Текст книги "Гремучая смесь (СИ)"

Автор книги: Агата Озолс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

3.

Контракт, который мне предстояло подписать, я прочитала от корки до корки. Никогда не работала педагогом, но даже мне, далекой от этой сферы деятельности, показалось, что обязанности, перечисленные в приложении довольно, как бы это сказать, странные. Нет, в документе было подробно расписано, чем я должна заниматься со своим учеником, но при этом были указаны очень странные пункты. Например, «бережно относиться к чувствам ребенка». Или вот еще, «рассказывать на ночь сказки». Но окончательно меня смутил пункт о сроках действия и порядок расторжения контракта. Было четко указано, что я нанимаюсь на пять лет, и контракт расторгнуть не могу. Вернее могу, но там была прописана такая неустойка, что проще было ничего не подписывать. А вот мой наниматель вполне себе мог отказаться от моих услуг, выплатив компенсацию в размере месячного жалования. Сначала я не поняла, подумала, что ошиблась. Еще раз внимательно перечитала и вопросительно посмотрела на Рокотова.

– У вас вопросы? – он благожелательно улыбнулся, но глаза оставались совершенно холодными.

– Да, мне не совсем понятен пункт о расторжении контракта и сроках его действия.

– Тут все довольно просто: контракт вы подписываете на пять лет, – начал пояснять Рокотов. – Если захотите его расторгнуть, вам придется выплатить компенсацию, она указана. Но если ваш наниматель решит, что вы ему не подходите, он заплатит вам за месяц вперед, купит билет в Москву, и вы свободны.

– Вы хотите сказать, что все пять лет я должна провести в Африке?! И почему так много?! – изумилась я.

– Вам будет предоставлен ежегодный отпуск, который вы вольны проводить там, где считаете нужным, это прописано в контракте, – ответил Рокотов. – А по поводу срока, понимаете, ваш подопечный особенный ребенок. Ему нужна стабильность, забота и любовь.

– Но разве любовь можно купить? – перебила я.

– Нет, но мне почему-то кажется, что вы полюбите Ивана. Его невозможно не полюбить.

– И все же, – вернулась я к своему вопросу, – почему именно пять лет?

– Ивану сейчас почти шесть. Если вы устроите его отца, то проживете в семье до того времени, когда мальчику исполнится одиннадцать. Вполне осознанный возраст.

– Осознанный для чего?

– Если вы не захотите продлевать контракт, или если этого не захочет ваш наниматель, Иван вполне способен будет это понять и принять, – ответил Рокотов.

Я прокрутила информацию в голове. Особенный ребенок? Понять и принять?

– Мой подопечный здоров? – осторожно поинтересовалась. – В смысле, психически?

– Иван абсолютно здоровый мальчик, – заверил меня Рокотов. – Как психически, так и физически.

Тогда я ничего не понимаю, кроме того, что желающих на подобную работу найдется немного. Пять лет! Мне стали ясны Танькины трудности. Кто согласится бросить дом, семью, родину, наконец, и укатить за тридевять земель?

– Если вас не устраивает гонорар, я готов это обсудить, – подлил Рокотов масла в огонь моих сомнений.

– Это более чем щедрое предложение, но согласится ли наниматель?

– У меня на руках доверенность, позволяющая делать такие предложения. Как и подписывать контракт от лица нанимателя.

Внезапно мне пришло в голову поинтересоваться:

– А чем он занимается, мой потенциальный наниматель?

– Ваш, я надеюсь, будущий наниматель, в некотором роде бизнесмен.

– Это как? – заметно напряглась я.

Что вообще за формулировки? А если он бандит какой-нибудь? Наркобарон, к примеру. Тут же успокоила себя, что наркобароны это в Колумбии, а мне предстоит (или все-таки не предстоит?) отправиться в Африку. Воображение уже услужливо рисовало невольничий рынок. И это совершенно не смешно, вдруг он действительно работорговец? Желание встать и откланяться всколыхнулось с новой силой.

– Я вас уверяю, ничем противозаконным господин Родимцев не занимается. Но, думаю, он вам сам расскажет о своей деятельности, – постарался успокоить меня Рокотов.

Наверное, нужно было отказаться и уйти. Не моя специальность, странный контракт, непонятный ребенок и загадочный наниматель. Все один к одному шептало, что пора и честь знать. Но я слабый человек. И алчный. При мысли о том, что совсем скоро я останусь без жилья и денег, стало очень грустно. В Москве меня никто и ничто не держит. Семьи, кроме родителей, у меня нет. К жаре можно привыкнуть, а если уж очень соскучусь по снегу, то отпуск смогу провести где-нибудь поближе к Северному полюсу.

И, в конце концов, никто не настаивает, чтобы я продавалась в пожизненное рабство. Пять лет поработаю и вернусь состоятельной дамой. Куплю себе квартиру в Москва-Сити. Или вообще, с видом на Кремль. А может, я им не подойду?

– Дайте, пожалуйста, ручку, – вздохнув, попросила Рокотова.

– Вы готовы подписать? – с интонацией змея-искусителя поинтересовался он.

– Готова, – я даже кивнула в подтверждение своего согласия.

– Прошу вас, – он протянул мне ручку.

«Надеюсь, кровью скреплять не нужно», – мрачно пронеслось в голове, и я поставила свою подпись.

И понеслось.

Документы на визу мне подготовили в тот же день, я отдала свой паспорт сотруднику Рокотова и отправилась восвояси. Танька перехватила меня по дороге.

– Подписала?

– Подписала.

– И как?

– Что именно как?

– Ну, ощущения? Уже чувствуешь себя богатой?

Я прислушалась к себе. Богатой я себя не ощутила, а вот впечатление, что меня мастерски обвели вокруг пальца, присутствовало. Хотя, откуда ему взяться?

– Что-то не так с этой работой, – сообщала я подруге.

– В смысле? Думаешь, тебя в бордель продадут?

От такой постановки вопроса я немного опешила.

– Тань, а почему именно в бордель?!

– Ну, не знаю? – протянула она задумчиво. – Я тут недавно книгу читала, там как раз такая ситуация. Героиня, юная и наивная девственница, устраивается гувернанткой к миллиардеру. А на самом деле ее отправляют в бордель. Представляешь?!

– Тань, ты сейчас что хочешь мне сказать?! Что известный всей стране бизнесмен подрабатывает сутенером в свободное время? Днем с президентом общается, а по вечерам девок подыскивает для притона?

– Да, – согласилась Татьяна, – не похоже. Но все равно стремно.

– Что стремно? Что ты от меня скрыла?

– Кать, ты же сама сказала, что что-то тут нечисто.

– Что ты от меня скрыла?! – взвыла я, одновременно пытаясь сообразить, вступил ли в силу подписанный контракт и если да, то придется ли мне платить неустойку, если я сегодня же захочу его расторгнуть.

– Клянусь, ничего!

– Точно? – спросила с подозрением.

– Катя, я тебя умоляю! Ну, хочешь, я поклянусь?

– Не хочу, – выдохнула устало. – Кажется, я уже ничего не хочу.

– Ты сейчас домой?

– Ага, буду смотреть образовательные программы.

– Зачем?

– Затем, Татьяна, что я нанялась вроде как гувернанткой. И мне нужно будет ребенка чему-то учить. А чему учить шестилетнего парня, я совершенно не представляю. Поэтому буду думать, читать, составлять программы. Авось, что и получится.

– У тебя-то? – Танькин голос опять звенел от радости. – А тебя как раз и получиться. И знаешь еще, что? Ты не переживай.

– В смысле?

– В той книжке хорошо все закончилось. В героиню влюбился крутой мафиози и забрал ее из борделя.

– И они жили долго и счастливо?

– Да. Правда, сначала он ее изнасиловал, потом ее украли враги. Хотели подсадить на наркотики. Потом она от него сама убежала, а он поклялся ее найти и убить. Но все кончилось хорошо.

На минуту я представила себя юной доверчивой девственницей, а неизвестного Павла Родимцева крупным мафиози. Вот я прилетаю в Судан, а там меня то в притон отправляют, то насилуют, но наркотиками пичкают, то крадут. Картинка вышла яркой и запоминающейся. От подобной перспективы стало настольно не по себе, что я, молча, прервала разговор с подругой и положила телефон.

«Ну, – постаралась себя успокоить, – хоть кончилось все хорошо».

Все семь дней до отъезда в Африку я провела в какой-то нереальной круговерти. Нужно было очень много всего сделать. Во-первых, я, как человек ответственный, пыталась найти подходящую программу для обучения моего подопечного. Во-вторых, нужно было собрать вещи и куда-то их деть, ведь квартиру придется освободить. И, в-третьих, объясниться с родителями. Это оказалось самым сложным. Они категорически не хотели понимать и принимать, что единственная дочь собирается переселиться на другой континент.

– Не торопись, – попросила мама, когда я рассказала о своих планах на ближайшее время.

– Тут надо все взвесить, – добавил папа.

– Я уже подписала договор, – попыталась остудить их пыл.

Тщетно.

– Нет такого договора, который нельзя было бы расторгнуть, – возразил папа – адвокат.

– Даже если придется обращаться в суд, – а это уже мама – следователь по особо важным делам.

– Там такая неустойка, – начала я заново.

– Тем более, – мама была строга, – ведь ежу же ясно, что-то тут не то.

– Мам…

– Он русский? – поинтересовался отец.

– Пааап…

– Ну, хотя бы, белый? – с надеждой спросила мама.

– А это уже расизм, – вынесла я вердикт.

– У меня одна дочь, – повысила голос мама.

– И у меня, – ввернул папа.

– Тогда их у вас две, получается, – попыталась отшутиться.

– Екатерина! – это уже хором.

– Родители, дорогие, – взмолилась, наконец. – Вы должны были заметить, ваша дочь уже давно выросла. Так что я не прошу вашего согласия, я ставлю в известность. Улетаю в Судан, на работу. К вам прилечу в отпуск.



Родители синхронно переглянулись.

– Как фамилия твоего работодателя? – задала вопрос мама.

– Родимцев.

– Очень хорошо, – она покивала. – В крайнем случае, я его под суд отправлю.

– И адвоката хорошего он никогда не найдет, – с удовлетворением заметил папа.

Зная своих родителей, я даже пожалела неведомого Павла Родимцева.

Назавтра мне предстояло отправиться в офис Рокотова за документами и билетом.

Вопреки моим ожиданиям, меня пригласили к нему в кабинет. Я-то думала, что получу все необходимое у помощника.

В кабинете Рокотов был не один. И вот я сразу поняла, что это та самая, то ли невеста, то ли жена. И дело даже не в ярко-рыжей шевелюре, и не в том, что незнакомка удобно устроилась в кресле олигарха, а перед ней стоял поднос с какими-то закусками, просто взглянув на них одни раз, сразу становилось ясно: он ее любит. Говорит со мной, но она все равно остается в центре внимания. А уж когда он бросает на нее взгляд. На меня никто никогда так не смотрел. Мучительное чувство зависти к яркой незнакомке затопило душу. Я тоже хочу быть центром чьей-то вселенной!

– Прямых рейсов в Хартум нет, – вклинился в мои размышления олигарх. – У вас пересадка в Каире.

После этих слов мужчина и женщина как-то весело переглянулись. Я подавила тяжелый вздох.

– Может быть, чаю? – спросила рыжая. – Еду не предлагаю, вряд ли вы будете это есть.

Она кивнула на поднос. Я с интересом посмотрела на еду. М-да, я такое точно не буду. В высоком прозрачном стакане явно какой-то травяной чай, рядом блюдце с мелко порезанным соленым огурцом и вазочка с шоколадным печеньем.

– Вот так и живем, – пожала плечами явно беременная женщина и представилась: – Лиза.

– Очень приятно. Катя.

– Чаю? – подал голос Рокотов.

– Нет, спасибо, – я вспомнила, что пришла не в гости, а сидящий напротив мужчина не мой приятель, а представитель работодателя.

– Хорошо. Вылет послезавтра. Все документы в папке. В Хартуме вас встретят.

Я поняла, что пора на выход. Поднялась, подхватила папку, вежливо улыбнулась,

– Спасибо. И до свидания.

– Всего вам хорошего, – пожелала Лиза.

– Вам обязательно понравится, – заверил Рокотов.

Очень хотелось в это верить.

4.

В аэропорту Хартума меня действительно встретили. Темнокожий господин с табличкой в руках. На табличке – мое имя по-русски.

– Добрый день, – на родном языке поздоровалась я.

Мужчина вежливо поклонился, и я поняла, что погорячилась. Не знал он русского, буду надеяться, что хотя бы на английском сможем изъясняться.

Оказалось, сможем. Хотя, с его акцентом я понимала с пятого на десятое. Может предложить перейти на арабский?

Мой арабский вызвал бурный восторг собеседника.

– Госпожа прекрасно говорит на моем языке, – попытался сделать мне комплимент.

Ага, сейчас! А то, я не знаю, что говорю прекрасно. Во всяком случае, гораздо правильнее собеседника.

Пока шли к машине, я выяснила, что меня встретил водитель. Он отвезет меня в резиденцию (о, как!) господина Пауля, там меня уже ждут. «Не иначе, как сам господин Пауль», – хмыкнула про себя.

Устроилась на заднем сиденье и по дороге разглядывала город. Он производил двоякое впечатление. С одной стороны, маленький и пыльный, с другой – красивые здания в центре. И аэропорт, как ни странно, тоже был в городе.

– Нам долго ехать? – спросила у водителя.

– Нет, сейчас уже будем, и госпожа сможет отдохнуть.

Отдыхать не хотелось, а от душа я бы не отказалась.

Мы въехали в какой-то особенно зеленый район и остановились около стены.

– Это резиденция господина Пауля, – указал рукой на высокий забор мой сопровождающий.

Что сказать, размеры забора и тяжелые кованые ворота впечатляли. Сверху по стене живенько располагалась колючая проволока. По мне, так здесь очень не хватало пары пулеметов и зенитной установки. Кажется, я нанялась к параноику. Водитель нажал на кнопку переговорного устройства у ворот, так что-то мигнуло зеленым, ворота медленно разъехались в стороны, и машина плавно въехала во двор. Я не стала дожидаться, когда мне откроют дверь – любопытство пересилило, и вышла из машины без посторонней помощи. Вопреки моим ожиданиям, дом был невелик. Два этажа, терраса. А вот парк впечатлял. Покрутила головой. Меня кто-нибудь встречает?

– Приехала! – раздался звонкий мальчишеский голос.

Я резко повернулась и заметила, что откуда-то сбоку от дома навстречу мне несется мальчишка. Мокрый и в плавках. «Очевидно, за домом бассейн», – успела подумать я, прежде чем переключиться на ребенка.

Он остановился в метре от меня и замер, с интересом разглядывая. Я тоже замерла. У Павла Петровича Родимцева был очаровательный шоколадный ребенок. И сейчас он стоял передо мной мокрый, взъерошенный, тощий и разглядывал меня глазами цвета молочного шоколада.

– Добрый день, – сказала по-русски.

– Добрый, – чисто, без акцента, поздоровался мальчик.

– Я ваша новая гувернантка, Екатерина Алексеевна Романова, – представилась, все больше ощущая себя героиней романа Джейн Остин.

– Очень приятно, – он попытался вытереть мокрую ладошку о мокрое же бедро, понял, что ничего не получится и протянул руку. – Иван Павлович Родимцев.

– И мне очень приятно, – я пожала детскую ладонь. – А кто-нибудь из взрослых есть?

– Няня, – ответил Иван. – А зачем она вам?

– Сказать, что я приехала, – растерялась я. – Представиться.

– Пойдемте, – Иван потянул меня за собой. – Я вас познакомлю. И с няней, и с охраной.

– А ваши родители? – задала очередной вопрос, потому что няня и охрана это прекрасно, но хотелось бы увидеть тех, кто меня нанял.

– Отец в командировке, – сообщил мальчик.

– А мама?

Он дернул плечом и ничего не сказал.

За домом действительно был бассейн, около которого в кресле сидела немолодая негритянка. Няня, поняла я.

Меня познакомили с ней, а еще с охраной, а потом Иван предложил показать мне мои комнаты.

– Вы будете жить в отдельном доме, – сообщил ребенок и, заметив мое удивление, пояснил: – У нас небольшой дом. Там только две спальни, папин кабинет и гостиная. Слуги спят отдельно.

Вот уж спасибо, – захотелось сказать мне. Нет, я прекрасно понимала, что нанялась в обслуживающий персонал, но так, что бы «слуги», к этому я не готова.

– А для вас построили отдельный домик, – продолжил Иван. – Папа так велел. А я выбирал мебель! Пойдемте, покажу.

Домик? Для меня?

Спустя пару минут мы стояли у небольшого коттеджа. Прелесть какая!

– Здесь спальня, – Иван на правах хозяина стал демонстрировать мое новое жилище, – ванная комната, гостиная и гардеробная. Папа сказал, что у женщины обязательно должна быть гардеробная.

– А кухня? – огляделась вокруг.

– Кухни нет. Она стоит отдельно, – он махнул куда-то рукой. – В большом доме есть плита. Но это «дань моде», так папа сказал.

– Дань моде?

– У нас готовит няня, – стал объяснять Иван. – На большой кухне. Та много всяких приборов. В доме тоже есть плита, которая «дань моде». И если папа вдруг захочет что-то приготовить. А у вас только микроволновка и холодильник. Вы же будете кушать в большом доме, с нами. А если захотите что-то сделать, мы можем вдвоем. Я помогу.

От обилия кухонь, я немного растерялась. А еще непонятно было, где мама мальчика, и чем таким важным она занята, что не нашла времени встретить воспитательницу собственного сына. Хотела спросить у Ивана, но что-то меня удержало. Может быть то, как он проигнорировал мой первый вопрос о матери?

– Договорились, будем готовить вместе. Вань, а из взрослых кто-то еще есть?

– Нет, – он улыбнулся. – Мы живем с папой, няней и охраной.

– То есть сейчас ты один?

– За мной присматривают, – напомнил он.

– А папа когда вернется? Мне нужно с ним познакомиться. Он же не знает, что я приехала.

– Знает, – возразил Иван. – Этот же он дал распоряжение вас встретить. А если он сможет позвонить вечером, я ему расскажу, что вы приехали.

В этот момент в двери дома постучали.

– Это ваши вещи принесли, – пояснил Иван, открывая дверь.

«Прекрасно! – подумала я, глядя на свои чемоданы. – Мальчишка живет практически один. Няньку и охранников можно не считать. Папаше в какой-то командировке и неизвестно, когда вернется. Матери не наблюдается. И что мне делать?»

– Мне нужно принять душ, – сказала, когда водитель вышел. – Потом мы с тобой пообедаем и обсудим, как будем жить дальше. Хорошо?

Иван кивнул.

– А можно я вас здесь подожду? И помогу разобрать вещи? И можно называть вас просто Катя?

Наверное, это было ужасно непедагогично. Наверное, нужно уметь держать дистанцию между учеником и учителем. Но я не была педагогом, и, глядя на мальчишку, ощутила, как мне его жалко. Родители непонятно где, сидит тут в четырех стенах со старой нянькой. Единственное развлечение, приехавшая гувернантка.

– Можно, – ответила на все его вопросы разом.

Личико малыша осветила радостная улыбка.

– А хочешь, я тебе сока из гуавы принесу? Няня делает очень вкусный сок!

Никакого сока я не хотела, но как можно отказаться?

– Конечно, хочу, – согласилась.

И, посмотрев, как Ванька стрелой рванул из дома, пошла в душ. Мне нужна была холодная вода, чтобы привести мысли в порядок.

А потом мы сидели в большом доме за столом и обедали. В гостиной действительно была обустроена небольшая кухонная зона с овальным столом, за которым мы и расположились.

– Ты хорошо говоришь по-русски, – заметила я.

– Ну, я же русский, – резонно заметил Иван.

– Вы давно здесь живете?

– Папа давно, я с рождения.

– А в России ты был? – продолжала задавать вопросы, мне хотелось побольше узнать о моем подопечном. И, главное, где носит его мамашу?

– Нет. Но папа сказал, что мы обязательно туда полетим, как только у него будет отпуск.

Я опустила глаза в тарелку и постаралась сдержаться, чтобы не прокомментировать, что я думаю о своем работодателе. Мальчишке почти шесть, неужели не нашлось времени съездить с ним в Россию?

– А ты в Москве живешь? – спросил Иван.

– Да.

– У тебя там дом?

– Квартира была.

– Я видел Москву по телевизору, мне понравилось. Там ведь зимой снег?

Я кивнула.

– А у нас все время тепло. Даже на новый год.

– А дед Мороз приносит тебе подарки под пальму? – спросила с улыбкой.

– Нет, что ты. Папа приносит елку! Вот такую! – он раскинул руки в стороны, показывая, какую большую елку приносит папа.

Надо же, не ожидала. Пожалуй, я поспешила с выводами относительно Родимцева – старшего.

Мы ели очень вкусный овощной суп и продолжали беседу.

– Ты ходишь в сад?

– В какой? – не понял Ванька.

– В детский сад?

– Нет, не хожу.

– А кто с тобой занимается?

– Папа. Мы с ним читаем. А еще он мне прописи купил, – похвастался ребенок.

– А друзья у тебя есть?

– Няня, – кажется, он растерялся. – Еще есть Али, это начальник охраны.

– Ты не общаешься с другими детьми? – спросила удивленно и по его расстроенному виду поняла, что зря.

– Иногда мы с папой ездим в детский городок, – ответил мальчик, опуская глаза. – Там есть дети.

От злости я сжала ложку. Вот подвернись мне сейчас господин Пауль, так бы и треснула его ложкой по лбу. Ребенку нужны друзья!

– Хорошо, – сказала вслух. – Завтра мы поедем в этот городок и будем играть с другими детьми, если захочешь целый день.

– А занятия? – удивился Иван.

– Подождут, – отрезала я.

Если в доме нет хозяйки, самое время ею стать.



После обеда, напрочь отказавшись спать, Иван устроил мне экскурсию по резиденции. Мы осмотрели дом, за исключением спальни и кабинета его отца, сад, домик для обслуживающего персонала с действительно большой кухней и даже гараж. Здесь все было устроено для удобства ребенка, начиная с его комнаты, полной игрушек, заканчивая детской площадкой. Беда только в том, что ребенок не может жить в вакууме, чтобы нормально расти и развиваться, ему нужны сверстники. Вот этим вопросом я решила заняться завтра.

Главным, в отсутствие отца, действительно был Иван. И няня, и остальные слуги слушались его. Для меня это выглядело дико, поэтому я решила изменить приоритеты, все-таки шестилетний ребенок это шестилетний ребенок, в доме главным должен быть кто-то из взрослых.

– Вань, – спросила, когда мы гуляли по саду, – кого надо предупредить, если мы соберемся поехать в город?

– Нужно сказать Али, – ответил мальчик и добавил: – наверное.

– Наверное?

– Папы же нет, а я ездил только с ним.

– Может, позвонить твоему папе?

– Он сейчас занят, его лучше не беспокоить.

– Хорошо. Тогда мы сегодня предупредим Али и попросим, что бы нас кто-нибудь отвез. Договорились?

– А папе я расскажу, когда он позвонит, – внес встречное предложение мой ученик.

Кажется, мы нашли общий язык.

Мы еще немного погуляли, потом почитали стихи Агнии Барто, и я выяснила, что мальчишка довольно неплохо читает. Потом пришла очередь конструктора, и мы строили дом и считали детали.

Вечером перед ужином Иван спросил:

– А ты умеешь готовить блины?

– Умею.

– А сделаешь? – спросил с надежной. – Такие большие, как на масленицу. Я по телевизору видел.

Бедный ребенок.

– Конечно, сделаю.

Печь блины, на всякий случай, мы ушли на большую кухню. Няня Ивана, ни слова не понимающая по-русски, с интересом смотрела, как я размешиваю тесто. Кажется, они ничего не имела против того, чтобы передать мен бразды правления, так сказать.

Узнав, что в доме постоянно находятся шесть охранников (и куда столько?), я решила напечь блинов побольше. В мои обязанности, конечно, не входила готовка, но было как-то неудобно. Тем более что кто-нибудь из охраны нет – нет, да и заглядывал на кухню. Поэтому, когда тесто, наконец, кончилось, а на столе стояла изрядная стопка блинов, я почувствовала, что устала.

Мы поужинали, я отправила мальчишку в душ, пообещав не подглядывать, и расстелила кровать в детской.

– Ты почитаешь мне на ночь? – спросил Иван, забираясь в постель.

– Почитаю, – постаралась скрыть зевок, очень уж я устала.

Мы устроились в постели. Я с книжкой, ребенок рядом, под боком. Не успела я прочитать и одной страницы, как поняла: уснул. Его день тоже был полон впечатлений. Погладила по макушке, с трудом удержавшись, чтобы не поцеловать круглую щечку.

Уже укладываясь в собственную кровать, вспомнила, что папаша Ивана так ему и не позвонил. Вот козел!

