Текст книги "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 30

Я не знаю, что видели остальные, но у меня вдруг что-то случилось со зрением. Я словно видела в двух измерениях. В одном измерении это был бальный зал, в котором стояли разодетые придворные, дамы, обмахивались пушистыми веерами, кавалеры в парадных камзолах, все в масках.

А в другом измерении дамы и кавалеры представлялись мне тёмными тенями, причём одни тени были серыми, другие светлее, а были и те, кто представлял собой силуэт, словно выточенный из самой тьмы. Правда, таких было немного. Масок на тенях не было, как и одежды, а вот лица… Лица производили отвратное впечатление, потому что они не были статичными, они постоянно менялись, будто бы между образами, сменяющими друг друга, шла какая-то борьба.

У меня от этой двойственности восприятия даже заболела голова, но спустя какое-то время я смогла настроить своё зрение, чтобы сфокусироваться на чём-то одном, и пока я предпочла видеть «красивую» картинку.

Всех оставшихся, а насколько я успела заметить, странное мероприятие не покинул никто, пригласили в другой зал. Там стояли столы, расставленные кругом, за ними можно было рассадить от силы человек пятнадцать, а значит не всем повезёт оказаться за ними.

Внезапно раздался голос:

– Прошу всех, у кого золотые карточки занять места, согласно цветку.

Я вздрогнула и вдруг поняла, что моя карточка как раз имела золотое тиснение, и вроде бы на ней был изображён какой-то цветок.

Я достала карточку и стала её рассматривать. Из-за плеча у меня раздался голос, говорила женщина, шёпотом, то и дело срываясь, словно от большого волнения:

– Прошу вас, прошу вас… отдайте мне вашу карточку… я заплачу… сколько скажете.

Я обернулась, с удивлением увидев невысокую брюнетку в маске кошечки, или это была пантера. В общем, кто-то из семейства кошачьих. Она стояла позади меня и увидела, как я достала карточку и начала её рассматривать.

В принципе я могла отдать её и просто так, у меня всё равно не было желания садиться за стол. Но деловая привычка —никогда и ничего не отдавать просто так – заставила меня произнести:

– Денег мне не надобно, но от услуги в будущем не откажусь.

Женщина закивала и прошептала стандартную магическую формулу, которая почти не требовала силы:

– Графиня Воронцова, долг признаю.

Лёгкое шевеление воздуха и моя карточка перекочевала в её руки. Графиня выпрямилась, больше не напоминая ту женщину, что никак не может справиться с волнением, и твёрдой походкой направилась к столу.

«Надо же, – подумала я, – неужели это та самая графиня Воронцова, о которой рассказывала мне Разумовская, что её дочку Калиостро вылечил от слабоумия, а потом она потеряла ребёнка».

Проследив, как графиня села за стол, и, убедившись, что никто не побежал с криками: «Подмена!», я, влившись в толпу зевак, или «неудачников», кому не посчастливилось получить место за столом, встала с той стороны стола, где, как мне показалось, сидел император.

Отметила, что на столе стоят графины с водой и весело подумала, что за водой далеко бежать не придётся.

Оказалось, что обладатели карточек могут «заказать» духа. И Проводник, как назвали того, кто должен был вести это странное действие, и я полагала, что это и есть Калиостро, обязался вызвать этого самого духа.

«Любопытно, и кого же будет вызывать Воронцова и зачем?»

Почему-то мне вспомнился фильм «Привидение» и медиум, которого играла смешная чернокожая актриса, я, к сожалению, так и не смогла вспомнить её имени, и как к ней приходили, чтобы вызвать духов умерших мужей, чтобы вызнать, кто и куда что спрятал.

«Эх, жаль, под стол нельзя заглянуть, – с сожалением подумала я, – вдруг там какие-то артефакты?»

И вдруг спине стало жарко.

– И почему я не удивлён, – раздался тягучий, слегка хрипловатый голос Калиостро.

Я хотела обернуться, но он вдруг дотронулся до моего плеча и произнёс:

– Пожалуйста, не оборачивайтесь, сами же знаете, что меня здесь не должно быть.

Я прошипела, причём совершенно искренне:

– Надоели эти ваши игры!

И обернулась.

За моей спиной никого не было, а вот стоящие рядом напряжённо на меня посмотрели.

Я пожала плечами и сказала:

– Показалось.

Больше никто за моей спиной «не проявлялся». Начался сеанс.

И первым вызывали духа чьего-то то ли деда, то ли отца. Имена не назывались, ведь все же были в масках.

Никаких явлений в виде светящихся фигур не происходило, всё было достаточно прозаично. Помощник Проводника подходил к тому, для кого производился вызов, и потом шёл к Проводнику и что-то шептал ему на ухо. После чего Проводник на некоторое время замирал, а потом загробным голосом произносил:

– Спрашивай!

Мне было забавно и я думала: неужели никто не видит, что дух отвечает, как цыганка на базаре? Всё говорилось общими фразами, ничего конкретного никому отвечено не было. Шарлатан этот Калиостро.

– Дарья Николаевна, очень мне обидно, что вы не верите в меня, – спине снова стало тепло, а прямо в ухо прозвучал голос Калиостро.

«Я и в Деда Мороза с пяти лет не верю», – подумала я, и, не оборачиваясь, двинула локтем назад. И никуда не попала.

«Значит его там нет», – сделала я вывод, и промолчала, не собираясь общаться со всякими там «чревовещателями».

Калиостро предпринял ещё несколько попыток заговорить со мной, пользуясь своей странной морочной магией, но я делала вид, что оглохла, и вскоре попытки прекратились.

А за столом тем временем спиритический сеанс набирал обороты и, наконец, очередь дошла до графини Воронцовой.

Я смотрела не только на неё, я оглядывала всех, кто сидел за столом, и мне показалось, что я определила и Феличе. И пока помощник Проводника ходил и выяснял, какой вопрос хотела задать графиня, я расслабила глаза и передо мной снова предстал странный двойной мир. Было у меня подозрение, что я могу видеть не просто потому, что я особенная, а потому что на мне особенная иконка, и именно она помогает мне преодолеть морок.

И, когда иконка снова потеплела, тогда я и увидела её.

Это точно была Феличе, она как раз была из тех, кто отличался от остальных своим чёрно-смоляным цветом.. И маски на её лице сменялись так быстро, что я не успевала увидеть, но вскоре мне удалось уловить некую закономерность. Когда она смотрела на графиню Воронцову, то на лице у неё застывала безликая маска с провалами вместо глаз и с распахнутым в крике ртом.

«И чем она ей не угодила,» – подумала я, и вдруг сообразила, что это не графиня «не угодила», а я.

Следом пришла мысль: значит, это всё-таки Феличе меня пригласила и ей зачем-то было нужно, чтобы я оказалась не просто на спиритическом сеансе, а за столом.

А вот император, сидевший рядом со своей фавориткой, был бледно-серого цвета, но в его фигуре можно было разглядеть серебряные всполохи, которые прятались, когда чёрная фигура Феличе наклонялась к императору.

Калиостро был… невидимкой. В теневом спектре я его не видела вообще, видела только человеческую фигуру, но, как только переключалась на теневой спектр, то он исчезал, как будто бы внутри он был пуст.

Вдруг прозвучало:

– Дух не может прийти. Назовите другого.

И снова побежал помощник Проводника к Воронцовой.

И снова дух отказался приходить. И Воронцовой отказали.

И когда Проводник произнёс:

– Сеанс окончен.

Графиня Воронцова не выдержала, вскочила и крикнула:

– Вызовите его! Вызовите! Пусть он расскажет!

И в этот момент произошло сразу несколько событий.

Вскочила Феличе, и лицо у неё стало нечеловеческим, отобразились провалы глаз, проявилась хищная улыбка. Она вскинула руку вверх и сказала:

– Духи требуют жертву.

После чего рука её стала двигаться по кругу вдоль сидевших вокруг стола людей, остановившись словно стрелка часов, чётко указывая на графиню Воронцову.

– Взять её. – Губы Феличе не шевелились, но я чётко услышала, а потом и увидела.

Я увидела, как от неё метнулись тени в сторону графини.

Всё произошло очень быстро, тени ударились в графиню, маска соскочила с её лица, и она изогнулась в немом крике, лицо её исказилось болью, и она стала похожа на те статуи, которые стояли у входа.

Я продолжала смотреть на Феличе, и увидела, что, как только маска с графини упала, лицо Феличе стало удивлённым. Глаза заметались, словно она кого-то искала. Потом она вдохнула и тени, оторвавшись от несчастной Воронцовой, потянулись к ней.

Но она не остановилась, она начала очень глубоко дышать, и, на теневом уровне было видно, как с каждым её вдохом к ней стягивались тени, а люди, находящиеся в зале, начали бледнеть.

И вдруг она меня увидела. Я физически ощутила это и, отведя взгляд от теней, столкнулась с ней глазами.

Это была древняя, и невероятно сильная сущность. И в этот момент я поняла, что либо сейчас, либо никогда. Бывают такие моменты в жизни. Когда ты точно знаешь, что вот он настал тот самый момент и именно сейчас надо делать этот шаг.

Иконка у меня на груди стала горячей, такой горячей, что даже кожа запульсировала под ней, словно отсчитывая какие-то неведомые мне секунды.

И время замедлилось. Мне казалось, что я нахожусь в каком-то вязком киселе, но при этом я самая быстрая среди всех.

Я налила воду из графина в стакан, и быстро, на всякий случай три раза прошептала наговор, и повернулась, чтобы пройти к императору, который тоже застыл, словно муха в янтаре в этом остановившемся мгновении.

Я шла, держа стакан с водой, как, наверное, рыцари, держали меч перед последним боем. И воздух вокруг становился всё плотнее, всё гуще, и вот я уже с трудом различала Александра, и каждый мой шаг, это преодоление, это боль, я словно шла босыми ногами по битому стеклу.

И когда мне осталась всего половина шага, я поняла, что дальше мне не пройти, и я выбросила руку вперёд и выплеснула воду в лицо императора.

Глава 31

Я увидела это за долю секунды до того, как всё случилось.

Человек в маске ворона стоял чуть в стороне от толпы, и в опущенной руке у него что-то тускло блеснуло. Краем глаза я увидела, что это был пистоль и направлен он был прямо в грудь императору.

Размышлять было некогда. Я сделала ещё шаг вперёд, и этот шаг дался мне несоизмеримо легче, чем все остальные, и закинула руки на плечи императора, разворачиваясь спиной к убийце и закрывая Александра собой.

Почувствовала, как сильные руки легли мне на спину. И когда я подняла глаза, я увидела, что Александр смотрит прямо на меня.

– Даша? – тихо спросил он.

Я стащила маску с лица, и он сделал то же самое. И в глазах его я увидела того самого Александра, вместе с которым мы когда-то спорили о судьбе рода Пожарских. Того Александра, кто взвалил на свои плечи всю тяжесть империи в тот день, когда его отец лишился магии. Того, кто, чтобы уберечь, отослал меня учиться на остров, где-то глубоко внутри понимая, что главе рода не выжить, пока она не станет совершеннолетней, а у него не будет времени приглядывать за мной.

Он ведь не знал, что моё совершеннолетие давно наступило. Правда, в другом мире.

И я не знаю, что на меня нашло. Может, всё дело было в этом мгновении – когда его лицо оказалось так близко, а такие знакомые глаза смотрели прямо в мои. Я потянулась к нему.

И, нет. Я не поцеловала его. Я просто коснулась губами его губ.

Невероятно долгую секунду ничего не происходило. А потом я не услышала, я почувствовала, как он выдохнул:

– Даша…

И икона, оказавшаяся в этот миг между нами у самого сердца, вдруг снова нагрелась, став тёплой. Не обжигающе горячей, какой была ещё недавно, а приятно тёплой.

Что творилось вокруг, я даже не видела.

А потом раздался крик. Вскрикнула женщина

Я вздрогнула и обернулась. У стола, схватившись за грудь, оседала на пол Феличе Бальзамо. Её лицо, которое весь вечер меняло обличья, снова стало статичным. Да и вокруг всё снова нормализовалось, теневой мир, издевавшийся над моим зрением с самого начала вечера, исчез.

Феличе оседала, кто-то подхватил её, но смотрела она на императора, и даже протянула руку в его сторону.

– Помогите же ей кто-нибудь, – произнёс Александр.

Голос его был ровным, словно ему не было никакого дела до женщины, которой стало дурно. Так и должен был отреагировать император на ту, кто случайным образом попала в высокое общество, не имея ни титула, ни манер.

Кто-то из дам поспешил, на ходу доставая из маленькой сумочки нюхательную соль. Феличе застонала, и вдруг перестала падать, как будто бы её дурнота странным образом отступила.

– Александр, – пропела она тем мягким, певучим голосом, от которого ещё в прошлый раз сводило зубы. – Мне дурно…

Император даже не шелохнулся.

– Вам сейчас помогут, госпожа Бальзамо, – произнёс он и снова повернулся ко мне. – Даша, как ты здесь оказалась?

– Меня пригласили, – ответила я.

И тут же вспомнила, что с другой женщиной в этом зале тоже произошло что-то странное, вот только там это не было притворством.

– Ваше Величество, там что-то случилось с графиней Воронцовой. Идёмте.

Мы отошли, а перед этим, я краем глаза успела заметить, как Феличе оттолкнула подскочившего к ней придворного и уже стояла сама безо всякой помощи. Мне казалось, что я чувствую, как она смотрит мне вслед. Так смотрят, когда уже решили, кого убьют первым.

Графиня Воронцова, к моей радости, оказалась жива.

Она сидела в принесённом кем-то кресле, бледная, глаза её были прикрыты. Я встала рядом, взяла её руку. Рука у графини была слабой и холодной, хотя в зале было довольно тепло. А взяв её руку в свою я ощутила, как от моей ладони к ней потекло тепло.

Графиня открыла глаза.

– Я не знаю, кто вы, – тихо, почти что шёпотом сказала она. – Но прошу вас… не отпускайте меня.

Но я не могла долго находиться возле неё, потому что за моей спиной стоял император.

И я боялась и заговорщиков и Феличе. Потому как знала, что стоит Феличе снова в него вцепиться, и всё, что я сделала, рассыплется в прах.

Я только сейчас поняла замысел заговорщиков. Сам наговор безусловно обладал силой, особенно в устах мага. Но он был слаб, против того заклятия, которое наложили на императора. Теперь-то я в этом не сомневалась. Просто сейчас всё сложилось, помимо наговора у меня было благословение и икона, и я была уверена, что если не это, мне бы ни за что не удалось вырвать императора из тех пут, куда он угодил. Даже на эти несколько минут.

Заговорщики меня обманули. Они и сами не верили в то, что их наговор освободит Александра, им нужно было именно это: несколько минут, когда император освободится от чужого колдовства и станет уязвим. Именно поэтому в зале был убийца.

«Остальное всё мы сделаем сами,» – сказал Аверьян Вяземский. И ведь не обманул.

Сволочь.

Но я смешала им все карты.

И теперь я не смела оставить императора одного ни на мгновение.

– С вами всё будет хорошо, – сказала я графине и сжала её пальцы, которые уже не были такими ледяными. – Только обязательно сходите в храм.

Я назвала ей адрес того самого храма, куда ходила сама.

– Исповедайтесь и попросите благословения. Попросите помощи и вам помогут.

По её глазам я видела, что она мне поверила. И, повинуясь какому-то странному наитию, я наклонилась и коснулась губами её лба. Как будто поделилась с ней частицей того благословения, что получила сама.

– Не ищите правду в странных ритуалах, —сказала я. – Её тут нет.

Я прижала ладонь к своей груди в районе сердца, туда, где всё ещё было тепло от маленькой иконки.

– И не отрекайтесь от истинной веры.

Потом я выпрямилась, взяла Александра под руку и стала искать по залу человека в маске ворона.

Но все вокруг уже снимали маски и теперь было не разобрать, кто носил какую маску. Зато в зале теперь было полно охраны, свет сделали ярче, и вообще, вся эта таинственная полумрачная атмосфера растворилась без следа.

Я обратила внимание, что у дальней стороны стола всё ещё стояла Феличе, а рядом с ней Калиостро.

Они не уходили, как будто бы ждали чего-то, или кого-то.

И я поняла, что мне нужно увести Александра. Я не знала, сколько продлится действие заговорённой воды, знала только, что оно временное.

– Александр Николаевич, – позвала я. – Мне очень нужно с вами поговорить.

– Конечно, Даша, ты можешь прийти ко мне в любое время. У тебя же есть это право, – улыбнулся мне император, и сердце моё забилось чаще.

Я вдруг поняла, что он ничего не помнит. И тогда я решила обозначить важное.

–Я несколько раз пыталась с вами встретиться, но почему-то не выходило. А мне нужно получить ваше разрешение на производство артефактов.

Голос его вдруг стал сухим и холодным:

– Это всё?

Я вздохнула: вот же какой обидчивый

– Я бы многое хотела обсудить, но я всё время не успеваю. Вас то нет, то у вас нет времени.

Он смотрел на меня пару мгновений. А потом лицо его смягчилось.

– Даша, у нас с тобой есть всё время мира.

«Эх, бедолага, – подумала я, – он словно живёт в каком-то странном мире, где всё хорошо». Но как ему сказать об этом я не знала.

Он смотрел на меня так, будто мы с ним общаемся каждый день, и нет никаких преград. Он был счастлив, и у меня не хватило духу его разубедить.

Зато я поняла кое-что другое. Как много можно успеть сделать, когда рядом с тобой стоит император, ты держишь его за руку и он раздаёт распоряжения.

Оказалось, что сам Александр не живёт в Восточной резиденции, она отдана Феличе, и здесь она проживает вместе с «братом» графом Калиостро.

И мне удалось уговорить Александра уехать в столицу. И даже уже сидя в карете, увозившей нас из Восточной резиденции, я чувствовала злобный взгляд Феличе.

Пока мы ехали в экипаже, я рассказала ему и про то, как проходила учёба, и про нашу с Машей идею насчёт производства артефактов тоже. Всё это время я продолжала держать его за руку. Он не отнимал, а мне так было спокойнее.

– Александр Николаевич, у вас же во дворце тоже есть такие стёкла, которые сделаны совместной магией? – спросила я и император кивнул, но тут же возразил:

– Так вам для такого обязательно нужна будет магия огнедержца, без этого не сработает.

– А я на что? – притворно возмутилась я.

– Вон оно что, – император всмотрелся в моё лицо, – ты такая сильная стала?

Я загадочно улыбнулась.

К тому моменту мы уже доехали до столичного дворца и поднялись в его кабинет. Александр приказал секретарю подготовить бумагу для приказа. Оказывается, императорские приказы писались на специальной бумаге, чтобы избежать подделки, на любой другой, подпись императора, даже искусно перерисованная исчезала.

А я стояла возле небольшого стола, расположенного около большого окна, с защитным стеклом, созданным с помощью той технологии, которую мы собрались возродить. Но смотрела не на стекло, а на прибор, о котором мне рассказал Вяземский – астролябию. И думала о том, что даже не представляю, как запустить этот артефакт, и что это должны быть за обстоятельства, при которых это станет возможным.

Из императорского дворца я уезжала, держа в руках два приказа, и улыбалась, вспоминая, как Александр взял с меня обещание вернуться вечером.

«Я бы очень хотел, чтобы мы съездили к моему отцу, вместе, – сказал Александр, – мне кажется, что он будет рад тебя увидеть».

Конечно, я согласилась, и мне хотелось верить в то, что Александр ещё немного продержится. Но, уезжая, я видела, что речь его начала прерываться. Как будто бы начав говорить одну фразу, он забывает, о чём хотел сказать. Взгляд поменялся, появилась рассеянность, словно он что-то потерял.

Сердце моё обливалось кровью, я ведь знала, что наговор не будет действовать долго и всё равно надеялась.

Я знала, что уже к вечеру Александр забудет про меня, но сейчас мне всё ещё хотелось верить, что я ошибаюсь.

Глава 32

Два приказа, подписанных лично императором.

Один приказ давал мне высочайшее дозволение на запуск фабрики по производству артефактов, а вторым приказом я могла открыть двери Таганской тюрьмы и забрать оттуда Алексея.

Я сначала хотела подождать до утра, но проезжая по набережной поняла, что тюрьма будет по дороге, и поехала прямо туда.

В Таганской тюрьме очень удивились моему приезду. Кто же является за арестантом посреди ночи? Но приказ, подписанный императором, – это вам не простая бумажка. Начальник тюрьмы нисколько не возражал, как мне казалось, только попросил меня немного подождать.

Я прождала около часа.

А потом дверь в комнату, где я сидела, пытаясь не заснуть, открылась, но вошёл в неё вовсе не Алексей.

Вошёл Игнат Алабин.

– Дарья Николаевна, – протянул он. – Что же вы по тюрьмам бродите вместо того, чтобы спать?

– Так время нынче такое, Игнат Иванович, – ответила я ему в тон, еле сдерживая гнев, на слишком исполнительного начальника тюрьмы. – Всё нестабильно, всё так быстро меняется, что делать надо сразу, как решено что-то. Иначе к следующему восходу солнца всё может перемениться. А вот зачем потревожили вас, я, признаться, не понимаю. Вашего участия вообще не требуется.

– Да, с тем приказом что вы предоставили, моё присутствие и правду не требуется, – мягко согласился он. – Но мы ведь предупреждали вас, что Алексею Константиновичу нельзя находиться вне защитных стен тюремного заведения.

Он говорил… слова, те самые, что уже произносил, пытаясь убедить меня в правильности их подхода, но… я уже убедилась, что этому странному «союзу спасения» верить нельзя. И сейчас всё это казалось делалось для того, чтобы потянуть время.

Ведь после того, когда я на приёме увидела дуло пистоля, направленное в грудь императора, я уже не понимала, что ожидать от этих людей, поэтому больше не собиралась участвовать в их играх.

Что-то во мне лопнуло.

– Значит, так, – сказала я, и по венам моим побежал огонь. – Играть с вами в словесные игры я более не намерена. Приведите моего брата.

Не знаю, что увидел ледяной маг в моих глазах.

Но через пятнадцать минут мы с Алексеем вышли из дверей Таганской тюрьмы.

Кучер задремал на облучке, и мне пришлось его растолкать. Мы поехали домой. Над Москвой поднимался рассвет, обещая погожий день. Алексей молчал, напряжённо глядя перед собой.

– Лёша, – сказала я, вздыхая. – Не молчи, я уже поняла, что ты рассказал мне не всё. Можешь больше не скрывать. Ты ведь с ними, да?

Он не сразу ответил.

– Даша… – Голос его сорвался. – Я был… я просто не знал, что они готовы зайти так далеко.

– Знаешь, Лёш… – Я смотрела на светлеющее небо. – А ведь сегодня ночью они едва не убили его. И меня использовали для этого.

– Прости. – Он схватил меня за руку и зашептал отчаянно. – Прости меня, Даша, просто… без тебя было так тяжело.

– Да, – тихо сказала я, освобождая руку. – Я уже поняла.

Когда мы подъехали к дому, и я, расплатившись, наконец-то отпустила несчастного кучера, перед тем как войти в дом попросила Алексея:

– Сразу зайди к матери.

– Она, наверное, спит. – выразил сомнение Алексей.

– Она не простит нам, если мы её не разбудим. Зайди. А я пойду отдохну. За завтраком решим, что делать дальше, сейчас уже ничего не соображаю, очень устала.

Но не успели мы войти в дом, как наткнулись на Анастасию Филипповну, которая дремала в кресле.

Открыв глаза, она сначала не сообразила, что действительно вилит Алексея, какое-то время просто смотрела на сына. Но, когда осознала, что это не продолжение сна, она бросилась к нему, и глаза её вспыхнули такой радостью, что я мысленно обругала себя. Зря я послушалась этих спасителей империи. Надо было первым делом вытаскивать Алексея из тюрьмы. Ну да ладно. Всему своё время.

Оставив Алексея с матерью, я со спокойной душой поднялась к себе. По дороге заглянула к Маше – прислушалась. Подруга спала, из её комнаты было слышно только спокойно дыхание.

По-быстрому освежившись, я рухнула в постель, рассчитывая проспать, как минимум до обеда.

Но внутренний будильник всё равно не дал мне отоспаться. Проснулась я рано, и посмотрев на часы, поняла, что всего удалось поспать не больше трёх часов. А выйдя из своей комнаты поняла, что меня разбудило.

В доме уже пахло оладушками.

Любимыми оладушками Алексея. Весело подумала, что скоро мы с Машей станет толстыми и пузатыми, потому что Анастасия Филипповна закормит нас любимыми лакомствами своего сына.

Я спустилась в столовую, а через пару минут в дверях появилась Маша.

– Дашенька, привет! – Она кинулась ко мне. – Как ты? Я так волновалась! Ждала-ждала тебя, а ты всё не приходила…

– Маша, – улыбнулась я, – зато у меня сюрприз.

И в тот же миг я услышала в коридоре уверенные шаги. Дверь распахнулась и в проёме появился Алексей.

– Алексей, тебя выпустили! – ахнула Маша. И тут же обернулась ко мне: – Даша, тебе удалось встретиться с императором?

– Удалось. И даже удалось получить разрешение на освобождение Алексея и дозволение на запуск фабрики.

Алексей был уже выбрит, причёсан, лицо его было всё еще немного бледным, но глаза были счастливыми.

А следом, как я и предполагала, вплыла Анастасия Филипповна, держа в руках с огромное блюдо, на котором высилась целая гора оладий. Вокруг на столе были расставлены маленькие вазочки с вареньем и сметаной.

Я успела съесть три оладушка, когда раздался звонок в дверь.

Все повернулись ко мне.

– Даша, – Маша нахмурилась, – ты кого-то ждёшь?

А внутри у меня вдруг возникла пустота. Такой верный признак сработавшей интуиции. Когда ты точно знаешь, что сейчас случится что-то плохое. Я опустила руку в карман и нащупала артефакт переноса. Это придало мне уверенности, что я всё ещё управляю ситуацией.

– Я открою, – сказала Анастасия Филипповна, придержав Алексея, который было привстал.

Прошло с полминуты и в дверях столовой появилась тётушка. Лицо у неё было растерянное. Ей пришлось посторониться, потому что вслед за ней в столовую шагнул… граф Калиостро.

Он сразу нашёл меня глазами.

– Дарья Николаевна, я бы хотел с вами поговорить.

Это было так странно видеть Калиостро в своём доме, утром, да ещё и под аромат тётушкиных оладий.

Я невольно положила руку на грудь. Туда, где под платьем находилась иконка. Никакого тепла я не чувствовала. Что это значит? Означает ли это, что морока сейчас нет? Или то, что вчера вся волшебная сила из иконки вышла?

Но стоило об этом подумать, как самой же смешно стало: как же может сила из иконки выйти, сила-то её в вере.

Я встала:

– Анастасия Филипповна, Маша, Алексей, садитесь завтракать, меня не ждите.

И, обратившись к Калиостро, кивнула:

– Пройдёмте в кабинет, граф.

Весь путь до кабинета граф шёл за мной молча, не пытаясь даже догнать или пристроиться рядом. А перед дверью, стоило мне взяться за ручку, он положил свою руку поверх моей, я даже вздрогнула, но почему-то руку не отняла. Его рука была обычная, тёплая, сухая.

–Дарья Николаевна, – зашептал он, обжигая горячим дыханием мою шею, – бегите, прямо сейчас, бегите.

Я повернулась, чтобы потребовать объяснений, но Калиостро за моей спиной не было. А я всё ещё продолжала ощущать тепло его руки.

Я в задумчивости пошла в сторону столовой, я вдруг услышала:

– Господа, – говорил незнакомый мужчина, слегка хриплым, будто простуженным голосом, – нам нужна Дарья Николаевна Пожарская.

Ему ответил Алексей:

– Что вам угодно?

И тут я услышала то, что не ожидала.

Сначала раздалось шуршание, словно разворачивали бумагу, а потом я услышала и слова, просыпавшиеся на меня тяжёлыми камням:

– Приказ Его Императорского Величества. Арестовать Дарью Николаевну Пожарскую за покушение на императора.

– Можно взглянуть? – Голос Алексея прозвучал на удивление спокойно.

Спустя несколько минут Алексей сказал:

– Дарья Николаевна скоро спустится.

Мужчина, а скорее всего это был офицер сказал:

– Могу ли я пройти к покоям госпожи Пожарской?

– Нет, конечно, – твёрдо ответил Алексей, – ждите здесь.

Я вспомнила, как в первый же день после пансиона забрали Алексея. Люди в чёрной форме без знаков отличия.

Надо было что-то делать, Алексей выиграл для меня время. А Калиостро? А был ли он вообще?

Никак не могу понять, на чьей он стороне. Но время поджимало, и я пошла к себе. Вот только я не собиралась спускаться. В комнате я прихватила пальто, подумав, что в устье реки Тунгуски может быть уже прохладно.

И, активировав артефакт переноса, шагнула в открывшийся портал.