332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Ахмед Салман Рушди » Сатанинские стихи » Текст книги (страница 9)
Сатанинские стихи
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:50

Текст книги "Сатанинские стихи"


Автор книги: Ахмед Салман Рушди






сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 39 страниц)

Халид-водонос нервничает при виде тяжеловесной фигуры Хамзы – дядюшки Махаунда, в тревоге приближающегося к ним бегом. Хамза в свои шестьдесят до сих пор самый знаменитый в городе боец и охотник на львов. Хотя правда менее великолепна, чем хвалебные речи: Хамза не раз был побежден в бою, спасен друзьями или счастливой случайностью, вытащен прямо из пасти льва. У него есть деньги, чтобы избежать распространения подобных вестей. И возраст, и сохранность являются своеобразным подтверждением его боевых легенд. Билаль и Салман, забыв о Баале, следуют за Халидом. Все трое – возбужденные, юные.

Он еще не вернулся домой, сообщает Хамза. И Халид, взволнованный: Но уже столько часов, что этот ублюдок делает с ним, пытает, ломает пальцы, бичует? Салман вновь сама рассудительность: Это не стиль Симбела, говорит он, это дело трусов, зависящих от него. И Билаль лояльно мычит: Трусы или нет, я верю в него, в Пророка. Он не сломается. Хамза мягко упрекает его: Ох, Билаль, сколько раз он должен говорить тебе? Прибереги свою веру для Бога. Посланник – лишь человек. Раздраженно вспыхивает Халид; он подступает к старому Хамзе с кулаками, требуя ответа: Вы говорите, что Посланник слаб? Вы, может быть, и его дядя... Хамза лепит водоносу затрещину: Не дайте ему увидеть свой страх, говорит он, даже тогда, когда вы испуганы до полусмерти.

Эти четверо омываются снова, когда приходит Махаунд; они окружают его, кточтопочему. Хамза отступает.

– Племянник, что-то чертовски нехорошее, – он срывается на свой солдатский лай. – Когда ты спускаешься с Конни, от тебя исходит сияние{599}599
  Когда Моисей сошел с горы Арарат после получения закона от Бога, его лицо сияло (Исход 34:35).


[Закрыть]
. Сегодня это что-то темное.

Махаунд сидит на краю источника и усмехается.

– Мне предложили дело.

Абу Симбел? кричит Халид. Невероятно. Откажись. Верный Билаль предупреждает его: Не читай лекций Посланнику. Разумеется, он отказался. Салман Перс спрашивает: Какого рода дело? Махаунд улыбается снова:

– Хоть один из вас хочет знать. Это незначительное дельце, – продолжает он. – Песочное зернышко. Абу Симбел просит, чтобы Аллах предоставил ему небольшое покровительство.

Хамза замечает истощение племянника. Будто бы тот боролся с демоном. Водонос кричит:

– Ничего! Ни капли!

Хамза затыкает его.

– Если наш великий Бог сможет допустить в своем сердце – он использовал это слово, допустить – признание того, что три, только три из этих трехсот шестидесяти идолов в Доме достойны поклонения...

– Нет бога кроме Бога!{600}600
  «Нет бога кроме Бога, и Мухаммед – пророк Его» – Символ Веры Ислама (калма).


[Закрыть]
– рычит Билаль.

И его товарищи поддерживают его:

– Йа-Аллах!

Махаунд выглядит сердитом:

– Будут ли верные слушать Посланника?

Они затихают, шаркая ногами по пыли.

– Он просит об одобрении Аллахом Лат, Уззы и Манат. Взамен он гарантирует, что нас разрешат, даже официально признают; в знак этого я буду избран в совет Джахилии. Таково предложение.

Салман Перс говорит:

– Это – западня. Если ты поднимешься на Конус и спустишься с таким Посланием, он спросит: как ты смог заставить Джибрила дать нужное откровение? Он сможет назвать тебя шарлатаном, фальшивкой.

Махаунд качает головой.

– Знаешь, Салман, я научился внимать{601}601
  В оригинале – «listen».


[Закрыть]
. Это внимание не обычного вида; это также своего рода вопрошание. Обычно, когда является Джибрил, он будто бы знает, что находится в моем сердце. Я чувствую это большую часть времени, будто бы он является из моего сердца: из самых моих глубин, из моей души.

– Или это – другая ловушка, – упорствует Салман. – Как долго мы проповедуем вероучение, принесенное тобою? Нет бога кроме Бога. Чем станем мы, если откажемся от этого теперь? Это ослабит нас, придаст нам абсурдность. Мы перестанем быть опасными. Никто не сможет больше принимать нас всерьез.

Махаунд смеется, искренне удивленный.

– Похоже, ты не был здесь слишком долго, – говорит он любезно. – Разве ты не заметил? Люди не принимают нас всерьез. Не больше пятидесяти в аудитории, где я говорю, и половина из них туристы. Разве ты не читаешь пасквили, которые Баал развесил по всему городу?

Он зачитывает: Посланник, пожалуйста, подставьте чуткое ухо. Ваша монофилия{602}602
  Монофилия – обычно под этим термином подразумевается происхождение группы организмов от единого общего предка (не от одной пары родителей, а от однородной группы особей), но здесь вторая часть слова происходит не от греческого «phylon» (племя, род), а от «philia» – «любовь», «влечение».


[Закрыть]
, ваш один один один, не для Джахилии. Возвращайтесь к отправителю.

– Они дразнят нас повсюду, а ты называешь нас опасными, – восклицает он.

Теперь уже Хамза выглядит взволнованным.

– Ты никогда не беспокоился об их мнениях прежде. Почему теперь? Почему после разговора с Симбелом?

Махаунд качает головой.

– Иногда я думаю, что мне следует сделать мою веру легче для людей.

Гнетущая тишина охватывает учеников; они обмениваются взглядами, переминаются с ноги на ногу. Махаунд кричит снова:

– Вы все знаете, что произойдет. Наш отказ превратится в победу. Люди не оставят своих богов. Они не оставят, нет.

Он встает, стремительно удаляется от них, омывается один на дальней стороне Земземского источника, становится на колени для молитвы.

– Люди погружены во тьму, – говорит несчастный Билаль. – Но они увидят. Они услышат. Бог един.

Страдание заражает всех четверых; даже Хамза поник. Махаунд в сомнении, и его последователи потрясены.

Он встает, кланяется, вздыхает, огибает круг, чтобы воссоединиться с ними.

– Послушайте меня, вы все, – говорит он, обхватив одной рукой плечи Билаля, другой – своего дядюшку. – Послушайте: это – интересное предложение.

Необхваченный Халид прерывает горько:

– Это заманчивая{603}603
  В оригинале – «tempting», что, как и русское слово «заманчивый», не только означает «привлекательный», но и содержит намек на ловушку, искушение.


[Закрыть]
сделка.

Остальные выглядят ужасно. Хамза очень мягко обращается к водоносу:

– Разве это не ты, Халид, только что хотел драться со мной, несправедливо допустив, что, назвав Посланника человеком, я в действительности назвал его слабаком? Что теперь? Теперь моя очередь бросать тебе вызов на бой?

Махаунд просит мира:

– Если мы ссоримся, нет никакой надежды. – Он пытается поднять обсуждение на теологический уровень. – Это и не предлагалось, что Аллах примет этих трех как равных себе. Даже Лат. Только то, что они обладают неким посредническим, меньшим статусом.

– Подобно дьяволам, – вспыхивает Билаль.

– Нет, – Салман Перс хватает суть. – Подобно архангелам. Гранди умный человек.

– Ангелы и дьяволы, – говорит Махаунд. – Шайтан и Джибрил. Все мы давно принимаем их существование на полпути между Богом и человеком. Абу Симбел просит, чтобы мы признали только еще трех вдобавок к этой большой компании. Только трех – и, отмечает он, души всей Джахилии будут наши.

– И Дом будет очищен от статуй? – спрашивает Салман.

Махаунд отвечает, что это не оговаривалось. Салман качает головой.

– Это будет сделано, чтобы уничтожить тебя.

А Билаль добавляет:

– Бог не может быть четырьмя.

И Халид, чуть не плача:

– Посланник, что ты говоришь? Лат, Манат, Узза – они все – женщины! Помилуйте! У нас теперь должны быть богини? Эти старые гусыни, цапли, ведьмы?

Усталость напряжение страдание, выгравированные глубоко на лице Пророка. Которого Хамза, как солдат на поле битвы, успокаивающий раненного друга, заключает в кольцо объятий.

– Мы не можем пойти на это ради тебя, племянник, – говорит он. – Подымайся на гору. Иди спрашивать Джибрила.

*

Джибрил: сновидец, чей угол зрения – иногда таковой камеры, в другие же моменты – зрителя. Взирая с позиции камеры, он вечно в движении и ненавидит статичные кадры, поэтому плывет на высотном кране, глядя вниз на фигуры попадающих в поле съемки актеров; или же он надвигается, пока не встанет незримо меж ними, медленно поворачиваясь на своей пяте на трехсотшестидесятиградусной площади; или же, быть может, он применяет операторскую тележку, отслеживающую идущих Баала и Абу Симбела, или карманный компьютер, скрытой камерой изучающий тайны спальни Гранди. Но большей частью сидит он на Конусной Горе, словно клиент, купивший билет в бельэтаж{604}604
  Бельэтаж – первый ярус зрительного зала в театре.


[Закрыть]
, и Джахилия – его серебряный экран. Он наблюдает и взвешивает действия, будто какой-нибудь кинофанат, наслаждается битвами изменами моральными кризисами, но не хватает девочек для настоящего хита, мужик, и где эти чертовы песни? Они могли бы выстроить эту ярмарочную сцену, может быть, с камео-ролью{605}605
  Камео – эпизодическое появление в постановочной роли (на киноэкране, в театральной постановке, компьютерной игре, и т. д.) известной персоны (режиссер, актер, политик и т. д.).


[Закрыть]
в шоу-шатре для Пимпл Биллимории, трясущей своими знаменитыми титьками.

И тут вдруг Хамза говорит Махаунду: «Иди спрашивать Джибрила», – и он, мечтатель, сновидец{606}606
  В оригинале – просто «dreamer», что, с учетом многозначности этого слова, здесь пришлось перевести дважды: как «сновидец» и как «мечтатель».


[Закрыть]
, чувствует, как сердце его тревожно вздрагивает: кого, меня? Я, полагают они, знаю здесь все ответы? Я сижу, наблюдая отсюда эту картину, и тут этот актеришка тычет в меня пальцем; да где это слыхано, чтобы проклятая аудитория устанавливала проклятый сценарий в теологическом кино?

Но изменение грезы всегда изменяет форму; он, Джибрил, более не просто зритель, но центральный персонаж, звезда. Со своей старой слабостью брать слишком много ролей: да, да, он играет не только архангела, но и его, Бизнесмена, Посланника, Махаунда, подымающегося на коническую гору. Мода требует убрать эту двойную роль: двое никогда не будут замечены в одном кадре, каждый должен говорить с пустым воздухом, с воображаемой другой своей инкарнацией, и надеяться на технологии, создающие отсутствующие образы с помощью ножниц и скотча или, что более экзотично, с помощью бегущих дорожек. Не путать – ха-ха – с ковровыми дорожками и волшебными коврами{607}607
  В оригинале использован термин «travelling mat» – особый эффект в кино, позволяющий «помещать» человека в место, где он/она никогда не был на самом деле. К сожалению, я не нашла русского названия этого эффекта. Наиболее подходящим выражением с размытым значением, которое может быть понято и как связанное с кинематографом, является «бегущая дорожка», поэтому, чтобы сохранить цепочку понятий, в переводе пришлось видоизменить концовку фразы и расположить отсутствующие в оригинале «ковровые дорожки» между «бегущей дорожкой» и «волшебным ковром».


[Закрыть]
.

Он понимал: его страх перед вторым, перед Бизнесменом, – разве это не сумасшествие? Архангел, дрожащий пред смертным мужем. Это верно; но это тот страх, что ты испытываешь, собираясь участвовать в фильме, где будет сниматься какая-нибудь живая кинолегенда; ты думаешь: я опозорюсь, я засохну, я стану трупом; ты как безумный хочешь быть достойным. Ты будешь затянут в воздушную струю его гения, он может заставить тебя выглядеть превосходно, словно высотный летчик, но ты будешь знать, что не ты тянешь свой вес, и от этого будет только хуже... Страх Джибрила, страх перед им самим созданной грезой заставляет его бороться против прибытия Махаунда, пытаться отсрочить его, но Пророк все же приходит, неотвратимо, и архангел чувствует его дыхание.

Эти сны выбрасывают тебя на этап, когда у тебя появляется работа; ты не знаешь, какова сюжетная линия, но есть совершенно домашний просмотр; просмотр: похоже на то. Или на подлинную историю белой актрисы, играющей черную женщину в Шекспире. Она продолжает свою сцену и затем понимает, что на ней все еще очки, упс, да еще она забыла вычернить руки и потому не может снять свои стекляшки, двойной упс: на это похоже тоже. Махаунд приходит ко мне за откровением, спросить меня, чтобы выбрать между монотеистической и генотеистической{608}608
  Генотеизм (хенотеизм) – термин, введенный в употребление Максом Мюллером для обозначения того состояния религиозного сознания, когда единичные божества еще не имеют определенности и устойчивости и каждое может заменять всех. Данный бог (напр. Индра, Агни, Сурья), к которому поклонник обращается с молитвой, совмещает для него атрибуты всех прочих и представляет (в этот момент) единое верховное божество. Такой способ религиозного отношения, замеченный сначала в религии ведийской, свойствен также и другим, например, древнеегипетской. С генотеизмом не следует смешивать религиозно-философское слияние всех богов в одном определенном, какое мы находим, например, в (позднейших) орфических гимнах к Зевсу.


[Закрыть]
альтернативами, но я – всего лишь какой-то идиотский актер с бхенхудскими{609}609
  Бхенхуд (хинди) – тот, кто спит с собственной сестрой; также неопределенное бранное междометие.


[Закрыть]
кошмарами, яар, какого хуя ямогу знать, что тебе сказать, помогите. Помогите.

*

Чтобы добраться до Конусной Горы из Джахилии, нужно идти сквозь темные ущелья, где песок – не белый, чистый песок, отфильтрованный в древности телами морских огурцов{610}610
  Морские огурцы (голотурии, морские кубышки) – класс беспозвоночных животных типа иглокожих. Старейшие окаменелости голотурий относятся к силурийскому периоду.


[Закрыть]
, но черный и грубый, пьющий солнечный свет. Конни приседает под тобой, словно фантастическая бестия. Ты ползешь по ее хребтине. Оставляя позади последние деревья, белоцветочные с толстыми млечными листьями, ты поднимаешься среди валунов, которые становятся все крупнее по мере твоего восхождения, пока не уподобятся огромным стенам, скрывающим солнце. Изгиб ящерицы, синей, словно тень. Теперь ты на вершине, Джахилия позади тебя, безвидная пустыня впереди. Ты спускаешься в сторону пустыни и примерно через пятьсот футов достигаешь пещеры, достаточно высокой, чтобы стоять в полный рост; пол ее покрыт удивительным песком-альбиносом{611}611
  Ср. видение белого острова Розы Диамант в третьей главе.


[Закрыть]
. Пока ты поднимаешься, ты слышишь диких голубей, выкликающих твое имя, и даже камни приветствуют тебя на своем собственном языке, восклицая Махаунд, Махаунд. Когда ты достигаешь пещеры, ты утомлен, ты ложишься, ты засыпаешь.

*

Но когда он отдохнул, он погружается в сон другого вида: своего рода не-сон, состояние, которое он называет вниманием, – и он чувствует тягучую боль в кишках, будто что-то хочет родиться из него; и теперь Джибрил, который реял-в-небе-глядя-вниз, чувствует замешательство: кто я такой, в этот миг ему начинает казаться, что архангел на самом деле внутри Пророка, я{612}612
  В «Сатанинских стихах» третье лицо повествования часто и внезапно сменяется первым или вторым. Любопытно, что эту же особенность можно обнаружить в Коране.


[Закрыть]
– двигающийся в кишках, я – ангел, вытесняемый из пупка спящего, я появляюсь, Джибрил Фаришта, пока мое второе Я, Махаунд, лежит внимающим, очарованным, я связан с ним – пупок в пупок – сияющим шнуром света, не в силах сказать, кому из нас снится второй{613}613
  Однажды китайскому философу Чжуан-цзы приснилось, что он – маленькая бабочка, порхающая среди цветов. Проснувшись, Чжyан-цзы не мог решить, Чжyан-цзы ли он, которому снилось, что он бабочка, или бабочка, которой теперь снится, что она – Чжyан-цзы.


[Закрыть]
. Мы течем в обе стороны по шнуру пуповины.

Сегодня, подавленный активностью Махаунда, Джибрил чувствует его отчаяние: его сомнения. Как и то, что он находится в большой нужде; но Джибрил пока что не знает всех тонкостей... Он внимает вниманию-которое-также-вопрошание. Махаунд вопрошает: Им были явлены чудеса, но они не уверовали. Они видели, как ты приходишь ко мне на глазах всего города и открываешь мою грудь{614}614
  См. Коран, сура 94 «Разве мы не раскрыли»: «Разве Мы не раскрыли тебе твою грудь? И не сняли с тебя твою ношу, которая тяготила твою спину? И возвысили твои поминания? Ведь, поистине, с тягостью легкость, – поистине, с тягостью легкость! И когда ты покончишь, то труждайся и к твоему Господу устремляйся!» Согласно традиции, Ангел Джибрил на самом деле раскрыл грудь Мухаммеда, вынул сердце, омыл его от грехов в источнике Земзем и вернул обратно.


[Закрыть]
; они видели, как ты омыл мое сердце в водах Земзема и вернул его в мое тело. Многие из них видели это, но все равно они поклоняются камням. И когда ты явился ночью и отнес меня в Иерусалим, и я парил над святым городом, разве я, возвратившись, не описал все в точности, как было, в точности до последней детали? Так, чтобы не оставалось никаких сомнений, что это чудо; и все же они пошли к Лат. Разве я не сделал уже все возможное, чтобы сделать все проще для них? Когда ты принес меня прямо к Престолу и Аллах наложил на верных великое бремя сорока молитв в день. По пути обратно я встретил Моисея{615}615
  Моисей (Муса) – библейский персонаж, согласно Пятикнижию, пророк, основоположник иудаизма, сплотивший израильские колена в единый народ, вождь-освободитель и законодатель. Главный пророк в иудаизме, получивший от Бога Тору на вершине горы Синай. Считается «отцом» (главным) всех последующих пророков, так как уровень его пророчества является наивысшим из возможных. В христианстве Моисей – великий пророк Израиля, по преданию, автор книг Библии (т. н. Пятикнижия Моисея в составе Ветхого Завета). На Синайской горе принял от Бога Десять заповедей. В мусульманской традиции имя Моисей звучит как Муса. Он – пророк в исламе, которому был ниспослан Таурат (Тора, Пятикнижие).


[Закрыть]
, и он сказал: бремя слишком велико, возвращайся и проси меньшего. Четыре раза возвращался я, четыре раза говорил мне Моисей: все еще слишком много, возвращайся снова. Но на четвертый раз, когда Аллах уменьшил повинность до пяти молитв, я отказался возвращаться{616}616
  См. Коран, сура 17 «Перенес ночью», ст. 1: «Хвала тому, кто перенес ночью Своего раба из мечети неприкосновенной в мечеть отдаленнейшую, вокруг которой Мы благословили, чтобы показать ему из Наших знамений. Поистине, Он – всеслышащий, всевидящий!» Согласно традиции, однажды, когда Мухаммед спал около Каабы, к нему явился ангел Джибрил с крылатым верховым животным Бураком, на котором пророк сначала отправился на север и побывал в Хевроне и Вифлееме, а затем прибыл в Иерусалим на гору Мориа. Там Мухаммед встретился с древними пророками – Ибрахимом, Исой, Мусой – и руководил их совместной молитвой. Затем, оставив Бурака в Иерусалиме, Мухаммед вместе с Джибрилом поднялся на небо. На каждом из семи небес он встречал приветствовавших его пророков, а затем предстал перед Аллахом, который определил пять обязательных ежедневных молитв для мусульман. Мухаммед увидел венчающее мир дерево – небесную Каабу, блаженство праведников в раю и мучения грешников в аду. Затем он был возвращен обратно в Мекку. Вернувшись к своему ложу, Мухаммед застал его еще теплым, а из случайно опрокинутого кувшина не успела вытечь вода.


[Закрыть]
. Мне было стыдно просить еще. В своей щедрости он просит пять вместо сорока, и все же они любят Манат, они хотят Уззу. Что я могу поделать? Что я расскажу им?

Джибрил молчит, ответов нет, ради Святого Петра, бхаи, не надо меня ни о чем спрашивать. Мука Махаунда ужасна. Он вопрошает: могут ли они являться ангелами? Лат, Манат, Узза... Могу я называть их ангельскими? Джибрил, у тебя были сестры? Это дочери Бога? И он ругает себя: О мое тщеславие, я – высокомерный человек; это – слабость, это – лишь мечта о силе? Должен ли я предать себя ради места в совете? Это сознательность и мудрость – или же пустота и самолюбие? Я даже не знаю, был ли искренним Гранди. Знают ли остальные властители? Может, это даже не он. Я слаб, а он силен, предложение дает ему много путей уничтожить меня. Но я тоже могу извлечь из этого большую выгоду. Души города, мира, – они ведь стоят трех ангелов? Действительно ли Аллах столь непреклонен, что не допустит еще троих, чтобы спасти человеческий род? – Я ничего не знаю. – Бог должен быть горд или скромен, величествен или прост, уступчив или нет? Какова его суть? Какова – моя?

*

На полпути ко сну – или на полпути обратно к бодрствованию – Джибрил Фаришта часто преисполняется негодования из-за непоявления в его поле зрения Того, у кого, считается, есть ответы; Он никогда не появляется, тот, кто держался в стороне, когда я умирал, когда я нуждался нуждался в нем. Это все он, Аллах Ишвара{617}617
  Ишвара – философская концепция в индуизме, означает «повелитель» или «Верховный повелитель», то есть Бог в монотеистическом понимании или ишта-девата в монистической философии адвайта-веданты. «Ишвара» также используется просто в значении «правитель» или «господин». Также употребляется в буддизме, например в «Авалокитешвара», для обозначения могущественного, но не всесильного существа. В отношении женского Божества, особенно в шактизме, часто употребляется форма женского рода «ишвари».


[Закрыть]
Бог. Отсутствующий, как всегда, когда мы корчимся и страдаем во имя него.

Всевышняя Сущность удаляется; что остается – это сцена: очарованный Пророк, вытеснение, шнур света и являющийся затем Джибрил в своей двойной роли, в роли обоих – взирающего-сверху-вниз и глядящего-снизу-вверх. И оба они испуганы трансцендентностью{618}618
  Трансцендентность, трансценденция – философский термин, характеризующий недоступное теоретическому познанию, не основанное на эмпирическом опыте. Наряду с термином трансцендентальный употреблялся в философии Канта, в частности, для обозначения таких понятий, как Бог, душа и другие. Противоположность – имманентный.


[Закрыть]
происходящего. Джибрил парализован присутствием Пророка, его величием, он думает: я не могу издать ни звука, чтобы не показаться ему богомерзким дураком. Совет Хамзы: никогда не демонстрируйте свой страх; архангелы нуждаются в таком совете не меньше, чем водовозы. Архангел должен выглядеть спокойным, чтобы Пророк не подумал: неужели Бог Всевеликий заговорил невнятно из-за страха перед слушателями?

Это случается: откровение. Примерно так: Махаунд, все еще в своем несне, весь напрягается – вены вздулись на шее – и сжимается в клубочек. Нет, нет, ничего подобного эпилептическому приступу{619}619
  Согласно мнению некоторых европейских исследователей, Мухаммед был подвержен эпилептическим припадкам. Это же мнение часто высказывают по поводу других пророков, в т. ч. Иисуса.


[Закрыть]
, это нельзя объяснить так просто; какой эпилептик способен обращать день в ночь, управлять облачными массами в вышине, заставлять воздух уплотняться в гущу, пока ангел висит, пугая глупцов, в небе над страдальцем, поддерживая его, как бумажный змей на золотой нити? Замедление и снова замедление, и теперь чудо начинается в его моих наших внутренностях, он напрягается изо всех сил, принуждаемый чем-то, и Джибрил начинает чувствовать, что эта принуждающая сила здесь: она действует у меня во рту, открывающемся закрывающемся; и сила, начинающаяся внутри Махаунда, достигает моих голосовых связок и превращается в голос.

Не мой голос я и не знал никогда таких слов я вовсе не такой классный оратор никогда никогда не был не буду но это не мой голос это Голос.

Глаза Махаунда широко открыты, он созерцает некое видение, пристально уставившись на него, ох, воистину, Джибрил помнит, меня. Он видит меня. Движение моих губ, мои движения. Что, кто? Не знает, не может сказать. Но вот они, выходят из моего рта, из моего горла, мимо моих зубов: Слова.

Быть почтальоном Бога – это не шутка, яар.

Нононо: Бог не в этом кадре.

Бог знает, чьим почтальоном я был.

*

Махаунда ждут в Джахилии у источника. Водонос Халид, как никогда нетерпеливый, то и дело бегает на разведку к городским воротам. Хамза, как все старые солдаты привычный находиться в компании самого себя, приседает на корточки в пыли и поигрывает галькой. Нет смысла торопиться; бывает, что его нет долго – дни, даже недели. И сегодня город почти пуст; все разошлись по большим ярмарочным шатрам послушать, как соревнуются поэты. Тишину нарушает лишь шум Хамзовской гальки, да воркуют парочки скалистых голубей, гости с Конусной Горы. Затем раздается звук бегущих ног.

Запыхавшись, появляется Халид; он выглядит несчастным. Посланник возвращается, но он идет не к Земзему. Теперь на ногах они все, озадаченные этим отступлением от установленной практики. Ожидавшие с пальмовыми листьями и ветвями спрашивают Хамзу: Неужели не будет никакого Послания? Но Халид, все еще хватающий воздух ртом, качает головой:

– Я думаю, будет. Он выглядит, как всегда, когда получает Слово. Но он не говорил со мной и шел не сюда, а к ярмарочной площади.

Хамза берет командование на себя, предупреждая дискуссии, и следует впереди. Ученики – собралось около двадцати – следуют за ним через злачные места города с выражением набожного отвращения на лице; кажется, только Хамза с надеждой ожидает прихода на ярмарку.

Возле шатров Владельцев Пестрых Верблюдов они находят Махаунда, стоящего с закрытыми глазами, твердо видящими цель. Они задают свои беспокойные вопросы; он не отвечает. Спустя несколько мгновений он входит в поэтический шатер.

*

Аудитория внутри шатра реагирует на появление непопулярного Пророка и его несчастных последователей насмешками. Но, поскольку Махаунд идет вперед, плотно прикрыв глаза, шиканье и свист замирают и тонут в тишине. Махаунд не открывает глаз ни на миг, но его шаги уверенны, и он достигает сцены, ни разу не споткнувшись и не столкнувшись ни с кем. Он поднимает лицо к свету; но глаза его по-прежнему закрыты. Собравшиеся поэты-лирики, сочинители од карателям{620}620
  Английское слово «assassin» («наемный убийца», «каратель») происходит от названия секты ассасинов (хашашинов). Однако в романе речь об ассасинах в буквальном значении идет единственный раз, в шестой главе, в остальных же случаях для этого слова используются более традиционные переводы.


[Закрыть]
, чтецы поэм и сатирики – Баал, разумеется, среди них – пристально глядят на лунатичного Махаунда – с весельем, но и с некоторой долей неловкости. Его ученики проталкиваются сквозь толпу в поисках места. Писцы стремятся оказаться возле него, чтобы разобрать все, что бы он ни сказал.

Гранди Абу Симбел отдыхает напротив, устроившись на шелковистом ковре возле сцены. С ним, великолепная в своем золотом египетском ожерелье, – его жена Хинд, ее знаменитый греческий профиль с черными волосами, столь же длинными, как и ее тело{621}621
  Ср. описание Аиши в четвертой главе.


[Закрыть]
. Абу Симбел поднимается и обращается к Махаунду.

– Добро пожаловать. – Он – сама учтивость. – Добро пожаловать, Махаунд, провидец, кахин.

Это – публичное заявление уважения, и оно весьма впечатляет собравшуюся толпу. Учеников Пророка больше не отпихивают в сторону, но позволяют им пройти. Изумленные, полудовольные, они пробираются в первые ряды. Не открывая глаз, Махаунд начинает говорить.

– Это – собрание множества поэтов, – явственно произносит он, – и я не могу похвастаться, что был одним из них. Но я – Посланник, и я приношу стихи от Большего, чем любой находящийся здесь.

Аудитория теряет терпение. Религия – для храма; джахильцы и паломники собрались здесь ради развлечения. Заткните парня! Вышвырните его!

Но Абу Симбел говорит снова.

– Если Ваш Бог действительно говорил с Вами, – молвит он, – тогда весь мир должен слышать это.

И вмиг в шатре наступает полная тишина.

Звезда{622}622
  Название 53-й суры Корана. Текст приведен по переводу И. Ю. Крачковского с небольшими изменениями там, где этот перевод вступал в концептуальные разногласия с английским текстом.


[Закрыть]
, – восклицает Махаунд, и писцы принимаются писать.

– Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!

– Клянусь Плеядами{623}623
  В переводе Крачковского – «клянусь звездой». Плеяды (также известны как Объект Мессье M45 или Семь сестер; старинное русское название – Стожары или Волосожары) – рассеянное скопление в созвездии Тельца; одно из самых ближайших к Земле и одно из наиболее заметных для невооруженного глаза рассеянных скоплений.


[Закрыть]
, когда они закатываются!

– Не сбился с пути ваш товарищ; и не заблудился.

– И говорит он не по пристрастию.

– Это – только откровение, которое ниспосылается.

– Научил его сильный мощью,

– Обладатель могущества; вот Он стал прямо

– На высшем горизонте,

– Потом он приблизился и спустился,

– И был на расстоянии двух луков или ближе,

– И открыл Своему рабу то, что открыл.

– Сердце ему не солгало в том, что он видел.

– Разве вы станете спорить с ним о том, что он видит?

– И видел я{624}624
  В переводе Крачковского (и, судя по всему, в арабском оригинале) – «и видел он» (в третьем лице, которое сохраняется и до конца приведенного отрывка).


[Закрыть]
Его при другом нисхождении

– У лотоса крайнего предела.

– У Него – Сад Прибежища.

– Когда покрывало лотос то, что покрывало.

– Не уклонилось мое зрение и не зашло далеко:

– Я действительно видел из знамений своего Господа величайшее.

На этом месте, без малейшего следа колебания или сомнения, он читает два следующих стиха:

– Но видели ль вы Уззу, Лат, и третью среди них – Манат?

После первого стиха Хинд поднимается на ноги; Гранди Джахилии вытягивается в струнку. И Махаунд, не раскрывая глаз, декламирует:

– Они – возвышенные птицы{625}625
  Использованное здесь арабское слово означает «лебеди» или «журавли», а фигурально употребляется иногда, когда речь идет о стройных и красивых юношах.


[Закрыть]
, желанна помощь, что подарят их десницы{626}626
  В оригинале строки рифмуются: «Have you thought upon Lat and Uzza, and Manat, the third, the other? They are the exalted birds, and their intercession is desired indeed». Исследователь ислама Август Мюллер (пер. Л. Пантелеева) приводит более точный, хотя и нерифмованный перевод: «Хорошо ли вы поразмыслили о Лат, и Уззе, и третьей между ними, Манат? Да, они подобны благородным лебедям, и действительно на их заступничество можно надеяться!» Собственно говоря, именно эти строки и являются «сатанинскими стихами» в изначальном смысле слова.


[Закрыть]
.

Пока шум – возгласы, приветствия, ругань, преданные крики богине Ал-Лат – ширится и взрывает пространство шатра, и без того удивленная конгрегация созерцает вдвойне сенсационное зрелище Гранди Абу Симбела, который прикладывает большие пальцы к ушным раковинам, расставляет пальцы обеих рук веером и громким голосом произносит формулу: «Аллах Акбар{627}627
  Аллах Акбар (правильнее – Аллаху Акбар, но в русском языке более устоялась эта форма) – Аллах велик. Главное мусульманское провозглашение, с которого, в частности, начинается призыв к молитве.


[Закрыть]
». После чего падает на колени и уверенно прижимает лоб к земле. Его жена, Хинд, немедленно следует его примеру.

Все это время водонос Халид оставался возле полога шатра. Теперь он в ужасе глядит на всех собравшихся здесь, ибо толпа мужчин и женщин в шатре и за его пределами начинает становиться на колени, ряд за рядом, шевелиться, слегка пульсировать во все стороны от Хинд и Гранди, будто те были галькой, брошенной в озеро; пока все собрание, снаружи и внутри шатра, не становится на колени пятой точкой к небу пред грезящим Пророком, признавшим божества городского патрона. Сам Посланник остается стоять, словно не желает присоединяться к собранию верных. Разрыдавшись, водонос убегает в пустынное сердце города песков. Слезы его, бегущего, прожигают в земле дыры, словно содержат некую едкую коррозийную кислоту.

Махаунд остается недвижим. Ни следа влаги не найти на ресницах его нераскрытых очей.

*

Той ночью – ночью опустошающего триумфа Бизнесмена в шатре неверных – произойдут некоторые убийства, за которые первая леди Джахилии спустя долгие годы ожидания свершит свою страшную месть.

Дядя Пророка Хамза возвращается домой один, с головой поникшей и седой в сумерках этой меланхоличной победы, когда он слышит рев и оглядывается, чтобы увидеть гигантского красного льва, напружинившегося перед броском на него с высоких зубчатых стен города. Он знает эту тварь, это предание. Лоснящийся багрянец его шкуры сливается с мерцающим блеском песчаной пустыни. Его ноздри выдыхают ужас одиноких мест земли. Он изрыгает чуму, и когда армии осмеливаются забраться в глушь, он пожирает их без остатка{628}628
  Немного видоизмененная цитата из «Искушения святого Антония» Гюстава Флобера (пер. М. Петровского).


[Закрыть]
. Сквозь синий последний свет вечера он кричит на зверя – безоружный, готовый встретить свою смерть:

– Прыгай, ты, блядский мантикор! Я передушил много больших кошек в свое время... Когда я был моложе. Когда я был молод.

Позади него раздается смех, и смех этот отражается – или это только кажется – от зубчатых стен. Он оглядывается вокруг; мантикор исчез с крепостного вала. Он окружен группой разодетых в причудливые платья джахильцев, возвращающихся с ярмарки и хихикающих:

– Теперь, когда эти мистики приняли нашу Лат, они видят новых богов за каждым углом, да?

Хамза, понимая, что ночь будет полна ужасами, возвращается домой и требует свой боевой меч.

– Больше всего на свете, – рычит он пергаментнолицему оруженосцу, служившему ему верой и правдой в бою и в мирное время сорок четыре года, – я ненавижу допускать, что у моих врагов есть особенности. Я всегда думал, что лучше убивать проклятых выблядков. Лучше всего кровавое лекарство. – Меч оставался вложенным в кожаные ножны со дня его преображения силой племянника, но сегодня вечером он доверяется слуге: – Лев на свободе{629}629
  Со словами «лев» и «свобода» связано имя другого персонажа романа – Ухуру Симбы (см. далее). Также, вероятно, это намек на Абу Симбела, чье имя может быть связано со львом.


[Закрыть]
. С миром нужно еще подождать.

Это последняя ночь фестиваля Ибрахима. Джахилия – маскарад и безумие. Намасленные, лоснящиеся тела борцов завершили свои кривляния, и семь новых поэм уже прибиты к стенам Дома Черного Камня. Теперь поющие шлюхи сменяют поэтов, и танцующие шлюхи, с такими же намасленными телами, работают тоже; ночные бои сменяют дневное разнообразие. Куртизанки танцуют и поют в золотых птицеклювых масках, и золото отражается в блестящих глазах клиентов. Золото, повсюду золото: в ладонях джахильских спекулянтов и их чувственных гостей, в пылающих жаровнях песка, на сверкающих стенах ночного города. Хамза болезненно пробирается через улицы золота, то и дело натыкаясь на пилигримов, лежащих без сознания, пока карманники добывают себе пропитание. Он слышит пьяный кутеж за каждым сверкающе-золотым дверным проемом и ощущает, что пение, воющий смех и бренчание монет ранит его подобно смертельным оскорблениям. Но он не обнаруживает того, что ищет: его здесь нет, и потому он идет прочь от сверкающего золотого веселья и начинает преследовать тени, высматривая появление льва.

И находит, спустя часы поиска, то, что, как он и предполагал, должно ожидать его в темном углу внешних городских стен: предмет своего видения, красного мантикора с тремя рядами зубов. У мантикора голубые глаза и мужеподобное лицо, а голос его – полутруба и полуфлейта. Он проворен как ветер, его когти изогнуты как буравы, а его хвост разбрасывает отравленные дротики. Он любит питаться человеческой плотью... Начинается свара. Ножи, свистящие в тишине, и время от времени – столкновение металла с металлом{630}630
  Переделанная цитата из «Жизнеописания Аполлония Тианского» Флавия Филострата (пер. Е. Г. Рабиновича). Это и приведенное выше описание мантикора взяты из «Книги вымышленных существ» Хорхе Луиса Борхеса.


[Закрыть]
. Хамза узнает атакованных: Халид, Салман, Билаль. Лев прямо здесь, Хамза вынимает свой меч – рев разрывает тишину – и несется вперед с такой скоростью, с какой позволяют ему его шестидесятилетние ноги. Противники его друзей неузнаваемы за масками.

Это была ночь масок. Проходя по улицам распутной Джахилии, сквозь его полное желчью сердце, Хамза видел мужчин и женщин в облике орлов, шакалов, лошадей, грифонов{631}631
  Грифон (гриф) – вымышленное существо, наполовину лев, наполовину орел. С острыми когтями и с белоснежными крыльями. Эти мистические существа символизируют власть над небом и землей, силу, бдительность и гордыню. Грифон также стал атрибутом богини возмездия – Немезиды: он вращал ее колесо фортуны. Первоначально в образе грифона изображали сатану, завлекающего людские души в ловушку, в дальнейшем это животное стало символом двойной (божественной и человеческой) природы Иисуса Христа. Таким образом грифон стал еще и врагом змей и василисков (чем оказался сродни Гарудам – индийским мифическим птицам, извечным врагам змееподобных Нагов).


[Закрыть]
, саламандр{632}632
  Саламандра – здесь, скорее, не род хвостатых земноводных, а мифическое существо, символ стихии огня, отображающее сознание огня с его бесконечной подвижностью и непостоянством; маленький дракон, живущий в огне.


[Закрыть]
, бородавочников{633}633
  Бородавочник – парнокопытное животное семейства свиней, обитающее на значительной территории Африки. На первый взгляд, бородавочник напоминает кабана с несколько приплюснутой, очень крупной головой. Прежде всего бросаются в глаза шесть бородавок, расположенных симметрично по периметру морды, а также изогнутые, достигающие длины до 60 см, клыки.


[Закрыть]
, птиц-рок{634}634
  Птица-рок (птица-рух) – гигантская птица из арабской мифологии. Фигурирует в приключениях Синдбада-морехода («Сказки тысячи и одной ночи»). Согласно преданию, питается слонами.


[Закрыть]
; выплывающие из темноты переулков, появлялись двухголовые амфисбены{635}635
  Амфисбена – в представлениях греков гигантская двухголовая змея, вторая голова которой находится на хвосте. В современной фауне амфисбеной названа небольшая тропическая рептилия (двуходка), похожая на змею, способная передвигаться хвостом вперед в подземных ходах.


[Закрыть]
и крылатые быки, известные как Ассирийские Сфинксы{636}636
  Сфинкс – мифическое чудовище, существо с головой женщины, лапами и телом льва и крыльями грифона. Ассирийский Сфинкс (Керуб; от этого слова происходит слово «херувим») обладает телом льва, крыльями, бородатой мужской головой и, иногда, пятью лапами.


[Закрыть]
. Джинны, гурии{637}637
  Гурии – в Коране любовницы праведников в Раю Магомета. Основные их эпитеты: приснодевы (Коран 55:56), полногрудые (Коран 78:33) и черноокие (Коран 56:22). В роскошных, вечно зеленеющих садах они возлежат на зеленых подушках в шатрах (Коран 55:70-76), в их объятиях правоверного ожидает бесконечное блаженство. Коран решительно противопоставляет их другим небесным существам – ангелам, запрещая называть ангелов женскими именами (Коран 37:150; 53:27). Поэтому гурии происходят из земных женщин («дочерей глины»), достигших вечной юности, бессмертия и совершенства. Некоторые земные пары сохранят свой союз и в посмертном существовании, когда муж станет праведником, а жена – его гурией.


[Закрыть]
, демоны населяют город в эту ночь фантасмагории{638}638
  Фантасмагория – фантастическое представление, наваждение. Фантасмагория в кино – поджанр фантастики. Фантасмагория в кино – это фильм о чем-то совершенно нереальном, изображающий причудливые видения, бредовые фантазии. Этот жанр несколько перекликается с абстракционизмом в живописи.


[Закрыть]
и страсти. Но лишь теперь, в этом темном месте, замечает он красные маски, которые искал. Маски людей-львов: он мчится к своей судьбе.

*

Во власти самоубийственного несчастья эти три ученика выпили и из-за своего незнакомства с алкоголем вскоре напились не только до опьянения, но и до одури. Они встали на маленьком пятачке и принялись злословить на прохожих, а некоторое время спустя водонос Халид взялся размахивать своим кожаным бурдюком, похваляясь. Он мог бы уничтожить город, он держал предельное оружие. Вода: это избавило бы Джахилию от грязи, смыло бы город, чтобы дать начало новому, сотворенному из очищенного белого песка. Тогда-то люди-львы и погнались за ними и после долгого преследования загнали в угол; просохшие от страха бузотеры, они смотрели в красные маски смерти, когда как нельзя кстати появился Хамза.

...Джибрил плавает над городом, наблюдая за битвой. Она завершается быстро, едва Хамза выходит на сцену. Двое замаскированных налетчиков убегают, еще двое лежат мертвыми. Билаль, Халид и Салман порезаны, но не слишком страшно. Серьезнее, чем их раны – новость о том, кто обнаружился мертвым под львиными масками.

– Братья Хинд, – признает Хамза. – Свод судьбы теперь сомкнулся над нами{639}639
  Автор превращает в пьяную драку знаменитую битву при Бедре – первую военную победу мусульман, в которой Хинд потеряла отца Утбу (убитого Хамзой в поединке), а также брата Аль-Валида и дядю Шейбу.


[Закрыть]
.

Убийцы мантикоров, водные террористы, последователи Махаунда, сидят и плачут в тени городской стены.

*

Что до него, Бизнесмена Посланника Пророка: его глаза теперь открыты. Он обойдет внутренний дворик своего дома – дома своей жены, – и не будет входить к ней. Ей почти семьдесят, и в эти дни он относится к ней скорее как к матери, нежели иначе. К ней, богатой женщине, много времени назад нанявшей его, чтобы управлять ее караванами. Его навыки менеджмента были первой вещью, которую она полюбила в нем. А через некоторое время они полюбили друг друга. Нелегко быть блестящей, успешной женщиной в городе, где боги женские, но женщины – всего лишь товар. Люди или боялись ее, или считали настолько сильной, будто она не нуждалась в их соображениях. Он не боялся и смог дать ей чувство постоянства, в котором она так нуждалась. Тогда как он, сирота, нашел множество женщин в ней одной: мать сестру любовницу сивиллу{640}640
  Сивиллы (по имени Сивиллы – легендарной троянки, передавшей свой пророческий дар) – в греческой мифологии – пророчицы и прорицательницы, экстатически предрекавшие будущее (обычно бедствия).


[Закрыть]
друга. Когда он казался себе сумасшедшим, она была той, кто верила в его видения. «Это архангел, – сказала она ему, – а не какой-то туман в твоей голове. Это Джибрил, а ты – Посланник Бога».

Он не может не видеть ее теперь. Она наблюдает за ним сквозь каменнорешетное окно. Он не может прекратить идти, наворачивать круги по внутреннему дворику в случайной последовательности неосознанных конфигураций; его шаги вычерчивают ряды эллипсов, трапеций, ромбоидов, овалов, колец. Она еще помнит, как он возвращался с караванных путей полным историй, услышанных в придорожных оазисах. Пророк, Иса, рожденный женщиной по имени Марьям{641}641
  Иса ибн Мариам – мессия в исламе, посланник Аллаха и Его слово, один из пяти крупных пророков (Нух, Ибрахим, Муса, Иса, Мухаммед). В Коране по значимости уподобляется Адаму. Имя Иисуса в исламе. По представлениям мусульман, Исе была ниспослана священная книга Инджиль (Евангелие). Мариам – мусульманская форма имени Девы Марии, матери Иисуса (Исы).


[Закрыть]
: рожденный без мужчины под пальмовым деревом в пустыне. Истории, заставлявшие сиять его глаза, ныне тают в отдалении. Она помнит его возбужденность: страсть, с которой он был готов спорить – всю ночь напролет, если потребуется, – что древние кочевые времена были лучше, чем этот город золота, где люди бросают своих малолетних дочерей в дикой глуши. В древних племенах позаботились бы даже о беднейшей сироте. Бог – в пустыне, – говорил он, – не в этом злосчастном месте. И она отвечала: Никаких обсуждений, моя любовь, уже поздно, и завтра нам надо работать с отчетностью.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю