Текст книги "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 40

Канал открылся, и я почти сразу почувствовала, как ему тяжело. Мальчишка держал огромный поток огненной магии, но не потому, что хотел, – он, наверное, и не понимал, что с ним происходит. Он держал, потому что ему пришлось. Его сюда посадили, окружили «защитной» стеной, слой за слоем всем тем, что могло помочь. Но помочь не ему. О нём здесь думали в последнюю очередь.

Так, наверное, и бывает. Шаман прежде всего думал обо всех своих людях, о земле, которая их кормит. А что для целого племени жизнь одного маленького мальчика?

«Как же мы далеко от каланчи», – с сожалением мелькнуло у меня.

Но стоило подумать об источнике, как я ощутила тёплое дыхание. Лёгкий ветерок – здесь, в обжигающем мареве, он показался почти прохладным. Каланча была со мной даже отсюда, за тысячи вёрст.

Я начала тянуть пламя, чтобы освободить Серёжу. Осторожно, по капле забирать на себя то, что переполняло ребёнка.

Сначала было легко. Но с каждым мгновением становилось всё тяжелее – и в какой-то миг я осознала, что не могу. Это невозможно. По роковому стечению обстоятельств Серёжа стал открытым проводником, через который идёт вся энергия Вселенной. А разве можно выпить солнце? Разве можно вобрать в себя энергию звёзд?

Нет.

А значит, ещё немного – и я стану тем же, чем стал он. И будем мы сидеть здесь вдвоём, посреди лужи остывающей лавы. Хотя нет, долго не просидим. Мальчишка уже на грани. Ещё чуть-чуть – и легенда о «тунгусском метеорите» станет легендой и этого мира.

Что же делать?

«Один – в поле не воин», – толкнулась откуда-то с самого края сознания мысль. Может она вспомнилась из прошлой жизни. А может, каланча подсказала.

Мне нужна была помощь.

Я осторожно закрыла канал и вышла из шатра.

Эвенки и мои друзья ждали в отдалении. И мне стало почти смешно – потому что с таким же успехом они могли стоять и возле шатра, если бы пламя вырвалось, тут бы на несколько километров ничего и никого живого бы не осталось.

Но я всё равно была им благодарна. За то, что остались здесь. Со мной.

– Ну что там, Даша? – Денис Васильевич шагнул навстречу. – Рассказывай. Серёже можно помочь?

Эвенки, те, с кем мы шли через тайгу, тоже подтянулись ближе. Буга-дан так и стоял рядом с Давыдовым, и лицо у графа было такое же непроницаемое, как у старого шамана.

– Можно помочь, – сказала я. – Но одна я не справлюсь.

Я обвела их взглядом.

– Он превратился в открытый канал, вся сила пламени идёт через него. – Я подняла глаза к небу. – Приходит оттуда, и уходит в землю. И времени очень мало. Мне нужна помощь всех, в ком есть хоть капля магии. – Я повернулась к шаману. – И духов тоже.

Как могла я объяснила ритуал: все должны замкнуть цепь, сев в круг. По крайней мере, я надеялась, что именно это мне пыталась «показать» Каланча.

Буга-дан медленно кивал. И на лице Давыдова я не увидела возражений. Видимо, мне удалось донести понятно.

– Я переключу канал пламени на себя, – пояснила я, – я смогу держать канал, но не очень долго, ваша задача – «закрыть» Серёжу, чтобы его магический контур стал замкнутым, пусть даже и наполненным до краёв.

Давыдов смотрел на меня и в глазах его читалась тревога:

– Даша, ты точно справишься?

Я кивнула, всем своим видом демонстрируя уверенность:

– Да, у меня есть на это сила и умение. И, когда вы «закроете» Серёжу, и он будет в безопасности, я помогу ему справиться.

Давыдов покосился на меня с подозрением, но я смотрела открыто и честно, сама себя убеждая в том, что справлюсь.

Сколько это займёт времени, я не знала. Хватит ли нам сил – тоже.

Но делать надо было прямо сейчас.

И вдруг раздались крики. К нам бежали двое, похожих на охотников людей.

– Буга-дан! Вода в реке горячая, как похлёбка! – Один вскинул руку, и меня чуть было не вывернуло.

В руках охотника была… варёная рыба.

Я ещё раз оглядела стоящих вокруг. Времени нет.

Мы с Денисом Васильевичем и шаманом начали готовить обряд. Я смотрела, до чего слаженно двигаются граф и Буга-дан, – будто не в первый раз. А может, и правда не в первый. Граф отвечал за внутренний контур, шаман за внешний.

Все, в ком была хоть капля силы, подтягивались в круг.

И только Иван Балахнин стоял в стороне.

– Иван. – Я обернулась. – Ты чего?

– Да что ж я буду мешаться, Даша. – Он пожал плечами, и в голосе прорезалась старая горечь. – У меня же нет магии.

Шаман взглянул на него, и усмехнулся.

– Если в тебе нет магии, тогда я не шаман этого племени.

Иван замер, и взгляд у него стал больной. Я знала, что он давно похоронил в себе эту потерю, свыкся с ней, – и не хотел получать ещё одну ложную надежду.

– Что вы такое говорите? – глухо начал он.

– Что вижу, то и говорю, – отрезал Буга-дан со свойственной ему прямотой.

И так шевельнул рукой с посохом, будто примеривался огреть Ивана по макушке. Иван, похоже, подумал о том же – потому что сделал полшага назад.

– И что же во мне за магия? – спросил он с вызовом.

Шаман посмотрел на него – и я заметила, что глаза у старика стали невидящими, словно он смотрел куда-то вглубь себя, а не на Ивана, или сквозь него.

– Белый глаз! – вдруг позвал он.

Я уже не удивилась, что на этот зов подошёл граф Давыдов. Я уже успела убедиться, что так эвенки называли антимага.

– Смотри, – велел шаман.

И Давыдов взглянул на Ивана так же – расфокусированным взглядом.

– Кто же он? – не выдержав, спросила я.

Давыдов улыбнулся уголком губ:

– А я-то думал, что так только в легендах бывает.

Он повернулся ко мне.

– Иван сейчас нейтральный маг, Дарья Николаевна.

– Что это значит? – не выдержал Иван.

Мне-то как раз казалось, что я уже понимаю, к чему клонит граф. Но услышать хотелось от него.

– Это значит, что ты можешь стать тем магом, каким ты сам захочешь, – сказал Давыдов.

Иван обвёл нас взглядом, и медленно вдохнул, будто бы боялся, что всё это не по-настоящему и рассыплется от одного неосторожного вдоха.

– То есть… я могу стать геосом? Как отец?

– Можешь, – кивнул граф Давыдов.

– А могу – водным магом, как адмирал Ушаков?

– Можешь, – улыбнулся граф.

Тут на него снова взглянул шаман.

– Но если ты станешь магом огня, – сказал Буга-дан, – тогда мы точно справимся.

Иван застыл.

– Но ведь тогда… – Голос его сорвался. – Тогда море может не принять меня.

И все замолчали.

Глава 41

Пауза тянулась и тянулась. Я знала из его рассказов, что море стало его любовью – единственным местом, где он, лишённый магии, чувствовал себя живым и полным сил. А теперь ему предлагали выбор, после которого моря в его жизни больше могло и не быть.

Иван обвёл глазами по лицам стоящих вокруг. Потом взгляд его упал на рыбу, которая сварилась заживо в реке. Охотники так и оставили её лежать, бросив на землю.

– Я согласен. – Иван поднял голову, и в лице его не осталось ни капли сомнения. Черты лица стали тяжёлыми, обрели чёткость, какая свойственная памятникам. И сразу стало понятно, что он не просто офицер, он представитель древнего рода. – Что надо делать?

С этого момента всё завертелось, закружилось – и вскоре мы начали ритуал.

Когда я перехватила канал на себя, это уже не было приятно. Это было тяжело и… очень больно.

«Боже мой, – только и успела подумать я, – как же этот ребёнок столько держался».

Теперь я держала канал с бесконечным потоком магии, по чуть-чуть передавая её в землю. А остальные закрывали Серёжу. Иван же стал тем, кто забрал у Серёжи излишки магии, наполнив свои пустые каналы, и тем самым выбрал стихию, которая навсегда определит, каким магом он станет.

Сначала я ещё видела, что происходит. Понимала, как идут потоки, кто, что перехватывает. Но потом огонь внутри меня разросся так, что заслонил всё.

Где-то в этом огне были голоса. Они звали меня. Среди них я различила голос Александра. Он что-то тихо говорил мне, как будто бы виновато. Я так и не смогла разобрать ни слова.

Я слышала Каланчу – она уговаривала меня потерпеть ещё немного.

А потом из пламени проступило лицо: некрасивое, с затягивающим взглядом магнетических глаз.

Граф Калиостро.

– У тебя не осталось времени, – сказал он. – Он умирает. Поспеши.

– Кто? Кто умирает? – попыталась крикнуть я. Но, как это часто бывает во сне, из моего рта не вырвалось ни звука. Я даже захотела зарыдать от бессилия, но не успела.

Потому что всё закончилось.

Я открыла глаза.

Мы всё так же сидели в круге. В самой середине, на голой земле, лежал, сжавшись в комок, маленький мальчик.

Лавы больше не было. Не осталось даже пепла.

– Эй, – позвала я, боясь сойти со своего места. Вдруг что-то ещё не кончилось. – Эй!

– Ну что ты кричишь, дочь Агды. – В голове проскрипел укоризненный, ворчливый голос шамана. – Уже можно вставать.

Но подняться я не смогла, голова кружилась, сил не было, и я, кое-как перекатившись на четвереньки, поползла к мальчику.

Серёжа спал, дыхание его было ровное и спокойное.

У нас получилось.

Я огляделась.

Николаша Шереметев осел, привалившись к плечу Ивана. Денис Васильевич, прикрыв глаза, упирался локтями в колени. Все еле дышали, но лица были радостные.

Серёжа проспал ещё два дня.

А через два дня пришли и хорошие новости. Река начала остывать – вода была ещё тёплой, но варёной рыбы больше никто не находил. Погода ещё стояла жаркая, но шаман, который на второй день нашёл в себе силы связаться с духами, сообщил, что всё постепенно наладится.

Как долго духи сказать не могли, вероятно, потому что их долго никак не соразмеримо с нашим.

Я поселилась в шатре шамана, где жил и Серёжа. Старик не возражал против моего присутствия. Так что, когда Серёжа открыл глаза, я была рядом.

Он посмотрел на меня. Взгляд у него был серьёзный, совсем не детский.

– Вы кто? – спросил он, глядя на меня внимательным взглядом. – Я чувствую… родную магию.

– А я и есть твоя родня, – сказала я и улыбнулась. —Твой отец и мой отец были братьями. Магия у нас с тобой одна на двоих, и я приехала за тобой.

– Куда?

– Мы поедем домой, в Москву. У нас там есть ещё один брат, и тётушка.

Мальчик несколько мгновений молчал, а потом спросил:

– А твои родители?

Он смотрел прямо и спрашивал спокойно, как ребёнок, которому пришлось рано повзрослеть.

– Моих родителей тоже больше нет. – Я грустно улыбнулась. – Как и твоих.

– Мне было бы интересно поехать, – сказал Серёжа. – Если Буга-дан отпустит.

– Куда это вы собрались?

В шатёр как раз вошёл Буга-дан.

– В Москву, – сказала я, поднимаясь ему навстречу.

Мы ведь так и не обсудили, что будет после того, как мы решим проблему с магией.

– Ты хочешь забрать моего внука?

– Да, – я считала, что это верное решение, тем более что Серёжа так и остался магом, а здесь было место силы духов.

– А ты уверена, что ему там ничего не угрожает?

– Смотря что вы понимаете под «ничего». – Мне не понравилось, что старик искал возражения. – Мест, где никому ничего не грозит, не бывает, всегда есть что-то.

– Я услышал тебя, дочь Агды.

А я добавила:

– Там находится источник нашей магии, он его примет. И будет защищать.

Буга-дан долго смотрел на меня.

– Я должен посоветоваться с духами.

А в голове у меня будто затикали часы. И старик словно почувствовал моё нетерпение.

– Ты спешишь, дочь Агды, – сказал шаман.

–Да, Буга-дан, спешу. И очень боюсь опоздать.

Глава 42

Москва, император Александр Николаевич

Сегодня утром он кашлял кровью. Но после того, как целители почти выжали себя досуха, нашёл в себе силы принять фельдмаршала.

Продиктовал и подписал указы, касающиеся армии и флота, и теперь ждал Алексея Пожарского. Александр очень надеялся, что тот, кому удалось объединить в себе кровь Романовых и Пожарских, не откажется принять ношу. Если только окажется у юноши достаточно огня в крови.

«Но ведь, – думал Александр, – не вывел бы Алексей лёд из своей крови – не стал бы огнедержцем вовсе».

И жила в душе умирающего императора надежда. И он ухватился за эту надежду, как утопающий.

Он снова подумал о Дарье. Если бы… было у него время. Хоть немного. Он сумел бы завоевать её сердце, и тогда вернул бы империи то величие и силу, которую кто-то век за веком старательно вымывал из её жил.

Времени не было.

За эти несколько дней архивариусы перевернули хранилища и нашли то, что искали, – две записи и письмо. Расшифровка далась тяжело, заняла несколько дней, но результат оказался невероятным, потому что, то, что за ней открылось, стоило любого труда.

Оказалось, что Пожарские – кровь от крови потомки князя Владимира. То есть кровь их древнее Рюриковичей, коих благословила солнечная кровь князя на царство.

А письмо нашли о царице Ираиде, она и была прямым потомком князя Владимира, но память о ней стёрли, как и о других огнедержцах, превратив некогда сильный род в функцию. А та самая защита, о которой твердили все источники, низведя огнедержцев в роль телохранителей, оказалась защитой крови.

По завещанию князя Владимира не должна была иссякать огненная кровь в императорах. А императоры стали совершать браки с европейскими фамилиями, и в результате появилась ветвь ледовеев. Чуждая престолу, не имеющая права наследовать, но теперь уж от неё никуда и не денешься.

Но разве сподобился бы Александр искать в архивах подтверждение? Ведь все, и он, и отец его, и дед, и даже Вяземский, все забыли правду.

А правда была в том, что разделена была магия – земля, вода, огонь, воздух. И непременно в императорской крови должна была быть земля и огонь. Две стихии, которые обеспечивали сочетание идеальной защиты и благоприятствования для всей империи.

Когда забылось? Теперь сложно было сказать, сколько веков продолжалась эта скрытая война.

– Может, тысячу лет, а может, и меньше, – сказал Воронцов и понизил голос, будто стены могли донести. – По завету князя Владимира огненная кровь в императорах иссякать не должна была. Земля и огонь – две стихии на престоле, обе разом. Земля держит. Огонь хранит. А как начали цари родниться с европейскими домами – так и пролез лёд. Чужая ветвь. Наследовать не вправе, а куда её теперь денешь.

Александр выслушал старого архивариуса.

– И вы это всё из тех двух документов почерпнули?

– Государь, – слегка только склонил голову граф Воронцов, – когда знаешь, что искать, то по-другому ищешь. Пока мы тыкались, как слепые котята, сложно было, а как письмо царице Ираиде нашли, так и увидели.

– А кто ж нас в эту слепоту завёл, Пётр Андреевич?

Старик замялся, пожевал губами, а после сказал так, будто лично в этом виноват был:

– Да, похоже, государь, что мы сами.

– Как это? – Александр приподнял бровь.

– Любовь, – и старый архивариус смутился.

Оказалось, что цари русские тоже люди, даром, что кровь у них непростая, и влюбился царь Иоанн так, что отказался на Ираиде жениться, а в роду Пожарских только одна дочь и была подходящего возраста.

Он-то отказался, но тогда все ещё знали, что нельзя. Может, конечно, забывать начали, почему. Но запрет блюли – должен царь русский через поколение на Пожарских жениться.

А Иоанн решил, подумаешь, через поколение, вон, пусть мой сын женится, а я по любви стану.

Но натолкнулся на бояр, а те встали стеной, да ещё и Священный Синод привлекли – и запретили царю жениться.

Так и родился монстр.

А Ираида стала его первой жертвой.

Александр слушал, и волосы шевелились на голове. А потом ему показали всю цепочку – от той давней любви до сегодняшнего утра с кровью на платке.

А дело такое – зацепив Ивана, европейская нечисть вцепилась в царский род и перетекла в императорский. А вот на Александре забуксовали. Никак император жениться не желал.

Александр и не думал даже о женитьбе – хотя и отец ему втолковывал, что его первейший долг наследника оставить. И портреты европейских принцесс ему присылали. Почему не выбрал?

Почему – почему? Александр тогда бы не ответил, но сейчас, стоя на самом краю, он не мог лгать.

Потому что ждал её.

Дашу.

И отправил специально её на остров, чтобы никому, кроме него, не досталась.

Тогда ему казалось – это лучший способ уберечь её.

Нельзя влюбляться в маленьких девочек. Но ждать было невыносимо. Фаворитки не в счёт, да и не в физиологии дело. А в чём?

Да мало ли в чём. Чтобы рядом была та, с кем хочется просыпаться, а не просто ложиться в постель. И зрение он вернул для неё.

Он же не знал, что чужими глазами нельзя любить того, кого полюбил своими.

– Ваше императорское величество, – вырвал из мрачных размышлений императора голос его секретаря. – К вам графиня Феличе.

– Я приказал не пускать.

Но было поздно. Александр понимал, что кто-то не устоял – может, деньги, может, страх, а может, и что ещё. Но Феличе прорвалась.

– Алекс! – женский голос растёкся по залу, и Александр заметил, что вздрогнул даже старик граф Воронцов. А вот Александр держался. У него-то перед глазами была Даша. Такая, какой ему её показал дом. Освещённая солнцем, заспанная и слегка взъерошенная.

Феличе сразу почувствовала – что-то не то, и буквально налетела на Александра. И возможно, ей бы удалось, но граф Воронцов не всегда сидел в архивах, когда он так вставал в атаку. И сейчас граф резко поднялся и всем своим грузным телом шагнул, вставая перед красоткой и загораживая собой императора.

Да ещё грозно так произнёс:

– Шаг назад!

В глазах Феличе блеснул нехороший огонь, лицо её будто изменилось, словно сквозь молодую кожу проступили другие черты, и Александр увидел, как что-то тёмное скользнуло из её руки прямо в грудь архивариусу. Император зажмурился, но, когда открыл глаза, всё вроде бы с графом Воронцовым было в порядке. Только побледнел старый архивариус.

– Графиня, – сказал Александр, – я занят.

– Даже для меня? – лицо Феличе снова стало юным.

– – А чем вы отличаетесь от прочих? – Александр вдруг разозлился. Даже отец, прежде чем войти, справлялся, может ли сын его принять. А времени у Александра оставалось всё меньше, и он теперь дорожил каждой секундой. А теперь вот вынужден наглой иностранке объяснять «почём фунт изюма».

– Я же вижу, ты болен, Александр, я могу помочь.

И Феличе снова стала мелкими шажками двигаться к трону. Но здесь уже гвардейцы «ожили», встав стеной.

– Графиня, если у вас нет важных вопросов, я прошу вас покинуть зал. Иначе вас выведут.

И преображенцы, не дожидаясь команды от императора, попёрли нахалку из зала. До Александра донеслось только шипение, и, насколько он знал итальянский, настоящим графиням таких слов произносить не полагалось.

– Тьфу ты, – неожиданно в сердцах практически на пол плюнул граф Воронцов, – гадость какая.

А потом схватился за сердце и начал оседать.

– Простите, ваше величество, что-то худо мне. – и рукой схватился аккурат за то место, куда тёмная стрелка вошла.

Хорошо, что теперь лекари постоянно дежурили у императора за спиной. Император закричал, Михаил с товарищем метнулись к графу, подхватили, не дали упасть, и сразу начали лечить, не дали уйти старому архивариусу.

– Что это было? – спросил Александр. – Было ли это воздействие?

Михаил пожал плечами:

– Инфаркт, воздействия не вижу. Но сказать могу только, что сердце у графа Воронцова здоровое, не должно было быть экстренных ситуаций.

Александр нахмурился.

– Вызови Шувалова, – велел он секретарю.

– Здесь я, государь, – Шувалов прибежал, и пяти минут не прошло.

Александр было хотел съязвить, что бегает глава тайного приказа быстро, а вот Феличе вопреки императорскому повелению в Кремль пропустили.

Но что-то кольнуло внутри, и вспомнил, что нет у него нынче времени на язвительность.

И сказал просто:

– Графа Калиостро и сестру его проверить.

– На что, батюшка государь? – Шувалов предпочитал выяснить всё. А то побежишь вот так выполнять приказ сгоряча, а император возьмёт и передумает, всё ж там был не простой, а амурный интерес.

Никто, кроме императора и лекарей, не знал о том, что дни его сочтены, и только поэтому Александр и не осадил Шувалова за его вопрос.

– На всё, Александр Иванович, а особо на то, что запрещено.

И будто что-то подсказало, и император добавил:

– И священника твои ребята пусть с собой возьмут.

Шувалов с удивлением взглянул на императора.

– Что? – Александр улыбнулся, и Шувалову захотелось перекреститься.

Когда пришёл Алексей Пожарский, сил у Александра уже не было, но Пожарскому он рассказал о том, что умирает, и поэтому принял его, лёжа и окружённый лекарями.

– Садись. Подумал?

– Подумал, государь, – ответил Алексей Пожарский. – Не потяну я.

Александру захотелось кричать.

– А кто потянет? – вместо крика спросил император и голос его был тихим.

– Даша, – коротко ответил Алексей, – Дарья Пожарская.

Александр закрыл глаза.

Он и сам знал. Знал с самого начала, ещё до архивов, до откровения Воронцова. Знал, что потянет только она. Но как же ему не хотелось взваливать на неё эту ношу. Нет! Она не сломается, она возьмёт и понесёт. Но будет ли она счастлива?

Внутренний голос ехидно прозвучал: замуж выйдет, сына родит.

И рядом будет другой мужчина. Не он.

Камень пола под ним треснул. По стенам зала побежали тонкие трещины, и где-то осыпалась куски.

– Ваше величество, ваше величество, – Александр услышал испуганный голос Степана, камердинера.

– Простите, господа, не совладал.

Потом перевёл взгляд на Алексея:

– Ты можешь связаться с Дарьей Николаевной? Времени у меня мало. – И словно в подтверждение закашлялся, и снова на платке была кровь.

– Свяжусь, – сказал Алексей, – сейчас же в Каланчу поеду. Источник поможет.