Текст книги "Гремучая смесь (СИ)"
Автор книги: Агата Озолс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Или это произойдет как-то иначе?
Вспомнила, как Родимцев обнимал меня, и низ живота скрутило сладкой судорогой. Вот это да! А может, все гораздо проще? Может, это все от того, что у меня давно не было мужчины? Постаралась вспомнить, когда последний раз занималась сексом. Получалось, что действительно давно, пару месяцев назад. Да, был у меня мимолетный роман, грозящий перерасти во что-то более или менее серьезное, да только навалилось на меня все сразу: работа, приставучий начальник (как вспомню, так вздрогну), увольнение. И про любовника я забыла. Вылетел из головы, будто и не было его вовсе.
Осторожно покосилась на Родимцева – старшего и мне показалось, что и его мысли заняты отнюдь не сафари. Павел заметил, что я его разглядываю, улыбнулся и выпятил грудь. Позер!
Пожалуй, единственным, кто искренне наслаждался этой поездкой, был Иван, сидящий, как и вчера, на коленях у отца. Одернула себя, хватит предаваться мечтам! Все-таки я здесь совершенно для другого, и пора об этом вспомнить. Достала из рюкзака бутылку воды, следила большой глоток и включилась в разговор мальчика с гидом. Остаток дня я гнала мысли о Павле поганой метлой, всецело посвятив себя ребенку. Изредка чувствовала на себе взгляд Родимцева – старшего. Горячий, пытливый, искушающий. Во время одной из остановок не выдержала, подошла вплотную и сказала тихо, чтобы никто, кроме него, не услышал:
– Хватит на меня пялиться!
Родимцев, ничуть не смутившись, сделал шаг навстречу, сокращая и без того мизерное расстояние между нами.
– Хочу и пялюсь, – заявил нагло.
– Здесь ребенок и посторонние, – напомнила ему.
Павел взял меня за руку и возразил:
– Я ничего неприличного не делаю. Ваньке до наших взглядов дела нет, а гид и водитель вообще уверены, что ты моя жена.
– А ты и рад стараться, – возмутилась, потянув свою конечность на себя.
– Конечно, – Павел и не думал меня отпускать. – У меня после сегодняшнего утра стресс и моральная травма. Меня лечить нужно.
– Опять? Что ж ты такой травмированный? – издевательски поинтересовалась у него.
– Да уж какой есть, другого у тебя не будет.
– Ну, – я тоже умею быть наглой, – это мы еще посмотрим.
Павел окинул меня насмешливым взглядом и ответил:
– Тут смотри – не смотри, бесполезно. Будешь меня сегодня вечером лечить, медсестричка.
– Извращенец! – сказала громко, резко выдернула руку и отошла от нахала.
Ванька услышал мое последнее слово и тут же отреагировал:
– Катюша, а что что такое извращенец?
И так как я не спешила отвечать, повернулся к отцу.
– Папа? – спросил пытливо.
– А я не знаю, – ответил Павел и бросил на меня веселый взгляд. – Спроси у Кати, она у нас все знает.
Гид, ни слова не понимающий по-русски, недоуменно глядел на нас. Я было окончательно растерялось, но наглый взгляд Родимцева – старшего привел в чувство.
– А гепарды здесь водятся? – игнорируя вопрос мальчика, обратилась к гиду. – Мы сможем их увидеть?
– Если повезет, – ответил он мне, – я знаю, где они могут быть.
– Ванька, – с энтузиазмом воскликнула я, – представляешь, гепарды?! Нам обязательно нужно на них посмотреть!
И все, ребенок забыл, о чем мы говорили до этого, всецело переключившись на животных.
– Меня гепардами не соблазнишь, – шепнул Павел, когда мы усаживались в машину. – Придумай что-нибудь поинтереснее.
– Кружевное боди подойдет? – сорвалось с языка.
– Вау, – обрадовался мой работодатель. – Заметано.
– Я пошутила, – пошла на попятный.
– Нет уж, никаких пошутила. Вечером покажешь.
И видя, что я готова продолжить спор, добавил веско:
– Я все сказал.
Он еще и диктатор!
27.
Чем ближе был вечер, тем больше я нервничала. Павел это заметил и, улучив момент, спросил тихо:
– Юная и наивная девственница?
И все, мою нервозность как ветром сдуло.
– Мафиози! – не осталась в долгу.
После ужина Павел обратился к сыну:
– Иван, ты же уже большой мужчина?
Ну, какой пятилетний мальчик не согласится, был взрослым мужчиной?
– Конечно, – серьезно кивнул мальчик.
– Значит, спать будешь отдельно, – сообщил сыну Родимцев – старший. – Не к лицу взрослому мужчине делить постель с Катериной.
В этом момент я как раз пила сок, и услышав такое заявление, подавилась. Павел похлопал меня по спине и продолжил:
– Так что у тебя будет отдельная спальня. Как дома.
– А вы с Катей, где будете спать? – задал вопрос ребенок. – Тут только две кровати.
– Как-нибудь разместимся, – ловко ушел ответа Родимцев – старший.
– Кровать большая, – продолжил Ванька, – вы там уместитесь. Или тебе тоже нельзя спать с Катей?
Теперь уже соком подавился Павел. Откашлялся и посмотрел на меня. Пришлось прийти ему на помощь.
– Вань, папа имел в виду, что такие большие мальчики, как ты, не спят с воспитательницами, тем более что тут есть прекрасная кровать, специально для тебя. А взрослые, такие, как твой папа, могут спать с женщинами. Если те не против.
Сказала и осеклась. Теперь на меня заинтересовано смотрели оба Родимцева. А Павел (гад такой!) даже покивал весело, мол, продолжай – продолжай, очень интересно.
Но Ванька, золотой ребенок, не стал цепляться к словам.
– Я понимаю, – согласился со мной. – А папа может уступить тебе вторую кровать и лечь на диване. Он сам говорил, что девчонкам нужно уступать.
Теперь уже я весело посмотрела на Родимцева – старшего. Ну, что скажешь? Но Павел решил не продолжать дискуссию.
– Так, давайте-ка укладываться. Завтра рано вставать. Иван Павлович, марш в душ. Катерина Алексеевна…
– Тоже в душ? – перебила его.
Павел грозно глянул на меня и продолжил:
– Катерина Алексеевна, будьте так любезны, присмотрите за молодым человеком.
– А вы, Павел Петрович, чем займетесь? – кажется, я обнаглела.
– А я попрошу, что бы здесь убрали и закажу вина. Надеюсь, ты не против?
Я не стала отвечать, ушла вслед за Иваном.
Помогла умыться, укутала в полотенце и отнесла в кровать.
– Сказку почитать? – предложила привычно.
– Угу, – сонно согласился мальчик.
И пока я листала книжку, выбирая, что читать, Ванька уснул. Погасила ночник, поправила москитную сетку и вышла, плотно закрыв за собой дверь.
Гостиная в мое отсутствие преобразилась. Унесли остатки нашего ужина, а на полу расставили маленькие светильники. Получилось очень романтично. Родимцев ждал меня, сидя в кресле. Рядом с ним, на низком столике, стояла бутылка вина, пара бокалов и какие-то фрукты.
– Уснул? – спросил Павел, разливая вино по бокалам.
– Ты не поверишь, но мгновенно.
– Устал, – он дождался, когда я сяду в кресло напротив и протянул мне бокал. – Попробуй, это хорошее вино.
Сделала глоток, действительно хорошее.
– Вкусно, согласилась и задала вопрос: – Мы здесь надолго?
– Думаю, еще пара дней, и можно ехать дальше.
– А говорил, что можем остаться здесь жить, – шутливо подначила его, выбирая из фарфоровой менажницы клубничку повкуснее.
Павел глазами проводил ягоду до моих губ и ответил:
– Да в чем проблема? Хочешь здесь жить – будем жить.
– Так просто?
– А зачем усложнять? Жизнь вообще штука довольно простая. Но вот жить здесь не самая хорошая идея. Это все-таки лодж, и всегда будет полно народа. Лучше арендовать дом где-нибудь неподалеку, хотя я предпочёл бы берег океана. Надо съездить, посмотреть.
– Дом? – уточнила на всякий случай, ширина чужого размаха впечатляла и сбивала с толка.
– Если хочешь, и дом тоже. Но я про океан. А лучше полетели на Занзибар, – предложил Павел.
– Слушай, у нас есть хоть какой-нибудь план? – поинтересовалась у него. – Или мы так, куда юбка понесет, туда и мы за ней?
Родимцев захохотал.
– Это ты хорошо про юбку сказала, – похвалил и, заметив, что мой бокал пуст, налил еще вина.
– Спасибо, – поблагодарила машинально. – И все-таки, план есть?
– Конечно, – Павел согласно кивнул. – Я собираюсь тебя слегка подпоить и совратить.
И искушающе улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. Ожидал смутить? Не на ту напал.
– Это был мой план, – заявила в ответ и пояснила: – Я хотела тебя напоить и совратить.
– А поить зачем? – удивился Родимцев. – Не надо меня поить, я совершенно готов к совращению.
Откинулся в кресле и скомандовал:
– Начинай.
Теперь мне стало смешно. Хмыкнула и пригубила еще вина.
– А у тебя все работает? Не хотелось бы разочароваться в последний момент.
– Самое время проверить, – в тон мне ответил Павел и добавил серьезно: – Кать, ты мне нравишься. Очень. И я хочу тебя. Безумно и прямо сейчас. Только вот не знаю, может ты уже передумала?
Это был прекрасный шанс отступить. Но для себя я все уже решила еще утром, и идти на понятный не собиралась.
– Не передумала, – глядя в голубые глаза, ответила решительно.
Павел кивнул, но с места не сдвинулся. Я тоже продолжала сидеть в кресле. Наступила какая-то неловкая пауза.
А потом Родимцев как-то неуловимо перетек из кресла, умудрившись при этом не опрокинуть столик, и оказался около меня. Опустился на пол, обхватил руками мои ноги и уткнулся лицом в коленки.
– Не бойся меня, – пощекотал дыханием.
– Не буду, – пообещала, чувствуя, как его пальцы поглаживают косточки на щиколотки.
Павел потерся лицом о мои голые ноги, лизнул одно колено, потом другое. Его руки, вычерчивая замысловатые узоры на моей коже, поднялись выше, подхватили меня под коленки и потянули на себя.
Я почти лежала в кресле, а Павел уже поглаживал мой живот. Щетина чуть царапала кожу, пальцы надавливали на какие-то неведомые точки, которые в ответ загорались чувственными огоньками.
– Расслабься, – попросил Родимцев. – Просто получай удовольствие.
И я последовала его совету. Что-что, а доставлять удовольствие Павел умел. Через какое-то время, когда я пришла в себя и чуть отдышалась, глянула на часы и изумилась: прошло всего полчаса. Но зато каких!
Тело было переполнено наслаждением, хотелось просто свернуться калачиком и поспать немного.
Но у Родимцева были на эту ночь другие планы.
– Катерина, – сказал он строго, – не время расслабляться. У нас еще прошлый эксперимент не окончен, и новый уже назрел.
– Новый? – слабо отозвалась я.
– Новый, – решительно подтвердил Родимцев и встал с пола. – Ты сама идти сможешь?
– А куда?
Он демонстративно закатил глаза и подхватил меня на руки.
– Понесу, – сообщил. – На всякий случай.
– Далеко? – попробовала зайти с другой стороны.
– Ты что, всерьез думаешь, что все закончено? – удивился Родимцев. – Даже и не мечтай, ночь только началась. Мне досталась восхитительно страстная женщина, и я намерен насладиться этим по полной. Сначала ванна. Или душ?
– Душ, – решила я.
– Ванна романтичней, – возразил Павел, – но она какая-то маленькая. Мы вместе не поместимся. Вернемся домой, установлю джакузи. Огромную.
Я вопросительно на него посмотрела.
– Экспериментировать будем, – пояснил Родимцев. – А сейчас, пожалуй, действительно лучше в душ. Я тебе спинку потру. Ну, и другие части тела.
– А я?
– Ты тоже можешь мне что-нибудь потереть, – с энтузиазмом согласился Павел. – Я только за.
Душ получился долгим и не менее волнующим, чем предыдущая дегустация вина в гостиной. А когда мы, наконец, вылезли из душевой кабинки, довольные и уставшие, Родимцев, обмотав меня махровой простыней, гордо сообщил:
– Работает! Ну, вот теперь переходим к самому основному!
– К чему?
– Катерина, – с укором ответил Павел, – соберись! К эксперименту, разумеется.
– А до этого, что у нас было? – осторожно поинтересовалась у него.
– Легкая разминка, – Павел смешно пошевелил бровями.
– Ты уверен?
– Катю-ю-ю-ша, – растягивая гласные, ответил Родимцев, – я никогда еще не был так уверен, как сейчас.
Меня опять подхватили на руки и понесли в спальню.
– Увы, – сообщал Родимцев, опустив мое слабое тело на кровать и проверив дверь, – замка здесь нет.
– Ванька может войти, – спохватилась я.
– Может, – согласился Павел.
– И что же делать? – спросила озадаченно.
– Экспериментировать.
– Но Ванька… – начала робко.
– Вот войдет, и будем думать, – отрезал Павел и приступил к эксперименту.
Я попыталась возразить, но через пару минут мне стало не до того.
А утром произошло предсказуемое – к нам в спальню прибежал Ванька. Кого из нас – меня или Павла он искал, осталось невыясненным. Распахнув дверь и заметив отца и воспитательницу в одной кровати, Иван слегка растерялся.
– Доброе утро, – внимательно разглядывая нас, пожелал ребенок.
– Доброе, – я выдавила улыбку, подтягивая простыню к подбородку.
За ночь так не удосужилась накинуть на себя хоть что-то из одежды и теперь костерила себя и Родимцева на чем свет стоит.
– Привет! – радостно пробасил Павел, поднимаясь с постели.
Я задержала дыхание, но Родимцев, как, оказалось, был в шортах. И когда успел?
– Ты выспался? – как ни в чем не бывало, продолжил Родимцев – старший. – Готов к приключениям?
Ванька оторвался от разглядывания кровати.
– Готов.
– Тогда пошли чистить зубы, – Павел подошел к сыну. – Дадим Катюше спокойно собраться.
– Конечно, – согласился Ванька и обратился ко мне: – Катюша, мы тебя в гостиной ждать будем.
Меня хватило только на то, что бы согласно кивнуть.
Родимцев пропустил Ваньку вперед и, закрывая дверь в спальню, послал мне весьма красноречивый взгляд и воздушный поцелуй.
В ответ я запустила в него подушкой. Не попала – Павел уже вышел, и подушка шлепнулась у двери.
Умываясь, я все еще злилась на Родимцева – старшего. Ну, неужели было так трудно разбудить меня пораньше, что бы я могла тоже хоть майку, какую на себя надеть? Вот что он за человек такой? Мерзавец, да и только.
В гостиную выходила с опаской, мне казалось, что Иван сейчас обязательно спросит: а чем же таким я занималась с его отцом?
Но Ванька, вопреки моим опасениям, казалось уже забыл про инцидент в спальне. Во всяком случае, завтрак волновал его больше – видимо за ночь мальчишка успел проголодаться.
Перехватила ободряющий взгляд Павла и выдохнула облегченно. Не знаю, что уж он сказал сыну, но, кажется, пронесло.
Завтракали в ресторане, среди остальных гостей. Семейство Родимцевых, наполнив свои тарелки, с удовольствием поглощало еду.
– Ешь, – скомандовал Павел, заметив, что я лениво ковыряю вилкой свой омлет. – Силы тебе пригодятся.
– Не хочется, – отмахнулась вяло.
– Ешь, – повторил с нажимом.
– Нужно кушать, – начал уговаривать меня Ванька. – Иначе будешь слабенькая.
– Я и сейчас слабенькая, – улыбнулась мальчику. – Силы меня покинули.
– Еще бы, – тихо прокомментировал Павел.
Пнула его ногой под столом.
– Поэтому нужно хорошо кушать, – продолжал мой воспитанник. – Что бы были силы.
– Ночью они тебе пригодятся, – тихо прошептал Родимцев – старший.
Но Ванька услышал.
– Почему ночью?
Мы с Павлом переглянулись.
– А папа сейчас пойдет и договориться на ночное сафари, – сообщила мальчику и мстительно посмотрела на Павла.
Он бросил на меня укоризненный взгляд.
– Правда? – с надеждой спросил Ванька.
За эти два дня он успел наслушаться захватывающих историй о ночном сафари.
– Правда, – кивнул Павел, и, обратившись ко мне, добавил тише: – Но это будет очень дорого стоить. Кому-то.
– А что делать? – философски заметила в ответ.
– Договорились, – согласился Родимцев – старший и продолжил трапезу.
28.
Катя, Катенька, Катюша. Нежная, страстная, смешная и бесконечно родная.
«Моя!» – припечатал мысленно Африканец.
Наверное, женщины устроены как-то по-другому, а вот для Пашки было совершенно очевидно – они теперь вместе. И не нужны слова и долгие объяснения. Просто вместе.
Поэтому, когда утром на пороге их с Катей спальни оказался заспанный Ванька, Африканец совершенно не растерялся. Мало того, появление сына он воспринял само собой разумеющимся. К тому же привычка быть готовым вскочить в любую минуту сделала свое дело – поздно ночью (или ранним утром?), когда Катерина уже сладко спала, Павел натянул шорты и лег в кровать – досыпать.
И, глядя на растерянное и совершенно несчастное лицо Катерины, пожалел, что не разбудил ее раньше. Пусть бы она тоже успела одеться до прихода сына.
Переключить Ванькино внимание с факта ночевки отца и любимой воспитательницы в одной постели оказалось легче легкого. Пашка спокойно, будто ничего необычного в том, что они с Катюшей спят вместе, не было, отправился с сыном чистить зубы. Пусть Катерина придет в себя и оденется в одиночестве.
Африканец даже понадеялся на то, что Ванька под впечатлением от очередного насыщенного событиями дня, забудет о своем утреннем открытии. Не тут-то было, сын просто решил отложить мужской разговор на потом, дожидаясь удобного случая.
И вот перед ужином, когда мужчины остались одни (Катя пошла смыть себя пыль и переодеться), Иван приступил к допросу.
– Пап, – начал не по-детски серьезно, – а Катя теперь все время будет с нами жить?
– Возможно, – уклончиво ответил Африканец и задумался.
А ведь действительно, как теперь все будет? Нет, Пашку все совершенно устраивало. И то, что теперь они с воспитательницей вместе, и то, что она будет жить в их доме и по-прежнему присматривать за сыном. Но женщины странные существа, у них могут быть свои фантазии. Кто его знает, что в голове у Катерины? А вдруг она решит, что такая жизнь ей не подходит? Захочет вернуться в Москву?
«Не отпущу», – мысленно решил Африканец, посмотрел на сына и перефразировал: «Не отпустим».
В том, что Ванька точно так же, как и он сам, не захочет остаться без Катерины, Павел не сомневался.
– Хорошо, – тут же подтвердил его мысль сын. – Теперь у нас в доме будет своя женщина.
Забавная формулировка. Своя женщина. Африканец вдруг понял, что ему придется делить Катю с собственным сыном. Но обдумать эту мысль Пашка не успел, Ванька задал следующий вопрос:
– А ты на ней женишься?
Вот что ответить на это, Африканец не знал. Нет, он был не против женитьбы на Катерине. В конце концов, она ему очень нравилась. Положа руку на сердце, даже больше, чем нравилась. Это с одной стороны. А с другой… Женитьба дело серьезное, к тому же у него сын. Вдруг, для Кати это все несерьезно? Может, она рассчитывает на ни к чему не обязывающий роман, а потом, когда ее контракт закончится, сделает им с Ванькой ручкой и отбудет в Москву? Ведь сказала же она, что это просто эксперимент, и никто никому ничего не должен.
– Женишься? – повторил Иван.
– Не знаю, – пришлось ответить Пашке.
– Не хочешь? – сурово спросил сын.
– Хочу, – осознал Африканец.
– Она не хочет?
– Не знаю, Вань, – ответил сыну. – Может, и не хочет.
– А ты спрашивал?
Как-то ночью им не до того было.
– Не успел.
– Обязательно спроси. Она согласится, – заверил Ванька.
– Думаешь?
– Ну, – ответил сын рассудительно, – может сначала и откажется. А потом подумает и обязательно согласиться. Лучше мужа ей не найти.
Последняя фраза в устах его пятилетнего сына звучала особенно жизнеутверждающе. Вот, в самом деле, разве есть на свете лучший муж для Екатерины Алексеевны Романовой, чем он, Африканец?
Решено, надо поговорить с Катериной. Выяснить, чего она хочет от этих отношений.
Но поговорить как-то не получалось. Опять гонка по саванне, ночное сафари, перелет в Амбоссели. И снова – лодж, слоны, зебры и бескрайние просторы дикой Африки.
Днем они, как нормальная семья – папа, мама и сын, вместе. Ванька на руках, Катерина рядом. Ночи принадлежат только ему и Кате. Они, эти ночи, удушающее горячи и до обидного коротки. Где уж тут разговоры вести? Тем более, такие серьезные.
После Амбоссели они летят в Танзанию, в Серенгети. Им везет, они наблюдают миграцию животных. Потом – Килиманджаро. Нет, подниматься на вершину Африканец не планирует. Но показать высочайшую точку континента своей семье просто обязан. Они останавливаются в одном из кемпов у подножия горы, проводят ночь в маленьком домике и едут дальше. Африканец замечает, что Ванька уже немного подустал от обилия впечатлений, и предлагает лететь к океану.
Из международного аэропорта Килиманджаро они летят в Занзибар. Прямо из аэропорта Африканец везет семью в порт, находит катер, и они отправляются на один из близлежащих островов. На маленьком острове всего один отель, но для Африканца находится свободный номер.
Несмотря на утомительную дорогу, Ванька, заметив на территории отеля огромных черепах, бросил свой рюкзак, едва войдя в номер, и умоляюще посмотрел на взрослых. Ему срочно необходимо на улицу! Катерина заразилась Ванькиным энтузиазмом, и парочка выбежала на улицу. В их отсутствие Африканец обошел номер, достал бутылку воды из холодильника и завалился на кровать – отдохнуть. Но одному почему-то совершенно не лежится. Его неумолимо тянет на улицу, туда, откуда доносятся радостные голоса его женщины и сына.
И Пашка уже собирался к ним присоединиться, но его отвлекает телефонный звонок.
Звонил Акита Акинтола, собственной персоной. Пашке не нравится этот звонок, ему совершенно не о чем разговаривать с министром внутренних дел Уганды, их контракт завершен – стороны полностью исполнили свои обязательства.
– Рад вас слышать, – вместе приветствия произнес Африканец.
– Взаимно, – ответил Акинтола.
Пашка понимал, что Акита ждет от него вопроса: чем он, Африканец может ему помочь. Но никакого желания задавать подобные вопросы у него не было. У него отпуск, у него Ванька, который, судя по доносящимся фразам, уговаривает воспитательницу прокатиться на большой черепахе, у него Катерина, в конце концов. Его совершенно не волнуют проблемы клана Акинтола.
Но вопреки ожиданиям, Акита продолжил:
– Через две недели у меня день рождения. Буду рад, если вы сможете присутствовать на нем лично.
– Это честь для меня, – искренне заверил его Пашка.
– Прекрасно, – сказал Акинтола. – Мой помощник пришлет вам официальное приглашение.
– Благодарю, – ответил Африканец.
– Всего хорошего, – попрощался Акита и положил трубку.
Подумать о звонке не удалось.
– Папа!
Ванька ворвался, как ураган.
– Катюша запрещает кататься на черепахе! Скажи ей!
– Иван! – вбежала следом Катерина. – Оставь отца в покое!
– Тихо! – призвал к порядку Африканец. – Иван, черепаху не мучить! Катерина, объясни ему.
– Он не слушает, – пожаловался Катюша.
– Так сделай, чтобы послушал, – ответил Павел.
Катя открыла было рот, чтобы возразить, подумала и закрыла.
– Иван, – обратилась к мальчику, – сейчас мы переоденемся, намажемся кремом и пойдем на пляж.
– Ура! – Ванька в восторге захлопал в ладоши.
– Пойдем, – Катя взяла ребенка за руку.
– А я? – растерялся Павел.
Ему совершенно не хочется сидеть одному в номере. В конце концов, подумать можно и на пляже.
О звонке министра Акинтола он рассказал Катерине уже вечером. Глядя, как она, сидя у туалетного столика, расчесывает волосы, произнес осторожно:
– Через две недели нам нужно вернуться.
– Куда? – заинтересовалась Катя, глядя на Пашкино отражение в зеркале.
– В Кампалу.
– Хорошо, – покладисто согласилась Катерина. – А зачем?
– Ну, вещи забрать, – перечислил Африканец, – ключи от дома вернуть хозяину. С Сашкой попрощаться, он до сих пор там. И в гости сходить.
– В гости?
– В гости, – кивнул Павел и добавил: – На день рождения.
– К кому?
– К деду Иму, – ответил Павел, внимательно следя за ее реакцией.
Ему категорически не хотелось даже упоминать имени Аданны Лезеди.
Катя закончила причесываться, отложила расческу и повернулась к нему лицом.
– И зачем тебе к нему идти?
– Нам, – поправил Африканец. – Мы пойдем вместе.
– И Иван с нами?
– Нет, это мероприятие не для детей.
Катя подумала минуту, потом продолжила:
– А я что забыла на этом празднике жизни?
– То же, что и я.
– И что же?
– Катерина, нас пригласил в гости министр внутренних дел страны. Как ты думаешь, я мог найти достаточно весомый предлог, что ты не обидеть его отказом?
– Думаю, что нет, – согласилась Катерина. – Но как ты объяснишь, что привел на такое важное мероприятие воспитательницу сына?
– Сейчас я должен сказать, что ты для меня уже не воспитательница? – поинтересовался Африканец.
– Вовсе нет, – возразила Катя. – Просто поясни, зачем я туда поеду.
Пашка чувствовал, что она говорит правду – у Катерины нет желания повыяснять отношения.
– Просто хочу пойти с тобой, – честно ответил Пашка. – К тому же, на такие мероприятия принято проходить с парой.
– Твоя пара я? – уточнила Катя.
– Естественно.
Катерина задумчиво кивнула и побарабанила пальцами по туалетному столику.
– Что? – Пашка не выдержал первым.
– Кажется, – оторвавшись от своих мыслей, ответила она, – мне нечего надеть.
Пашка закатил глаза – ну, конечно, обычная женская отмазка.
А Катерина рассердилась.
– Родимцев, не будь идиотом, – потребовала серьезно. – Я прилетела в Африку за ребенком смотреть, а не по светским приемам прохлаждаться. Естественно, ничего подходящего у меня нет. Могу пойти в шортах.
Африканец представил себе, как будет смотреться Катерина в стареньких шортах во дворце семейства Акинтола. Улыбка растянула губы.
– Ну, ты и свинья, – возмутилась наблюдавшая за ним Катя и бросила в Африканца расческу.
Расческу Пашка поймал и рассмеялся уже в голос.
– Не обижайся, – попросил миролюбиво. – Просто я представил тебя в драных шортах. Скажу честно, это было круто.
– Прекрати, – отрезала Катя, – а то возьму и правда пойду в шортах.
– Иди, – согласился Пашка. – Мне нравится, когда ты в шортах. У тебя умопомрачительные ноги.
Катя возмущенно засопела.
– Нет, честно, – Африканец даже приложил руку к сердцу, – у тебя не ноги, мечта. Иди в шортах, я могу тебе еще свою рубашку одолжить. Мужики мне обзавидуются.
– Павел, давай просто подумаем, где я смогу купить себе хоть мало-мальски приличное платье.
Павел зевнул и растянулся на кровати.
– Павел!
– Кать, а давай не сейчас? У нас еще две недели. Найдем мы тебе платье. Что, в Африке, магазинов нет, что ли?
Катерина презрительно фыркнула, демонстрируя свое отношение к местным магазинам.
– Ну, женщины же как-то одеваются, – с сомнением произнес Пашка.
– Это ты о ком? – подозрительно поинтересовалась Катерина.
Африканец неопределенно пожал плечами. Вообще-то, он имел ввиду Аданну. Он редко обращал внимание на то, во что одеты женщины. Он и с женщинами-то редко общался. Работа как-то не располагала, дома была только старая нянька. Были, конечно, подружки. Но Африканца, положа руку не сердце, совершенно не интересовало, во что они одеты.
Так и получилось, что в последнее время он имел возможность наблюдать только Катерину и Аданну. Конечно, на улицах встречались и другие женщины, но Африканцу даже в страшном сне не пришло бы в голову разглядывать женские шмотки.
– Думаю, вряд ли твоя селедка одевается в местных магазинах, – заявила между тем Катерина.
– Не моя, – возразил Павел, сразу сообразив, о ком идет речь.
Вот только сцены ревности ему еще не хватало.
– Но если хочешь, могу узнать, где она покупает платья, – ехидно добавил он.
– Узнай, пожалуйста, – не осталась в долгу Катерина. – Вот прямо сейчас и позвони. Думаю, она будет рада.
– Катюша, – миролюбиво попросил Африканец, – давай не будет ссориться. Куплю я тебе платье. Будешь самая красивая.
Катя посмотрела на него с нежностью и ответила:
– Солдафон!
– А чего сразу солдафон? – возмутился Африканец. – Ладно, пусть будет солдафон, если тебе так нравится. Иди ко мне, я соскучился.
Надо отдать Катерине должное, она не умела долго злиться. Вспыхивала мгновенно, но и остывала быстро.
– Сейчас, проверю, как так ребенок.
– Он давно спит.
– Все равно нужно посмотреть.
Катерина пошла в спальню к Ваньке, а Африканец, в который раз подумал, какой он везучий сукин сын. Кто бы мог подумать, что в их с сыном жизни появится настоящее чудо?
