Текст книги "Гремучая смесь (СИ)"
Автор книги: Агата Озолс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
19.
Больше всего в своей жизни Пашка Родимцев ненавидел непонятные бабские разборки, а именно так выглядело общение Аданны Лезеди и Катерины. С самого начала, с первого взгляда, которым обменялись женщины, было ясно: ничего хорошего из этого знакомства не выйдет. Единственно, на что робко надеялся Африканец, так это то, что до рукопашной у дам не дойдет. И вот спрашивается, чего им делить? Обе молодые, каждая по-своему красива, у каждой своя, интересная жизнь. Так ведь нет, смотрят друг на дружку, как две голодные кошки, у которых никак не получается поделить одну сосиску. И только Пашкина скромность мешала ему понять, что этой сосиской был он, Африканец.
В свой первый визит Аданна изображала из себя королеву, мигом низведя Катерину до статуса прислуги. Вернее, попыталась низвести. Катерина тоже была не лыком шита, мигом встала в боевую стойку. Стоит ли упоминать, что кофе в кабинет они так и не дождались. Хотя и была у Пашка мысль, что Катерина вполне способна принести этот клятый кофе, налив в него какой-нибудь дряни. Одному богу известно, что бы тогда было. Так что можно считать удачей, что Ванькина воспитательница просто плюнула на распоряжение Аданны и ушла заниматься с мальчиками.
То ли Аданна действительно хотела побыть с сыном, то ли ей было интересно доставать Катерину, но незваная гостья, посидев немного в кабинете, высказала желание остаться у них еще немного. Стоит ли говорить, что это «немного» продлилось до обеда?
Увлекательная беседа у бассейна, во время которой Аданна пыталась «опустить» Катерину, а та в ответ скалилась в вежливой улыбке и делала вид, что не понимает весьма оскорбительные намеки. Чудесный обед, во время которого Пашка лишился аппетита то и дело ожидая, что Катя выльет на голову их гостье тарелку супа. Слава богу, обошлось без скандала.
Пашка сто раз мысленно перекрестился, когда обед наконец-то завершился, и мальчики ушли отдыхать. Катерина, понятное дело, ушла с ними.
– И что это было? – задал Африканец вопрос.
– Не понимаю, о чем ты, – легкомысленно улыбнулась Аданна.
– Брось, все ты прекрасно понимаешь. Тебя что, папа с мамой не научили вести себя в гостях?
– Моя мама сбагрила меня нянькам, не успела я появиться на свет, – ответила Аданна. – Мы с ней виделись не больше пары раз в месяц, остальное время она была занята гораздо более важными вещами. А мой отец, когда мне исполнилось шестнадцать, продал меня своему другу. Кстати, тот был лет на тридцать меня старше.
– Мне очень жаль, что у тебя было такое тяжелое детство. Но никак не пойму, при чем здесь Катерина.
– Катерина, – Аданна вскинула брови, – кто это? Ах да, это та милая мышка, которая ходит за детьми. Только вот не пойму, что я сделала не так.
– Ты все время пытаешься оскорбить Катерину.
– Ты говоришь глупость. Я не оскорбляю прислугу, я ее просто не замечаю.
– Я видел, как ты не замечаешь.
– Слуги нужны для того, чтобы обустраивать мой быт. Так меня учили. Кстати, тебе тоже пора это усвоить.
– Катерина не прислуга.
– Ой, ладно, – отмахнулась Аданна. – Ты нанял ее, чтобы она ходила за твоим сыном. Ты платишь ей. Так кто же она, как не служанка?
Родимцев открыл было рот, что бы ответить, но понял, что все объяснения бесполезны. Аданна живет совершенно в другом мире.
– Она что, тебе приглянулась? – весело спросила Аданна. – Эта маленькая мышка?
– Даже если и так, тебя это не касается.
– Брось, – засмеялась гостья. – Ты лев, тебе нужна львица, а не мышка-малышка.
– Ты уверена, чт меня интересует твое мнение? – высокомерно спросил Африканец.
– О, мой лев выпускает когти!
– Ты никуда не спешишь?
– Представь себе, никуда. Мне было скучно, а в твоем доме такое развлечение.
– Аданна, ты зачем приехала?
– У тебя живет мой сын, если ты не забыл. Я хотела его проведать.
– Проведала?
– Ты меня гонишь? – продолжала издеваться Аданна. – Боишься, что я съем твою Катерину?
– Вряд ли у тебя это получится.
Аданна внимательно смотрела на Павла и не спешила отвечать.
– Ты уже сообщила Иму, что скоро он уезжает?
– Успеется, – отмахнулась Аданна. – Мне пора ехать, я поговорю с сыном в следующий раз.
– Ты собираешь еще раз почтить нас своим визитом?
Аданна поднялась и шагнула к Африканцу. Подошла близко-близко, положила руку ему на грудь и глядя прямо в глаза ответила:
– Я планирую бывать у вас так часто, так только смогу. Надеюсь, ты рад?
– Не то слово, – ответил Африканец, отступая назад.
Едва за машиной Аданны закрылись ворота, и Африканец вошел в дом, как со второго этажа спустилась Катерина. «Ну вот и второй раунд», – с тоской подумал Родимцев.
Катерина, вытянувшись во весь рост, решительно встала перед ним. Африканцу даже показалось, что она приподнялась на носочки, чтобы стать повыше.
– И что это было? Что этой метелке от нас надо? – задала она вопрос голосом сварливой жены.
Самое время было поинтересоваться в ответ, когда же они успели пожениться, что она позволяет себе разговаривать с Пашкой таким тоном. Но, вопреки ожиданию, Африканца ее тон ничуть не разозлил. Скорее, позабавил. А еще было приятно услышать из ее уст это «нас». Надо же, назвать Аданну метелкой. Если бы их гостья это услышала, ее бы удар хватил.
– Прости, – покаялся Пашка. – Я должен был вмешаться, защитить тебя.
– И почему не защитил? – упирая руки в бока продолжила Катерина.
– Терпеть не могу бабские склоки. Никогда не знаю, как реагировать.
– Не надо за меня заступаться, – неожиданно отреагировала Катерина. – Я не маленькая, сама могу за себя постоять.
Пашке категорически не понравилось это заявление. Кто бы еще знал, почему?
– А по тебе не скажешь, – заметил недовольно.
– В смысле?
– Как-то ты не спешила защищаться.
– Ну, знаешь ли! – мгновенно вскипела Катерина. – Я просто была вежлива. К тому же она твоя гостья, а я твой наемный работник. Мне не хотелось открытого конфликта.
– Я очень благодарен тебя за то, что ты не устроила драку, – ехидно сказал Африканец.
– Драку? Ты уверен, что твоя фифа умеет драться?
– Не знаю, – вдруг честно ответил Родимцев. – Как-то не думал об этом.
– А ты подумай, – предложила Катерина. – И Аданну свою предупреди: терпения у меня кот наплакал, в следующий раз я ей ноги повыдёргиваю, если вздумает говорить всякие гадости.
Родимцев замер: ему показалось, или в голосе Катерины зазвучали ревнивые нотки?
– Она не моя, – на всякий случай открестился он от гостьи.
– Я так и подумала, особенно после того, как ты скакал вокруг нее, заглядывая в глаза, как преданный бобик.
Теперь уже разозлился Африканец.
– У тебя явно проблемы со зрением, – заявил он Катерине. – Ничего я не скакал, я просто старался быть гостеприимным. Так что зря ты ревнуешь.
– С чего бы мне тебя ревновать?
– Вот и я говорю, не с чего.
– А ты не много ли о себе вообразил? – Катерина задохнулась от возмущения.
– Судя по твоей реакции, не много, – возразил Африканец.
Катерина не нашлась с ответом. Стояла напротив, гневно сжимая кулаки и явно не находя слов для достойного ответа. Кажется, еще мгновенье, и она набросилась бы на Родимцева с кулаками.
– Иди к черту! – очень эмоционально заявила Ванькина воспитательница.
А потом развернулась и выбежала из дома. Дверью хлопнула так, что стекла задрожали. Африканец благоразумно не пошел за ней.
Аданна вернулась в их дом спустя два дня. Вот так, просто, без предупреждения, приехала с утра пораньше. Выскользнула из машины, опять закутанная в шелк, на этот раз в зеленый, с головы до ног, подхватила небольшую корзинку и пошла к дому.
Первой незваную гостью заметила Катерина.
– Иму, твоя мама приехала, – сообщила она мальчику и повернулась к плите.
Несмотря на наличие кухарки, воспитательница частенько готовила сама. Вот сегодня она лично варила кашу. Пашке каша в исполнении Катерины нравилась не в пример больше, чем приготовленная местной кухаркой. Хотя та была прекрасным поваром и имела превосходные рекомендации.
Иму замер за столом, не решаясь встать.
– Ну что же ты? Иди, встречай маму, – сказала Катя, помешивая кашу в кастрюле.
Иму выскочил из-за стола и убежал. Катя оторвалась от плиты и вопросительно глянула на Африканца. Во взгляде ясно читалось: а ты-то что не бежишь? Пашка демонстративно закатил глаза и хмыкнул. Катерина сжала в руке ложку, словно боялась не утерпеть и треснуть Африканца по лбу. Появилось даже желание прикрыть голову тарелкой.
– Доброго утра! – радостно прощебетала Аданна. – Я привезла вам свежую сдобу на завтрак!
И Африканец напрягся, потому что ни минуты не сомневался – Аданна задумала какую-то пакость. Иначе, зачем этот милый щебет?
Катерина сняла с плиты кастрюлю с кашей и развернулась к гостье.
«Сейчас кинет», – мрачно подумал Африканец.
А Катя, продолжая держать кастрюлю в руках, улыбнулась и ласково пропела:
– Как же вы вовремя! Каша как раз готова!
Она протянула горячую кастрюлю Аданне. Женщины замерли друг напротив друга: одна с корзинкой, другая с кастрюлей. Пашка переводил взгляд с Аданны на Катерину, готовясь к худшему. Но Аданна была неглупой женщиной, поняла, что со сдобой на тяжелую кастрюлю не пойдешь, и отступила.
– Я очень люблю кашу, – вежливо сказала и шагнула к столу.
Пашка встал, собираясь помочь гостье сесть за стол.
– Рада тебя видеть, – Аданна сделала шаг навстречу, закинула руки ему на шею и поцеловала в губы.
– Взаимно, – ответила Катерина, а Африканец осторожно снял со своей шеи загребущие женские руки и сделал шаг в сторону.
Ванька с интересом посмотрел на взрослых, Иму топтался возле матери. Катерина яростно разложила кашу по тарелкам.
– Быстро кушать, и на математику, – скомандовала, расставляя на столе посуду.
– А ты? – задал вопрос Пашка, глядя на нее.
– Не голодна, – отмахнулась воспитательница, явно намереваясь их покинуть.
– Может, кофе? – предложил Родимцев.
– Спасибо, нет.
Когда Катерина вышла из кухни, Аданна произнесла:
– Ты не исправим. Что за причуда, сажать за стол прислугу?
– Катюша не прислуга, – вскинулся Ванька.
– Милый, – повернулась к нему гостья, – в этом слове нет ничего обидного. Она твоя воспитательница, и папа платит ей деньги. Она просто наемный работник.
Ванька перевел взгляд на отца. Африканец не знал, что сказать сыну. Формально Аданна права – Катерина наемный работник, но они воспринимают ее совершенно по-другому. Катя, она… член семьи. А что до денег, то Пашка о них просто не думал.
– Катюша нас любит, – выдвинул Ванька убойный аргумент.
– Думаю, твой папа достаточно платит ей для этого, – отмахнулась Аданна.
Ванька вновь посмотрел на Африканца в поисках поддержки.
– Конечно, Катюша нас любит, – уверенно ответил Родимцев.
– Как же можно вас не любить, – улыбнулась Аданна. – Сколько ты ей платишь?
Пашке надоел это разговор, ему категорически не нравится вмешательство этой женщины в их жизнь.
– Катя член нашей семьи, – сказалт весомо. – И мы не будем ее обсуждать. Никогда.
Аданна кивнула в знак согласия, но по глазам видно: она так и осталась при своем мнении. Ну и плевать.
После завтрака мальчики убегают. У них занятия по математике, и Катя наверняка приготовила для них что-то интересное. Пашка остался наедине с Аданной. Какое-то время они молча сидели за столом.
– Ты скажешь сыну, что ему скоро уезжать?
– Да, сегодня.
Пауза. Говорить было совершенно не о чем. И зачем она только приехала? А, главное, как бы ее отправить назад? Да так, что бы она и не обиделась, и не приезжала больше. Зря он, конечно, согласился взять мальчика к себе. Не в правилах Африканца было смешивать работу и личную жизнь. Нужно было отказать, да жалко стало пацана.
– Ты надолго?
– Так и хочется сказать, что навсегда.
– Перебор.
– Спорно.
Африканец поднялся.
– Я хочу покурить, пойдем в сад, – сказал, не глядя на женщину.
– Кури здесь, в саду жарко, – она продолжила пить кофе.
– Мы не курим в доме, – возразил Пашка.
Она его бесила. Катерина тоже иногда бесит, но совершенно по-другому. Катя своя, может еще не родная, но уже и не чужая. А эта стерва, как заноза в заднице. Лезет, куда не просят. Провоцирует. Искушает. Вот и сейчас сидела, расправив плечи и выпятив пышную грудь, задрапированную зеленым шелком. Улыбалась призывно. Пахла. Пашка осторожно втянул воздух. Надо же, не ошибся. Гостья пахла желанием. Причем настолько остро, что этот запах чувствовался на расстоянии вытянутой руки. Африканец прикинул, как давно у него не было женщины. Получалось, что прилично. А тело уже среагировало на невербальный призыв.
– Хорошо, – согласилась Аданна, – пойдем в сад.
Она достаточно опытна, что бы понимать, какое впечатление производит на мужчин и на Африканца, в частности. Довольно улыбнулась, повела плечами. И Пашка начал злиться. Он взрослый мужик, а не зеленый пацан. Не к лицу ему стесняться и мямлить. Ну, подумаешь, встал у него на красивую бабу. Красивых на свете много, а он один. На всех не хватит.
– Мы можем пойти к бассейну? – задала вопрос Аданна. – Я бы поплавала.
Вот чего он совершенно не собирлся делать, так это плавать с гостьей. Да еще на глазах у сына и Катерины. Нет, не то, что бы его сильно беспокоило, как отреагирует Катя. В конце концов, у них совершенно не те отношения. Но плавать с Аданной не пойдет.
Но как избавится гостьи и не обидеть, пока не придумал.
Они пошли к бассейну. Африканец кивнул на плетеное кресло, намереваясь устроиться по соседству. Но у Аданны другие планы. Они сняла босоножки и медленно подошла к бассейну. Опустила руку в воду, потом повернулась, чтобы солнце оказалось за спиной, золотя ее своими лучами. Пашка прикурил сигарету и спокойно посмотрел на женщину. Все-таки она чертовски хороша и умопомрачительно сексуальна. Но это же повод пускать слюни? Аданна искушающее улыбаясь, провела рукой от плеча по груди и каким-то неуловимым движением сбросила платье. Зеленый шелк, струясь, мягко опал к ее ногам, открывая Африканцу совершенное тело, весьма условно прикрытое золотистым купальником.
Все бы ничего, но за спиной раздается Ванькин голос:
– Папа, мы уже закончили! Пошли плавать!
20.
– Катюша, – спросил Ванька, – а мама Иму будет жить с нами?
Я замерла. Вопрос совершенно неожиданный и сложный. Конечно, мне хочется заверить мальчика, что такого никогда не случится. Но откуда же я знаю? Родимцев свободный мужчина, Аданна ему явно пришлась по душе. Всякое может случиться.
– Я не знаю, – ответила честно.
Ванька тяжко вздохнул.
– Я не хочу.
Можно подумать, я хочу, но вслух говорю совсем другое:
– Почему? Она красивая.
– Красивая, – согласился мальчик. – Но зачем она своего сына нам отдала?
– Мне показалось, что ты подружился с Иму, – немного растерялась я.
– Подружился. Но друзья не обязаны жить вместе. У каждого должен быть свой дом.
Он прав, и я его совершенно с ним согласна. Но кто я такая? Просто наемный работник. И если его отец решил, что Иму должен жить у нас, то я обязана поддержать это решение.
– Вань, разве вам плохо вдвоем?
– Нам хорошо, – отмахивается Родимцев – младший. – Но я не хочу, что бы с нами жила мама Иму.
Он смотрит на меня, явно ожидая поддержки.
– Разве ты не хотел бы иметь маму? – интересуюсь осторожно.
– Такую? Нет, – ответил твердо и перешел в наступление: – Ты знаешь, что она его отправляет в закрытую школу? В Лондон?!
Вообще-то да, я уже в курсе. И где-то я Аданну понимаю. За последнее время я достаточно начиталась историй об отношении местного населения к альбиносам, что бы понять: Иму здесь ждет тяжелая жизнь. Его не примут. Он вечно будет изгоем, а для кого-то потенциальным источником дохода. Не знаю, что я бы сделала на месте его матери, возможно, поступила бы также. Но Ванька в свои пять с половиной лет бесконечно далек от жестокой действительности, и мне совершенно не хочется посвящать его в правду жизни.
– Я уверена, что это очень хорошая школа, – сказала уверенно. – Иму там наверняка понравится.
Ванька неопределенно пожал плечами, а я продолжила:
– Он что, не хочет ехать?
– Кто бы его еще спрашивал, – хмыкнул Иван. – Она просто сказала, что через десять дней он летит в Лондон. И все.
И опять я солидарна со своим воспитанником, у мамаши Иму явно не хватает душевной чуткости.
Ванька же подошел ко мне, обнял за шею и шепнул:
– Я хочу, чтобы моей мамой была ты! Хорошо?
Божечки-божечки, как это трогательно. Прямо почувствовала, как на глазах выступили слезы. Мальчик мой сладкий, что я могу тебе сказать? Ты стал мне бесконечно дорог, но мне не шесть лет, я взрослая женщина и понимаю, что от наших с тобой желаний здесь мало что зависит.
Пока мучительно подбирала слова в ответ, Ванька продолжил:
– Я тебя люблю! И папе скажу, пусть он на тебе женится, и у нас будет настоящая семья.
Прижала его к себе, сглотнула образовавшийся в горле ком:
– Я тебя тоже люблю, солнышко мое!
– А она сказала, что ты у нас из-за денег, – тут же нажаловался Ванька.
Она? Это же кто такая умная и, главное, смелая?
– Кто сказал?!
– Аданна.
– Вань, – попыталась говорить с ним, как со взрослым, – я у вас работаю, это правда. И твой папа платит мне зарплату.
После моих слов Ванька засопел обиженно.
– Но ты уже большой, – продолжила, – и понимаешь, что любовь за деньги не купишь.
– Ты меня не за зарплату любишь? – на всякий случай уточнил ребенок.
– Нет, – улыбнулась, – не за зарплату.
– А папу любишь?
– У тебя хороший папа.
– Не любишь? – допытывался мальчик.
– Вань, мы с ним еще мало знакомы.
– Да, – согласился Иван, – со мной ты знакома дольше. И мы всегда вместе. А если ты с папой будешь больше времени проводить, как со мной – играть, купаться, спать в одной кровати, ты его тоже полюбишь?
На секунду представила себе подобную перспективу, вот уж спасибо. Играть и купаться мы с Родимцевым – старшим еще не пробовали, а вот в одной кровати спали. И ничего хорошего, кроме нервотрепки, из этого не вышло.
– Со взрослыми это не работает, – предупредила на всякий случай.
Мальчик сообразительный, вдруг решит устроить нашу с Родимцевым совместную жизнь?
Но судя по задумчивой мордашке, идея сосватать нас с Павлом, Ваньке пришлась по душе.
– Катюша, – начал он просительно, но я даже слушать не пожелала:
– Нет. Давай-ка ты лучше пойдешь и найдешь своего друга. Где он, кстати? Не знаешь?
– А что тут знать? – пожал плечами ребенок. – Он у папы в кабинете, у них там серьезный разговор.
Серьезный разговор с семилетним мальчиком, правда?
– Интересно о чем?
– Ну, он расстроился, что мама его отсылает, – поведал мне Иван. – А папа решил с ним поговорить по-мужски, с глазу на глаз.
– Ясно. Тогда давай мы с тобой порисуем, – предложила ему. – Сделаем Иму открытку на память. Договорились?
– Угу, – кивнул Ванька.
Золотой ребенок!
А после обеда к нам опять притащилась эта красотка. Родимцев уехал по каким-то своим делам, о чем я Аданне с большим удовольствием и сообщила. Ожидала, что она уедет с богом. Ошиблась.
– А я к сыну, – улыбнулась лучезарно и устроилась рядом с нами, на пледе под деревьями.
Что б ей таракан какой под юбку залез, честное слово. К сыну она приехала! Да у нас даже кухарка с уборщицей в курсе, к кому эта фифа сюда таскается, как на работу. Приедет, разденется чуть ли не до трусов и изображает наследную принцессу. И это в доме, где полно молодых мужчин. Они, конечно, держаться, но я видела, что взгляды на нее кидают весьма горячие. Пожалуй, единственным, равнодушным к Аданне, оставался Александр. Я его даже зауважала. Это какую же силу воли надо иметь, чтобы не пускать слюни на полуголую идеальную женщину? А вот Родимцев как-то слишком подчеркнуто не замечал направленных на него огненных взглядов красотки, из чего я могла сделать вывод, что проняло-таки Павла Петровича, просто по каким-то своим причинам, он не хочет в этот признаваться.
– Похвальная любовь к ребенку, – кивнула с умным видом. – Тем более что скоро он уедет на несколько лет. Вряд ли ты будешь часто его навещать.
Вот понимала, что лезу не в свое дело, но сдерживаться сил уже не осталось. За эти дни, что Аданна провела у нас в доме, она меня достала так, что я с трудом сдерживалась. Очень хотелось не просто сказать гадость, а хорошенько оттаскать ее за волосы.
– Что ты можешь знать о любви, маленькая белая служанка? – насмешливо парировала Аданна.
– Уж кому-кому, а тебе я не служанка, – сообщила ей.
– Это пока, – она устроилась поудобнее и распорядилась: – Мальчики, сбегайте, поплавайте в бассейн.
Иму просить дважды не пришлось. Ванька вопросительно посмотрел на меня, дождался, когда я кивну в знак согласия, поднялся и побежал вслед за другом.
– Как ты вообще смеешь меня осуждать? – продолжила гостья, когда дети отошли подальше.
– Я не осуждаю. В конце концов, твоя жизнь это твое личное дело, – я пожала плечами.
– А ты забавная. Хочешь послушать о любви? Пожалуй, тебе я могу рассказать. Моя мать отдала меня нянькам сразу после моего рождения. Я почти ее не знала. Когда она вызывала меня к себе, я каждый раз боялась, что не узнаю ее. Мой отец любил меня. Еще бы, я ведь единственная дочь. У меня было все. Я училась в самых лучших учебных заведениях Швейцарии и Великобритании. Папочка мной очень гордился. А потом он меня продал.
– Продал? – не поняла я.
– Ну да, в жены, – пояснила Аданна. – Своему другу и соратнику. Мой муж был старше меня на тридцать лет. Рассказать тебе, что делал с шестнадцатилетней девственницей этот боров? Что и куда он мне засовывал? Как имел меня во все, что можно и нельзя?
– Не надо, – быстро ответила, опасаясь, что гостья пуститься в подробности.
Как-то я не готова выслушивать ее интимные тайны.
– А знаешь, что самое забавное? – она снова улыбнулась. – Поначалу мне было страшно и больно. Но у меня был очень опытный муж. Он сделал так, что секс мне понравился. Очень понравился. Ты же, наверное, слышала о темпераменте африканок? Так вот, все, что о нас говорят, это правда. Во всяком случае, я именно такая. И мой муж меня удовлетворял. Ты даже представить не можешь, как он это делал.
– А давай без подробностей, – попросила я.
– Ты еще и ханжа, – сказала гостья снисходительно. – Ну да ладно, без подробностей, так без подробностей. Спустя четыре года я забеременела. Мой муж решил, что я достаточно созрела для того, что бы стать матерью.
– Ты родила Иму?
– Да. Я родила ребенка – альбиноса. Я принесла в семью мужа проклятие. Его родители готовы были меня уничтожить, но он запретил меня трогать. А спустя неделю после родов, мне сообщили, что мой сын умер.
– Как умер?
– Обыкновенно.
– Подожди, так ты была уверена, что Иму нет в живых? – догадалась я. – Как долго?
– Долго. Я узнала о том, что ребенок жив, после смерти мужа.
– Твой муж умер?
– Да, – ответила она с гордостью.
– Уж не хочешь ли ты сказать….
– Нет, – перебила меня Аданна, – к его смерти я не причастна. Он просто перестарался с возбуждающими средствами.
– У него были проблемы?
– После того, как я восстановилась, он решил завести еще детей. Я не хотела. Рождение ребенка – альбиноса это генетический сбой. Я не готова была рискнуть еще раз.
– И что же ты сделала?
– Да ничего особенного. Просто стала подкармливать дорогого супруга разными травками, убивающими мужскую силу. Он ничего не мог. Но очень хотел. Если уж не заниматься сексом, то хотя бы смотреть на секс. И он нашел выход. Стал подкладывать меня под других мужчин. И смотреть, как меня имеют.
– И ты согласилась на такое?
Она посмотрела на меня с жалостью, как на неразумное дитя.
– Глупая белая мышка, ты живешь в совершенно ином мире. У нас здесь все по-другому. Я пробовала обратиться к родителям, но они не захотели меня слушать. А когда я сказала мужу, что не буду этим заниматься, он запер меня и неделю не кормил. Ты знаешь, как это: голодать целых семь дней? И я подумала, что секс это еще не самое страшное. Тем более что те мужчины, которых мой муж приводил ко мне, старались быть нежными и доставляли мне удовольствие. А этот жирный боров все смотрел, смотрел и никак не мог насмотреться. Потом ему в голову пришла мысль пить возбуждающие средства. Он ведь был не старый, всего пятьдесят лет. Но они не действовали! Еще бы, я исправно подливала настои ему в утренний чай. Никакой мужской силы! И однажды он переборщил, принял очень большую дозу. Сердечко не выдержало, и я осталась вдовой. Прекрасный финал!
Я смотрела на Аданну во все глаза. Господи, это все неправда. Такого не бывает. Мы живем в двадцать первом веке, сейчас отцы не продают дочерей, мужья не насилуют жен, а те их не травят. Хотя. Что мы можем знать о том, что твориться за закрытыми дверьми спален?
– Как ты узнала, что твой сын жив?
– Отец сказал. После торжественных похорон позвал к себе и рассказал, что ребенок жив и находится в лагере для детей – альбиносов в другой стране.
– А ты?
– Я? Ты что, правда, думаешь, что я какой-то монстр? – Аданна пристально посмотрела на меня. – А ведь действительно думаешь. Чистенькая мышка. Какой бы он ни был, это мой сын. И я захотела его забрать. Но отец был против. Пришлось договариваться.
– Его ты тоже поила травками?
– Осуждаешь? Да кто ты такая?
– Не осуждаю, – сказала я правду. – Как я могу тебя осуждать? Ты ведь права, я живу в совершенно другом мире.
– Отца пришлось долго уговаривать. В итоге мы пришли к соглашению. Он мне сказал, где живет Иму, я пообещала быть хорошей дочерью и оказывать ему некоторую поддержку. Потом он нашел Африканца. Дальше ты знаешь.
– Зачем ты отдала ребенка Африканцу? – не могла не спросить я.
Аданна грустно усмехнулась
– Я так ждала его, так мечтала о встрече, – ответила она задумчиво. – Представляла себе, как мы будем жить вместе. Не здесь, тут для Иму жизни не будет. Я сразу поняла, что его нужно отправлять в Европу. Но я бы поехала с ним. Или, если отец был бы против моего переезда, приезжала так часто, как могла.
– Надо думать, твои планы поменялись?
– Я не люблю своего сына, – прямо ответила Аданна. – И не знаю, смогу ли полюбить. Я смотрю на него и вижу совершенно чужого мне ребенка. И никаких эмоций он во мне не вызывает. Иму это понял сразу, я чуть позже. Поэтому решила, что до отъезда мальчик поживет у Африканца, тем более что Иван почти ровесник Иму. Зачем мучить ребенка и мучиться самой? Так что не смей осуждать меня, воспитательница.
Мне нечего было ей ответить. Я посмотрела на бассейн, где резвились мальчики, на Александра, сидящего у бортика и наблюдающего за детскими играми. Как я могу осуждать эту женщину? Да, она мне категорически не нравится. Но что я знаю о ней? И какое право имею ее судить?
– Ты еще поплачь, – сказала Аданна насмешливо.
И эта фраза разом перечеркнула появившиеся было добрые чувства к ней.
– Ты зачем мне все это рассказала? – спросила прямо.
– Не знаю, – ответила она беззаботно. – Захотелось. Я никому об этом не рассказывала, ты первая. Так что цени, белая мышка.
Она поднялась и пошла в сторону бассейна.
– И кстати, – кинула через плечо, – я подумываю выйти замуж за твоего хозяина.
