Текст книги "Обман (ЛП)"

Автор книги: Алеата Ромиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

– Нокс.

– Она ушла из нашей квартиры. Не отсюда. Я переехал… после. Во всяком случае, она поехала в Рай. Он был моим, нашим, с тех пор как не стало моей мамы. Джослин хотела сделать мне сюрприз. Я должен был быть там после работы. Я не знал, – повторил он. – Она хотела, чтобы мы остались одни, чтобы объявление вышло особенным. Она заставила всех покинуть дом, даже Сильвию. Я постоянно говорил ей, чтобы она оставалась в безопасности. Она обещала.

Страх наполнил мое тело тяжестью в животе, его слова звучали хрипло, сочась болью и сожалением.

– В итоге я заработался допоздна, – продолжал Нокс, – как всегда. Когда я добрался до дома, кухня была ярко освещена, стол накрыт, а на моей тарелке лежал конверт. Внутри была открытка с датой. Сначала я ничего не понял. Затем меня осенило, что это было в будущем, чуть менее чем через восемь месяцев. Когда я перевернул его, там было написано, мальчик или девочка? Я должен был быть счастлив, но не был. Я был в ярости. Как она могла так поступить? Мы уже говорили об этом. Я сказал, что еще рано. Часть меня думала, что, возможно, это был просто еще один призыв к вниманию. Эмоции зашкаливали.

Мое сердце забилось быстрее по мере того, как его рассказ подбирался к развязке.

– Я выкрикнул ее имя. Кроме кухни и столовой, в доме было темно. Я продолжал кричать, но она не ответила.

Его голова склонилась, эмоции взяли верх.

– Боже, Чарли́, там было так много крови.

Я села на кровати.

– Что случилось? Кто-то вломился в дом? Поэтому ты не ездишь в Рай?

– Рядом с кроватью горел свет. Она лежала на боку, подтянув колени к груди. Сначала я подумал, что она спит, но потом заметил, какой бледной она была. Не бледная, а белая. Ее губы. Цвет был неправильный. Я снова позвал ее по имени, скорее прокричал, но она не пошевелилась. Когда я откинул одеяло, там была кровь, так много крови.

Нокса трясло. Его глаза были открыты, но он не видел меня. Он видел ее.

– Я не мог остановиться. Я встряхнул ее. Если бы я только мог разбудить ее…

– Она не проснулась?

– Следователь сказал, что у нее было кровотечение. Он назвал это внематочной беременностью. Спираль не позволяла яйцеклетке имплантироваться туда, куда нужно, поэтому она закрепилась в маточную трубу. По их оценкам, срок был около семи недель.

– Нокс, ты ее не убивал. Ты не несешь за это ответственности.

Он откинул одеяло и встал. Его великолепное обнаженное тело возвышалось над с кроватью.

– Ты слышала, что я сказал? Я никогда не рассказывал всей этой истории – может быть, никогда.

– Я слышала. Это несчастный случай. Ты не виноват.

– Она использовала спираль из-за меня. Она забеременела из-за меня. Если бы я вернулся домой, когда обещал, то мог бы вовремя доставить ее в больницу. Черт возьми, Чарли́, есть так много «если». Это все на моей совести. Я должен просто заплатить ее родителям и покончить с этим. Но я знаю, что она бы этого не хотела. Она не хотела бы, чтобы из-за нее у них было хоть десять центов. Я никогда не рассказывал им, как именно она умерла.

– Делорис знает?

Нокс кивнул.

– В СМИ строили всевозможные предположения. Звучали такие нелепые обвинения, начиная с того, что я убил ее, и заканчивая заказным убийством. Делорис была единственной, кто мыслил здраво. У нее хватило предусмотрительности заставить всех, от врачей скорой помощи до следователя, подписать заявление о неразглашении. Записи были заверены нотариально. Я не знаю, как Делорис удалось провернуть все это, но справилась она на отлично.

Он присел на край кровати спиной ко мне.

Я подползла ближе и обняла его за широкие плечи, прижавшись щекой к его спине.

– Следователь сказал, что такое случается, – сказал Нокс. Теперь его голос был полон поражения. – Он сказал, что у нее, вероятно, заболел живот, и поэтому она легла. – Он потянулся и погладил меня по руке. – Чарли́, когда ты спросила, я не мог сказать тебе, что я этого не делал, потому что сделал. Я не лгу. Я не буду. – Он потянул меня за руку, приблизив мое лицо к своему. – Я не хочу отпускать тебя, но, если теперь, когда ты знаешь правду, ты не хочешь быть здесь, я не стану тебя останавливать.

Глядя ему в глаза, я впервые по-настоящему поняла его навязчивые идеи. Я смотрела не только на мужчину, который любил всем сердцем, но и на мужчину, который нуждался в контроле и нуждался в том, чтобы те, о ком он заботился, были в безопасности. Я видела боль и чувство вины, которые он держал в себе слишком долго. В его бледных глазах я также увидела страх, слабость, которую он не хотел признавать.

Это был страх потерять свой новый шанс на любовь, свой новый шанс на жизнь, то, что до недавнего времени он отказывался чувствовать снова. И это был единственный ответ, который я могла ему дать. Я не могла забрать его боль или его потерю, но я могла предложить провести остаток своей жизни, пытаясь заполнить эту пустоту.

– Я не хочу никуда уходить, – сказала я. – Я люблю тебя больше, чем час назад. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сдержать ее обещания, если ты позволишь.

– Ее обещания? – спросил Нокс.

– Любить тебя и делать все возможное, чтобы оставаться в безопасности.

Его теплая ладонь погладила мою щеку.

– Я не хочу потерять тебя.

– Тогда держись крепче. Я не собираюсь никуда уходить.

****

Прошла почти неделя после признания Нокса, и никто из нас больше не поднимал эту тему. В этом не было необходимости. Я была более чем удовлетворена его честностью, и у меня не было никакого желания снова слышать или видеть ту боль, свидетелем которой я стала той ночью. Вместо этого я хотела увидеть его светло – голубые глаза, угрожающий блеск и ухмылку, которые говорили мне, что он что – то замышляет. Я хотела проснуться в его объятиях и заснуть, слушая его дыхание.

Я обожала то, как он всегда находил меня первым делом, войдя в квартиру. Не имело значения, где я была – занималась в своем кабинете, готовила еду для Ланы на кухне или даже нежилась в ванне после долгого дня. Это было так, как если бы я носила маячок. Да, но он не пользовался телефоном. Он следовал зову своего сердца и своей потребности убедиться, что я нахожусь здесь и в безопасности, как я и обещала.

Когда Нокс находил меня, первые слова с его губ всегда были: «как прошел твой день?» Хотя они не менялись, я никогда не чувствовала, что они были сказаны с чем-то меньшим, чем искренний интерес. Из всего, что он делал и говорил, это было моим любимым.

Была одна вещь, которую он делал, когда связывал мне руки, и она возглавляла список, но я не могла думать об этом слишком много, иначе ничего бы не добилась.

Я только что закончила обедать в кампусе, когда увидела сообщение. Я не узнала номер, но в этом и не было необходимости. Абонент назвал свое имя.

Неизвестный номер:

«АЛЕКС, ЭТО ЧЕЛСИ. Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ, НАВЕРНОЕ, НЕНАВИДИШЬ МЕНЯ, И Я НЕ ДОЛЖНА ТЕБЕ ЗВОНИТЬ. СООБЩЕНИЯ СЧИТАЮТСЯ? ДУМАЮ, ЧТО ДА. Я ПОДУМАЛА, ТЫ ДОЛЖНА ЗНАТЬ, ЧТО ТВОЯ МАМА БОЛЬНА. ЕЙ СТАНОВИТСЯ ХУЖЕ, И ТЕПЕРЬ ОНИ ГОВОРЯТ О ТОМ, ЧТОБЫ ПОЛОЖИТЬ ЕЕ В БОЛЬНИЦУ. ХОТЯ Я НЕ ИМЕЮ ПРАВА ГОВОРИТЬ ЭТО, Я ДУМАЮ, ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ ЗДЕСЬ.

ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ГОВОРИ НИКОМУ, ОСОБЕННО БРАЙСУ, ЧТО Я СВЯЗАЛАСЬ С ТОБОЙ.

Я УДАЛЮ ЭТО СООБЩЕНИЕ С ТЕЛЕФОНА, КАК ТОЛЬКО ОТПРАВЛЮ.

ПРОСТИ МЕНЯ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПЕРЕЗВАНИВАЙ».

Глава 40

Чарли́

Я недоверчиво уставилась на экран своего телефона. Возможно, я бы усомнилась в том, что это именно Челси отправила сообщение, если бы не одна строчка: «сообщение считается?». Это определенно была «Челси», та, кто нашла бы лазейку в любом соглашении.

Я не могла понять, почему она знала о том, что происходит в поместье Монтегю, а я нет, или почему она не должна была связываться со мной, или миллион других проблем. Мне нужно сосредоточиться на самом важном.

Моя мама.

Я отодвинула от себя тарелку с тем, что осталось от обеда и осмотрела кафе. Клейтон сидел за столиком у окна, глядя на свой айпад, и время от времени в мою сторону. То, что он сопровождал меня, казалось крайностью, но поскольку теперь я знала доводы Нокса, я не стала спорить.

Брайс однажды сказал, что моя мать больна, и это было неправдой. Я цеплялась за эту надежду, просматривая свои контакты и позвонив единственному человеку, который мог бы рассказать мне, что происходит на самом деле.

Джейн ответила после третьего гудка.

– Алло?

Разве мое имя не высветилось?

Я тут же выпрямилась, нервы были на пределе.

– Джейн, это Алекс.

– Да, я поняла.

Я понизила голос.

– Тебе неудобно сейчас разговаривать?

– Да.

– Ты можешь просто сказать мне, как мама?

– Печально, – ответила она. – Хотела бы я, чтобы все было по-другому.

Слезы наполнили мои глаза, мир потерял фокус.

– Мне стоит приехать?

– Не могу сказать. Но это был бы ответ на мои молитвы. А сейчас пока. Мне нужно идти.

– Почему ты мне не позвонила? – хоть я и задала вопрос, Джейн не услышала. Линия оборвалась.

Мои внутренности сжались, миллион вопросов пронесся в голове, и все они соперничали за то, чтобы их озвучили. Что случилось с матерью? Почему Джейн не могла поговорить со мной? Почему никто не сказал мне, что происходит? Как долго это продолжалось?

Мои руки дрожали, когда я нашла стул, села и набрала номер Нокса. Это был редкий для меня случай, чтобы беспокоить его в течение дня. Наверное, я делала это всего лишь раз пять-шесть. Он уважал мои занятия и мое время, а я уважала его.

После четырех гудков его мобильный переключился на голосовую почту, и я наклонила голову вперед, прижав подбородок к груди, ожидая, чтобы оставить сообщение.

– Нокс, – я прошептала его имя. – Извини, что беспокою. – С каждой фразой эмоции захлестывали меня. То, что началось как нежный душ, быстро превратилось в бурный поток, утопив меня в реке сожаления.

Почему я ей не позвонила? Почему не пошла к ней, когда она не могла прийти ко мне?

– Я… моя мать. Не знаю, что случилось. – Мой голос дрогнул, оставляя место для слез, которые теперь каскадом катились по щекам. – Она больна. – Я глотнула воздуха, в груди внезапно сдавило. – Очень больна. Мне нужно добраться до Саванны.

Я не спрашивала. Я сказала ему, что мне нужно сделать. В том, что я еду, не было никаких сомнений.

Я сбросила звонок и набрала Делорис. К счастью, она сразу же ответила.

– Алекс. Что я могу сделать для тебя?

Я вытерла нос тыльной стороной ладони и облизнула соленые губы. У меня внезапно пересохло во рту, пока я пыталась сдержать слезы.

– Мне нужно добраться до Саванны.

– Что? – спросила она.

Я встала и, прижав телефон к уху, принялась расхаживать по кафе маленькими кругами.

– Моя мать больна. Я только что узнала. Я не знаю никаких подробностей, но я знаю, что мне нужно туда попасть. Что-то не так, ужасно не так.

– Мы с Клейтоном поедем с тобой, – вызвалась Делорис.

Я молча кивнула.

– Спасибо. Я позвонила Ноксу, но он не ответил. – Одна рука потянулась к ожерелью. – Я не бегу, как тогда, когда пострадала Челси, но мне нужно ехать сейчас.

– Скажи Клейтону, чтобы отвез тебя в аэропорт. Я подготовлю самолет. Леннокс наверняка захочет приехать, когда узнает.

Моя грудь болела, сожаления росли.

– Делорис, за эти годы я много чего наговорила своей матери… но я люблю ее.

– Конечно.

– Я… Я не уверена, что Алтон… Я не уверена насчет того, чтобы остаться в поместье. Если бы Нокс… – У меня никогда не было мужчины, который остался бы со мной в Саванне.

У меня никогда не было того, кого я хотела бы видеть рядом с собой. Все, что я знала, это то, что, если моя мать болеет, выбор будет за Алтоном, и я сомневалась, что он будет таким же сговорчивым, как Орен в Вестчестере.

– Я закажу номер для вас двоих в Саванне. Если только ты не хочешь остаться дома.

Я выдохнула воздух, который так долго сдерживала.

– Было бы чудесно. Нет, я не хочу там оставаться. Мой дом здесь, в Нью-Йорке. Это всего лишь дом. – Дом ужасов – так называл его Патрик. – Номер был бы идеальным вариантом.

– Алекс, иди скажи Клейтону. Позволь мне уладить все остальное.

– Спасибо, – сказала я с облегчением, повернувшись и встретившись взглядом с Клейтоном.

Мы встретились на полпути через кафе. Без сомнения, он видел мою бессловесную мольбу.

– Мэм?

– Я только что говорила с Делорис. Мне нужно в Саванну. Она сказала, чтобы ты отвез меня в аэропорт. – Я покачала головой. – Но она не сказала, какой именно.

– Я уверен, что она имела в виду частные ангары, но я позвоню и проверю. Дайте мне пять минут, и я подгоню машину к входу на 116-й улице.

Я кивнула и махнула ему, когда мой телефон завибрировал.

ЛИЧНЫЙ НОМЕР НОКСА.

– Нокс, – ответила я.

– Принцесса, подожди меня. Я могу уехать через пару часов.

Я покачала головой.

– Нет.

– Нет?

– Это более двух часов полета. Делорис готовит его, – объяснила я, более сдержанная, чем была всего несколько минут назад. – Я не могу ждать. Я не знаю, что происходит. Судя по голосу Джейн, все очень плохо.

– Я не хочу, чтобы ты ездила туда одна.

Я потянулась к ожерелью.

– Я не одна. Ты всегда со мной.

– Чарли́.

Я закрыла глаза.

– Я должна сделать это ради мамы. – Я поперхнулась этим словом. – Пожалуйста, пойми. Там будет Делорис, и она сказала, что снимет нам номер в Саванне. Я не останусь в поместье. Надеюсь, я смогу узнать, где мама, и мне даже не придется ехать туда.

– Принцесса, – взмолился он, – всего пару часов.

– Я люблю тебя, Нокс. Я буду в безопасности. Обещаю, увидимся вечером. Напиши мне, как только приземлишься в Саванне.

– Ты мне сама напишешь. Дай мне знать, что происходит. Несмотря ни на что, Чарли́, я всегда рядом с тобой.

Я кивнула.

– Я знаю. Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя.

Клейтон был прав насчет частного ангара. У Леннокса не было собственного самолета, но у «Деметрий Энтерпрайзис» был какой-то лизинговый контракт, гарантирующий, что тот всегда будет доступен, будь то для него, Орена или любого другого высокопоставленного сотрудника их компании.

– Ты уверена, что все в порядке? – спросила я Делорис. – Я имею в виду, это ведь не деловая поездка.

Она похлопала меня по руке, когда самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу, и мы ждали своей очереди на взлет.

– Да, все в порядке. У тебя есть связи с одним из генеральных директоров.

Он сказал, что ты можешь им пользоваться.

Мои щеки вспыхнули.

– Спасибо за помощь. Мне страшно.

– Что ты знаешь?

– Ничего.

– Как ты узнала об этом?

– От Челси, – ответила я, не думая ни о чем, кроме того, что могло произойти в Саванне.

– Челси?

Реакция Делорис напомнила мне просьбу Челси об анонимности.

– Я не должна никому говорить, что это была она.

– Она звонила тебе?

– Написала, – сказала я, найдя телефон в сумочке и проводя пальцем по экрану. Через несколько секунд я протянула его ей. – Видишь. Она не хочет, чтобы кто-нибудь знал. Я не понимаю, почему меня не позвали раньше, если моя мать так больна.

Прочитав текст, Делорис включила свой айпад.

– Челси говорит про какую-то больницу. Я поищу больницы в районе, и посмотрю, что смогу найти.

Я кивнула, откинув голову на кожаное сиденье, маленький самолет начал набирать высоту. В течение следующих двух часов Делорис просматривала записи пациентов во всех крупных больницах и ничего не нашла. Ничего. Аделаида Фицджеральд нигде не была зарегистрирована.

– Алекс, – спросила она, когда мы приблизились к Саванне, – ты что-нибудь слышала о «Монголии Вудс»?

– Нет.

– Это частное учреждение к западу от Саванны, которое специализируется на реабилитации от алкогольной и наркотической зависимости.

– Что? Ты серьезно? Мою мать собираются лечить от запоя?

– Она пила?

– Да, но не… ну, это никогда не было проблемой.

Она повернула ко мне экран айпада. Старое поместье было похоже на поместье Монтегю с гигантскими дубами, покрытыми испанским мхом вдоль подъездной дорожки. Она провела пальцем по экрану, и на следующем снимке был изображен прекрасный старый дом, большой, но не такой большой, как поместье.

– Так вот где она? – спросила я. – Значит, она не умирает. Это не рак или что-то еще?

Делорис кивнула.

– Да, сейчас она здесь. Ее госпитализировали несколько часов назад. Но ее записи не полностью обновлены. Я не знаю точно, почему она там. Я бы рискнула предположить, что это не опасный для жизни диагноз; однако злоупотребление алкоголем и наркотиками может привести к смерти.

– Она всегда пила, но я не знаю никого, кто мог бы справиться с этим лучше, чем она. Но наркотики? Моя мать никогда не принимала наркотики. – Я вернула Делорис айпад. – Как ты это делаешь? Это запись доступна всем?

– Нет. У меня есть способы. Дело в том, что это место полностью субсидируется за счет частных средств. Из той скудной информации, которую я смогла собрать, у твоей матери строгий запрет на посещение в течение первых сорока восьми часов.

– Это просто смешно, – сказала я. – Я ее дочь. Они позволят мне увидеть ее.

– Мы сделаем все, что в наших силах.

****

Мои пальцы барабанили по внутренней стороне окна большого черного внедорожника, который Делорис арендовала для нас в Саванне. Клейтон сидел за рулем, в то время как я сидела одна на заднем сиденье. Прошло уже больше пятнадцати минут с тех пор, как Делорис скрылась в дверях главного входа в «Монголия Вудс». Я хотела пойти с ней, чтобы отстаивать свои права, но она подумала, что добьется большего успеха от моего имени.

Щелк, щелк, мои ногти постукивали по стеклу, время остановилось, и я нетерпеливо ждала.

Солнце Джорджии за окнами напомнило мне, что теплая погода все еще существует в конце октября, даже если Нью-Йорк сдался надвигающейся зиме.

Я надела солнцезащитные очки, когда сумочка завибрировала у меня на коленях.

ЛИЧНЫЙ НОМЕР НОКСА.

Я вздохнула, желая, чтобы он был рядом со мной, а не где-то на холодном Севере.

Нокс: «ЕСТЬ КАКИЕ-НИБУДЬ НОВОСТИ?»

Я: «ЕЩЕ НЕТ. ДЕЛОРИС ВСЕ ЕЩЕ ВНУТРИ».

Нокс: «Я ЗАКАНЧИВАЮ ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ.

БЭТПЛАН ЗАПРАВЛЕН И ГОТОВ К ПОЛЕТУ. Я БУДУ ТАМ НА СКОРОСТИ СВЕТА».

Я: «ЗАХВАТИ СВОЙ ПЛАЩ. Я ДУМАЮ, ЧТО УЖЕ ДОЛЖНА БЫЛА ЕГО УВИДЕТЬ».

Нокс: «УВИДИМСЯ».

Я: «ЛЮБЛЮ ТЕБЯ».

Нокс: «Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ».

Я глубоко вздохнула, понимая, что впервые после сообщения Челси я действительно улыбаюсь. Моя короткая передышка быстро померкла при звуке слов Клейтона.

– Мэм, миссис Витт возвращается.

Я оторвала взгляд от телефона и посмотрела на объект. Делорис спускалась по большим бетонным ступеням. Ее губы были плотно сжаты, когда она шла по незнакомой местности. Она посмотрела в нашу сторону. В выражении ее лица не было ничего ободряющего.

Через мгновение она уже сидела на заднем сиденье рядом со мной и что-то говорила. Ее тон был умиротворяющим и спокойным.

– Я узнала, что она стабильна, но они никому не позволяют ее видеть.

Разочарование опустошило меня, надежда угасла.

– Нет. Позволь мне войти. Дай с ними поговорить. Она моя мать!

– Алекс, они знают кто ты. Проблема в том…

Слова Делорис потускнели, когда ярость закипела у меня в пальцах ног, охватывая все тело обжигающим жаром. Я знала, в чем проблема. Я видела проблему. Проблема заключалась в Алтоне Фицджеральде.

Муж моей матери застегнул пиджак, выходя через ту же дверь, через которую только что вышла Делорис.

Не раздумывая, я открыла дверь внедорожника.

– Алекс…

Я не слышала ни предупреждения Делорис, ни того, как открылась дверь Клейтона, поскольку кровь шумно пульсировала в ушах. Поправив солнцезащитные очки, я быстро шагнула к отчиму.

– Дай мне увидеть мою мать.

Глава 41

Чарли́

Фирменный алый цвет потек вверх от накрахмаленного белого воротничка его рубашки, когда Алтон Фицджеральд остановился на полпути и повернулся в мою сторону.

– Похоже, блудная дочь вернулась.

Я не останавливалась, пока не оказалась прямо перед ним.

– Я хочу ее увидеть.

– Ты должна понять, что я не собираюсь убивать откормленного теленка только потому, что ты решила почтить нас своим присутствием.

– Что случилось? – спросила я.

Он посмотрел через мое плечо на внедорожник, когда лимузин проехал мимо него и остановился на краю дорожки.

Я обернулась и увидела, что Клейтон и Делорис стоят рядом с внедорожником, выглядя так, как будто они оба были готовы бежать в моем направлении.

– Поехали домой и все обсудим. Одни, – он сделал ударение на последнем слове.

– Обсудим это сейчас. Я не хочу возвращаться в поместье. Я хочу увидеть свою мать.

Алтон понизил голос.

– Видишь ли, Александрия, в этом-то и проблема. Слишком долго с тобой нянчились. Твои дни получения того, чего ты хочешь, закончились. Пришло время тебе смириться со своим будущим, так же как это сделала Лаида.

Я отрицательно покачала головой.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Конечно, не понимаешь. Ты была слишком поглощена своими собственными капризами, чтобы беспокоиться о том, что важно. Возможно, если бы ты не уехала в Нью-Йорк, ты смогла бы помочь своей матери. Теперь ее судьба в моих руках.

– Что, черт возьми, это значит?

Я съежилась, когда он потянулся ко мне и положил руку мне на плечо. Мой желудок перевернулся, он наклонил свое лицо ближе к моему, и его теплое, гнилостное дыхание заполнило мой нос.

– Повернись, Александрия.

Я сделала это не потому, что хотела повиноваться ему, а потому, что мне нужно было подышать свежим воздухом. Брэнтли стоял у открытой двери лимузина.

Алтон заговорил мне на ухо, все еще держа меня за плечо.

– Если ты хочешь увидеть свою мать, или если у нее есть шанс когда-нибудь выйти из этого учреждения, ты сядешь в эту машину и сделаешь то, что тебе скажут.

Я оглянулась на Делорис и Клейтона.

– Александрия, я не буду больше повторять.

Мои глаза закрылись, скрываясь от послеполуденного солнца, когда я стиснула зубы и стряхнула его руку. Глубоко вздохнув, я сделала один шаг, потом другой. Когда я шла по доске навстречу собственной смерти, я попрощалась с Чарли́.

Александрия кивнула Брэнтли и забралась на заднее сиденье лимузина.

Прежде чем дверь закрылась, заключая нас в прохладный, полутемный салон, мой телефон завибрировал от входящего вызова.

– Дай мне свою сумочку, – сказал Алтон, протягивая руку.

Я подняла солнцезащитные очки на макушку и уставилась на него.

– Что? Нет.

Слезы защипали глаза, и я быстро отвернулась, когда мое лицо обожгло от удара его ладони по щеке.

Какого черта?

Я сморгнула влагу, и кинжалы полетели из моих глаз.

– Твоя мать больше не играет роли. Послушай меня единственный раз, и мне не нужно будет быть уверенным в твоем внимании. – Алтон снова протянул руку. – Я не повторяюсь.

Когда я не пошевелилась, он потянулся к моей сумочке, его взгляд бросал мне вызов остановить его.

Дура! Зачем я села в эту машину?

За тонированными стеклами сменялся пейзаж, лимузин двигался, и я сидела, как статуя, пытаясь обдумать свой следующий шаг.

Алтон забрал мой телефон и вернул сумочку.

Я прикусила язык, как меня учили, когда он выключил его и положил в карман. Хотя мои мысли были заполнены слишком многими вещами, чтобы их обдумать, на ум пришло сообщение Челси. Я его не стерла. Если Алтон включит телефон, он его увидит.

– Алтон, – я постаралась говорить самым уважительным тоном. – Пожалуйста, расскажи мне о матери.

Он откинулся на спинку сиденья, видимо, обдумывая свой ответ.

– Твое время в Нью-Йорке истекло. Твоя мать хотела свадьбу на Рождество. Я думаю, что если Сьюзи начнет строить планы, это все еще можно реализовать. Единственная переменная будет заключаться в том, будет ли Аделаида достаточно здорова, чтобы присутствовать. – Алтон вздохнул и склонил голову набок. С натянутой улыбкой он добавил, – полагаю, это зависит от тебя. Добро пожаловать домой, Александрия.

Конец

Notes

[

←1

]

прим.: с итальянского – сила

[

←2

]

прим.: сила духа с итальянского

[

←3

]

прим.: смешанные боевые искусства

[

←4

]

скечерсы – марка спортивной обуви.

[

←5

]

Si – да (с итальянского)

[

←6

]

Subito – сию минуту.

[

←7

]

Primo – первое блюдо.