Текст книги "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

– Я так благодарна Игнату Ивановичу, что он устроил встречу с Лёшенькой, – неожиданно произнесла тётушка.

Я удивлённо посмотрела на неё:

– Анастасия Филипповна, будьте осторожнее. Он всё же Алабин. Я бы даже его добрые дела с осторожностью воспринимала.

– Я помню, Дашенька, – ответила тётушка, – но, с другой стороны, от него-то я и не ожидала.

– Помните, ещё несколько лет назад Алабины вели себя по-хозяйски, и тогда самым нормальным из них был бастард старшего из братьев —Лев. А сейчас ситуация поменялась, вот и сидят тихо. Но отдай им в руки власть, и неизвестно чего будет.

– А ты Лёшеньке не сказала, что дом-то у нас опечатывают? – перевела тему Анастасия Филипповна, не любившая вспоминать о неприятных моментах.

– Нет. Зачем? Он и так там с чувством вины.

– А почему его обвинили-то? Я не успела с ним поговорить.

– Анастасия Филипповна, ни он, ни я, мы не знаем, – ответила я, и добавила, – но обязательно выясним.

Тётку обманывать не хотелось. Но повторять ей то, что Алексей мне сказал – что его шантажируют из-за императорской крови – я не стала. Дело опасное. Сразу начали вспоминаться яркие моменты истории: железная маска, несчастный Иван Антонович – узник Шлиссельбургской крепости. Анна Иоанновна назначила его наследником в младенческом возрасте, и ведь «добрые» какие не убили мальчика, а продержали в крепости всю жизнь.

Так что нет. Тётке об этом знать не стоит.

А вот ситуация с нашим домом была неприятной. Но несмотря на это, на вечер к графине Разумовской я всё равно собиралась пойти. Может быть, я зря ждала от этого вечера чего-то важного, всё же вечер будет в Горенках, не в столице. Но в любом случае, может, какую-нибудь информацию получу, да и знакомства не помешают. Я всё же надеялась получить разрешение на запуск производства артефактов.

Вот только надо было озадачиться нарядом. Я подумала, что, если ничего не найду, то отправлюсь в гимназическом платье.

В гимназическом платье отправляться мне не пришлось.

Оказалось, что буквально перед моим выходом из пансиона Алексей запрашивал мои размеры и заказал платья в специальном магическом ателье. Так что платьев у меня было целых три штуки, одно самое красивое для Императорского бала.

Я вздохнула: «Значит брат рассчитывал, что он у меня будет».

И два чуть попроще, как раз для таких вот домашних вечеров, на которые меня и пригласила графиня Разумовская.

Единственная сложность состояла в том, что являться в аристократические дома надо было с сопровождением. Решили идти втроём: я, Маша и тётушка.

Помимо хлопот о достойном виде на вечере, мы занимались переездом. Адвокат подтвердил, что по Балахнинскому имению вопросов нет, вернее, он запросил дополнительные документы, но ничего тревожного не пришло. Поэтому какое-то время можно было спокойно пожить там.

Имение Балахниных было, конечно, не таким удобным, как наш дом. А дом всеми силами давал понять, что обижается на то, что мы уезжаем. Я никак не могла ему объяснить, что не можем остаться. Посыл был такой: «Зачем разбудили, если собираетесь бросать?»

* * *

Перед вечером у Разумовской я вдруг отчётливо поняла, что мне нужно в каланчу. Тянуло туда страшно. Правда, я уже была не маленькой девочкой, которая не могла сдерживаться, когда слышала этот зов. Сейчас я была взрослой, и вполне могла зов проигнорировать, но не хотела.

И, предупредив тётку, чтобы не волновалась, если там застряну, я поехала к каланче.

Стоило приложить руку к двери, и она гостеприимно распахнулась.

Как же я скучала по этой атмосфере, насыщенной силой, когда кажется, что ты можешь всё. Я прошла наверх, туда, где был источник. Каска так и лежала на кресле. Я взяла её в руки, она ничуть не изменилась, была такой же блестящей. Надела и закрыла глаза.

В этом состоянии я могла оказаться где угодно, и меня бы никто не увидел. Сначала я хотела посмотреть, что изменилось, может быть найти графа Давыдова, посмотреть, где император, потому что если бы он вдруг оказался во дворце, я бы прямо сейчас пошла к нему на встречу.

Что удивительно, в астральном поле, используя способность перемещаться по нитям магии, я увидела сразу многое. Давыдов был в Санкт-Петербурге. Колокольцева Татьяна Васильевна ехала в сторону Москвы. Это хорошо, значит мы смоем с ней по артефакту посовещаться.

Попыталась рассмотреть императора. И не увидела. Один круг, второй, третий. Пора было возвращаться, но беда, я не видела Александра вообще. Я даже испугалась. Постаралась найти его отца, бывшего императора, и с облегчением поняла, что он совершенно спокоен.

Если бы с Александром что-то случилось, отец бы переживал.

Прикрыла глаза, ожидая, когда источник войдёт со мной в контакт.

«Ты выросла», – послышалось мне.

Я попыталась узнать, что же произошло с императором, если, конечно, что-то произошло. Источник ничего мне об этом не сказал. Единственное, что он сделал – это показал маленькое светящееся пятно.

«Кто это?» – спросила я.

В ответ прозвучало: «Пожарский. Ещё один. Найди его».

Но откуда? Я была так потрясена, что больше ни о чём не могла думать. А вдруг это отец Даши? Или брат? Вдруг кто-то выжил?

Точка светилась далеко от столицы, без портального перехода точно быстро не добраться. Перед глазами возникла карта. Точка был где-то в районе Енисейской губернии.

«Кто он такой?» – попыталась я ещё раз спросить, но источник молчал.

* * *

Каково же было моё удивление, когда я вышла из каланчи, и увидела там Игната Ивановича Алабина.

– Позвольте спросить, господин ледовей, а что это вы здесь делаете?

– А если я вам скажу, что пришёл пригласить вас на свидание, вы же не поверите?

– Нет. А вы меня правда хотите пригласить на свидание?

Алабин вздохнул.

– Дарья Николаевна, у меня к вам серьёзный разговор.

– Давно вы здесь? – я поинтересовалась, потому что уже почти стемнело, а это значит, что я провела в каланче целый день.

– Скажем так: я вчера заехал к вам домой, тётушка сообщила, что вы решили пойти к источнику. Я пришёл сюда – и с тех пор здесь.

«Ого, – изумлённо подумала я, – два дня!» И похолодела: «Мне же в Горенки!»

– Какой сегодня день?

– Пятница, – ответил Алабин и я успокоилась.

«В гости завтра»

А вслух сказала:

– Значит у вас действительно что-то важное, раз вы здесь почти сутки сидите, – сказала я.

На душе стало неспокойно. В последнее время все важные новости были такими, что лучше бы их не было.

Мы с Алабиным присели на лавку.

– Слушаю вас, Игнат Иванович.

– Ситуация такая. Я знаю, что вы решили заняться фабрикой, которую выкупил Алексей Константинович. Но для того, чтобы запустить производство артефактов, нужно получить одобрение государя.

– Это правда, Игнат Иванович. Но не пойму, к чему вы ведёте.

– Я хотел бы предложить вам партнёрство.

Я промолчала несколько секунд, чтобы сопоставить Алабина и партнёрство.

После паузы выдохнула и спросила:

– Игнат Иванович, вы знаете, что самое главное для успешного партнёрства?

– Капиталы?

–Нет, – покачала я головой.

–Умение развивать дело?

–Тоже нет, – здесь я даже усмехнулась.

–Тогда что, Дарья Николаевна, – в голосе Алабина появилось раздражение, – стар я уже в загадки играть.

– Доверие, – сказала я. – Без доверия партнёрства не бывает, Игнат Иванович. А доверия у нас с вами нет.

– Зато я могу вам помочь получить одобрение Императора.

– Спасибо, конечно, Игнат Иванович, но я сама попробую.

– Если вы рассчитываете встретить его на вечере у Разумовской, – сказал Алабин, – то это вряд ли. Разумовская давно списана со счетов. В мыслях Императора царит совсем другая женщина.

Глава 14

Вопреки мрачным прогнозам Игната Ивановича Алабина, в подмосковном имении Разумовской уже при подъезде было видно, что вечер удался. Всё пространство перед въездом в усадьбу было освещено, в ворота тянулась вереница карет, между которыми сновали лакеи в разноцветных ливреях.

Мария Григорьевна Разумовская явно хорошо постаралась, чтобы многие заинтересовались этим вечером и решили приехать. Может быть, многие, как и я, были заинтересованы встретиться с графом Калиостро.

Нам даже пришлось немного постоять в очереди, прежде чем мы подъехали ко входу.

Горенки оказались совсем не такими, какими я их себе представила, по подслушанному мной рассказу графини. Я-то их себе представила небольшим уютным особняком, а на самом деле, это было величественное двухэтажное здание с шестиколонным портиком и двумя боковыми флигелями – настоящий дворец.

На территории усадьбы был парк, который тоже был хорошо освещён, а ещё там протекала речка, и к ней от самого здания вела дорожка, оканчивавшаяся ступенями, уходящими прямо в воду.

Ветерок доносил вечерние ароматы из парка, и сразу захотелось пойти именно туда, а не в здание дворца.

Анастасия Филипповна тоже вдохнула воздух и восторженно произнесла:

– Магнолии. Здесь под самой Москвой, магнолии. Всё же геосы умеют так поработать с землёй, что даже самые необычные растения начинают цвести там, где не должны.

А потом лицо её снова стало грустным, и она уже тише добавила:

– Я бы хотела родиться геосом.

Я её обняла:

– Всё будет хорошо! И магия наша самая лучшая!

Тётушка вздохнула и улыбнулась:

– Ладно, девочки, сегодня у вас праздник.

Ещё по дороге тётушка, оглядев нас с Машей, растроганно произнесла:

– Вот и я дожила до такого момента – везу двух прекрасных девушек на их первый бал.

– Ну, это всё же не совсем бал, – возразила тогда я, хотя, если не придираться к определениям, для нас он действительно был первым.

И что удивительно, волнение испытывала не только Маша, но и я. Пусть и по разным причинам. Маша почему-то была уверена, что встретит там кого-нибудь из знакомых, и это непременно будет волнительно. А мне было волнительно потому, что я одновременно хотела и боялась увидеть императора. И очень не хотелось снова столкнуться с тем, что Александр не держит собственного слова.

Поднявшись по лестнице, мы попали в холл. От входа открывался вид на широкую мраморную лестницу, у подножия которой стояла графиня Мария Разумовская вместе с братом. Увидев меня, Мария Григорьевна искренне улыбнулась.

– Дарья Николаевна, очень-очень рада, что вы смогли приехать на мой скромный праздник.

– Ну, Мария Григорьевна, – ответила я, познакомив её предварительно с тётушкой и Машей Балахниной, – я не знаю, насколько скромным будет ваш праздник, но вид вашей усадьбы совершенно не похож на то, что вы говорили.

Мария Разумовская даже в лице изменилась, и я поспешила закончить фразу:

– Вы говорили, что это небольшой красивый уютный особняк… а это прекрасный величественный дворец. И что-то мне подсказывает, что ваш праздник тоже окажется не скромным, а грандиозным.

Разумовская облегчённо вздохнула, видно, что она сначала проверила свои ощущения, и не почувствовав подвоха, улыбнулась и искренне пожелала нам приятного вечера. Мы отошли, потому что за нами к хозяевам уже подходили следующие гости.

Поднявшись по мраморной лестнице, мы попали в золотой зал. Он очень напоминал один из залов Зимнего дворца, который когда-то поразил меня своей роскошью, хотя по размерам был поменьше, конечно, но золочёные подсвечники, отделанные золотом светящиеся артефакты, золотая краска на стенах создавали атмосферу нереальности и солнечного дня, несмотря на то что за окнами уже давно опустилась ночь.

Многие с интересом смотрели в нашу сторону, и вскоре к нам начали подходить люди. Стало понятно, что хитрая графиня Разумовская привлекала гостей не только обещанным визитом Калиостро. Кому-то она пообещала ещё один интересный персонаж – «Дарья Пожарская». Это я поняла по тем вопросам, которые так и рвались из всех подходивших.

«Правда ли, что вы провели несколько лет на закрытом острове? Что там было? Каково это?»

К слову, у выпускниц нашего пансиона было негласное правило, никому и никогда не рассказывать, что на самом деле там ничего особенного не было. Поэтому мы договорились делать страшное лицо и говорить: «Это настолько секретно, что мы не можем об этом говорить.» И получалось, что все, кто когда-либо заканчивал этот пансион, были связаны одной большой тайной, которую никто не знает.

Прошёл ещё час, прежде чем двери золотого зала торжественно распахнулись, и мы услышали:

– Граф Алессандро Калиостро, Феникс и Великий копт! – провозгласил лакей.

Все, и я в том числе с интересом уставилась на двери, ожидая увидеть знаменитого графа, который вводил в заблуждение всех в прошлом моей реальности, и умудрился отметиться и в этой. Даже интересно на чём он «специализируется» здесь.

Я внимательно смотрела на вошедшего мужчину.

Здесь, в Российской Империи, все маги имели неоспоримое преимущество перед немагами во внешности, они все были красивы. Ну, кроме, пожалуй, Дениса Васильевича, которого я бесконечно любила, но которого его антимагия сделала прекрасно некрасивым, но настолько обаятельным, что к неправильности его черт все быстро привыкали.

А вот граф Калиостро, которого почему-то назвали Фениксом и Великим коптом, был некрасив, и это выбивалось из всех правил. У графа были слегка выпученные глаза, маленький нос и тонкие губы. Единственной интересной чертой в его лице был высокий лоб.

Довольно высокий, но со странной для мужчины фигурой, у графа были узковатые плечи и вялая спина. А украшенный золотой вышивкой жилет обтягивал немного выпирающий живот.

– Простите, господа, я задержался, – громко, обведя всех взглядом, сказал он. – По дороге я встретил нищего слепца.

Я обратила внимание, как все, словно заворожённые, начали подтягиваться к нему. Вокруг образовался круг, и в этом круге оказались все, включая меня, Машу и Анастасию Филипповну.

– Я подумал, – продолжал граф Калиостро, – что, если я могу вернуть ему зрение...

Он сделал паузу и посмотрел на меня. Несмотря на то, что я стояла в последнем ряду, он посмотрел именно на меня, и я это почувствовала. Как будто бы и слова эти он тоже сказал только для меня.

И после паузы граф продолжил:

– ...смогу сделать это просто так, почему бы не сделать это?

– И что же вы сделали? – воскликнула какая-то совсем молодая девица, а другая её поддержала, – Вы вернули ему зрение? Так же, как и нашему Императору?

Я почувствовала, как изменилась атмосфера в зале, как будто бы стало чуть холоднее. Я даже поёжилась, под тонким платьем мне стало зябко. Но судя по одухотворённым лицам стоящих вокруг людей, никто кроме меня этого не почувствовал.

А Калиостро смотрел на меня.

Но я не собиралась играть с графом в гляделки. Я собиралась с ним поговорить, и почему-то мне казалось, что он пришёл на этот вечер потому, что ему сказали, что здесь буду я. А я пришла потому, что мне сказали, что здесь будет он.

А это значит, что ни один из нас не уйдёт с этого вечера, не поговорив друг с другом.

Глава 15

Графиня Мария Григорьевна Разумовская казалась счастливой. Не знаю, для кого она так старалась, вполне возможно, что для себя, и мне это в ней понравилось. Она сейчас нисколько не напоминала растерянную женщину, которая приехала в Кремль, готовая встретиться с императором, унизиться перед мужчиной, который не хотел с ней встречаться.

Я хотела с ней поговорить, и, возможно, до того, как поговорю с Калиостро. Ведь это же она уговорила Императора на тот эксперимент, что вернул ему зрение. А теперь сама считает, что это было роковое решение.

– Почему такая красивая девушка грустит, когда нужно веселиться? – я вздрогнула, когда неожиданно раздался бархатный голос из-за спины.

Я стояла одна, потому что Маша с тётушкой отошли за лимонадом. Повернулась. Граф Калиостро стоял передо мной, хотя секунду назад я видела его в другом конце зала, окружённого толпой восторженных девиц.

И я на всякий случай снова взглянула в ту сторону зала, и с удивлением увидела, что он там так и стоит, окружённый толпой весело щебечущих поклонниц.

Снова взглянула на подошедшего ко мне графа:

– Но… как?

– Граф Алессандро Калиостро, – улыбнулся мужчина, от него пахло карамелью и анисом.

По-русски говорил хорошо, с лёгким итальянским акцентом, некоторые согласные он смягчал, например «Калиостро» у него звучало, как «Кальиостро».

Я посмотрела ему в глаза. Никакого магического воздействия я не ощутила, но вдруг почувствовала, что передо мной очень добрый и честный человек. Ощущение было почти физическим.

– А не знакомо ли вам имя Джузеппе Бальзамо? – спросила я и наваждение рассеялось мгновенно. Я снова видела перед собой опасного и непредсказуемого человека.

– Синьорина бывала в Италии? – сказал он.

– Синьорина много училась, – ответила я.

– И где же преподают такие интересные знания? – граф умело вёл беседу, избегая отвечать на нежелательный вопрос.

Но и я тоже знала правила этой «игры»: лучший способ не отвечать на вопрос – это задать свой.

–А правда, что вам уже пятьсот лет?

– Точная дата рождения неизвестна, – на полном серьёзе сказал он, – но по примерным подсчётам – около того.

– Как интересно, – я не удержала сарказм, но исправилась, – и всё это время вы изучали науки?

– Мне повезло, – невзирая на то, что мой вопрос был с двойным дном, Калиостро сохранял ровный тон беседы, – я рос в монастыре. Там была обширная библиотека, пока она не сгорела. Но вы не ответили на мой вопрос, синьорина. Почему вы грустите?

Я решила сказать правду.

– Это мой первый бал. И я совершенно не знаю, что нужно делать.

– Mamma mia! Первый бал – и вы стоите возле стены? Это надо непременно исправить.

И не успела я опомниться, как он подхватил меня, и мы закружились в кадрили, что было кстати: в кадрили можно было продолжать разговор.

– Я видела вашу сестру с императором, – сказала я.

– Она меня не слушает, – чуть поморщился он. – Разве это хорошо?

– Не мне судить, – ответила я, и процитировала, – «не суди, да не судим будешь»

А Калиостро неожиданно продолжил цитату, и даже сказал, откуда она. Я знала, что это библейское, но не знала откуда именно.

– Вы набожны, сеньорита?

– Всё в меру, граф.

Танец заканчивался, а я так ничего толком не спросила. Решила спровоцировать графа и спросила напрямую.

– А скажите, синьор Калиостро, вы ведь приехали сюда, чтобы со мной поговорить?

Он остановился. Внимательно посмотрел на меня, не обращая внимания на то, что пары продолжают кружиться, огибая нас.

– Вы не только молоды и красивы, но ещё и умны, синьорина.

И меня начал раздражать его ровный и спокойный тон, и постоянные комплименты:

– Полагаю, что с любезностями мы уже закончили, давайте уделим время делу. Что вы хотели у меня узнать?

– Мне было видение, – неожиданно начал граф.

Я уже собиралась закатить глаза, но то, что прозвучало дальше, заставило меня замереть и затаить дыхание.

– Большое озеро. Далеко отсюда. Огромные сопки. Лес. Странные люди с узкими глазами. И там живёт совершенно непохожий на них человек. У него ваши глаза.

– Зачем вы мне это говорите? – спросила я, отметив про себя, что при слове «глаза» у меня снова мелькнула мысль об императоре.

– Я не знаю, – просто произнёс он. – Но в этом видении он не смог удержать магию, пламя вышло и был большой взрыв. Все, кто был рядом, погибли. Леса горели.

Я как заворожённая смотрела в глаза Калиостро, и мне казалось, что я вижу сопки и пламя, которое никто не может потушить. Я вспомнила, что показала мне каланча: огнедержец из рода Пожарских, там в Енисейской губернии.

– Спасибо, что поделились, – смогла я наконец выдохнуть.

Калиостро улыбнулся, снова становясь обычным человеком и теряя всякую мистичность.

– Вот ради этого я и хотел вас увидеть, Дарья Николаевна.

Мне снова стало холодно. Я повела плечами. Я знала, что передо мной мистик, шарлатан и авантюрист. Но он только что сказал мне то, что не знал никто, кроме меня.

Танец закончился. Он предложил освежиться лимонадом, и я не стала отказываться.

– Вы же тоже хотели о чём-то поговорить? – спросил Калиостро.

Я обратила внимание, что мы идём, и никто вокруг не обращает на него никакого внимания. Я оглянулась и увидела, что он по-прежнему стоит в другом конце зала.

– Как вы это делаете?

– Позвольте мне сохранить некоторые тайны, – улыбнулся граф. – Так о чём вы хотели поговорить?

Не знаю почему, но я испытала к нему странное доверие, и выложила то, что не собиралась рассказывать, сама не понимая зачем.

– Вы помогли Его Величеству восстановить зрение.

– У меня есть некоторые скромные таланты, – улыбнулся он.

– Но я не узнала его. Он изменился.

– Люди меняются. Сколько лет вы не виделись?

– Много.

– Вероятно тогда он ещё не был императором, – проявил осведомлённость граф и развёл руками. Я понимала, что высказанные таким образом подозрения выглядят глупо, и не стала спорить.

Но именно в этот момент я впервые почувствовала фальшь.

– Я не верю, что он мог измениться настолько.

– Милая синьорина, всё гораздо сложнее, чем вы думаете. Не всегда белое – это белое, а чёрное – чёрное.

Сказав это, он как-то странно повернулся. Я попыталась его остановить, даже протянула руку, чтобы ухватить его за плечо, но неожиданно поняла, что рядом со мной никого нет.

– Даша! – услышала я.

Я повернула голову. Рядом стояли Маша и Анастасия Филипповна.

– Мы тебя зовём-зовём, а ты как будто не слышишь.

– Вы его видели? – спросила я. – Графа Калиостро. Он стоял здесь, рядом со мной.

– Вон он, – показали они на другой конец зала, где граф разговаривал с толпой девиц.

– Нет, здесь он стоял, – мне вдруг показалось, что всё что происходит это не по-настоящему, словно я во сне.

– А то, что я с ним танцевала, вы видели?

Тётушка подошла и тыльной стороной ладони потрогала мне лоб.

– Даша, мне кажется, у тебя температура.

– Да нет же!

Меня это начало раздражать. И вдруг я поняла, что это была мистификация. Мне казалось, что я разговаривала с Калиостро, но никто больше этого не видел.

Я решительно пошла в ту сторону, где он стоял. Раздвинув толпу девиц, и получив пару возмущённых тычков, я подошла к графу.

– Сеньор Алессандро, – обратилась я к нему.

– Простите, с кем имею честь? – ответил он с безупречной вежливостью.

– Вы издеваетесь?!

Он улыбался так, как будто и вправду видел меня впервые.

Сзади уже раздавались смешки. Кто-то произнёс вполголоса:

– Смотрите, глава рода Пожарских одичала на острове.

Я разозлилась. На графа, потому что не могла найти в его чертах, в его глазах, в его поведении ни малейшего намёка на то, что он только что со мной разговаривал. Но и смеяться над собой никому не позволю.

Поэтому я развернулась, посмотрела на этих синьорин и сказала:

– У кого-то есть ко мне вопросы?

В глазах моих сверкнуло пламя. Все вдохнули, смешки сразу стихли, и все расступились, образовав коридор, по которому я, гордо подняв голову и вышла.

– Ну вот, – сказала Маша, когда я подошла и встала рядом, – теперь к нам снова все будут бояться подходить.

– А, по-моему, это даже неплохо, – улыбнулась тётушка.

Ещё через пару танцев произошло кое-что интересное. Двери зала отворились, и лакей объявил имя гостя, которого мы совершенно не ожидали здесь увидеть.