Текст книги "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

—А я вас не очень, – я растерялась, что даже не удивилась.

– Благодарю за прямоту, – продолжал, словно добрый друг, улыбаться Игнат Иванович Алабин, – мне эта ваша черта всегда нравилась, и я счастлив, что, вы вышли из детского возраста, но не утратили этого.

–Вы как-то связаны со всем этим безобразием? – тут же спросила я.

– Нет, на этот раз обошлись без меня, и, вы, конечно, не поверите, но я здесь оказался совершенно случайно. – Алабин поморщился так, как будто бы у него где-то засвербело, а почесать он не может, потому что неприлично, и добавил, – уже собирался уходить, но увидел, от кого звонок и ответил.

И я вдруг вспомнила, что Игнат Алабин служил приставом при жандармском столичном управлении, «но разве после раскрытия заговора их с братом не лишили всего?»

И, словно отвечая на мой невысказанный вопрос, Алабин сказал:

–Я здесь по делам службы, и раз уж вы позвонили, хотел бы попросить вас о встрече и разговоре.

–У меня, Игнат Иванович, времени нет, на разговоры, меня скоро из дома выселят.

– Тем более нам надо встретиться и поговорить.

И я не знаю почему согласилась:

– Вы можете приехать сейчас?

Глаза Алабина округлились. Время было почти ночное, но у меня здесь была тётушка, адвокат, и совсем не было времени.

И через час в дверь постучали.

Алабин и вне проекции был всё такой же бледный, но как мне показалось, ни капельки не изменился. Высокий, мощный, с белыми волосами, он казался мне так и не постаревшим «дедом морозом».

Я вежливо предложила чаю, Алабин сообщил, что он бы и перекусить не отказался, и, как только он об этом сказал, и у меня в животе заурчало. День у меня был нервный пирожные в приёмной императора были давно, и невзирая на недовольное лицо тётушки, которая на дух не переваривала Алабиных, она нас вместе с адвокатом усадила за стол в гостиной, и сама накрыла перекус.

– Вы знаете кто такой Поликарп Поликарпыч Карамзин? – как обычно Алабин попытался взять контроль над разговором, жандарм, чего с него взять.

– А кто он? – вместо ответа спросила я. Если уже играть, то по своим правилам, или на своей половине.

Алабин понимающе усмехнулся:

–Управляющий казённой палатой государственного казначейства. Потому и меня вызвали.

И в этот момент я поняла, что Алабина вызвали непросто так, и как тогда в приюте, когда Милка погибла, тоже его прислали.

– Он убит? – спросила я.

– Всё же, Дарья Николаевна, вы опасная девушка, я же вообще ничего не сказал.

И тут адвокат встрепенулся:

– Дарья Николаевна, вы имеете право не отвечать на вопросы господина Алабина.

А я взглянула на ледовея:

– Ай-яй-яй, Игнат Иванович, что же это вы документ не предъявили, на ужин напросились, да ещё и допрос мне решили учинить?

Но ледовея этим было не смутить:

– Я даже предположить не мог, что вы меня с адвокатом встретите, Дарья Николаевна, вот и сработало профессиональное. Если бы вы без вины были, тогда что это вы с адвокатом-то меня встречаете?

Мне захотелось хлопнуть себя по лбу:

– А вам не приходило в голову, господин Алабин, что я о том, что вы ко мне приедете, только час назад узнала.

– Так потому и удивился, что вы сразу с адвокатом.

Алабин поднял руку, на ладони возникло лёгкое голубое свечение:

– Обещаю, что разговор с Дарьей Николаевной Пожарской ведётся исключительно для приватных целей, и информация, полученная в результате этого разговора, может быть использована только по разрешению госпожи Пожарской.

Я взглянула на Сергея Петровича, адвокат кивнул, подтверждая, что можно соглашаться.

– Хорошо, Игнат Иванович, давайте поговорим. Только и вы мне расскажите, что за человек и как он связан с тем, что у нас сейчас происходит.

– Тогда, Дарья Николаевна, я жду от вас такого же магического обещания.

Пришлось дать.

И после обещания, которое пришлось ещё и адвокату дать и тётушке, Игнат Иванович немного расслабился и подтвердил, что Карамзина П. П. нашли убитым в его доме. Никто из слуг ничего не видел, и не слышал, потому что он сам всех отпустил пораньше.

– А как узнали?

– Карамзин был чиновником высокого ранга, и поэтому у него был датчик, который и сработал, когда у него сердце остановилось.

– А оно что, не сразу остановилось?

– В том то и дело, Дарья Николаевна, что тот, кто его убил, знал о датчике, сердце проработало ещё некоторое время, которого оказалось достаточно, чтобы преступник скрылся.

– А позвольте поинтересоваться, где ваш брат?

Я возмущённо взглянула на почти главного жандарма столицы: «Он что издевается?»

– А то вы не знаете?

– А что я должен знать? – меня немного раздражало, что Алабин всегда отвечал вопросом на вопрос, но, видно, это была профдеформация, приходилось с этим мириться.

– Арестовали Алёшу сегодня утром.

И звякнуло блюдце, Анастасия Филипповна чашку не удержала, и тут же тихо извинилась:

– Простите, господа.

Но не ушла, осталась с нами, и внимательно слушала о чём мы с Алабиным разговаривали.

– Я не слышал, а позвольте поинтересоваться с какой формулировкой?

Я рассказала, и Алабин некоторое время молчал, потом словно очнувшись, произнёс:

– Потому и не знаю, ведомство другое.

И вздохнул.

А адвокат на него весело так взглянул и спросил:

– Ещё одна версия у вас сорвалась, господин следователь?

Алабин вздрогнул и укоризненно взглянул на Сергея Петровича:

– Могли б и промолчать.

И я поняла, что доверять нельзя никому, даже, если магические обещания дают.

И как бы мне ни хотелось посоветоваться с Алабиным, но после этого я не стала. А на его вопрос:

– Мне показалось, что вы хотели ещё о чём-то поговорить, Дарья Николаевна?

Просто спросила, как ему удалось вернуться в столицу и где сейчас Лев Алабин, его племянник.

– Как вы, наверное, знаете, нас с братом лишили дворянства, только его ещё отправили на поселение в Сибирь, а меня нижним чином в полицейское управление, и вот я дослужился, теперь и дворянство вернули за заслуги, и являюсь главным следователем.

– А что Лев Алексеевич?

– Лев Алексеевич отучился, и служит в моём же управлении, но в воинском корпусе. Уже полковник. Правда сейчас его полк не в столице, и когда вернётся не знаю. Но он будет очень рад вас увидеть.

Мы ещё коротко обсудили документы, которые были найдены в доме Карамзина на основании которых меня и выселяли, и Алабин пообещал помочь разобраться, но сказал, что долги переходят по наследству, и если у Карамзина есть наследники, то пока они не отзовут распоряжение, приставы должны будут нас выселить. Поэтому мне надо искать и договариваться.

Маша приехала уже после того, как Алабин уехал, адвокат мужественно высидел с нами ещё час, потом забрал документы и пообещал вернуться утром.

И мы вскоре тоже пошли отдыхать, голова уже ничего не соображала. Уснула я быстро, но так и не отдохнула, потому что мне всё время снился один и тот же сон. Я бежала за императором, а он уходил всё дальше и дальше, а я, как это обычно бывает во сне махала руками и ногами, но казалось, что я бегу на месте.

А утром приехал адвокат и со скорбным видом произнёс, что отсрочку он нам выбил, но поскольку наследником Карамзина является... – адвокат сделал паузу, и по выражению его лица я поняла, что сейчас услышу что-то, что мне совсем не понравится.

Глава 11

– Наследником Карамзина является Лев Алабин.

Мы с Машей как сидели в полном недоумении, так, переглянувшись, в нём и остались.

– Повторите, пожалуйста, Сергей Петрович, – попросила я, рассчитывая всё же, что мне послышалось.

– Лев Алексеевич Алабин является наследником Поликарпа Поликарповича Карамзина.

У меня внутри начало появляться возмущение. Я уже хотела выкрикнуть: «А что же нам этот Игнат Иваныч мозги вчера пудрил?!» – но не успела, потому что адвокат произнёс:

– Это выяснилось только сегодня с утра. Игнат Иванович Алабин сам в шоке. Больше того, я сам не видел, но по словам Игната Ивановича, и Лев Алексеевич не понимает, что происходит. Они оба люди служивые, а тут ещё и убийство. Поэтому, хоть я и не настроен верить Алабиным, здесь никакого злого умысла с их стороны не прослеживается.

А Маша вдруг захлопала в ладоши.

– Даша! Так это же здорово, значит, мы свяжемся со Львом, и пусть он отменит такие строгие ограничения.

– К сожалению, Лев Алексеевич при всём желании не сможет вам помочь, – сказал адвокат.

– Почему? – спросила я, уже понимая, что не всё так просто с этим наследством.

Так оно и вышло.

–На это есть две причины, – прояснил Сергей Петрович, – по закону надо ждать шесть месяцев до вступления в наследство, потому как могут объявиться другие родственники или претенденты. И это одна причина, а вторая причина, это то, что произошло убийство, и пока идёт расследование, наследство находится в ведении отдела наследственных дел Императорского казначейства.

– Опять казначейство, – сказала я. – Казначей умер – да здравствует казначей.

Сергей Петрович хмыкнул.

– Ну не так буквально, Дарья Николаевна. Но для вас это нехорошо. Мы попробуем договориться с Императорским казначейством, но государство не любит, когда ему вовремя не отдают деньги. Боюсь, что процедура, инициированная Карамзиным, может продолжиться. Поэтому мой вам совет: подготовьтесь к худшему сценарию.

– Постойте! – я воскликнула, внутри всё оборвалось. – Худший сценарий – это значит нам придётся оставить дом?!

– Да, вам придётся освободить и дом, и имение. У вас будут заморожены все счета и остальное имущество, которое было под залогом этой суммы.

– А что с фабрикой?

– Фабрика официально не является залоговым предметом, поэтому арест на неё наложить не могут.

Мы снова переглянулись с Машей.

– Даша, это судьба, – сказала Маша.

Теперь уже Сергей Петрович смотрел на нас с удивлением. Пришлось объяснить.

– Понимаете, мы ещё в пансионе, когда обсуждали, что будем делать, когда выйдем и возглавим свои роды, мы хотели купить фабрику по производству артефактов. Именно поэтому всё это теперь выглядит как знак судьбы.

Вспомнив про нашу договорённость с Машей, я даже улыбнулась. Мне немного полегчало, хотя ситуация складывалась непростая.

– Итак, Дарья Николаевна, – подытожил адвокат, – я сейчас подам прошение на отсрочку. Было бы хорошо, если бы вам удалось достучаться до его Императорского Величества.

– Я попробую сегодня ещё раз съездить, – сказала я.

Но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что вряд ли удастся встретиться с Императором. Я каждый раз вспоминала взгляд Феличе, и почему-то казалось, что эта женщина сделает всё, чтобы наша встреча с Александром не состоялась.

После мы обсудили ситуацию с Машиным домом. Здесь Сергей Петрович был крайне удивлён, потому что четыре года назад все документы были проверены и никаких тайн не оставалось. Пообещал уточнить и по этому вопросу тоже.

* * *

Я поехала в императорскую резиденцию. На этот раз меня не пропустили, потому что Императора не было. Зато ко мне вышел его адъютант.

– Здравствуйте, Николай, – улыбнулась я, вспомнив канноли.

– Здравствуйте, Дарья Николаевна, – Николаша виновато улыбнулся мне в ответ, – такая ситуация, что Его Императорское Величество сегодня вряд ли появится. Но у меня для вас есть информация. Вчера со мной связался Николай Алексеевич.

Я нахмурилась, припоминая. Потом до меня дошло, что Николай Алексеевич, это же отец Императора Александра. Тот, что пострадал от взрыва магической бомбы и потерял магию.

– Вижу, вспомнили, – кивнул адъютант. – Так вот, я сообщил ему, что вы хотели встретиться с его Императорским Величеством, но не застали. И он просил передать, что сам хотел бы с вами увидеться и переговорить.

– Ой, я тоже хотела бы. А где его можно найти?

– Он сейчас проживает в Ильинском. Это неподалёку от посёлка Ильинское-Усово, на Север по Царской дороге. Дорога новая, так что за пару часов доберётесь.

Я решила не откладывать эту поездку на завтра. Не просто так Николай Алексеевич решил со мной встретиться.

***

До Ильинского я добралась даже быстрее, чем за два часа. Дорога действительно была хорошая. Скромная резиденция нисколько не напоминала роскошные дворцы в Коломенском или в Царицыно.

Я удивилась, что и слуг в доме было немного.

Бывший император постарел, седые волосы, морщины, и усталый взгляд. Как будто бы он уже ничего не ждёт.

–Дарья Николаевна, как я рад вас видеть! Ну-ка, дайте мне на вас взглянуть, – и император подслеповато прищурился, словно и со зрением у него были проблемы.

– Какая вы красавица стали, и не узнать!

– Николай Алексеевич, я тоже рада, – сказала и смутилась, так и встала, не зная, что говорить.

Но бывший император сам сказал:

– Знаю, что изменился я до неузнаваемости. Не смущайтесь, для того, кто лишился магии, я и так прожил слишком долго.

Он помолчал секунду, и добавил:

– Но я рад, что дождался вас, потому что очень надеюсь, что вам удастся до него достучаться.

Имя императора не прозвучало, но мы оба понимали, что Николай Алексеевич говорит про сына.

Я хотела сказать, что одна не справлюсь, но, взглянув в лицо бывшего императора, в усталых глазах которого появилась надежда, просто кивнула.

Глава 12

Вернувшись домой, застала заплаканную тётушку, растерянную Машу и Сергея Петровича с каменным лицом.

– Что случилось?

– Дарья Николаевна, всё как я и предполагал. Чиновники Императорского банка навстречу не пошли. Ну, то есть формально пошли, и теперь вместо суток у вас трое. Но это не решает ситуацию. Подать в суд я не могу, поскольку вопрос наследства курирует Императорское казначейство. Поэтому вам нужно за два дня принять решение, куда вы переедете.

Адвокат развёл руками, показывая, что сделал всё, что мог, и добавил:

– Единственное, что они гарантируют, что дом ваш будет опечатан, и пока решается вопрос с наследством, никто сюда не войдёт. С имением та же ситуация, но поскольку оно находится за Москвой, вам предоставили две недели отсрочки.

– Сколько мне нужно денег, чтобы выкупить дом или имение?

Оказалось, что шесть миллионов распределились поровну, по два на каждую единицу имущества. Но у меня не было даже двух.

– А что с Машиным домом?

– Я пока отправил запрос, жду данных.

Я подумала, что если Машин вопрос решится, то можно пока проживать там.

– Ты же не будешь против, Маш, если мы с тётушкой переедем к тебе?

– Нет, что ты, если меня не выселят, буду рада, – в голосе Маши звучала усталость.

Адвокат уехал. И тут со мной связался Игнат Алабин.

– Дарья Николаевна, я договорился о том, о чём вы просили. Завтра в восемь утра будьте на Таганской площади, я вас проведу на встречу с Алексеем Константиновичем. Алексея Константиновича поместили в Таганскую тюрьму.

– Я поеду с тобой! – в голосе Анастасии Филипповны звучало фамильное упрямство.

Я кивнула:

– Попробуем, может быть, нас пропустят вместе.

И рано с утра я подъехала ко входу в Таганскую тюрьму. Мне очень хотелось наконец узнать, что же произошло, и почему Алексей купил эту фабрику, подставив под удар всё, что у нас было.

***

Таганская тюрьма оказалась небольшой. Как объяснил мне Игнат Алабин, который встретил нас с тётушкой возле входа, здесь содержатся особые узники, те, кто посягает на святое, на государственные устои.

И казалось бы, обычное ничем кроме забора не примечательное здание из красного кирпича, а внутри появилось беспокойство, возникло стойкое желание не входить.

С тётушкой Игнат поздоровался, но ничего не стал говорить, ни слов поддержки, ни наоборот. Только попросил меня сначала увидеться с Алексеем самой, и лишь потом пригласить Анастасию Филипповну.

Это было разумно. Мне сейчас нужно было переговорить с братом без лишних эмоций, а тётушка вряд ли бы удержалась, увидев сына в условиях тюремного содержания. Она и так еле держалась с ужасом глядя на трёхэтажное здание тюрьмы, губы её были сжаты, как будто она пыталась сдержать крик.

– Игнат Иванович, если честно, я не верю, что Алексей мог участвовать в заговоре против его Императорского Величества.

– Следствие разберётся, Дарья Николаевна, мы сами заинтересованы в том, чтобы узнать правду.

Здание тюрьмы было разделено на два блока: один побольше – там располагались камеры, другой поменьше – для администрации. Нас с тётушкой привели именно туда.

Никакого лязга цепей или запаха сырости. Нас усадили в небольшую комнату и даже предложили чаю с пряниками. Тётушка отказалась, а я подумала, что раз нам не разрешили ничего с собой принести, так хотя бы пряничком Алёшу угощу, и кивнула, чтобы несли. Но Алексея привели не в эту комнату.

Меня вызвали и повели на другой этаж того же здания. И в узком полутёмном коридоре мне стало не хватать воздуха. Я даже остановилась на какое-то мгновение, чтобы перевести дух, и офицер, сопровождавший меня, удивлённо оглянулся:

– С вами всё в порядке?

Я кивнула, хотя как вообще может быть всё в порядке у человека, если брат арестован по такому страшному обвинению?

В комнате, куда меня привели, было два узких окна. Стены выкрашены тёмно-зелёной краской, и такой же пол. В левом углу у окна стоял стол, прикрученный к полу, рядом два таких же намертво прикреплённых к полу стула. Ни бумаги, ни перьев на столе не было. Офицер, которому Алабин передал меня прежде, чем уйти, завёл меня в комнату и тоже удалился.

Я осталась одна.

Чуть позже дверь приоткрылась, и ввели Алексея. Он был в той же одежде, в которой его забрали из дома, только теперь она выглядела помятой. Рубашка несвежая, а светлые волосы растрёпаны. Руки у Алексея скованы наручниками за спиной.

– Снимите с него наручники, пожалуйста, – попросила я простого охранника, который пришёл вместе с ним.

– Не положено, – буркнул солдат.

Первой реакцией было сорвать чёртовы наручники, но разум взял верх, и я не стала терять время и звать офицера, просто подошла к Алексею и обняла его.

– Не положено, барышня, – снова произнёс солдат.

– Простите, – сказала я, отступив. Ругаться не стала, подумала, что себе дороже, вдруг сократят свидание с Алексеем.

Но после снова спросила:

– Вы не могли бы выйти? Нам нужно поговорить о конфиденциальных делах рода. Я не могу обсуждать это при посторонних.

Лицо охранника стало недовольным, но он вышел.

Я не стала растягивать:

– Алексей, у меня к тебе несколько вопросов. Не знаю, сколько нам дадут времени, поэтому сразу: расскажи мне историю с покупкой фабрики артефактов, с долгами, и о том, что ты заложил наше имущество.

– Прости, Даша, – Алексей стоял возле стены, и в этот момент он прижался к стене головой, я подумала, что будь у него руки свободны, он бы, наверное, ударил по стене кулаком. – Я был в поездке. Помнишь, мы с тобой говорили о том, что огнедержцев осталось мало? Так вот, за последние четыре года пламя всё-таки выходило, но невозможно уследить за всеми, империя велика. Кто-то где-то что-то натворил, и магия взбунтовалась.

Он на секунду замолчал.

– Ты слышала, – начал Алексей, потом осёкся и махнул рукой, – хотя, вряд ли на том острове до вас доходили слухи. Два года назад под Симбирском был выход пламени, горели леса.

Лицо Алексея вдруг исказилось, на нём появилась боль:

– Не просто леса, Даша, там были деревни, несколько деревень попросту стёрты. Никто не выжил.

Я молчала.

– Огнедержцев на всех не хватает. И я решил, что нужно сделать артефакт, способный гасить пламя в отсутствие огнедержца. Чтобы людям дать время продержаться, пока прибудет огнедержец и закроет эту брешь. Так у людей будет шанс выжить. Понимаешь?

Я смотрела на брата и думала о том, как странно совпали наши мысли. Мне в этот момент даже стало страшно, насколько одинаково мы думаем.

Я рассказывала Маше о том, что нужно будет задуматься о том, чтобы делать артефакты, как раз предназначенные для этого, защитные, а брат не просто думал, а взял и купил.

– Знаешь, Лёша, я ведь тоже об этом думала, – сказала я и совершенно забыла, что мы находимся в тюрьме и что времени мало. – И у меня даже была идея, как это можно сделать.

Глаза Алексея загорелись:

– А я, Даша, нашёл мастера, который тоже подсказал, как это можно сделать. Поэтому и влез в долги и купил фабрику.

Алексей тяжело вздохнул и с горечью произнёс:

– Десять раз я подавал прошение Императору, и десять раз получал отказ.

«Бедный Алёша, – подумала я, – но я добьюсь, обещаю!»

Я смотрела на Алексея и страшилась задать самый главный вопрос, тот, из-за которого он оказался здесь, запертый в тюрьме для особых преступников.

– Алёша...

– Вижу, как ты на меня смотришь, – сказал он, – и сразу хочу сказать: нет. Я не виновен в том, в чём меня обвиняют. Но ты должна знать...

Он понизил голос до шёпота, так, что я едва слышала.

– ...есть некто, кто считает, что потомок Ухтомского – весьма удобный вариант для замены текущего Императора.

Я прикрыла рот рукой.

Как мы могли об этом не подумать? Ведь правда, я признала Алексея Пожарским полностью. Но если разобраться, то в нём кровь Константина Ухтомского, императорского рода. И не просто так, а наполовину.

– Ты мне скажешь, кто? – спросила я тихо.

Алексей оглянулся, как будто бы в пустой комнате мог кто-то стоять, и, наклонившись ко мне ещё ближе, прошептал:

– Я и сам не знаю. Но, возможно, Денис Васильевич тебе поможет.

– Скажи мне, Лёша, ты отказался?

Я не могла не спросить.

На лице Алексея появилась усталость:

– Верь мне, я никогда не пойду против Отечества и против его Императорского Величества.

В дверь постучали.

– У вас осталось пять минут, – раздался голос офицера.

– Алёша, я сейчас уйду. Анастасия Филипповна хочет с тобой повидаться, не могу забрать у неё эти пять минут. К тебе сегодня попозже приедет адвокат. Скажи ему, что тебе нужно, наверняка можно что-то передать, лекарства или ещё что-нибудь.

Вышла я от Алексея с ещё большим количеством вопросов, чем было раньше. Но пока виделось одно, нужно было ехать к Денису Васильевичу.

Вскоре вышла и тётушка. Глядя на её расстроенное лицо и заплаканные глаза, я прямо там, в коридоре Таганской тюрьмы, обняла её.

– Держись, Анастасия Филипповна, мы обязательно справимся.

А когда мы вернулись домой, там меня ожидала весть, которая меня очень сильно удивила.

На карточке из дорогого белого картона с золотым тиснением было приглашение: Графиня Разумовская приглашала меня на вечер. И приписано отдельно, что граф Калиостро будет непременно.