами. Намекали на неприятности.

– Но Овчинников подписал договор, насколько мне известно?

– Да. И через несколько недель на его московском заводе устроили поджог. Оборудование и здание серьёзно пострадали, сам Овчинников попал в больницу. Урон – сто пятьдесят тысяч рублей. Это дело в Москве ведёт майор Макаров. Мы выяснили, что приказчик Овчинникова, Краснов, получил анонимный перевод на крупную сумму и на следующий день после пожара сбежал в Испанию через Варшаву. Экстрадиция невозможна.

– Были ещё инциденты?

– Нападение на груз с платиновыми элементами под Угличем. Охрана отбила нападение, двое нападавших нейтрализованы, остальные скрылись. Груз цел, двое охранников легко ранены.

– Отмечено. Расскажите о покушении на вас и журналиста Обнорского.

Я в красках рассказал о взрыве в пабе «Ливерпуль». Трепов всё тщательно записывал – только успевал брать новые листы.

Наконец, советник отложил перо, потёр переносицу. Потом посмотрел на меня:

– Какими доказательствами связи Хлебникова с диверсиями вы располагаете?

Я открыл портфель, достал папки, разложил на столе.

– Финансовые документы. – Я положил первую папку. – Цепочка переводов за информационную атаку. Агентство «ДМ-Москва» получило оплату от фирмы «АДС-маркетинг». Та принадлежит «Инвест-Холдингу». «Инвест-Холдинг» на девяносто процентов владеет «Промышленная корпорация Хлебниковых». Копии платёжек и выписки из реестров – всё здесь.

Трепов взял папку, открыл, пролистал. Изучал внимательно, сверяя с материалами дела.

Я положил вторую папку:

– Письмо Пилина из тюрьмы. – И третью. – Банковские выписки. Анонимные переводы Пилину и Краснову перед диверсиями. Источник – подставные счета, но можно проследить цепочку до компаний, связанных с холдингом Хлебникова.

Всё о «Бриллиантовой палате» должен был передать Обнорский.

Трепов методично изучал каждую бумагу. Откладывал, делал пометки на полях, сверял с материалами дела и проводил опись. Обычно такую работу поручали помощникам, но советник делал всё сам.

Наконец он отложил папки и посмотрел на меня:

– Это значительная доказательная база. Финансовая цепочка отслеживается чётко. – Пауза. – Кто предоставил эти банковские данные?

– Графиня Самойлова через своего знакомого, продюсера Сафонова. Он имеет связи в финансовых кругах.

Трепов снова кивнул и записал.

– И, наконец, расскажите подробно о событиях на Ржевке-Пороховых.

Я рассказал о маячке Обнорского и моём доступе к геолокации, а также о хитром артефакте. За артефакт я не боялся – в нём использовались самоцветы низшего порядка, и у меня была лицензия на изготовление подобных вещиц.

Рассказал, как вызвал подмогу из «Астрея» и сразу направил на адрес Обнорского, как вместе со Штилем приехал на место, о завязавшемся бое…

– Вы применяли магию?

– Да. Магию земли – создал каменные шипы, нейтрализовал двоих нападавших. Магию воздуха и огня – прикрытие при выводе журналистов. Всё в соответствии с моим рангом.

– Применяли огнестрельное оружие?

– Да, но в рамках необходимой обороны. Защищал себя и раненых.

– Протокол с места происшествия и показания журналистов подтверждают правомерность действий моего доверителя, – вмешался Данилевский. – Полиция признала это необходимой обороной. Юрист агентства «Астрей» также предоставил все документы.

Трепов кивнул:

– Да, вопросов к вашим действиям в данный момент нет. – Он посмотрел на меня в упор. – Меня интересует, кто стоял за нападением.

Я слегка улыбнулся.

– Очевидно, Хлебников. Обнорский намеревался опубликовать расследование, которое бы гарантированно разрушило его репутацию. Журналиста пытались убить до того, как вышел материал. Не получилось, и вот мы здесь.

– Обнорский – стойкий человек. – Не без уважения отозвался Трепов. – Прямых доказательств причастности Хлебникова к этому нападению пока нет, но мы работаем. Двое нападавших задержаны, дают показания. Вскоре картина должна проясниться.

Я достал из внутреннего кармана пиджака свой телефон и положил на стол:

– Есть ещё одно обстоятельство. Вчера ночью мне позвонил неизвестный и угрожал.

Трепов мгновенно напрягся.

– Расскажите подробнее.

Я проиграл запись и показал анализ от знакомых Ушакова. Трепов изучал подробности и хмурился всё сильнее.

– Это серьёзно. Угрозы свидетелю – отдельная статья. – Благовещенский мост, район Никольского собора… Интересно. Заведу отдельное производство по этому эпизоду. Если позвонят ещё раз – немедленно сообщите мне. Запишите разговор, если успеете.

– Обязательно.

Трепов отложил перо, снял очки и посмотрел на меня. Без очков глаза казались ещё более пронзительными.

– Александр Васильевич, позвольте дать вам совет. Хлебников – не простой уличный жулик. Он нанял лучших адвокатов империи. Плевако, Урусов, Карабчевский. Слышали эти имена?

– О да.

– Эти люди – виртуозы судебной риторики, мастера своего дела. Они будут пытаться дискредитировать каждого свидетеля. Найти противоречия в показаниях, поставить под сомнение доказательства, представить их фальсификацией.

Мы с Данилевским переглянулись.

– Я понимаю это.

– Они попытаются представить вас мстителем, – продолжал Трепов. – Человеком, который сводит личные счёты с конкурентом. Защита Трепова будет настаивать на том, что вы сфабриковали доказательства, подкупили свидетелей и действовали из корысти. Процесс затянется надолго и вытреплет вам все нервы. Готовы ли вы к этому?

Я спокойно встретил его взгляд.

– Готов, Александр Фёдорович. У меня нет причин лгать. Всё, что я делаю – лишь защищаю свою семью и партнёров от произвола Хлебникова.

Трепов одобрительно кивнул.

– Хорошо. Ещё один момент. Возможны провокации вне суда. С угрозами вы уже столкнулись. Вам нужна надёжная охрана.

– Моя семья под защитой императорских гвардейцев. У моей семьи – телохранители от агентства «Астрей». – Я кивнул на дверь, за которой ждал Штиль.

– Этого может быть недостаточно. – Трепов надел очки обратно. – Я распоряжусь выделить вам дополнительную охрану от жандармского управления. На время следствия и суда. Двое жандармов будут сопровождать вас при выходе из дома.

И сколько машин понадобится, чтобы увезти всё это сопровождение, когда я соберусь к Шуваловой?

– Это разумно, – сказал Данилевский. – Советую вам не отказываться.

Трепов встал из-за стола и протянул мне документ на подпись.

– Благодарю за подробные показания, Александр Васильевич. Они очень помогут делу. А пока прошу вас: будьте осторожны. Не предпринимайте самостоятельных действий. Сообщайте мне о любых угрозах или попытках давления.

– Понял. Спасибо за вашу работу.

Трепов кивнул. Проводил нас до двери и позвал секретаря.

– Павел Борисович! Проводите господ…

* * *

День выдался долгим.

Допрос в Сыскном отделении занял почти два часа. Потом пришлось разбираться с текущими делами в мастерской – проверить партию элементов от Овчинникова, подтвердить встречу с Шуваловой на завтра. Холмский зашёл с вопросами по новым заказам. Лена требовала подписать документы для банка.

Обычная рутина. Но после бессонной ночи и напряжённого допроса я чувствовал себя выжатым.

Я поднялся в свой кабинет, снял пиджак, ослабил галстук и рухнул в кресло.

Снег за окном валил, не переставая, опять засыпая город белым покрывалом. Несчастные коммунальщики, казалось, вообще работали без выходных и в четыре смены. Фонари горели тускло, превращая улицу в размытое пятно света.

На столе в кружке остался давно остывший недопитый чай. Я сделал глоток, поморщился и прикрыл глаза.

Усталость навалилась разом.

Потом вспомнил об Алле. Я же обещал ей позвонить вечером, проверить, всё ли в порядке.

Достав телефон, я нашёл её контакт, нажал на видеозвонок.

Она не сразу ответила, но, наконец, экран загорелся.

Алла сидела в своей комнате в уютном домашнем кардигане. Волосы были забраны в хвост, лицо без макияжа. Дома она расслабилась – не та безупречная аристократка с обложек журналов, а просто девушка.

Увидев меня, она расплылась в улыбке.

– Александр Васильевич! Наконец-то! Я весь день волновалась.

– Добрый вечер, Алла Михайловна. Извините, что так поздно. Как дела? Всё в порядке?

Она кивнула:

– Да. После вашего звонка я поговорила с родителями. Папа сразу выставил дополнительную охрану. Сейчас при доме четыре телохранителя. Один из них дежурит прямо у моей двери.

Она показала глазами на дверь за спиной. Я удовлетворённо кивнул:

– Правильно. Выходили сегодня?

– Нет. Отменила все встречи. Сижу дома, работаю удалённо. – Алла поправила прядь волос, выбившуюся из хвоста. – Катерина приезжала – обсуждали контент на неделю. Эфиры буду вести отсюда, из дома.

– Хорошо. Не геройствуйте. Угроза реальная.

– Понимаю.

Алла наклонилась ближе к камере.

– Как прошёл допрос? Вы же были в Сыскном отделении, да?

Я коротко рассказал. Алла слушала, не перебивая.

– И как вам Трепов?

– Профессионал, – ответил я. – Строгий, дотошный. Чувствуется, что человек знает своё дело. Он лично курирует расследование по всем направлениям – и хищение из Бриллиантовой палаты, и диверсии против нас, и нападение на Обнорского.

Аллу это, казалось, успокоило.

– Значит, шансы Хлебникова невелики?

– Доказательства против него серьёзные. Но Хлебников нанял лучших адвокатов империи. Будут драться до последнего. Так что и нам нельзя расслабляться. Я должен добиться справедливости не только за хищение государственных ценностей, но и за то, что Хлебников делал с нами.

Алла нахмурилась.

– А меня тоже могут вызвать?

– Вероятно. Вы свидетель – предоставили финансовые документы по эпизоду информационной атаки. Адвокаты могут попытаться поставить под сомнение их подлинность или источник. Представить вас заинтересованным лицом, действующим из личных побуждений.

Алла выпрямилась, подбородок поднялся:

– Пусть только попробуют! У меня всё чисто. Документы подлинные, источник – Миша Сафонов, известный продюсер. Я уже связалась с ним, и он готов всё подтвердить.

Я улыбнулся.

– Отличный настрой! Так держать.

Алла опустила взгляд, начала теребить край кардигана. Голос стал тихим, уязвимым:

– Александр Васильевич… Я, если честно, боюсь.

Сейчас это была совсем не та уверенная блогер-аристократка, которую видели миллионы подписчиков. Просто девушка, испуганная угрозами и неизвестностью.

– Это нормально, – мягко ответил я. – Я бы волновался, если бы вы не боялись. Страх – защитная реакция. Он заставляет быть осторожным и не делать глупостей.

Алла подняла взгляд. В глазах блестели слёзы:

– Но когда я думаю о том, что может случиться… с вами, с вашей семьёй, со мной… Это…

Её голос сорвался. Я наклонился к экрану.

– Ничего не случится. Я не дам вас в обиду. Ни вас, ни свою семью. Хлебников сидит в Петропавловской крепости. Его люди на свободе, да. Но они не всесильны. Против них – империя. Министерство внутренних дел. Жандармерия. Великий князь Алексей Николаевич. И я.

Алла улыбнулась сквозь проступившие слёзы:

– Вы очень… упрямый.

Я усмехнулся:

– Скорее, целеустремлённый. Фамильная черта.

Она вытерла слёзы и смущённо рассмеялась:

– Извините, пожалуйста. В последнее время я и правда очень эмоциональна.

– Не за что извиняться. Вы имеете право на эмоции.

Мы смотрели друг на друга через экраны. Она – в своей комнате в особняке на Елагином острове. Я – в кабинете на Большой Морской.

– Я скучаю, – шепнула Алла, словно боялась, что её подслушивали. – Хотелось бы увидеться.

– Я тоже. Но сейчас не нужно лишний раз выходить из дома. Давайте подождём, пока ситуация стабилизируется. Не хочу подвергать вас риску.

Девушка покачала головой, но спорить не стала. Сама прекрасно понимала, что я бы не стал запугивать её просто так.

– Тогда… Просто будьте на связи. И не забывайте мне звонить.

Я не смог сдержать улыбки:

– Обещаю.

– Ловлю на слово! Спокойной ночи, Александр Васильевич. И… спасибо.

– Спокойной ночи, Алла Михайловна.

Я сбросил звонок и подошёл к окну.

Во дворе дежурили императорские гвардейцы в тёмно-зелёных шинелях и с винтовками на плечах. Их силуэты чётко вырисовывались под фонарями.

И пока всё было тихо.

Без пятнадцати одиннадцать вечера я уже готовился ко сну. После бессонной ночи я был готов рухнуть и забыться прямо на ковре. Но моим планам помешал телефонный звонок.

Я взглянул на экран. Денис Ушаков.

Положив зубную щётку, я ответил и включил громкую связь:

– Слушаю. Поздновато звонишь.

– Есть новости. – Дения явно был воодушевлён. – Сегодня один мой товарищ из Министерства был на совещании по делу Хлебникова. Там такое творится…

– Ну?

– В окружении Хлебникова началась настоящая паника. – Денис говорил быстро, взахлёб. – Люди, которые ещё неделю назад клялись в верности, теперь шарахаются от его имени. Адвокаты пытаются выбить смягчение для тех, кто даст показания против главного обвиняемого. Крысы бегут с корабля, Саша.

Я напрягся:

– Кто-то уже заговорил?

– Официально – двое. – Он зашуршал бумагами. – Первый – бухгалтер, Семён Иванович Скворцов. Работал у Хлебникова двадцать лет и наверняка знает все финансовые схемы. В обмен на показания ему обещали сократить срок. Судя по всему, счетовод пойдёт на сделку.

Это очень хорошо. Бухгалтер всегда знает то, что от остальных предпочтут скрыть. Если этот Скворцов и правда согласится, следствие здорово продвинется.

– Звучит обнадёживающе. А второй? – спросил я.

– Это интереснее. – Голос Дениса потеплел, будто он рассказывал анекдот. – Валентин Петрович Стрельцов, управляющий московским офисом Хлебникова. Обедневший дворянин из нетитулованного рода. Работал у Хлебникова восемь лет. Есть свидетельские показания, что он организовывал запугивания конкурентов, подкуп чиновников, связь с криминалом.

– А что он сам рассказывает?

– Пока не знаю, – сказал Денис. – Но по слухам, он сдал кое-что по схеме с Бриллиантовой палатой.

– Значит, ребята из Министерства крепко за них взялись, – не без удовольствия заметил я.

– Именно. – Денис усмехнулся. – Когда представители топ-менеджмента начинают сдавать друг друга, становится жарко. Трепов собрал большую рабочую группу. У Хлебникова почти не осталось шансов.

– Почему «почти»?

Денис вздохнул:

– Потому что его загнали в угол. Ему нечего терять, Саша. Он ведь понимает, что когда его вина будет доказана, то отправится на пожизненную каторгу в какое-нибудь гнилое место. А это верная смерть.

Логично. Загнанный в угол зверь будет отбиваться всеми способами.

– Значит, угрозы продолжатся.

– Да. Будь начеку, Саша. Береги себя и семью.

– Понял. Спасибо, Денис. С меня обед.

– Потом, когда всё устаканится. Ладно, не буду тебя больше задерживать. – Денис зевнул. – Если что-то ещё выясню – отзвонюсь.

Ушаков повесил трубку. Я положил телефон на тумбочку и вернулся в ванную. Из зеркала на меня смотрела весьма усталая копия Александра Фаберже.

И правда, нужно немного поберечь себя. Организм молодой и сильный, но если я продолжу так его загонять, ресурсов на счастливую старость не останется. А у меня были большие планы на эту жизнь.

Денис был прав. Дело почти выиграно. Но именно «почти» и было опасным.

Юридически Хлебников проигрывал. Но у него ещё оставались деньги, связи и люди, готовые выполнять приказы за вознаграждение. Сейчас он пойдёт на всё.

И я должен быть готов к любому развитию сценария.

Я рухнул на кровать, закрыл глаза и провалился в сон почти мгновенно.