Текст книги "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 43

Тревога, что я куда-то опаздываю, вдруг сменилась другим – ясным и настойчивым ощущением, что меня зовут.

Мы были где-то глубоко в тайге.

Шаман вёл нас к ущелью духов. Я согласилась на этот поход, но не потому, что шаман не отпускал нас с Серёжей, а потому, чтобы, наверное, самой убедиться в том, что поступаю правильно, забирая Серёжу в столицу.

Насколько я понимала намерения Буга-Дана – он хотел показать мальчику другую сторону. Чтобы тот выбрал сам. Этот выбор много менял. Если Серёжа выберет остаться здесь, в земле духов, то с магией ему придётся распрощаться. Здешние духи не дружили с магическими источниками.

И всё же чудес тут и без всякой магии хватало.

Взять хоть Ивана Балахнина. Как бы он ни боялся остаться без моря, приняв огонь, он смог пропустить через себя пламя, но магом огня так и не стал. И всё-таки с ним что-то произошло. Что-то важное. Мне казалось, старый шаман знает что. Но хитрый Буга-дан молчал, и только косился на Ивана из-под тяжёлых век, но ничего не говорил вслух.

Зато взять Ивана с собой в ущелье духов не отказался.

А вот Николашу не взял, как и графа Давыдова.

Про Николашу сказал:

– Слишком сильная, тяжёлая магия, а вот силы удержать пока нет. А духи станут злиться, и может случиться плохое.

Про Давыдова, впрочем, шаман ничего не сказал, но мне казалось, что местные духи графа побаиваются. Недаром местные прозвали его «белым глазом». А вот из своих шаман тоже не взял никого.

Меня шаман, кстати, поначалу тоже брать не хотел. Но я настояла. Буга-дан долго молчал, сидел у едва дымящегося костра с закрытыми глазами, будто совещался с кем-то невидимым, хмурился, шевелил губами. А потом всё-таки кивнул.

И теперь мы шли по лесу: я, Серёжа, Иван и Буга-дан.

До ущелья оставалось совсем немного, но впереди была ночь, и Буга-дан предложил встать на ночлег. Я была ему за это благодарна. Потому что наш поход не был лёгкой прогулкой по лесу. Каждый шаг давался с большим трудом. Я понимала, что это и есть то испытание, о котором предупреждал Буга-дан, что духи будут проверять мага. И к вечеру я валилась с ног.

Мы сидели у костра. Несмотря на то, что и мне, и Серёже было тепло, внутренний огонь грел нас, сидеть у костра ночью в лесу гораздо приятнее, чем просто в темноте, когда ты начинаешь слышать то, чего нет, и видеть привычные вещи в новых, зачастую пугающих образах.

Буга-дан рассказывал старую легенду. О том, как появилась на свет их земля и их народ.

А я смотрела на Ивана.

Лицо Машиного брата было умиротворённым, светлым, почти блаженным. И я осознала, что с той самой первой встречи, ещё в школе, ни разу не видела его таким. Будто здесь, в земле духов, он наконец оказался на своём месте.

Это мне здесь было тяжело. И хотя я справлялась, но чувствовала себя так, словно весь день тащила на плечах собственный вес, да ещё и марафон бежала в придачу. Сейчас я сидела, ощущая себя «выжатым лимоном». Серёже тоже приходилось нелегко, но такого давления, как я, он не испытывал, возможно, потому что ребёнок, а может Буга-дан что-то сделал.

А вот, в отличие от нас, Иван дышал полной грудью.

«Интересно, – подумала я, глядя на него, – понимает ли он, что его место – здесь?»

Хотя каким он был в море, я не видела ни разу. Может, и там его странная сила, не основанная на магии, расцветала так же.

«В любом случае – решать ему.»

Голос прозвучал прямо у меня в голове.

Я вздрогнула и с изумлением посмотрела на старого шамана, который умудрялся одновременно рассказывать историю своего народа – и бродить у меня в мыслях. Я уже поняла, что закрываться от него бесполезно. Особенно здесь, где духи слушаются только его.

Но что же, раз он сам завёл этот разговор, то почему бы не продолжить.

Я прикрыла глаза.

«Я не откажусь от мысли забрать Серёжу», – сказала я мысленно.

«Он должен решить сам», – откликнулся шаман.

«Он маленький мальчик».

«Он воин. Он победил огонь».

«Это мы помогли ему победить».

«Нет, – в чужом голосе не было и тени сомнения. – Не смог бы он – не помог бы никто».

Я мысленно вздохнула. Этого старика было не переубедить.

«А если он откажется – ты нас отпустишь?»

Я лежала с закрытыми глазами – и всё равно увидела, как он улыбнулся. Улыбка его была немного грустной, но по-отечески тёплой.

«Я вас не держу, дочь Агды. Это ты сама ещё не готова уйти. Потому мы и здесь».

Я хотела возразить – и не смогла.

Потому что он был прав. Может быть, это во мне сидело сомнение – правильно ли я поступаю, вырывая мальчишку из земли, на которой он родился.

«В любом случае, – подумала я, – осталось немного».

И тут это произошло. Я снова увидела пламя, а в пламени проступало чьё-то лицо. Я открыла глаза, испугавшись, что это происходит наяву, и перевела взгляд на Серёжу.

Он светился.

Шаман больше не рассказывал легенду. Он смотрел то на меня, то на Серёжу, на лице его была тревога.

– Что это? – тихо спросил Серёжа, глядя на свои ладони.

И я уже собиралась удивиться, как перед моим внутренним взором проявилось лицо.

Алёша.

Он что-то говорил, глядя в пространство, но я не слышала. Всмотревшись, я попыталась разобрать по губам.

«Даша. Я тебя не вижу».

Я попыталась позвать его, но это было всё равно, что кричать в воду. Звук исчез, ещё не родившись.

Неожиданно я услышала голос Алексея:

«Он умирает, Даша. Он ждёт тебя».

«Кто умирает? – Сердце у меня оборвалось. – Кто ждёт?»

И тут же, эхом, всплыли слова, сказанные Калиостро.

«Он умирает. Поторопись».

«Кто умирает?»

«Александр,» – ответил Алексей, как будто бы в последний момент услышал меня. А затем лицо Алёши растворилось в пламени.

Я открыла глаза, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик.

– Что случилось? – Иван подался ко мне.

– Со мной связался Алексей. – Голос у меня сел.

– Силён ваш источник, – качнул седой головой Буга-дан.

Я с теплом подумала о Каланче – за тысячи вёрст, а всё равно рядом.

– Дарья, так что случилось-то? – переспросил Иван, и в голосе его была неподдельная тревога.

– Император умирает, – голос мой всё-таки дрогнул. – Нам нужно в Москву.

Глава 44

Все смотрели на меня по-разному – Серёжа с тревогой, Иван, уже подобравшись, готовый сорваться с места. И только лицо старого шамана осталось невозмутимым.

– Что скажешь, Буга-дан? – спросила я.

– Прости, дочь Агды. – Он не отвёл взгляда. – Но ты не сможешь уйти отсюда, пока не пройдёшь путь духов до конца.

– Почему?

– Каждый, кто ступил на этот путь, должен пройти его до финала.

– А если я всё-таки прерву его?

– Не знаю, что тогда будет. – Старик развёл руками. – Знаю одно: плата будет высокой.

Ноги перестали меня держать. Я опустилась на землю прямо там, где стояла.

«Как же так? Александр…»

Ко мне шагнул Иван.

– Дарья, я готов заплатить, я вернусь в Москву, пойду вместо тебя.

– Спасибо, Иван, – грустно улыбнулась я, – но не просто так Алексей связался именно со мной, они ждут меня, значит им нужна именно я.

Я смотрела на лица окружавших меня людей и не находила ответа. Что-то страшное происходит там, за многие тысячи вёрст отсюда, в Москве. Внезапно нахлынуло сожаление: у меня ведь было ещё одно видение, там, когда мы ещё были в племени, Калиостро предупредил меня. А я не поверила и не поняла. А теперь всё складывалось.

«Боже мой, – подумала я. – Ведь он предупреждал, и я бы уже могла быть в Москве.»

Невидимые часы тикали, отсчитывая уходящие мгновения.

Только теперь у этих мгновений было имя. И была цена.

Жизнь Александра.

– Буга-дан. – Я подняла голову. – Пусть мы не можем сойти с пути. Но ускориться-то мы можем?

Шаман недовольно поджал губы.

– Огненная кровь… – недовольно произнёс он, – Да, ускориться можем. Вот только хватит ли тебе силы одолеть последние шаги?

Я стиснула зубы.

– Хватит.

– Ты пойдёшь не одна. С тобой пойдёт брат.

– Я справлюсь за двоих, – сказала я.

Откуда во мне взялась эта уверенность – не знаю. Но я знала, что смогу, что справлюсь. Я вспомнила лицо Александра в тот единственный миг, когда с него слетел морок. Его глаза. Взгляд, когда он увидел меня и узнал. Улыбку, появившуюся на лице. Вот секунду назад он был чужим, а сейчас стоял родной и близкий.

Я не понимала, когда он успел стать мне так дорог.

Но я не могла позволить ему умереть, потому что не хотела жить в мире, где его не будет.

И это было удивительно.

Скажи мне кто раньше, что я буду что-то чувствовать к императору…

Нет. Не к императору. К Александру. Сейчас он был для меня просто человеком – со своими болями, слабостями, страхами. Человеком, который умирал. Который стал мне дорог непонятно как, за несколько встреч.

Что это? Наверное, это и есть любовь. Я не знала. Я никогда не любила.

Но я сделаю всё, чтобы он выжил.

Привалов больше не было. Когда мы дошли до ущелья, все, даже сам Буга-дан, который казался мне железным, просто повалились на землю и какое-то время молча лежали, глядя в темнеющее небо. Удивительно, но Серёжа прошёл весь путь сам, на своих ногах. Когда я спросила шамана, откуда в мальчишке столько сил, он ответил коротко:

– Духи поделились.

– Но он ведь принял магию. Ты говорил, духи с ней не в ладу.

– Духи хотят, чтобы он остался. И ведут его. – Старик помолчал.

– Но, если он останется, то потеряет способность быть магом? – спросила я шамана.

– Сложно потерять то, чего толком не имел, – возразил Буга-дан, – то краткое время, что он владеет огнём, ничего для него не значит. А духи будут с ним всю жизнь. И потому он должен выбрать.

– Выбрав духов, он лишится всего остального, – внутри меня росло возмущение, и я не могла молчать.

– То, что ты называешь «всем остальным», дочь Агды, ему не нужно.

– Это не тебе решать, Буга-дан.

– Не мне. – Старик посмотрел на меня в упор. – Потому ты здесь. И не только ты. Духи тоже.

– И что это значит? – я старалась сдерживать возмущение, но сама слышала, что голос звенит, словно натянутая струна.

– Только то, что Серёжа сам решит.

И тут меня будто окатило холодом.

Я поняла, в какую ловушку сама себя загнала. Маленький мальчик должен сам сделать выбор, от которого зависит не только его судьба – а судьба всего рода. Рода, за который отвечаю я.

«Хитрый шаман, – подумала я, глядя в его невозмутимое лицо, в широкие скулы, в раскосые глаза, в морщины, изрезавшие тёмную кожу. – Всё-таки перехитрил меня.»

– Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, дочь Агды, – сказал он вслух. – Я не хотел тебя перехитрить. Я лишь хочу, чтобы ты узнала то, что определит и твой выбор. Ты ведь тоже пойдёшь туда. Задай духам свой вопрос.

Он оглядел нас всех.

– А теперь спать. К духам может пойти каждый. Но не забывайте, что они всегда берут плату. Отдохните. На рассвете спускаемся в ущелье.

Я уснула, едва закрыв глаза.

И в ту же секунду распахнула их. И поняла, что нахожусь… в своём мире.

Глава 45

Я стояла.

Ёлки… это было Садовое кольцо.

Восемь рядов дороги, по которой неслись машины, мимо меня шли люди в казавшейся мне странной одежде.

Я оглядела себя, повернулась к витрине. Там отразилась Даша Пожарская, восемнадцати лет от роду. Для столицы мой наряд не казался чем-то театральным, похоже, что меня просто принимали за оригиналку, предпочитавшую винтажные наряды.

Глядя на себя сейчас, я с грустью подумала о том, что даже если я вернулась в свой мир, в своё время, то той Дарьи, которая была в этой реальности своей, уже нет.

«Это сон», – осознала я. Хотелось бы проспать без сновидений, чтобы, отдохнув, спуститься в ущелье.

Но раз у меня не получилось не видеть сны, значит, буду их смотреть.

Стоило мне сделать шаг, как я оказалась совсем в другом месте. Теперь это был кабинет Александра. В нём никого не было. Я огляделась. За окном был день, но кабинет был пуст. Странно.

Насколько я знала, днём Александр обычно работает. А потом я вспомнила, что он болеет. Но поскольку это был сон, то я подумала о том, что мне бы хотелось его увидеть.

И тут мой взгляд упал на астролябию. Я вспомнила, что её может активировать лишь огнедержец, чтобы исправить то, что произошло. Как это сделать, в голове не было ни одной мало-мальски подходящей идеи. Астролябия была деревянной, не вызывать же пламя, чтобы её активировать, дерево плохо «дружит» с пламенем, или это одноразовая акция?

Что за манера – изобретать артефакты и не оставлять никакой инструкции?

Я решительно распахнула дверь, вышла из кабинета и пошла в знакомый коридор с портретами. Портрет Ираиды Пожарской висел на стене.

– Давно не виделись, Дарья, – раздался мужской голос, и, обернувшись, я увидела графа Апраксина.

– Вы мертвы, – сказала я ему.

– Что значит смерть? – сказал он мне. – Смерти не существует.

– Вы часть моего сна.

– Ты уверена, Дарья?

Он был настолько реальный, что в какой-то момент мне показалось, что он действительно каким-то образом выжил. И в этот момент граф Апраксин превратился в графа Калиостро.

– Дай мне руку, Дарья, я покажу тебе.

– Что вы мне покажете, граф? – Я подавила желание спрятать руки за спину.

– Ты же хотела инструкцию? Я готов тебе её предоставить. Пойдём.

«Это сон», – подумала я и вложила руку в холодную, но ощущавшуюся живой руку графа. Этот холод не вызывал отвращения, такого, которое бывает, когда берёшь чью-то ладонь, а она безвольная, холодная и влажная. Нет. Просто его рука была сухая, твёрдая и прохладная.

– Я не нравлюсь тебе, – сказал граф.

– Не нравитесь, – сказала я.

– Я не это имел в виду. Я не нравлюсь тебе как мужчина.

Я вздрогнула и попыталась вырвать у него руку, но он держал крепко.

– Что вы хотели мне показать, граф?

Граф сделал шаг, потянув меня за собой, и мы оказались… нигде.

Мы реально повисли в пространстве. Вокруг нас светились какие-то звёзды, летали планеты.

«Ничего себе у меня сон, – подумала я. – Наверное, из ущелья поднимаются какие-то испарения. Теперь бы ещё проснуться, надышавшись всей этой ерунды».

А граф Калиостро смотрел на меня, и лицо его застыло в странной усмешке. Как будто бы он знал, о чём я думаю.

– Смотрите, Дарья.

И вдруг перед моим взором, в этом «нигде», в пространстве, выстроились слоями изображения.

Калиостро сказал:

– Это время – прошлое, настоящее и будущее.

И вдруг сверху на эти изображения упала какая-то сетка, которая тоже невообразимое количество раз повторялась, но словно тень, словно отражение.

– А это варианты реальности, – сказал граф Калиостро. – Их миллионы. А вы знаете, откуда произошла жизнь, Дарья?

– Господи, нет, конечно! – вырвалось у меня, потому что перед глазами рябило и мне казалось, что я схожу с ума. Я хотела проснуться, но у меня не получалось.

– Жизнь произошла от Большого взрыва. А что является материей для Большого взрыва, вы знаете?

Я сглотнула, почувствовав внутри себя нагревающийся источник. Пламя.

– Сначала было пламя, – произнёс Калиостро, – или то, что вы называете пламенем. Ведь вы знаете, Дарья: в самом начале материя и антиматерия почти уничтожили друг друга. Но что-то нарушило равновесие. Осталась материя – и из неё родились звёзды, планеты, жизнь. А что есть ваше пламя, как не частица той первозданной силы, из которой рождаются Вселенные? Значит, применив его, вы можете совместить тот пласт реальности, который вам нужен, с тем временем, которое должно являться точкой отсчёта.

И вдруг он развернул меня к себе. Я увидела его глаза – совсем рядом со своими, так что почувствовала его дыхание. Я, словно заворожённая, смотрела в его лицо. Черты его постоянно менялись. Это было невероятно сложно – смотреть в такое меняющееся лицо, но в то же время это не было страшно, неприятно или противно.

– Для этого и сделан прибор. Именно поэтому активировать его может только огнедержец, Дарья.

– Зачем? Зачем вы мне это говорите? Зачем мне активировать этот прибор?

– Потому что вы опоздали.

***

Я вздохнула, открыла глаза и увидела вокруг себя горы. Вокруг был плотный туман. Внезапно я услышала голос Серёжи:

– Даша! Даша, ты где?

Я крикнула:

– Серёжа! – и поразилась тому, что слышу свой голос. Ведь обычно во сне голос не слышен. Голос был чужим, словно я заболела, голос звучал простуженно. Крик мне давался с трудом, но я кричала: – Серёжа! Серёжа, где ты?

Его нигде не было видно, а туман становился всё гуще.

«Так, надо успокоиться, – решила я. – Это сон. Это мой сон. Я могу им управлять».

Меня всегда успокаивали воспоминания о Каланче. Я представила себе небольшую комнату, золотую пожарную каску, умиротворяющий запах старых бумаг, вид на сквер с небольшого балкона. И вдруг я увидела маленькую фигурку, которая металась из одной стороны в другую.

Фигурка светилась золотистым огоньком.

И я осознала, не знаю, откуда это осознание пришло, но я поняла, что если я его не найду, та сторона, которая создаёт этот туман, заберёт всё.

Я ринулась на свет.

– Серёжа! Серёжа! – кричала я.

Я видела его. Я видела! Я не могла различить черты лица, но я видела его в тепловом спектре. Родной мой. Братик.

Мне казалось, прошла вечность, прежде чем я приблизилась к нему хотя бы на шаг.

– Ты можешь спросить, – прозвучал голос внутри головы. Я этот голос не знала. Он не был похож ни на какой другой. Не человеческий. Жуткое трёхголосье.

– Я не хочу спрашивать, – сказала я, мне казалось, что стоит согласиться и долг, который с меня спросят, я не смогу погасить. Может поэтому я добавила: – Я сама знаю все ответы.

Голос пропал. А я снова пошла вперёд. Идти становилось всё сложнее. У меня было ощущение, что сначала я пробиралась через какую-то вязкую толщу, как через холодец. А потом вдруг грани этого стали жёсткими, стали резать мне лицо, руки. Это было больно. Но я почему-то знала, что останавливаться нельзя.

– Задай вопрос! – снова прозвучал голос.

Я даже не стала отвечать. Да у меня, честно, не было сил тратить время на ответы. И вскоре я вышла на берег реки. Горы исчезли, остался только берег реки. На берегу горел костёр, рядом с костром сидел мальчик. Он всё ещё светился. В нём всё ещё теплился огонь.

Я села рядом.

– Серёжа, – позвала я и он открыл глаза. В его глазах был туман и пламя.

– Серёжа, я пришла за тобой, – сказала я. – Пойдём со мной.

И мальчик протянул мне руку.

Что-то вокруг завыло, заверещало, загремело. Раздалась целая какофония звуков, света, шума, пыли. Но я уже крепко держала тоненькую фигурку, прижимая к себе.

– Не отдам. Никому не отдам.

Я открыла глаза. Было прохладно. Костёр, который мы зажгли поздно вечером, когда прибыли сюда, к ущелью, погас. Возле костра спали мои товарищи. Только Буга-дан сидел и курил свою трубку.

– Мы пойдём в ущелье? – спросила я.

Старик улыбнулся:

– Ты прошла путь.

– А где Серёжа? – мой голос испуганно сорвался и я вскочила.

– Даша, я здесь.

Мальчишка вышел из-за дерева. Я поняла, что он просто отходил по нужде. Я обняла его.

– Поехали домой.

– Поехали, – сказал Серёжа, и больше не надо было слов.

Но всё было не так просто. Иван спал почти до вечера. И когда он открыл глаза, он ещё не сказал ни слова, но стало понятно: в его глазах больше не было моря.

– Я остаюсь здесь, – сказал он.

– Ваня, ты уверен?

– Я никогда не был так уверен, Даша. Это мой дом. Моя земля.

– Вот теперь всё, – сказал Буга-дан.

Обратно мы вернулись быстрее, чем дошли сюда.

– Почему? – спросила я Буга-дана.

Когда спустя несколько часов мы выходили из леса к месту расположения племени, он ответил:

– Духи открыли нам путь. Иван силён. Он будет следующим шаманом.

– А ты?

– А мне скоро пора уходить.

– Ты умрёшь? – вдруг спросил Серёжа, и в глазах его блеснули слёзы.

– Я присоединюсь к духам и буду ждать, что когда-нибудь ты вернёшься ко мне.

Старик обнял мальчика.

Когда мы вышли к племени, первым, кого я увидела, было встревоженное лицо графа Давыдова и напряжённое лицо Николаши.

– Даша! Даша, Серёжа, я рад, что вы вернулись, – воскликнул граф Давыдов.

А я вдруг поняла, что его встревоженность была обоснована. Древние духи сибирской земли были гораздо сильнее нас, магов.

Я рассказала графу про послание Алексея.

– Я могу достать ещё один артефакт переноса, – сказал граф Давыдов, – но сделать это смогу только в Красноярске.

И мы пошли обратно. Проводник ждал нас на том же месте, где мы расстались. Он прищурился, посмотрел на нашу компанию и спросил:

– Вас было больше.

– Он решил остаться, – сказала я.

Проводник помолчал, но потом сказал, что духи берут свою плату.

– Нет, – сказала я, потому что у меня почему-то защемило сердце. – Он не потому остался. Ему… ему просто здесь хорошо.

И проводник улыбнулся так, что мне стало не по себе. Неужели? Неужели Ивану поставили условие? Я оглянулась на лес, мне захотелось вернуться. Но там, в Москве, умирал Александр.

И я снова сделала свой выбор.