Текст книги "Гремучая смесь (СИ)"

Автор книги: Агата Озолс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

9.

Гувернантка. Это звучало как-то странно, по колониальному, что ли. И чего он уцепился за это слово? Уже потом пришло на ум гораздо более подходящее «воспитательница», но из песни, как говорится, слов не выкинешь. Искать эту самую гувернантку предстояло в Москве, ведь Пашке очень хотелось, что бы за сыном непременно присматривала русская. Хватит уже с него чужого языка, ведь в свои неполные шесть лет мальчик одинаково хорошо говорил и на английском, и на арабском. По-русски тоже говорил, но только с отцом. А больше никого в жизни маленького Ивана и не было.

Выбирать предстоящую воспитательницу предстояло Рокотову. Во-первых, он-то как раз жил в Москве, во-вторых, у него было масса возможностей, и, в-третьих, кому еще можно было доверить это важное дело, как не проверенному боевому товарищу?

– И какие у тебя требования? – поинтересовался проверенный боевой товарищ, когда окончательно понял, что высокой чести ему не избежать.

Пашка думал об этом, но беда в том, что ничего конкретного в его голову не приходило. Был некий размытый образ, нечто среднее между Мэри Поппинс и Ариной Родионовной, и только.

– Что бы нормальная была, – ответил мрачно.

– Психически? – ехидно спросил Рок.

– И психически тоже.

– Хорошо, пусть кандидатки предоставляют справку из психдиспансера, – согласился Рок. – Еще что?

– Что бы языки знала.

– Африканские? – нет, он точно издевался, а еще товарищ.

– Европейские, – буркнул Пашка.

– Хорошо. Еще?

Пашка подумал и выдал:

– Что бы книжки на ночь читала.

– Тебе? – совсем уже весело спросил Рокотов.

– Иди в жопу, – не остался в долгу Родимцев. – На кой ляд мне книжки?

– Ну да, тебе нужно что-то более … захватывающее.

– Эй, – всполошился Пашка, – даже не думай! Мне баба в доме не нужна!

– Искать гувернера?

Он прямо увидел, как Рок удивленно поднимает брови.

– Нет, искать гувернантку, – возразил и вздохнул. – Только гувернантку, безо всяких этих… Ну, ты меня понял.

– Да, понял, – согласился Рок. – Я просто пошутил.

– Неудачно.

– Хорошо, я пошутил неудачно. Что еще писать в требованиях к кандидатуре?

– Контракт не меньше, чем на пять лет, – сообщил Пашка.

Это было одним из главных требований. Вообще, главных было два: чтобы была нормальная и согласилась проработать не меньше пяти лет. Родимцев понимал, что Ваньке отчаянно не хватает матери. Все остальное – и дом, полный игрушек, и отцовскую любовь и внимание, и няньку с охраной, обеспечить мальчику Пашка мог. А вот дать мальчику маму было не в его силах. Имани, любимая и единственная, умерла, когда Ванька был совсем маленький. Ее убили, и Пашка жестоко отомстил за эту смерть. Только вот Имами это не воскресило. А о том, что бы жениться во второй раз и дать сыну маму, и речи не шло. Разве есть на свете такие, как Имани? И зачем ему другие, если нет ее? Монахом Родимцев не был, женщин в его жизнь было предостаточно, но в дом никого не приводил, оставляя свою интимную жизнь за порогом.

Именно понимание того, что в доме нужна женщина (старая нянька не в счет) и послужило причиной поиска гувернантки.

– Почему так надолго? – удивился Рокотов.

– Ванька к ней наверняка привяжется, – озвучил Павел свои думы. – А если она через год уволится, что я ребенку скажу? Как буду объяснять, он же маленький совсем?

– А если она тебе не подойдет? – задал друг встречный вопрос.

– Так найди такую, что бы подошла, – упрямо ответил Пашка.

– Ладно, Африканец, – после короткой паузы сказал Рок, – я тебя понял. Будет вам гувернантка. Всем гувернанткам гувернантка.

И отключился.

В профессиональной среде, среди коллеги и немногих друзей, Пашку Родимцева называли не иначе, как Африканец. За его любовь к Черному континенту, за то, что никто лучше него не знал об Африке, ее истории и политических течениях, экономической и криминальной обстановке. Пашка был непревзойденным специалистом по «колыбели эволюции», снискавшим уважение среди коллеги и клиентов за профессионализм, знания и твердость характера. Сам себя он называл «спецом по кризисным ситуациям», коих на Африканском континенте возникало неимоверное количество, а значит, Пашка был нарасхват. Уже много лет Родимцев жил в Африке, кочуя из страны в страну. Сначала один, потом с женой, потом у них родился сын. А потом Имани не стало, и Пашка остался вдвоем с Иваном. Так и жили. Отец и сын.

Рокотов объявился через несколько дней.

– Проблемы у нас, – начал с главного.

– Большие?

– А это как посмотреть. Не хочет никто тащиться в твою глушь на пять лет, представляешь?

– И ничего не глушь, – заступился Пашка за любимую часть суши.

– Это из твоего захолустья кажется, что не глушь, – усмехнулся Рок, – а из Москвы – просто жопа мира.

– Ищи дальше. Москва город большой, хоть одна нормальная, да должна быть.

– Если должна, то найдем, – успокоил Егор.

И через неделю обрадовал.

– Нашел.

– Нормальную? – подозрительно поинтересовался Африканец.

– С виду, совершенно нормальная. Голова, по паре рук и ног. Глаза, нос и рот на месте. Хвоста и копыт, кажется, нет.

– А мозги?

– Я ей черепушку не вскрывал, но с виду, мозги на месте. Я тебе даже больше скажу, она этими мозгами очень неплохо пользуется.

– А характер?

– Прямо как у тебя, чистое золото, – пошутил друг.

– Я серьезно.

– Я тоже, – ответил Рокотов и продолжил: – Вменяемая, воспитанная, образование прекрасное. Знание языков отличное. Характер есть. И очень симпатичная, кстати сказать.

– Это не важно, – отмахнулся Африканец.

– Это важно, – с нажимом возразил Егор. – Зачем тебе дома крокодил?

– Ни к чему, – вынужден был согласиться Родимцев. – А детей она любит?

– Не знаю, – честно ответил Рокотов. – А зачем тебе нужно, чтобы она любила каких-то гипотетических детей? Пусть любит только Ваньку, этого достаточно. Есть только одно «но». Она не педагог и никогда с детьми не работала.

– Но ты считаешь, что она мне подойдет?

– Я считаю, что это идеальный вариант для тебя.

– Хорошо, подписывай с ней контракт и отправляй сюда.

– Не хочешь резюме ее посмотреть?

– Зачем? Ты же смотрел.

– Ну, давай, я тебе хоть фотографию ее скину, – предложил Егор.

– Не нужна мне фотография, мне на ней не жениться, – отмахнулся Пашка.

– Как знаешь.

Прошло еще пару дней, но друг больше не звонил.

Пашка не выдержал и позвонил сам.

– Контракт подписал?

– Ага, сегодня. Документы на визу уже подготовили.

– Хорошо, если в консульстве возникнут проблемы, набери. Я разберусь.

– Да я и сам могу, – заверил Рокотов. – Кстати, твоя новая гувернантка понравилась Лисе.

– Сомнительная рекомендация, – возразил Африканец. – У твоей Лисы и с нормальном состоянии мозги набекрень, а сейчас, беременная, она, наверное, совсем дурная.

– Полегче, – осадил Егор, – ты о моей жене говоришь. Будешь хамить, дам в глаз.

– А я тебе, – не остался в долгу Африканец.

– Договорились, – согласился Рок.

– Ты гувернантке обо мне рассказывал?

– Я ей сказал, что ты бизнесмен, дальше она не спрашивала.

– А о матери Ваньки?

– Нет, – ответил Рок. – Ты такую задачу не ставил, сам с ней разбирайся.

– Думаешь, нужно ей рассказать про Имани? – с сомнением спросил Родимцев.

– А сам-то как думаешь?

– Да я понимаю, что нужно сказать, но, как представлю, что чужому человеку буду душу открывать, меня выворачивать начинает.

– Она будет жить в твоем доме и заниматься твоим ребенком, – напомнил Рокотов.

– За деньги, – возразил Африканец.

– Это что-то меняет? – удивился Рок. – Ладно, сам решай, тут я тебе не советчик.

– Билет ей сам закажу, – поменял тему Пашка.

– Да ради бога. Я тебе контракт и ее данные уже выслал.

– Спасибо тебе, – от души поблагодарил друга.

– Не за что. И не забудь ее встретить, – напомнил Рокотов.

– Не забуду, – заверил Пашка.

На том и расстались.

Новую гувернантку он лично встретить не смог, помешала работа. Но послал за ней водителя и дал четкие указания охране: пропустить, разместить и вести себя вежливо.

Вечером пришло сообщение от начальника охраны: гувернантка в доме и приступила к исполнению своих обязанностей, Ваньке понравилась, даже блины на ужин испекла. Блины Али описал так тщательно, что и дураку было понятно – к блинам он приобщился, и это произвело на него сильное впечатление. Пашка усмехнулся, надо же, блины.

А уже на следующий день Али сообщил, что Екатерина (так звали воспитательницу) просит машину с водителем, что бы поехать в торговый центр на детскую площадку. Начальник охраны не стал скрывать, что Иван от этой идеи пришел в восторг, и все с нетерпением ждут его, Африканца, решения.

– Пусть едут, – подумав, согласился Пашка. – Но с охраной. И сам тоже с ними поезжай, мало ли что.

Так у Ваньки началась новая жизнь. И у Павла, как ни крути, тоже. Теперь ежедневно он выслушивал доклад начальника охраны, что еще придумала его новая служащая.

В принципе, Африканца все устраивало, да и Ванька, судя по всему, ее принял. Теперь весь день ребенок был занят чем-то интересным. То они читали – считали, то плавали в бассейне, то играли в саду. Лепили пельмени. Пекли блины. Ездили на детскую площадку или на пикник на остров Тути. Африканец даже позавидовал неведомой Екатерине Алексеевне Романовой, ему тоже хотелось поводить так много времени с сыном. Но работа, увы, вносила свои коррективы.



Собственно, после работы он и вернулся домой, не спавши несколько дней. Но задание было выполнено, клиент доволен, деньги переведены. Можно и отдохнуть.

Вернулся поздно, дома уже спали. Махнул рукой, отпуская Али, обо всем поговорим завтра, подошел к холодильнику. Что тут у нас есть вкусненького? А были блины. Пашка даже глазам своим не поверил. Достал тарелку, взял блин и, не разогревая, холодный, отправил в рот. Вкусно. Теперь восторг Али по поводу гувернантки совершенно понятен. Блины съел все, присел на диван, всего-то на пару минут и, незаметно для себя, уснул.

Проснулся от того, что кто-то попытался на него сесть. И это в собственном доме. Еще ничего толком не понимая, с закрытыми глазами, уронил незнакомое тело, навалился сверху и стал ощупывать. Незнакомец на ощупь был мокрым, шелковистым и неожиданно мягким. Собственно не незнакомец, а, судя по округлостям, незнакомка.

– Баба! – удивленно выдал Пашка, сжимая в ладонях упругую грудь.

– Сам ты баба, – раздалось в ответ.

А потом Африканца стукнули чем-то тяжелым по голове и попытались отбросить в сторону. Потирая ушибленную голову, Пашка откатился назад и включил лампу, надо же была рассмотреть, кто это такой мягонький и приятненький завелся у него в доме.

И вот понимал, что женщина (не бывает мужиков с таким бюстом), но все равно крайне удивился, когда увидел на другом конце дивана незнакомку. Она была мокрой, это первое, что он заметил. Белая пижама облепила ее тело, так, словно на ней вообще ничего не было из одежды. Хотя, с такой фигурой, женщина могла позволить себе ходить голой по поводу и без. Она была красивой. Темные прямые волосы, карие глаза и изумительно белая кожа. Она была соблазнительной. И, черт возьми, кто она такая и откуда взялась в его доме?

Пашка представил, как он выглядит в глазах незнакомки и, стараясь не напугать ее еще больше, спросил:

– Ты откуда взялась, милая?

Милая не спешила отвечать, попыталась поправить мокрую пижаму, поняла, что это бесполезно и прикрылась большой диванной подушкой. Поздно, Пашка уже успел ее разглядеть.

– Чего молчишь, родная?

– Я тебе не родная, – буркнула незнакомка.

Если бы дело происходило днем, если бы Африканец выспался, если бы… Очень много всяких если. От усталости и недосыпа, Родимцев повел себя, как полный кретин, это он и сам понимал.

– Ну, – предложил зачем-то, – это можно исправить.

– Вот только попробуй, – и она замахнулась на него кувшином.

Подобного стерпеть он не мог и строго произнес:

– А вот это лишнее.

И предпринял еще одну попытку выяснить, откуда у него в доме неучтенные хорошенькие барышни.

Барышня не спешила просвещать его на этот счет, проявляя чудеса тупости, но он искренне ее простил – сам тупил не меньше.

Очень удивился, выяснив, что Екатерина Алексеевна Романова (как представилась незнакомка) это и есть новая Ванькина гувернантка. Почему-то ему казалось, что она должна быть старше. Или Рокотов не говорил, сколько ей лет?

– Я, пожалуй, пойду, – вернула его на землю Романова.

– А попить? – спросил Пашка.

А что? Сама же сказала, что у нее вода закончилась.

Его новая знакомая хмуро оглядела мокрый диван и лужу на полу, поправила влажные волосы и ответила:

– Напилась уже.

Поставила кувшин и, прижимая к себе диванную подушку (прямо сроднилась с ней) пошла к двери.

Африканец вздохнул, наконец-то можно опять заснуть. Вот только спать на мокром диване он не будет, пойдет в спальню и закроется на всякий случай. Мало ли, что ей может еще понадобиться в его доме. Он уже собирался встать с дивана, но посмотрел вслед новой гувернантке. Шикарный вид! И не удержался, сказал вслух:

– Попка – зашибись!

Такое шипение, как издала Екатерина Алексеевна, он слышал лишь однажды – как-то в Нубийской пустыне повстречался со смертельно ядовитой песчаной эфой.



10.

«Уганду называют жемчужиной Африки» в пятый раз читала я. В последнее время моя жизнь стала делать уж очень крутые виражи. Не успела привыкнуть к Судану и вот, пожалуйста, собираюсь ехать дальше, вглубь Африканского континента.

– Мне нужна будет виза, – напомнила Родимцеву за завтраком.

Ванька молча ел кашу, Павел Петрович от каши отказался, изволил пить кофе.

– Ивану тоже, – сообщил Родимцев.

– Как ее получить? – спросила его и тут же мысленно себя отругала – ведь можно в интернете посмотреть.

– Визу в Уганду можно получить по прилету, – стал объяснять Павел Петрович. – Или в консульстве. Но мы поступим иначе.

– Это как?

– Мы оформим вам и Ване общую визу.

– Что значит общую?

– Между Угандой, Кенией и Руандой действует соглашение об общих визах.

– А зачем нам Кения и Руанда? – не поняла я.

– Екатерина Алексеевна, разве вы не хотели бы немного попутешествовать? – тоном змея-искусителя поинтересовался Родимцев. – Сафари в Кении – звучит?

– Звучит, – вынуждена была согласиться с ним.

– Вот и я подумал, что Ивану будет интересно, – он налил себе еще кофе.

– Пап, а почему ты ничего не ешь? – вступил в разговор мальчик.

– Я не голоден.

– А вот Катюша говорит, что завтрак это самый важный прием пищи, – продолжая кушать, сказал Ваня.

Родимцев посмотрел на сына, потом на меня и ответил:

– Если самый важный, тогда нужно есть. Катя, вы не положите мне каши? Если она еще осталась?

– Осталась, – вставая из-за стола, ответила я.

– Так что с визами? – напомнила, поставив перед Родимцевым тарелку с кашей.

– М-м-м, вкусно, – Родимцев попробовал кашу. – Няня стала лучше готовить.

– Кашу варит Катюша, – «сдал» меня Ванька.

– Правда? – Родимцев оторвался от тарелки. – Спасибо, Катюша.

Я кивнула, принимая благодарность.

– С визами будем делать так, – ответил на мой вопрос Родимцев, – сейчас поедем в наше консульство, а после обеда – в консульство Уганды.

– Наше это российское? – уточнила у него, мало ли какое консульство он может называть «наше».

– Угу.

– А туда зачем?

– Екатерина Алексеевна, это Африка, здесь свои заморочки. Вот, например, обязательно нужно, чтобы копию вашего паспорта заверили в нашем консульстве. Не спрашивайте зачем, я и сам не знаю.

– А вам виза не нужна? – поинтересовалась у него.

– Мне? – искренне удивился Павел Петрович и рассмеялся: – Нет, не нужна.

И что такого смешного я спросила?

– Когда поедем? – Иван решил принять участие во взрослом разговоре.

– Вот ты доешь всю кашу, и поедем, – ответил ему отец. – И Кате нужно собраться.

– Да я вроде как готова, – я осмотрела себя.

Платье, босоножки. Волосы собраны в пучок. Нужно только взять солнечные очки и шляпу.

– Вы меня поражаете, – улыбнулся Родимцев.

– Чем? – с интересом спросил Иван.

– Ванька, ты не представляешь, какие женщины бывают медлительные, и как долго могут собираться, – Родимцев взъерошил сыну волосы и встал из-за стола. – А твоя Катюша просто молодец. И кашу вкусную варит, и собирается на пять минут.

– Катюша самая лучшая, – заявил ребенок и вытер губы салфеткой.

– Значит, нам повезло, – подытожил Родимцев, убирая посуду в посудомоечную машину. – Я буду ждать вас в машине.

– Мы быстро.

Ванька помог убрать оставшиеся тарелки и побежал в свою комнату за кепкой. Я зашла в коттедж за сумкой с документами, нацепила солнечные очки, подхватила шляпу и вышла на улицу, к машине. Родимцев сидел на водительском месте.

Когда нас сопровождал Павел, никого из охраны не было.

– Вы ездите без охраны? – поинтересовалась, устраивая ребенка в автокресле.

– Зачем мне охрана?

– Без вас нас сопровождают охранники.

– Не беспокойтесь, – заверил Павел, – в моем присутствии вам ничего не грозит.

– Да я и не беспокоюсь, – пожала плечами. – Лично я всю жизнь жила без охраны и, как видите, до сих пор цела.

Он внимательно посмотрела на меня.

– Я понимаю, что вы обеспокоены безопасностью сына, не моей, – заверила Родимцева.

– Катя, конечно, безопасность сына для меня важна, но не менее важна и ваша безопасность. Вы работаете на меня, а значит, находитесь под моей защитой. Я за вас отвечаю, понимаете?

Вот этого я совершенно не понимала. Что значит, нахожусь под его защитой? Он себя кем возомнил? Царем? Императором? Хотелось ответить что-то едкое, но вслух я произнесла:

– Понимаю.

– Вот и хорошо. А на счет охраны не переживайте. Я самая лучшая охрана для вас, – самодовольно заявил мой работодатель.

Он еще и хвастун.

В российском консульстве нас встретили, как родных. То есть не нас, конечно, а Родимцева. Мы были просто бесплатным приложением к его величеству Павлу Великолепному. В приемной консула нам навстречу вышла барышня.

– Павел Петрович, доброе утро, – пропела она и зазывно улыбнулась.

– Доброе, – поздоровался Павел и указал на дверь. – У себя?

– Задерживается, – барышня приняла виноватый вид и развела руками. – Будет с минуты на минуту. Подождете?

– Я к ребятам зайду. Пусть мои пока здесь посидят, ты не против?

Если барышня и была против «моих», она ничем этого не показала, наоборот:

– Конечно, конечно. Присаживайтесь.

– Подождите меня здесь, – скомандовал нам с Ванькой Родимцев, – я скоро приду.

Мы сели на диван, Родимцев вышел из приемной.

– А кто это тут у нас? – преувеличенно бодро задала вопрос барышня, присаживаясь перед Ванькой. – Как тебя зовут?

Ваня вопросительно посмотрел на меня, дождался разрешающего кивка (все-таки не зря я внушала ему, что с чужими разговаривать нельзя) и представился:

– Иван Павлович Родимцев.

– О, – барышня в восторге закатила глаза, а я успела испугаться: а ну как, от избытка восторга она в обморок упадет? – Так ты сын Павла Петровича?

– Да, – гордо ответил мальчик.

– А..? – барышня перевела взгляд на меня.

И вот кто мне скажет, чего я разозлилась на эту, в общем-то, милую девушку.

– А я дочь Павла Петровича, – хмуро сообщила ей.

– Дочь? – оторопело переспросила она, а Ванька сдавленно хрюкнул мне в плечо.

– Дочь, – подтвердила я. – Просто выгляжу значительно старше своих лет. Плохая экология, знаете ли, неправильное питание и вредный привычки.

– В самом деле? – что-то она затупила.

– Это Катюша, – представил меня мальчик, явно сжалившись над барышней.

Его фраза, совершенно безобидная, прозвучала гораздо более интригующей. Барышня уже открыла рот, что бы уточнить: кто такая Катюша, но дверь приемной открылась, и вошел Родимцев.

– Я договорился с ребятами, – сказал, обращаясь ко всем сразу. – Давай документы, сейчас все сделают.

Послушно отдала ему свой паспорт.

– Всем доброго утра! – в приемной появилось новое действующее лицо – немолодой дяденька в светлом костюме и с пивным брюшком.

«Консул», – догадалась я.

– Приношу свои извинения за задержку, – продолжил мужчина. – Павел, что нужно подписать?

– Документы завизировать, – ответил Павел. – Сейчас копии сделаем.

– Я могу помочь, – вызвалась барышня.

А мне почему-то страшно не хотелось, чтобы она лезла в мой паспорт.

– Да ладно, – отмахнулся Родимцев, – ксерокс в коридоре, справлюсь.

Барышня пригорюнилась, а я распрямила плечи и улыбнулась: так тебе и надо!

Павел сделал копии, консул поставил печати, что-то подписал, и вернул Павлу.

– Когда уезжаешь?

– Как только моим визы сделают, – ответил Родимцев.

– Надолго?

– На пару месяцев, может на полгода.

Полгода? Мы уезжаем на полгода? Хотя, контракт у меня вообще на пять лет. Что какое шесть месяцев по сравнению с пятью годами?

– Сейчас поедешь на визы сдавать? – продолжал спрашивать консул.

– После обеда, у них по записи.

– Даже для тебя?

– Именно для меня. Для других сегодня неприемный день, – усмехнулся Павел.

– Тогда удачи, – консул протянул руку.

– И тебе.

– До свидания, Павел Петрович, – печально произнесла вслед нам барышня.

– Всего доброго.

Мы вышли из здания и загрузились в машину.

– Домой? – спросил Павел.

– А можно за мороженым? – воодушевился Ванька.

– У нас занятия, – напомнила я.

Оба Родимцева грустно посмотрели на меня.

– У нас занятия, – повторила строго.

– Мы на минуточку, – попросил Ванька.

– И сразу заниматься, – продолжил его отец.

Мороженого хотелось всем, мне тоже.

– Только на минуточку.

– Ура! – синхронно закричали отец и сын.

Мы поехали есть мороженое.



– Что вы такого сказали Маше, что у нее был такой ошарашенный вид? – поинтересовался Родимцев, когда мы устроились за столиками в кафе.

– С чего вы решила, что это я сказала? – я не собиралась признаваться.

– Мне так показалось, – ответил Павел. – Ванька, какое мороженое будем заказывать?

– Клубничное с шоколадным сиропом, – тут же последовал четкий ответ.

– А вы? – спросил у меня Родимцев.

– Мятное с шоколадом.

– А мне тогда соленую карамель, ванильное, шоколадное и еще, пожалуй, кокосовое, – выдал Павел Петрович.

– Папа, а ты не лопнешь? – с сомнением спросил Ванька.

– Нет, я большой. В меня много влезет, – ответил Родимцев и переключился на меня: – Ну, так как, скажете, чем вы так удивили Машу?

«И далась ему эта Маша», – раздраженно подумала я и ответила:

– Ничем особенным. Она была поражена моим возрастом.

– А что с ним не так? – удивился Павел.

– Ей показалось, что я выгляжу значительно старше.

– В самом деле? – Родимцев явно не знал, как реагировать.

– Просто Катюша сказала, что она твоя дочь, – сообщил Ванька.

Повисла пауза. Мне стало неловко. И зачем я про дочь ляпнула, сказала бы правду: гувернантка. Вдруг Родимцева и эту Машу связывают близкие отношения?

Павел продолжал удивленно молчать.

– Простите, – первой не выдержала я, – глупость сказала. Не надо было.

– Да мне, в общем-то, все равно, – медленно ответил Павел, – просто интересно: зачем?

– К слову пришлось, – ответила ему. – Я вас не очень сильно подставила?

– Чем? Тем, что сказали, что вы моя дочь?

– Мало ли, – я опустила глаза, смотреть на Павла было стыдно. – Вдруг это ваша близкая знакомая.

– Маша?!

И вот что такого я сейчас сказала? Он привлекательный, свободный мужчина, она молодая, хорошенькая женщина. А смотрит на меня так, будто я заподозрила его в связи с дядечкой – консулом.

– С Машей, – подтвердила я.

– Уверяю Вас, Екатерина Алексеевна, мои отношения с Машей не настолько близки, что бы я отчитывался о наличии у меня родственников обоего пола. И даже просто отчитывался. Вообще, нет у нас с Машей никаких отношений.

Тут нам принесли заказ, и я принялась за мороженое, чувствуя, что жизнь-то налаживается.

Павел еще несколько секунд странно смотрел на меня, а потом переключился на десерт.

Когда мороженое было съедено, Ванька тягостно вздохнул и спросил:

– Домой, заниматься?

– Есть другие предложения? – заинтересовался Родимцев.

– Нет, – вмешалась я. – Других предложений у нас нет.

– Тогда домой, – Родимцев расплатился, встал из-за стола и взял сына на руки.

Ванька явно не хотел ехать, но никак не мог придумать предлог, чтобы откосить от занятий.

– Иван, – строго сказал его отец, от которого не укрылись метания мальчика, – те же взрослый человек, должен понимать, что нужно учиться.

– Я понимаю, – тяжелый вздох.

– Вечером будем печь плюшки, – предложила я. – Как тебе идея?

Идея понравилась обоим. Причем, если Ваня не знал, что такое плюшки, и его просто заинтересовал процесс, то Родимцев – старший явно обрадовался возможности поесть мучного. Как, при таком аппетите, он умудряется сохранить хорошую фигуру, для меня было загадкой.

Мы вернулись в резиденцию, и день пошел по накатанной: занятия, обед, сон. После полдника Родимцев – старший отправил сына в бассейн под присмотром Али, а мне предложил поехать в консульство Уганды, сдавать документы на визу.

– Ваня там не нужен? – спросила, устраиваясь в машине.

– Обойдутся без Вани, – отмахнулся Павел. – Вас бы я тоже не брал, но консул упрямый, как черт. Проще поехать вместе. Кстати, вам бы нужно сделать прививки, только не помню за сколько времени до поездки.

– Какие прививки?

– Желтая лихорадка, брюшной тиф, гепатит и столбняк, – перечислил Павел.

– Гепатит и столбняк мне делали, – сообщила ему.

– Подтверждающие документы есть?

– С собой – не знаю, скорее всего оставила в Москве.

– Выясните это сегодня, при пересечении границы могут попросить карту прививок.

– А у Вани есть?

– У нас с ним полным комплект, мы же тут живем, – ответил Павел. – Так, если не ошибаюсь, прививку от желтой лихорадки нужно делать минимум за десять дней до отъезда. Брюшной тиф тоже около того. Интересно, их можно совмещать?

– Не знаю.

– Я не у вас спрашиваю, – отмахнулся от меня Родимцев, – я размышляю вслух. Если сделать все сегодня, что через десять дней можно будет лететь.



– А вы не могли бы размышлять про себя? – обиделась я. – Вы ведете себя так, словно меня в машине нет.

– Простите, привычка. Так что, Екатерина Алексеевна, готовы прививаться?

– Можно подумать, у меня есть выход.

– Мне нравится ваш подход. Тогда после консульства едем в медицинский центр, – скомандовал Родимцев – старший.

Кажется, я устроилась на работу к тирану.

В консульстве все прошло спокойно, Павел велел ждать его в машине, а сам ушел сдавать документы. Я послушно ждала минут пятнадцать, потом появилась мысль позвонить Родимцеву и поинтересоваться, не нужно ли мое присутствие. Но не успела достать телефон, как Павел вернулся.

– Все сдал, – отрапортовал, пристегивая ремень безопасности.

– И мое присутствие не понадобилось?

– Как видите.

– Слушайте, а кто вы вообще такой? – задала вопрос.

– В смысле?

– Почему вам все так легко удается? Всех вы знаете, вас все слушаются.

– К сожалению, не все. А что до визы в Уганду, то просто поверьте, правительство этой страны гораздо более заинтересовано во мне, чем я в нем. Работы здесь полно, а Африканец один.

– Африканец? – не поняла я.

– А вы разве еще не слышали? – Павел на минуту оторвался от дороги и бросил на меня удивленный взгляд.

– А что я должна была слышать?

– Значит, не слышали, – он кивнул самому себе. – Тогда знайте, что вы работаете у самого легендарного человека на Черном континенте.

– И вас называют Африканцем? – догадалась я.

– Да, я ношу это гордое имя, – важно подтвердил Родимцев.

– Почему Африканцем, вы же русский?

– Когда-нибудь узнаете, – ответил он. – Если я начну вам объяснять, решите, что я хвастаюсь.

– А вы не хвастаетесь?

– Ни, боже мой. Да и зачем?

Пока я придумывала ответ, Павел остановил машину.

– Остановка «медицинская клиника», – оповестил он. – Выходим из машины и идем на прививку.

– Так сразу? – отчего-то всполошилась я.

– А чего тянуть? Сделаем укольчик, и домой, – он пригляделся ко мне. – Только не говорите, что боитесь уколов. Что, правда, боитесь?

– Да с чего вы взяли? – возмутилась я, вышла из машины и первой вошла в здание клиники.

В медицинском центре нам сообщили, что прививку от желтой лихорадки ни с одной другой вакциной совмещать нельзя.

– Тогда сегодня прививаемся от желтой лихорадки, – тут же решил Павел. – А от брюшного тифа через пару дней.

– Это обязательно? – уточнила я, уж очень мрачно все это звучало.

Брюшной тиф, желтая лихорадка, бр-р-р.

– А вы решили подхватить что-нибудь эдакое? – ехидно поинтересовался Павел. – Жизнь кажется вам слишком пресной? Хотелся экстрима?

– Нет. Просто в Москве все эти болезни кажутся нереальными, как из фильмов.

– Поверьте, а Африке желтая лихорадка гораздо более реальна, чем может показаться.

– Тогда пошли колоться, – согласилась.

– Вот это речь взрослого человека, – констатировал Павел. – Прошу вас.

