Текст книги "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 37

Император Александр

Утром его снова тошнило.

Это повторялось уже несколько месяцев. Сначала лекари разводили руками: «Вы полностью здоровы».

Потом выявили проблему с желудком – поправили, стало легче. Но вскоре началось снова. Лекари обнарудили проблему с почками – тоже поправили. Потом с печенью, потом с селезёнкой. Потом… всё пошло по кругу.

И вот его снова тошнит. Он не говорил никому – ни Феличе, ни её брату, графу Калиостро. Пару недель назад его камердинер, Степан Подтягин, тот, что служил ещё его отцу, и прятался, когда появлялась Феличе. А когда Александр спросил его: «Почему?». Тот сказал, что боится, что он ей не понравится и Александр его выгонит.

Александр тогда посмеялся, но глядя на серьёзный вид Степана, больше над мнительностью верного ему человека не потешался.

А месяц назад тот же Степан привёл к нему знахаря.

– Ваше Величество, Христом богом молю, пущай посмотрит. Он мужик правильный, ежели что есть, сразу скажет, юлить не будет.

И Александр согласился.

Знахарь и вправду оказался… мужиком. Одет чисто, опрятно, Александр обратил внимание на руки. Широкие большие ладони, со следами мозолей.

Он только взглянул на императора – коротко, будто мимоходом – и сказал:

– Ты уж прости, батюшка-государь, а только правду тебе скажу. Хошь казни, но только недолго тебе осталось.

Александр смотрел на него и вдруг ему показалось, что всё это не взаправду. Сложно принять, когда тебе едва за тридцать, а тебе говорят, что жить тебе осталось немного.

– Откуда ты такой прозорливый? – спросил он наконец.

Мужик оказался с алтайской деревни, ровно оттуда, откуда и Степан был.

– Мне долго глядеть не надо. – Знахарь пожал плечами. – Я хвори как тени вижу. И твоя большая. Пока будто спит, а уже просыпается, оглянуться не успеешь – сожрёт. – Он помолчал, будто вспомнил что-то очень нехорошее. – Видал я такое, один раз.

– И помочь никак нельзя? – спросил взволнованный Степан.

Мужик, которого звали Ефим, ответил прямо глядя на царя:

– Я, батюшка, магии не обучен, а только по опыту знаю, что коли завелась в человеке этакая тень – не жилец человек.

И тогда Александр созвал лекарей из старой гвардии, тех, кого почему-то не оказалось во дворце, но Степан всех отыскал и привёл.

Собралось трое, долго щупали, осматривали, сканировали магией, совещались – и вынесли вердикт.

– Болезнь есть, ваше величество, и правда опухоль. Но странная, потому как присосалась она не к одним внутренним органам – она каким-то образом проросла и в магические каналы. Оттого удалить её без ущерба для вас пока не представляется возможным.

– Но попытаться можете?

– Можем. – Самый старший из лекарей, дворянин, получивший дворянство за военные заслуги, Михаил Добрынин, ответил осторожно. – Только не поручимся за последствия.

Но Александру решимости было не занимать:

– Под мою ответственность.

Феличе он отослал. Она сопротивлялась, не хотела уезжать – и уступила лишь после того, как он пообещал приехать к ней этим же вечером. Хотя сам уже не знал, сумеет ли сдержать слово.

Прелесть магического врачевания в том, что нет ни разрезов, ни крови. Три лекаря соединили свою силу, и, направив её на опухоль, начали лечить.

Боли не было. Воздействие длилось всего несколько секунд – а потом Добрынин остановился сам и остановил коллег.

– Всё – сказал он, оттирая пот со лба, – Теперь надо ждать.

К вечеру императору стало хуже. Теперь тошнило не только по утрам, но и по ночам. В Восточную резиденцию он, разумеется, не поехал.

Через сутки Феличе приехала сама, но Александр распорядился не пускать, что дворцовые слуги, с подачи Степана с радостью и сделали, хотя, конечно было страшно, когда красавица стала топать ножкой и грозиться всех уничтожить.

Вернулась Феличе на следующий день, и её снова не пустили.

И это дало неожиданный результат.

На третье утро, проснувшись всё от той же дурноты, Александр вдруг вспомнил, что обещал встретиться с Дашей Пожарской.

Он позвал камердинера и попросил:

– Пришли ко мне графа Давыдова.

Камердинер побледнел, сглотнул и, глядя куда-то мимо императора, выговорил:

– Ваше императорское величество… так ведь уже год как вы сами отослали Дениса Васильевича.

Александр посмотрел на него удивлённо. Пьян он, что ли? Да нет, вроде, на пьяного не похож.

И тогда Александр приказал кликнуть секретаря.

Секретарь – молодой, подтянутый офицер с папкой в руках – явился быстро.

– Покажи журнал встреч за последнюю неделю. А лучше за месяц.

И у секретаря лицо тоже стало бледным, но журнал он протянул.

Александр раскрыл журнал… и не поверил глазам. Ни единой встречи по государственным делам там не было.

– С кем же я тогда виделся весь этот месяц?

– С госпожой Феличе, графиней Бальзамо, – отрапортовал офицер.

– А ещё?

– Балы, приёмы… – Секретарь торопливо листал страницы. И вдруг радостно воскликнул: – Вот, одна встреча была записана. Дарья Пожарская. И князь Вяземский записывался. Но подтвердить я им не смог и встречи пришлось отменить.

Александр молчал, и внутри у него поднималось понимание, что происходит что-то очень неправильное. Что-то держит его, как муху в паутине, и чем больше он пытается освободиться, тем больше запутывается.

Он стиснул зубы и, пересиливая мутную пелену, что снова наползала на сознание, приказал:

– Собери министров с докладами. Сегодня же.

***

Дарья Пожарская

От Подкаменной Тунгуски нас отделял, по словам Гирмана, всего день пути. Но чем дальше мы шли вглубь тайги, тем жарче становилось.

Даже когда мы проходили мимо лесного озера, и проводник сказал:

– Здесь холодные ключи бьют, далеко не заплывайте.

Мы убедились в том, что здесь жарко и уже очень давно.

Купаться хотелось всем. Сначала окунулись мужчины, потом они отвернулись, и в воду залезла я. Может, когда-то это озеро и было ледяным, но теперь сверху вода прогрелась так, что о холоде и речи не шло

По ощущениям было жаркое лето. А когда на берегу я нашла землянику, стало окончательно ясно: в землях эвенков завелось своё персональное маленькое солнце.

И вскоре у одному ему видимой границы Гирман остановился.

– Отсюда вас должны забрать, – сказал он.

Сел, развёл костёр, вытащил из кармана мешочек с какими-то сушёными листьями и бросил их в огонь. Вверх тут же взметнулся белый дым. В воздухе запахло палёным сеном, потом – жареным хлебом, как бывает, когда зёрна пшеницы попадают в пламя.

Мне сразу отчаянно захотелось булку. Булки, разумеется, не было, потому что вся еда, что мы несли с собой, кончилась ещё пару дней назад, и последние сутки мы питались тем, что Гирман добывал охотой, пользуясь своей нечеловеческой скоростью и сноровкой.

И если в рыбалке Николаша с Иваном его догнали, то сравняться с ним в охоте так и не смогли.

А я наконец улучила момент и спросила проводника про его умение ходить бесшумно, не оставляя следов.

– Никакая не магия, – качнул он головой. – Семейное это, следопыты мы, ещё прадед мой этими тропами хаживал.

После того как Гирман запалил костёр прошло ещё пара часов, прежде чем за нами пришли.

Дело шло к вечеру: солнце ещё не ушло далеко от зенита, но уже клонилось к западу. И вдруг мы услышали птиц. Сначала вскрикнула одна. Ей ответила вторая. Потом третья.

За оружие никто не схватился – но и Давыдов, и Иван, и даже Николаша словно разом подобрались. Я перевела взгляд на Гирмана. Он как сидел на коленях у костра, так и сидел, и поза его ничуть не изменилась, кроме одного, если прежде он будто бы дремал с закрытыми глазами, то теперь глаза его были открыты – и смотрели туда, за невидимую черту, откуда нас должны были забрать.

Я тоже вгляделась. Сперва не увидела ничего, кроме буйной листвы. А потом всё разом перевернулось, будто кто-то встряхнул калейдоскоп. Только что, никого не было, и вдруг из леса бесшумно вышли несколько невысоких черноволосых мужчин. Они были в серых рубахах, подпоясанных кожаными ремнями, у некоторых за спиной были луки, у кого-то на поясе топоры или длинные ножи. Всего из леса вышло семеро.

Они посмотрели в нашу сторону. Потом от группы отделились двое и направились к нам.

Один был старым, и, хотя волосы у него были чёрные, без единого седого волоса, но лицо изрезано морщинами. Второй моложе, лет тридцати пяти, двигался, как легкоатлет, очень похоже на нашего проводника.

«Наверное, такой же стремительный, как наш Гирман,» – подумала я.

Первым заговорил тот, что помоложе.

– Дарья Пожарская?

Я шагнула вперёд:

– Да, это я.

– Мы ждём тебя, – прозвучало почти торжественно, и он сделал приглашающий жест рукой, – Проходи.

И я вдруг поняла, что это означало, что пройти могу только я. Больше никому приглашения высказано не было.

– Со мной мои друзья, – сказала я.

– Ты можешь пройти, – повторил мужчина. – Твои друзья пройти не могут.

Краем глаза я заметила, как Давыдов подался вперёд, явно собираясь что-то сказать. Я подняла руку, останавливая его.

– Я пришла сюда с друзьями. И к брату своему пойду вместе с ними.

Тогда пожилой, что до сих пор лишь молча смотрел на меня тяжёлым взглядом, поднял ладонь.

– Уверена ли ты в своих друзьях, дочь Агды?

Вопрос был хороший.

Ещё недавно я бы, не задумываясь, ответила, что да, уверена. Но после всего, что я увидела в столице – после Аверьяна Вяземского, после Льва Алабина, после Александра, – как вообще можно быть в ком-то уверенной? На все сто я была уверена, пожалуй, только в графе Давыдове. И, может, стоило идти одной.

Вот только я не была уверена в том, что одна я справлюсь.

И вопреки тому, тому чувствовала, я сказала:

– Да, я уверена.

Глава 38

Нас не пропустили сразу. Какое-то время пожилой мужчина молчал. У меня даже создалось впечатление, что он с кем-то советуется, с кем-то невидимым. Наконец, спустя, наверное, две минуты, мужчина сказал:

– Идём.

И отвернувшись, не оборачиваясь, зашагал в сторону леса, туда, где стояли остальные.

Мы немного замешкались, ведь даже не успели обсудить происшедшее. Проводник сказал:

– Идите быстрее, вам без них лес не пройти.

И мы побежали, потому что неожиданным образом, старик и его сопровождающий умудрились уйти от нас почти до самой кромки леса.

Обернулся старик только тогда, когда надо было в лес входить. Окинул взглядом только меня, убедился в том, что я стою прямо за ним, и только тогда шагнул в лес.

Мы вошли в лес, и, как будто оказались в другом мире. Оглянувшись назад я не увидела ни Гирмана, ни поляны, ничего из того, что окружало нас до того, как мы сделали шаг.

Войдя в лес, я ощутила взгляды. Словно кто-то тяжёлым, сверлящим взглядом смотрел на меня. Я невольно поёжилась. Но ощущение чужого взгляда никуда не делось. Наоборот, словно стало ещё тяжелее, я еле удержалась от того, чтобы не продемонстрировать силу. Потому что вместе с взглядом возникло ощущение опасности.

– Не отставай, дочь Агды, – прозвучало прямо у меня в голове. И я с удивлением поняла, что это был голос пожилого эвенка, который сейчас находился от меня через пять человек. Я оглянулась и увидела, как за мной, с напряжённым лицом идёт Николаша Шереметев, вслед за ним с просветлённым лицом идёт Иван, а замыкает наш строй граф Давыдов.

– Николаша, с тобой всё хорошо? – спросила я.

– Как будто кто-то пытается пролезть мне в голову, – выдавил из себя Николаша, – еле держусь, чтобы силу не выпустить.

– У меня так же, – сказала я, – наверное, проверяют, помнишь, нам говорили про духов.

Николаша кивнул и я заметила, что у него на лбу бисеринки пота.

«Неужели ему так тяжко? Может графа Давыдова попросить помочь?»

И я уже намеревалась крикнуть графу, как неожиданно снова в голове прозвучал голос старика: «Проверяют, не мешай, каждому столько достанется, сколько сможет вынести».

Услышав старого эвенка во второй раз, я уже не удивилась. Видно, ещё не раз эта земля преподнесёт сюрпризы.

И, как только я подумала об этом, источник мой вдруг нагрелся, чего давно уже не бывало. И я поняла, что где-то рядом вышло пламя.

Неужели сейчас начнут гореть эти прекрасные леса? А как же люди, живущие здесь? Звери?

Перед глазами встала страшная картина когда-то увиденного лесного пожара: горящие деревья, бегущие звери, пожирающий всё живое на своём пути огонь.

И я посмотрела вперёд, на идущего первым шамана.

«Как бы до него докричаться? Сказать, что я могу помочь, пока не стало слишком поздно?»

«Ну, что ты орёшь, дочь Агды? – вдруг насмешливо прозвучало в голове.

Не удержавшись, я ответила вслух, но меня прекрасно услышали:

– Чувствую выход пламени. Опасно. Я могу помочь.

– Это не солнечный огонь, дочь Агды, не волнуйся.

А я подумала, что он просто не понимает, и попыталась показать ему как выходит пламя, подумала, что, если покажу образами, то будет понятнее.

Шаман снова повторил: «Это не тот огонь, это Агды»

Я промолчала, пытаясь осознать услышанное: что значит Агды, если они меня называют дочь Агды, и он сейчас говорит про моего двоюродного брата, то как он может быть Агды?

Не знаю, как шаману это удавалось, но я прямо увидела, как он укоризненно покачала головой: не спеши, скоро всё увидишь.

И я решила ему довериться.

Между тем по температуре был полное ощущение тропического леса. Один раз тропа вильнула, и мы вышли на открытое пространство и прошли по краю обрыва. Обрыв шёл над ущельем и из него поднимался пар, и пахло сероводородом.

Если подойти к краю обрыва, то можно было увидеть озерки с синей водой, и периодически вылетающие из-под земли гейзеры.

«Земля Санникова» – мрачно усмехнулась я, вспомнив старый фильм о затерянном уголке рая.

Когда тропа вильнула во второй раз, то невдалеке мы увидели остроконечные крыши шатров, и стало понятно, что это есть место, где расположена цель нашего путешествия, потому что мой источник указывал на самую середину поселения, как на место, где вышло или вот-вот выйдет пламя.

***

Император Александр

– Говори! – приказал император министру обороны.

– А я скажу! Я скажу! – фельдмаршал Голицын, герой десятка войн, тряхнул седой, но всё ещё буйной шевелюрой. – Вы, Александр Николаевич, дела все забросили. Денег на оборону в этом году ни копейки выделено не было. Столичные гарнизоны я на свои содержу, а в отдалённых гарнизонах люди сухари грызут, те, что на чрезвычайные случаи предназначены.

Император сжал зубы так, что ему стало больно, видно ещё и щёку прикусил, отчего во рту появился железистый привкус.

Но это разве была боль? Нет! Боль вот она! Его армия грызёт сухари, в то время как он на балах отплясывает, спиритические сеансы проводит, и баб в опочивальне жмёт.

Всё это хоть и не было никем сказано, но читалось между строк. Император уже несколько дней слушал доклады руководителей ведомств, и с каждым докладом всё больше погружался в ужас.

Как он мог за два года довести крупнейшую и сильнейшую в мире империю до развала. На Кавказе то и дело вспыхивали волнения, каким-то чудом были подавлены два бунта, один в Астраханской, а другой в Вологодской губерниях. Теперь вот армия.

А Добрынин ему ещё сказал, что началось всё это, когда ему Калиостро зрение вернул.

Тогда Александр спросил:

– Вы, Михаил Иванович, что-то сделать с этим можете?

Старый целитель покачал головой:

– Нет, на лекарский взгляд, да и для целительской магии ваши глаза совершенно здоровы.

И, виновато пряча взгляд, добавил:

– Да я и с опухолью сделать не смог ничего. Простите, ваше величество.

И Александр, и целители, все трое были объединены тайной.

Император попросил целителей никому пока не сообщать о своей скорой кончине, пока он не определится с преемником, раз уж наследника родить не успел.

Утром, через три дня после первого сеанса, собрались старые целители и проверили, получилось ли опухоль победить, хотя по виду императора, который был бледен и выглядел измождённым, уже можно было сказать, что лечение не помогло.

– К сожалению, Ваше величество, – сказал Михаил Добрынин, – опухоль стала больше, поэтому, посовещавшись, мы решили пока больше на неё не воздействовать.

– Это всё? Конец? – сглотнув, спросил император, вдруг ощутив просто нестерпимое желание жить.

–Ну, иногда бывают случаи исцеления… – протянул Добрынин.

Александр взглянул на целителя и спросил с сарказмом в голосе:

– Это вы про библейские чудеса, Михаил Иванович?

Старый целитель промолчал, а потом сказал:

– В храм никогда не лишним сходить, хоть больным, хоть здоровым.

И Александр вспомнил, что и Степан ему то же самое говорил. Вспомнил и отложил пока, времени и без того почти не было.

А с целителями он договорился, что пока они будут хранить информацию о здоровье императора в тайне.

Сам же император Александр занялся делами. Надо было успеть.

А с Феличе, да и с Калиостро он с той поры не виделся.

Глава 39

Москва, император Александр Николаевич

Император вышел из дворца. Поднял воротник тёмно-серого френча, без нашивок, узоров и прочей ерунды, которую всегда выставляют, чтобы все видели, кто идёт.

Сегодня Александру надо было, чтобы никто не узнал в нём императора, Он хотел неузнанным, тайно добраться до дома в Новой слободе, ему нужно было увидеться с тем, кто возможно в скором времени возьмёт на себя тяготы правления. С тем, в ком было достаточно императорской крови, чтобы его принял родовой камень Романовых.

Император подозревал, что кто-то из управления тайных дел всё равно будет следить за ним, ведь безопасность императора превыше всего, но верил, что те профессионалы, и неосторожными движениями не выдадут ни себя, ни его.

Дом в Новой слободе император узнал сразу. Живые дома стали редкостью. Но всё ещё встречались. Ещё на подходе император ощутил, что дом грустит. Тогда Александр решил немного повеселить его, и «попросил» стоявшую рядом с домом ель, кинуть в дом несколько шишек.

Вскоре до него донеслось удивление, вскоре сменившееся чувством сожаления, которое Александр воспринял, как: не тот, или не та.

«А кого ты ждёшь?» – спросил Александр, вспомнив нехитрую, но забытую науку общения через эмоции. Его учил дед. Это немного напоминало язык глухонемых, но передавалось с помощью магии на астральном плане.

Он почувствовал, как дом встрепенулся и вдруг ему стало тепло, а на пороге дома показалась… Даша. Она была в синем ученическом платье. Светло улыбалась.

«А где она?» – спросил Александр, которому тоже нестерпимо захотелось увидеть Дашу, и даже стало больно, оттого что он может и не успеть.

Дом не знал. Но с радостью показал ещё несколько картинок: Даша спускается по лестнице, Даша кружится в гостиной, Даша просыпается… Александр с удивлением понял, что Даша, которую он считал маленькой на самом деле очень красивая девушка, и совсем даже не маленькая.

И смутившись прикрыл глаза, вот только перед глазами так и стоял образ Даши, сладко потягивающейся в кровати, освещённой лучами утреннего солнца, нахально заглянувшими в окно девичьей спальни.

И сразу вслед за этим пришло другое воспоминание, Бельгард показал ему приказ, подписанный его же рукой, где чёрным по белому было написано, что Дарья Пожарская должна быть арестована.

Слава Богу, Дарью не нашли, чтобы привести указ в исполнение, но Александр не помнил, как он подписал такой указ, и ещё сотню таких же указов. Успеет ли он во всём разобраться. И самое неприятное, что, и он не смог связаться ни с Дарьей, ни с графом Давыдовым.

Они, как будто сквозь землю провалились.

Зато, читая протоколы допросов, он узнал о существовании тайного общества «Освобождение», и здесь ему бы, конечно, следовало их арестовать.

Александр покачал головой, вспоминая, что в это общество вошли многие из тех, кто ему присягал. И узнал, что они его приговорили. Но Александр был умён, и в этом он увидел возможность.

«Они всё сделали за меня: провели анализ ухудшений, даже разработали план, как быстро убрать причины, и самое главное нашли наследника.

Чтобы узнать подробности император встретился с князем Аристархом Вяземским, патриархом рода Вяземских, дедом Аверьяна Вяземского, который был одним из руководителей «Освобождения».

Старый князь, несмотря на то что продолжал жить в уединении, на вызов императора ответил сразу. Но попросил прийти к нему. Александр тайно побывал у него в имении. Князь давно не ходил, перемещался на инвалидном кресле, но ясный ум сохранил.

– Аристарх Григорьевич, – сказал старому ледовею император, заметив, тревогу в прозрачно-голубых, подсвеченных ледовой магией глазах, – я не собираюсь казнить ни вашего внука, никого из них. Если только кто-то из них не отметился в массовых убийствах. Мне нужны подробности их плана.

И Аристарх Вяземский сразу понял, что хочет император. А Александр ему доверился. И не пожалел.

– Ваше Величество, – сказал князь, – я и сам одной ногой стою за гранью, вижу, что не просто так вы ко мне пришли.

И рассказал и про Алексея Пожарского, и про перестройку системы, в которую пролезли те, кому и проезд-то через пограничные заставы надобно было перекрыть.

– Они думали, что Алексей Пожарский пешка, но я считаю, что человек, за которым стоит род Пожарских, пешкой не будет никогда. Одно только, он теперь огнедержец, а на престоле никогда ещё огнедержцев не было.

Князь Вяземский перевёл дух и слегка прищурившись, добавил:

– Не знаю, значит ли это что или нет. Но совет мой таков – будет возможность узнайте, может где в Кремлёвских архивах сказано.

И сейчас все архивариусы срочно искали информацию.

Дверь дома отворилась, на пороге застыл Алексей Константинович Пожарский. Он мрачно смотрел на императора, как будто бы знал, что разговор, о котором его предупредили заранее, будет не из лёгких.

***

Дарья

Ладони мои стали горячими, и в животе появилась пустота, такое бывало уже, когда я «усмиряла» пламя. На самом деле магия огнедержца направлена на то, чтобы вернуть пламя в источник его рождения.

Как правильно сказал старик-эвенк «солнечный огонь». Огнедержцы – это проводники. В отличие от нас ледовеи пытаются усмирить и уничтожить, и в этом разница.

Невзирая на предупреждающие крики, я ринулась в центр деревни. Я слышала, как за мной пытались побежать остальные, как граф Давыдов крикнул: «Дарья, стой!» Но ничто не могло меня остановить.

Я просто не могла оставаться на месте, пламя пело, пустота внутри меня росла, я должна была его забрать. Слишком сильным был зов.

Пробежав до середины, я в недоумении остановилась. Вокруг стояли шатры, ходили люди, и никаких признаков того, что случилась катастрофа, не было. Я ещё раз прислушалась к источнику. Внутри моего личного солнца уже открылся «канал», через который можно было перенаправить пламя.

Но пламени или его следов не было.

– Ну ты и шустрая, дочь Агды, – я вздрогнула, когда из-за спины раздался голос старика, который, причём, совсем не запыхался.

А меня окружили эвенки, мужчины и все они были похожи на воинов. Развернувшись, за спинами окруживших меня эвенков, я видела напряжённые лица Николаши и Ивана. А вот граф Давыдов стоял спокойно.

Я немного резко ответила:

– Что это? Я чувствую пламя, но его нет.

Граф Давыдов подошёл ко мне и к шаману, грустно улыбнулся.

– Денис Васильевич, – начала я, но он меня перебил, обратившись к старику:

– Буга-дан, ты видишь, пламя зовёт её, отведи Дарью к Агды.

А мне вдруг стало неловко, что я не спросила имени старика. Наверное, ему было неприятно, что называла его просто стариком.

– Пойдём, – и шаман, не оглядываясь пошел по направлению к центральному шатру, туда, откуда я и ощущала пламя больше всего.

Возле шатра он остановился и вопросительно посмотрел на меня.

– Не побоишься пойти одна?

Вместо ответа я откинула полог и вошла.

Шатёр был пустым, ну в смысле внутри не было ни ковров, ни какой-то мебели, ни жаровни. Уж не знаю, что там ещё должно быть в шатрах. Посередине шатра, в круге из камней сидел мальчик, вокруг него было пламя, создавалось впечатление, что он сидел в лаве.

Но при этом лицо его было спокойным, глаза закрыты создавалось впечатление, что мальчик спит.

Тёмные волосы, скуластое лицо, он был похож на эвенкийского ребёнка, но вот магия в нём была мне родной.

– Что с ним? – спросила я, оглянувшись в сторону входа, туда, где стоял шаман.

– Мы не знаем, – ответил старик. – Я спрашивал у духов, но они мне не ответили. И только «белый глаз» сказал, что нужно привести тебя.

– Белый глаз? – переспросила я.

Шаман кивнул:

– Тот, что привёл тебя сюда.

И я поняла, что так шаман называет графа Давыдова.

– И я вижу, что он не ошибся, – сказал старик, – ты можешь стоять рядом с Агды.

А я обратила внимание, что старик так и не вошёл, но даже стоя за пределами палатки, кожа его покраснела, как будто бы ему было очень жарко.

– Сюда что, не каждый может войти? – спросила я, прислушиваясь к себе и отмечая, что мне хорошо, я не чувствую жара, не ощущаю никакого дискомфорта.

– Никто не может, – покачал головой старик, – даже я, хотя духи дали мне силу построить ограду.

– Подождите меня, я осмотрюсь здесь и выйду к вам, – сказала я, понимая, что шаману тяжело находиться здесь. Старик сразу же задвинул полог, оставшись с другой стороны. А я присела на корточки, рассматривая то, что окружало мальчика. И вдруг поняла, что этот жар исходит от него, и что лава вокруг – это плавящиеся камни и горящая земля.

– Эй, – позвала я, но мальчик не откликался. И тогда я протянула зудевшие ладони и открыла канал.