Текст книги "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

Дверь отворилась, и лакей объявил гостя, которого мы совершенно не ожидали здесь увидеть:

– Лев Алексеевич Алабин!

И в зал вошёл…

– Боже, – воскликнула Маша, – как он стал похож на своего отца!

Я тоже смотрела на Льва и поражалась тому, как за несколько лет нескладный юноша превратился в мощного, хорошо сложенного, красивого мужчину. Маша вздохнула так, что мне стало понятно, что её давняя, ещё детская влюблённость во Льва, о которой она даже мне не говорила, всколыхнулась в ней с новой силой.

А мне скорее было любопытно, остался ли Лев тем же юношей с идеалами, или вместе с переменой во внешности он всё же больше стал ледовеем, с понятными только им приоритетами.

В отличие от Маши, которая продолжала восторженно вздыхать, глядя на красавца, я обратила внимание, как оживились при его появлении остальные незамужние девицы, коих было видно по разноцветным, но неярким платьям и мамашам, стоящим рядом и ревностно оберегающим дочерей от опасностей.

Это было ожидаемо, ведь на любом приёме, насколько я знала об этом из чужих рассказов, появление богатого, родовитого и неженатого аристократа всегда вызывает интерес. Но с родовитостью у Алабина было не очень. Во-первых, сам Лев был бастардом, а во-вторых, за то, что его отец участвовал в заговоре против императора, род Алабиных лишили всего, и только недавно, как сказал мне Игнат Иванович, его дядя, за верную службу им частично что-то восстановили.

Когда же Лев подошёл ближе – а шёл он, не сворачивая, прямо к нам, как будто знал, что мы здесь, и сразу увидел, где мы находимся, я поняла, в чём дело. На груди у молодого ледовея красовался орден, а плечи его украшали, я не очень разбиралась, но похоже, что полковничьи знаки отличия. «Быстро он карьеру сделал», – подумала я и повернулась к тётушке.

Для неё эта похожесть Льва Алабина на отца была скорее минусом. Я понимала, что связано это в большей степени с неприятными воспоминаниями её юности, когда Алексей Алабин, отец Льва, был ближайшим соратником князя Константина Ухтомцева, – некогда сбившего с пути истинного молодую Анастасию Пожарскую.

Между тем Лев подошёл и поздоровался с тётушкой, а потом и с нами.

– Я очень рад видеть вас, Дарья Николаевна, и вас, Мария Викентьевна.

Он поцеловал мне руку, взял за руку Машу, и та вспыхнула, не в силах удержать эмоции. Мне оставалось только улыбнуться и отвлечь Алабина, который, как мне показалось, слишком долго держал её руку.

– Возмужали вы, Лев Алексеевич. Наверное, много девичьих сердец разбили? – спросила я.

Маша возмущённо на меня посмотрела, я же смотрела на Алабина.

– Я, Дарья Николаевна, – сказал Лев, – сердец не разбиваю, потому как сердце моё уже занято.

И после этого установилась тишина, и выглядело всё так, будто Лев Алабин не договорил.

И он после небольшой неловкой паузы продолжил:

– …И я, узнав, что вы будете здесь, намеренно сюда приехал, чтобы просить у вас разрешения ухаживать за Марией Викентьевной, если она не возражает.

Я повернулась к Маше и поняла, что ещё пара секунд, и она грохнется в обморок. «Надо спасать ситуацию», – подумала я и сказала:

– Я даже не знаю, Лев Алексеевич, что и сказать.

Маша тут же вышла из предобморочного состояния и возмущённо на меня уставилась.

– Мы несколько лет не виделись, Лев Алексеевич. Мне надобно узнать, кем вы теперь стали. Тогда уж я смогу принять решение.

Лев понимающе улыбнулся, и стало ясно, что именно этого он от меня и ожидал.

– Приглашаем вас к нам на обед. В выходные сможете? – спросила я.

Маша снова возмущённо на меня посмотрела, потому что выходные – это через неделю. А я подумала, что ничего, спешить нам некуда, по крайней мере из её дома нас пока никто не выгоняет, а за неделю как раз разберёмся, что к чему.

Но Лев Алексеевич заявил, что в выходные у него служба, а вот если бы мы приняли его в среду или в четверг, он был бы рад приехать. Пришлось соглашаться.

Когда со светской частью беседы было покончено, я посмотрела на него и сказала:

– И ещё, Лев Алексеевич, я хотела бы переговорить с вами и о другом. Для такого разговора приезжайте завтра, нам много есть что обсудить.

Кончилось тем, что Лев пригласил Машу на танец, а мы с тётушкой, как взрослые родственницы, я по-прежнему ощущала себя старшей, молча стояли и смотрели на то, как они кружатся в вальсе.

– Сударыня, – раздалось за спиной.

«Вот ведь, – подумала я, – каждый раз вроде спиной стою к стене, чтобы никто не подошёл, и каждый раз ко мне кто-то подкрадывается». Я обернулась. Это был лакей.

– Мария Григорьевна приглашает вас в гостиную отдохнуть.

Я взглянула на тётушку, она кивнула: «Иди, я присмотрю за Машей». Я пошла за лакеем. Мелькнула мысль, что это может быть какая-то ловушка. Да и вообще, после разговора с Калиостро ощущение нереальности происходящего не покидало меня.

«Какой страшный человек», – подумала я.

Но, зайдя в гостиную, я действительно увидела там Марию Григорьевну Разумовскую. Она сидела за столом, на котором стоял кувшин с охлаждённым лимонадом. Присев за стол, я всё же спросила:

– Скажите мне, Мария Григорьевна, а где мы с вами познакомились?

И только после того, как она мне ответила – причём на полном серьёзе, даже не удивившись вопросу, – я выдохнула.

– Я вижу, вы уже познакомились с графом Калиостро, – сказала она, и стало ясно, что она знает, а может даже и сталкивалась с таким же.

– Да. И я до сих пор не понимаю, что он такое.

– Никто не понимает. И никто не хочет меня слушать.

– Расскажите мне, – попросила я, понимая, что именно это и было настоящей целью моего визита сюда.

– Он появился три года назад, – начала Мария Григорьевна, – говорят, бежал из Европы – там его хотели казнить. Сначала это было весело, он показывал разные фокусы. А потом он вылечил дочку графа Воронцова. У девочки было слабоумие.

Я задумчиво посмотрела на Разумовскую. Она восприняла это по-своему.

– Нет, вы не думайте. Воронцовы – люди набожные, они возили её по храмам, ничего лишнего не обнаружили. А девочка стала нормальной. Правда… – Разумовская замолчала.

– Что правда? – спросила я.

– Но это может быть несущественно. Говорят, жена графа Воронцова была в тягости, срок, правда, был небольшой. И скинула, но то ли с лестницы упала, то ли простудилась. Но это вполне могло быть и совпадением. И это было первое чудо, которое потрясло столицу.

– А второе? – спросила я.

Мария Григорьевна вздохнула.

– А второго не было. Был ряд чудес. Он ходил по городу, лечил нищих и калек, и всё это просто так. И его начали приглашать во все дома. И Анатоль тоже к нам его пригласил. И тогда он мне сказал, что мог бы помочь императору.

В глазах Разумовской мелькнула скрытая боль. Мне не хотелось спрашивать у неё про императора, но она рассказала сама. Я даже не знала, что она была замужем.

– Замужем… Муж мой был гадкий человек. Распускал руки, был игрок и пьяница. А потом… – и графиня сделала паузу, словно бы решая, рассказывать мне или нет, но всё же решилась, – он проиграл меня в карты.

Как только она это сказала, подбородок её резко взметнулся вверх, лицо стало надменным, видно такая защитная реакция.

– Меня не хотели принимать в обществе. Я же уехала с тем офицером. Но… между нами ничего не было, он оказался благородным человеком. А потом на одном из балов Александр пригласил меня на танец. И вот так, одним движением в вальсе… – она грустно улыбнулась, наклонилась, зачем-то погладила стол. – он смыл всю эту грязь, которую на меня пытались навесить. И тогда я стала его фавориткой.

Какое-то время Мария Григорьевна молчала, а потом улыбнулась и сказала:

– Ну так вот, это я уговорила Александра попробовать волшебство Калиостро.

Я молча слушала. У меня были вопросы – и, что любопытно, Разумовская отвечала на них, как только они возникали у меня в голове.

–Вы маг разума? – спросила я.

– Я эмпат, – сказала Разумовская, – а у вас очень выразительное лицо.

Я смутилась.

– Не смущайтесь, Дарья Николаевна, – улыбнулась Мария Григорьевна. – Именно поэтому я вам и доверилась. Чувствую, что вы из тех, кто не предаёт и не бьёт в спину.

В её голосе снова прозвучала застарелая боль. И, вздохнув, она вернулась к рассказу про Калиостро.

– Собирали консилиум лекарей и магов, проверяли и то, что Калиостро собирается сделать. Ничего страшного не нашли. И он действительно вернул Александру утраченное зрение. Только вот с того самого дня Александр начал меняться. Тем, кто видел его лишь время от времени, это было незаметно. Но мне стало заметно сразу.

– А когда он сошёлся с сестрой Калиостро? – всё-таки спросила я.

– Спустя месяц, примерно. Она начала всюду появляться, там же, где и он – яркая, красивая, весёлая. И, может быть, я сама виновата, – сказала Разумовская. – Он не прогонял меня, но меня начало раздражать, что он смотрел только на неё. И я ушла сама. Я просто не могла больше этого терпеть, – вздохнула она и горько добавила: – Вернуться уже не получилось.

Я пока никак не стала это комментировать и не выразила своих сомнений, что Феличи вообще-то вряд ли сестра Калиостро. Мне казалось, ещё рано для этого. Тем более что для начала надо было разобраться, кто такой вообще этот Калиостро.

– Спасибо, что поделились, – сказала я.

– Я бы очень хотела, чтобы вы достучались до императора, – ответила Разумовская. – Сама я не верю, что он когда-нибудь ко мне вернётся. Это уже в прошлом, и, скорее всего, я выйду замуж. – Я вспомнила, что весь вечер она танцевала с каким-то мужчиной. – Но не будет мне покоя, если я буду знать, что своими руками загубила и императора, и, возможно, будущее нашей империи.

Больше мы к этому тяжёлому разговору не возвращались. Мы разлили из кувшина лимонад, немного посидели, пообсуждали наряды дам, и то, как изменился Лев Алабин. Разумовская, кстати, была о нём хорошего мнения.

– Хороший мальчик, – сказала она. – Правильный. И орден, и полковничьи погоны вполне заслуженные. Он не похож на своего отца. И если вы раздумываете, давать ли ему позволение ухаживать за вашей подругой, то не сомневайтесь, главное, чтобы он ей нравился.

А когда я уже выходила из гостиной, сама Мария Григорьевна сказала, что ещё немного посидит, она вдруг окликнула меня:

– Будьте осторожны, Дарья Николаевна. Я бы не хотела, чтобы с вами что-то случилось.

И, несмотря на то что мне никогда не было холодно, ведь моя магия была пламенем, на какое-то мгновение мне стало зябко.

Глава 17

Мы возвращались из Горенок в разном настроении. Я по большей части размышляла. Размышляла о том, что рассказала Мария Разумовская и о словах Калиостро. Почему-то всё вспоминались мне его глаза, чёрные, но не страшные, скорее притягательные.

Человек, который знает больше, чем остальные. Кто он?

Тётушка, глядя на мою задумчивость, не нарушала её, ни о чём не выспрашивала. Маша молчала и улыбалась, так, что было понятно, что она переживает прекрасные мгновения первого в жизни настоящего бала. А ещё, наверное, встречу со Львом Алабиным – красавчиком, что и говорить.

Утром, проснувшись, я первым делом вспомнила Алессандро Калиостро. Человек, который знал то, чего не знал никто.

Потом на ум пришла первая после нескольких лет разлуки встреча с императором. Что же с Александром? Я ведь видела, что он мне обрадовался. И он не лгал мне, когда обещал вернуться для разговора. Но не вернулся и больше за мной не послал.

Получается, что даже если с ним что-то не так, тот Александр, которого я знала, ещё существует.

Я снова попробовала связаться с Денисом Васильевичем. Активировала переговорный артефакт и долго ждала, но на той стороне никто не торопился подключаться. А когда наконец подключение произошло, то я увидела не графа Давыдова, а слугу в ливрее с графским гербом.

– А где Денис Васильевич? – спросила я.

– Не могу знать, – сухо ответил слуга.

– А когда он будет?

– Не могу знать, – снова ответил слуга.

– А давно он уехал?

– Не могу знать.

– Да что вы заладили, как попугай! – разозлилась я. – Это Дарья Николаевна Пожарская. Выясните и сообщите.

Слуга, видимо, не ожидавший такого взрыва эмоций, моментально испарился.

В видимости переговорного артефакта осталась узнаваемая часть кабинета. Значит, я действительно попала туда, куда надо. Прошло ещё минут пять, прежде чем подошёл седой высокий мужчина, в котором я опознала дворецкого, служившего в петербургском особняке графа Давыдова ещё в те годы, когда я впервые посетила этот дом.

– Добрый день, Дарья Николаевна, – сказал он мне.

– Добрый день, – ещё раз поздоровалась я, тщетно пытаясь вспомнить его имя.

– Денис Васильевич изволили уехать три дня назад, не предупредив никого, куда и насколько. Поехали одни, без охраны, и до сих пор не вернулись.

– Ну как же так, и вы не волнуетесь?

– Нет. Денис Васильевич нынче часто так поступают, особенно в последнее время.

– Хорошо, – выдохнула я. – Тогда передайте графу, как только он приедет, что Дарья Пожарская очень хочет с ним поговорить.

* * *

Раз уж время у меня было, я решила снова съездить в Кремль. В целом я действовала по теории вероятности: если каждый день ездить в Кремль, то вероятность встретить там императора куда выше, чем если туда не ездить. Тем более моё право заходить к императору без приглашения пока никто не отменял.

И сегодня мне повезло! Император был у себя.

Я поздоровалась с адъютантом и сразу спросила:

– Николай, а скажите, он там один?

Адъютант закивал головой, и на лице его появилась улыбка.

– Не могли бы вы доложить, что я пришла?

Адъютант выдохнул, но потом, покосившись на вход в приёмную, и по всей видимости, сообразив, что в любой момент может кто-то прийти и тогда мой приезд в Кремль снова окажется бесполезным, пошёл докладывать. И почти сразу же дверь распахнулась.

– Даша!

У меня отлегло от сердца. Даже без очков это был он, тот самый Александр, который когда-то поверил мне, и когда я была ещё маленькой девочкой, он казался мне тем, кто может решить любые проблемы.

Да что там, в той ситуации, когда случилась беда, и его отец, император лишился магии, а сам он был выставлен ущербным, тем, кто не имеет права стать императором, он нашёл в себе силы преодолеть предвзятость к роду Пожарских, и это в тот раз определило всё.

Я вошла в кабинет, и он взял меня за руки.

–Даша! Я рад, что ты приехала!

Сердце моё забилось. Александр относился именно к тому типу мужчин, которые мне нравились. Именно поэтому я так сильно испугалась, увидев его в какой-то непонятной зависимости. И меня даже не смущали все его бравые мужские похождения, не знаю почему, вероятно потому, что я никаких планов на него не строила. Кто я и кто император? А фавориткой я точно становиться не хочу.

– Давно ли ты прибыла? – спросил император, удивив меня сверх меры.

– Давно. Уже пару недель прошло, точно.

Я вкратце рассказала о ситуации, в которой оказалась моя семья. Император взглянул на меня и снова спросил:

– Почему ты сразу не пришла с этим ко мне?

– Я приходила, Александр.

И тут он вдруг закрыл рукой лоб, стал тереть его, прикрыл глаза. Я испугалась.

– Александр, что с вами?

Лицо его исказилось.

– Дарья… Ты шутишь? Ты не приходила, – сказал он, и в голосе его звучала надежда.

Но я не могла и не хотела его обманывать.

– Вы были не одни.

Александр выпрямился. Я почувствовала, как он закрылся.

«О нет, нет, – подумала я, – только не это, не закрывайся, прошу тебя».

И вдруг мне стало понятно, что не надо её упоминать, слова о ней лишь ставят между нами барьер.

– А ещё я хотела вот что спросить, – решила я переменить тему, хотя вовсе не собиралась этого спрашивать. – Я не могу найти Дениса Васильевича, вы не знаете, где он?

– Денис Васильевич? Постой…, да я только недавно его видел.

– Да? – удивилась я. – Когда?

– Да вот на днях.

И у Александра вновь между бровями появилась морщина.

И вдруг дверь распахнулась, и в воздухе запахло туберозой. Густой, пряный аромат быстро распространился по большому кабинету. Мне показалось, что даже стало темнее. Прошло буквально пару секунд, но я взглянула на Александра и не узнала его.

– А что это вы здесь делаете? – прозвучал мягкий, нежный, мелодичный голос, который хотелось слушать и слушать.

Я встряхнула головой, сбрасывая наваждение.

– Госпожа Бальзамо, – сказала я.

Она вздрогнула.

– Вы меня с кем-то путаете, Дарья Николаевна, я даже не расслышала, как вы меня назвали?

Я в этот момент взглянула на Александра, и обнаружила, что император замер, с обожанием глядя на неё.

Она подошла ко мне поближе и наклонилась так, что её глаза оказались наравне с моими. Она была выше меня на полголовы. Но сейчас она что-то пыталась рассмотреть в моих глазах. Улыбка её показалась мне оскалом.

– Я назвала вас госпожой Бальзамо, – повторила я, и вдруг её зубы обнажились, и я увидела, что они некрасивые, тонкие, и, как будто их было больше, чем тридцать два.

И я, вместо того чтобы заворожённо смотреть ей в глаза, уставилась на её зубы. В голове мелькнуло, что любой стоматолог был бы счастлив изучить этот случай.

– Меня зовут сеньора Фелиция Калиостро, – произнесла она.

– Очень рада за вас, – довольно грубо ответила я. – Но это не даёт вам права врываться в кабинет императора во время приватного разговора.

Она понимающе улыбнулась, посмотрела на Александра.

– Милый, ничего же страшного, что я прервала вашу беседу с Дарьей Николаевной?

Император очнулся.

– Даша, вы знакомы? Познакомьтесь, это Фелиция.

Я снова нагрубила:

– А кто она? – спросила я о ней в третьем лице.

– Это сестра знаменитого Калиостро, – не растерявшись, ответил император, продолжая глядеть на неё влюблённо.

Мне так и подмывало спросить: «Ты уверен, что сестра?» – но что-то внутри подсказало: не надо этого делать сейчас, когда ты ещё не понимаешь, что происходит.

– Александр, мы могли бы договорить?

– Да, конечно, ты можешь говорить при Фелиции.

– Но это дело рода. Я бы не хотела обсуждать его при посторонних, – осторожно произнесла я.

– Ах, милый, мы же договорились с тобой поехать, – сказала Фелиция.

И Александр, посмотрев на меня с сожалением, произнёс:

– Даша, приходи завтра. Сегодня я и правда обещал Фелиции свозить её в одно место.

И я поняла, что не стоит сейчас настаивать на своём. Слегка склонила голову, простившись с императором по-свойски, совершенно забыв, что мне положено делать по этикету, я вышла из кабинета.

Там сидел Николаша с виноватым лицом, глядя на меня.

– Дарья Николаевна, я не мог её остановить, – сказал он.

– Я поняла, Николай, ничего страшного. Мы успели обсудить с императором то, что я хотела.

Правда, я не была уверена, что он вспомнит, о чём мы с ним говорили, и сделает то, о чём я его просила.

– Вас проводить? – спросил Николай. – Я могу вызвать кого-нибудь из охраны.

– Нет, спасибо, Николай, я дойду сама.

И я решила пройти по тому коридору, где когда-то висел портрет Ираиды Пожарской, который в прошлый мой визит не было на стене. Сейчас же я с удивлением увидела, что он снова на прежнем месте, и остановилась, засмотревшись.

– Вы очень похожи на неё, – раздалось из-за спины.

Настолько эта ситуация напомнила ту, что произошла много лет назад именно в этом коридоре, когда я познакомилась с Апраксиным, что я даже задержала дыхание и обернулась не сразу. А когда обернулась, то увидела его.

Великого мистификатора.

Глава 18

Он стоял на выходе из коридора, где когда-то был кабинет Апраксина, и смотрел на меня так, будто мы были старыми знакомыми.

– Добрый день, Дарья Николаевна.

– Добрый день, сеньор Калиостро, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, я по-настоящему испугалась, потому что у меня создалось ощущение, будто он появился из ниоткуда. – Вы приехали вместе со своей… – я сделала паузу, – …сестрой?

Он грустно улыбнулся.

– Вы уже видели её.

– Да. Она появилась прямо во время моей беседы с императором.

– Вы не договорили с его величеством?

– Скажем так, я обсудила не всё то, что собиралась.

– Может быть, я могу вам помочь?

Я с удивлением посмотрела на него. «Неужели всё так далеко зашло, – подумала я, – что какой-то итальянский авантюрист может помочь мне решить вопросы, которые решает только император?» Я даже головой встряхнула.

И всё же сказала:

– Если вы можете помочь запустить фабрику по производству артефактов… мне нужно получить высочайшее разрешение – это было бы просто чудесно.

– Это ваша просьба? – неожиданно прозвучал вопрос Калиостро.

И прозвучал этот вопрос как-то странно. Словно именно это было условием.

– А есть разница? – поинтересовалась я.

Он вдруг сделал шаг ко мне, и в коридоре стало темно. Я даже оглянулась, с удивлением понимая, что лампы, подпитываемые артефактами, продолжали светить, но мне казалось, что всё потемнело, а воздух сгустился настолько, что у меня закружилась голова от недостатка воздуха. Его лицо приблизилось.

– Вам стоит только пожелать, Дарья Николаевна. – Его глаза стали огромными, казалось, остались только они. – Это просьба? – повторил он свой вопрос.

Я вдруг поняла, что нельзя говорить, будто это просьба.

– Нет, это мысли вслух, – сказала я и всё же, не выдержав, шагнула назад. Моргнула. Я даже не поняла, когда перестала видеть его лицо.

И с удивлением увидела пустой коридор. Что за ерунда?

– Синьор Калиостро? – тихо спросила я, и потом чуть громче, – синьор Калиостро?

В ответ мне была тишина. В горле пересохло, сердце колотилось как сумасшедшее. Два глубоких вдоха немного помогли взять себя в руки. Я прошла туда, откуда он вышел, но коридора там не было, просто небольшая ниша.

«Что за чёрт? Не могли же они заделать целый коридор, в котором был кабинет Апраксина?»

– Госпожа, вы звали? – вдруг раздался голос из-за спины.

Я резко обернулась и с облегчением увидела слугу в ливрее.

– Милейший, а скажи, здесь же был коридор?

Он подошёл ближе, обычный человек и лицо у него простецкое. Это успокоило.

– Я здесь недавно служу, может, с полгода, но не помню, чтобы здесь был коридор.

Я обернулась на портрет Ираиды Пожарской. Но портрета Ираиды там не было.

Я подошла ближе, не доверяя своим глазам, все те же портреты, которые я уже видела, кроме одного. Едва подавила рвущийся наружу крик. Хотелось одновременно бежать обратно к императору, и прочь из Кремля.

«Что здесь происходит?» Я сжала руки в кулаки, сильно, так, что ногти впились в ладони, чтобы хоть немного прийти в себя.

Мне срочно, срочно нужен граф Давыдов – антимаг, он точно разберётся, что здесь творится. Чертовщина какая-то!

Выйдя из Кремля, и уже, садясь в экипаж, я вдруг обнаружила, что у меня в кармане твёрдый квадратик. Это оказалось приглашение, на два лица. На спиритический сеанс. В восточную резиденцию. В ближайшие выходные.

Странно это всё! И я решила, что помимо адвоката надо бы ещё в храм сходить.

Сразу после императора я поехала к адвокату. У меня накопилось несколько вопросов. Первый – по фабрике: я намеревалась снова подать заявление на получение дозволения государя. Второй касался найма розыскников: мне нужен был Денис Васильевич Давыдов или хотя бы сведения о том, куда он мог пропасть.

А вечером к нам приехал Лев Алабин. И приехал он не один.