Текст книги "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская (СИ)"
Автор книги: Адель Хайд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская
Глава 1
Не скажу, что четыре года пролетели, как один день. Всякое было, и желание всё бросить, и тоска по людям, ставшим мне родными, и, особенно в первое время странное ощущение потери.
На острове, где располагался пансион, не было доступа к магическим источникам, и никто из находившихся там не мог применять магию, и оттого все были в равном положении, и те, кто родился с сильной родовой магией, и те, кому достались лишь крохи.
И сейчас стоя под каменными сводами пансиона, так похожего на палаты Кремля, вдыхая в последний раз запах этих стен, которые пахли деревом и воском, слушая прощальную речь директрисы Софьи Геннадьевны Безруковой, я отсчитывала последние минуты до того момента, как выйду и наконец-то дотянусь до источника, чтобы вновь ощутить в своих венах тёплый огонь, а в груди маленькое солнце.
Маша, моя подруга из приюта, стояла рядом и судя по тому, как она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, тоже не могла дождаться окончания речи директрисы.
Наконец-то все речи были сказаны, и мы, подхватив небольшие чемоданы пошли на выход из здания школы.
Нас ждало недолгое путешествие на пароме, и мы снова будем на большой земле.
Я немного замешкалась на выходе, и Софья Геннадьевна остановила меня только чтобы сказать:
– Будь осторожна, Дарья.
Сердце на секунду забилось быстрее. Я с удивлением взглянула на женщину, которая всегда была спокойна, никогда ни к кому не проявляла никаких эмоций, да и вообще была мало эмоциональна. И вдруг такая странная фраза.
– Что-то случилось, Софья Геннадьевна? – спросила я, но директриса вновь превратилась в холодную статую и отошла от меня, а впереди мне уже махала рукой Маша:
– Дарья, давай быстрей!
И я побежала, чтобы успеть погрузиться на паром, выпускниц много, а паром маленький, вдруг не поместимся? В груди зрело радостное предвкушение, но слова директрисы словно зудящий комар, не давали до конца насладиться этой радостью.
Глава 2
На том берегу нас встречали.
Я сразу их увидела, один высокий красивый блондин, а другой брюнет. Мой брат и Машин.
Алексей Пожарский, совсем не изменился, по-прежнему копия своего отца ледовея, но я сразу ощутила, что в крови брата сильна родная мне огненная магия.
Иван Балахнин совсем не походил на того потерянного юношу, каким я помнила его перед тем, как граф Давыдов отправил его в морскую школу. Теперь это был высокий, мощный, уверенный в себе молодой мужчина, офицер.
Я обняла брата, чувствуя, как глаза защипало от слёз. Прижалась крепко, вдруг поняв, что Алексей выше меня почти что на голову, а плечи под моими руками стали крепкие как камень.
– Ничего себе Даша, тебя и не узнать, – неожиданно густым басом произнёс Алексей, осторожно обнимая меня в ответ, будто боялся сломать, после поклонился Маше, и добавил, – Мария Викентьевна, рад видеть вас в добром здравии, вот привёз вашего брата.
Но Маша, уже раскрыв объятия, тоже со слезами на глазах обнимала Ивана.
Только те, кто вырос в приюте, смогут понять эту потребность побыть рядом с родными людьми. Иван, несмотря на то что был уже взрослым мужчиной, как-то неловко обнял Машу словно стеснялся или не считал себя вправе делать это.
У Алексея были с собой портальные артефакты.
Взявшись за руки, мы все четверо провалились в портал, чтобы в следующее мгновение оказаться на портальной площадке, коих было несколько сделано в Москве, чтобы не допустить столкновения.
У меня после перехода закружилась голова, я взглянула на Машу, которая тоже побледнела.
«Да, – подумала я, – придётся снова привыкать к жизни в магической реальности»
Но зато, благодаря магии мы довольно быстро оказались в Москве, сэкономив примерно десять часов, которые нам пришлось бы провести в дороге, если бы мы ехали на поезде.
– Мария Викентьевна, Иван Викентьевич, – сказал Алексей, – я вас приглашаю к нам, в наш городской особняк, посидим за семейным ужином, отметим ваше возвращение.
Но и Маша и Иван отказались.
– Алексей Константинович, не обижайтесь, я четыре года в имении не была, – сказала, улыбнувшись Маша, и взглянула на меня, – Дарья, ты же не возражаешь?
– Езжайте, конечно, – я не стала задерживать Машу, хотя мне и не хотелось с ней так скоро расставаться, но я понимала, что каждому из нас хочется как можно скорее попасть в то место, которое мы считаем своим домом.
– А что за особняк? – поинтересовалась я у Алексея, вспоминая, что, когда я уезжала в пансион, никакого особняка у нас и помине не было.
– Выкупили наш, прежний, отремонтировали, – Алексей хитро прищурился, – надеюсь глава рода не возражает?
Глава рода в моём лице не возражала, особенно когда на Новослободской улице, совсем рядом с каланчой, я увидела небольшой, терракотового цвета особняк. Он больше напоминал купеческий дом. У него не было сложных барельефов, или скульптурных композиций, простое прямоугольное трёхэтажное здание, но я сразу почувствовала, что в нём будет хорошо.
– Нравится? – спросил Алексей.
– Нравится, – тихо ответила я, прислушиваясь к странному ощущению радости, появившемуся внутри, стоило мне увидеть этот дом, – а что с ним? Почему мне хочется оказаться внутри?
– Зайди и увидишь, – загадочно произнёс Алексей.
Когда передо мной распахнулись двери дома, ощущение счастья нахлынуло с новой силой, и вдруг я обратила внимание на свои руки, они начали светиться.
– Источник? Но как? – спросила я, наслаждаясь тем, как магия наполняет всю меня.
– Каланча, – только и ответил Алексей, – я не знаю как. Когда искал дом, никак не мог выбрать, пошёл в каланчу, хотел немного побыть рядом с источником, а потом очнулся уже утром, и пошёл снова смотреть варианты, и понял, что не хочу ни один из них, а на обратном пути вдруг почувствовал этот дом.
– Он как будто живой, – сказала я.
– Так и есть, – ответил Алексей, – таких домов мало осталось, сейчас секрет постройки утерян, да и не все дома откликаются.
Мне ещё захотелось спросить, но я не успела, с небольшой лестницы уже сбежала Анастасия Филипповна.
– Даша, Дашенька! Как же я соскучилась!
Увидев тётушку, я снова расплакалась, в груди словно разжалась какая-то пружина, которую я долго держала сжатой. Я дома.
А дома можно побыть слабой. Никто не осудит и все поймут.
Всё же нельзя так надолго разлучаться. Сердце моё переполняла такая радость, что глаза не выдерживали и, стоило мне только успокоиться, как слёзы снова проливались, даже сквозь смех.
– Ну, ладно, – сказала тётушка, когда Алексей стал расспрашивать меня про жизнь в пансионе, – давайте пройдём к столу, а то ужин остынет.
Усевшись на удобный с мягкой спинкой стул, и вдохнув потрясающий аромат борща и пирогов, я неожиданно испугалась. Настолько мне было хорошо, что стало страшно, что так не бывает.
И словно в ответ на мой страх раздался громкий и требовательный стук в дверь.
И Алексей, и тётушка переглянулись. Я же сначала не поняла, подумала, что это они решили кого-то пригласить, чтобы мне сюрприз сделать, но сейчас, глядя на встревоженные лица родных, я поняла, что они сами не в курсе, кто бы это мог быть.
Глава 3
Стук был настолько громкий, что мы услышали его из гостиной. И не успело пройти и пары секунд, как он повторился. Алексей поднялся из-за стола.
– Не волнуйтесь, – он успокаивающе улыбнулся, – пойду погляжу.
Но Алексей не успел дойти до двери, как она резко распахнулась, и в столовую вошли несколько человек в форме. Форма была странная, никаких нашивок или фуражек, форма больше напоминала обычную одежду, если бы не золотые гербовые пуговицы, которые выделялись на чёрном фоне.
В памяти что-то мелькнуло, я почему-то вспомнила цесаревича, помнится, что он тоже, когда я встретила его впервые, был в чёрном камзоле с такими же пуговицами.
Один из вошедших, высокий, казавшийся седым, но молодое лицо и холодные глаза выдавали в нём ледового мага. То, что это был ледовей чувствовалось сразу. Только его стихия, в отличие от Алексея, которому из-за огненной магии досталось больше красок, обесцветила его полностью, волосы были белые-белые, кожа светлая, и глаза обладали льдисто-голубой прозрачностью. Тонкие бледные губы были сжаты.
Тем не менее вопрос прозвучал от него весьма чётко и звучно.
– Алексей Пожарский? – спросил он, пристально глядя на брата.
– Да, это я, – спокойно и с достоинством ответил Алексей.
– Мы вынуждены вас задержать, – всё так же лаконично и коротко прозвучало от мага.
– А в чём дело? – я встала из-за стола.
Мне достался высокомерно-презрительный взгляд. Ледовей не удостоил меня ответом, и мне пришлось представиться самой.
– Дарья Николаевна Пожарская, глава рода. Объясните, по какому праву вы врываетесь к нам в дом и куда-то уводите моего брата?
В глазах ледовея мелькнуло едва заметное удивление.
– Эрнест Кириллович Виллард, – он слегка склонил голову. – Управление тайных дел Его Императорского Величества.
Я посмотрела на Алексея, потом на тётушку.
– Что-то я не припомню такого управления, – сказала я, лихорадочно перебирая в памяти всё, что я знала об императорских службах и законах из пройденной программы обучения.
Хорошо, что она не ограничивалась арифметикой и чистописанием – главы родов занимались по расширенному курсу, пусть и в базовом варианте, но государственное устройство и основы местной юриспруденции я освоила.
– Наша служба была основана полтора года назад, – заявил мне этот Эрнест Кириллович Виллард таким тоном, что уж это я точно должна была знать, и взгляд его стал подозрительным.
Но я не стала обращать внимания на то, как он говорил, мне было интересно другое, и я спросила:
– Вы не ответили, господин Виллард, на каком основании вы задерживаете моего брата?
Виллард достал бумагу. Я знала такой тип документов – это была артефактная бумага, использовавшаяся для приказов, которые нельзя было подделать. Тем не менее я протянула руку, и он мне передал плотный лист. Я прочитала.
«…Алексей Константинович Пожарский должен быть задержан и препровождён в Таганское управление временного содержания в связи с подозрением в организации покушения на Его Императорское Величество…»
Подписан был приказ императором.
Это какой-то бред. Невозможно! Но ошибки быть не могло. Это был ордер на арест именно Алексея Пожарского.
И я даже не успела ничего спросить, как господин Виллард протянул мне ещё одну бумагу. На этот раз это был ордер на обыск.
Следующие пару часов превратились в кошмар. Алексея увезли, а наш дом обыскали, они рылись в шкафах, бесцеремонно вытаскивая личные вещи, перетряхнули даже мой небольшой чемодан, который я ещё не успела разобрать.
Перед тем, как Алексея вывели из дома, я обняла его и тихо сказала, так, чтобы слышал только он:
– Держись, я всё решу.
Алексей сжал мои плечи, и грустно улыбнулся. Он вообще с момента появления Вилларда не сказал ни слова. Я пока не могла понять, что это может значить. Ведь прошло долгих четыре года, мог ли Алексей измениться настолько, что встал на сторону тех, кто что-то замышляет против императора?
От этих мыслей меня сначала кинуло в холод, промораживая изнутри, а потом в жар, так, что источник, находящийся в районе солнечного сплетения, стал чувствительно горячим.
Когда, наконец, представители тайной службы покинули наш дом, у меня не оставалось сил даже на то, чтобы поесть, хотя в последний раз я ела на завтраке в пансионе.
А прислушавшись к дому я поняла, что ему тоже непросто, он переживал, что не смог защитить своих хозяев. Это для меня тоже было новым ощущением, но тем не менее я погладила по стене, прижалась к колонне и прошептала: «Я разберусь». И мне показалось, что в доме стало теплее.
Тётушка, как это бывало в трудные минуты, впала в ступор, не способная принять никакого решения.
– У нас есть переговорный артефакт? – спросила я, и тётушка отвела меня в кабинет Алексея, там на большом, сделанном из белого дуба столе стояла шкатулка с переговорным артефактом.
Присев за стол и, взглянув на артефакт, я задумалась, а с кем мне связаться?
Первая мысль была связаться с графом Давыдовым, уж он то точно знает, что происходит, и почему император подписал приказ на задержание Алексея.
Но граф не отвечал, и это мне показалось странным. Если бы что-то случилось с графом, то Алексей бы мне рассказал? Или нет?
– А где граф Давыдов? – спросила я тётушку, —он не отвечает.
И тётушка, всхлипывая ответила, перед этим достав платок и, промокнув глаза:
– Он в Петербурге. Мы давно не общались, если только Алёшенька, – произнеся имя сына она снова всхлипнула, – я слышала, что-то у него разладилось с императором примерно год назад, и его отправили в почётную отставку, об этом много писали.
Я поняла, что пропустила многое, но пока не стала дальше спрашивать, потому что Анастасия Филипповна снова всхлипнула, а потом и вовсе закрыла руками лицо и разрыдалась.
– Поеду к императору завтра, – сказала я, вспоминая, что у меня есть высочайшее дозволение приезжать к императору Александру в любое время, если, конечно, он его не отменил.
Потом вдруг вспомнила про графа Шереметева и снов активировала переговорный артефакт.
Он ответил сразу.
– Дарья Николаевна, – в голосе графа звучало искреннее удивление, – а я думал, что это Алексей Константинович.
– Пётр Сергеевич, я только сегодня вернулась из пансиона, – сказала я.
– О! Николаша будет очень рад, – улыбнулся граф Шереметев, – надеюсь, что вы его не забыли.
– Конечно, нет, – ответила я, вспоминая юморного младшего графа, любителя шуток про инквизицию.
Но я к вам по другому вопросу, – взгляд графа стал напряжённым, как будто бы он знал то, что я собиралась ему сказать.
– Алексея арестовали, Пётр Сергеевич, и в приказе, подписанном императором, было сказано, что «в связи с подозрением в организации покушения на Его Императорское Величество».
Я сделала паузу, но граф никак не откомментировал, и я добавила:
– Хочу завтра поехать к императору.
Граф Шереметев замолчал, потом вдруг вздохнул и сказал:
– Дарья Николаевна, утром приезжайте к нам на завтрак. Я вам что смогу, расскажу, потом сами решите.
И отключился.
Анастасия Филипповна посмотрела на меня с надеждой. А мне очень хотелось спать. Но вместо этого я пошла в библиотеку – посмотреть, что же произошло за эти четыре года, что всё так изменилось.
Глава 4
С газетной страницы на меня смотрел императора Александр. И он был без очков.
Конечно, газетная печать не могла передать все оттенки и детали. И я даже сначала подумала, что это газетчики решили так польстить нашему Императору. Но открыв более ранние подшивки, я увидела, что там он везде был в очках. Значит, что-то произошло, и Император снял очки, и глаза его выглядели так же, как у миллионов других зрячих людей.
Я надеялась, что граф Шереметев завтра за завтраком всё расскажет. Поэтому лишь немного пролистала ещё несколько более ранних выпусков, но ничего похожего на новые прорывные медицинские или магические практики не нашла.
Единственное, что зацепило, что в газетах примерно двухлетней давности промелькнула статья о приезде в Российскую Империю некоего графа Калиостро. Я зацепилась за это имя, потому что в моём времени и в моей реальности так звали известного шарлатана, который много лет водил за нос и европейские государства, и Российскую Империю.
Говорят, что из России он в итоге бежал так, что только пятки сверкали, так и не сумев увлечь своими обманно-мистическими экспериментами русскую аристократию. Любопытно, это просто совпадение имени, или здесь тоже есть свой Джузеппе Бальзамо, прославившийся на века?
Я хотела ещё посидеть и покопаться в материалах, но усталость взяла своё. В какой-то момент я поймала себя на том, что если прямо сейчас не встану, не умоюсь и не лягу в кровать, то засну прямо на газетных страницах. Офсетная печать отобразится у меня на щеке, и завтра к графу Шереметеву я поеду с какой-нибудь статьёй на лице.
Поэтому я всё-таки закрыла газеты и пошла спать.
Проснувшись, и увидев солнечный свет, проникший в окно, я несколько минут пребывала в прекрасном настроении, чувствовала, как по магическим каналам струится магия, потянулась к каланче, которая в астральном мире находилась совсем рядом, только руку протяни. Подумала, что надо обязательно зайти к источнику. И вдруг, как холодный душ.
Алёшу вчера арестовали. Непонятно что происходит.
И неожиданно вспомнила, что, когда только приехала на остров в пансион, и первые дни было тяжело, думала о том, что тружусь ради восстановления рода, ведь император мне пообещал снова внести род в Бархатную книгу. Но, похоже, что этого так и не случилось. А теперь вот придётся выяснять совсем другие вещи.
Ну да ладно. Решила, что после визита к Шереметеву заеду в каланчу. Независимо от того с какими новостями я уеду от графа.
Перед тем, как выехать, зашла к тётушке. Та, судя по опухшим глазам, спала плохо и много плакала.
Обняла её, понимая, что со мной она не поедет, будет сидеть дома, слёзы лить. Но я не стала её укорять, всё же сын, единственный.
Пообещала ещё раз со всем разобраться, увидела мелькнувшую в покрасневших глазах надежду и поехала к графу Шереметеву.
До графа добралась быстро, вошла, обратив внимание, что за прошедшие несколько лет в огромном особняке Шереметевых ничего не изменилось. Он по-прежнему напоминал Эрмитаж, и я подумала, что наверняка коллекции графа Шереметева чем-нибудь интересным пополнились. Может он даже ещё одного элефанта привёз.
Вошла в высокие двери и огляделась. Вдруг раздался голос со знакомыми нотками, но сам голос был таким низким и густым, что я остановилась. Обернувшись, я увидела высоченного широкоплечего молодого мужчину.
– Вы стали ещё красивее, Дарья Николаевна, – сказал он, подходя и нависая надо мной.
Я смотрела и не могла поверить. Николаша Шереметев, с которым мы вместе учились в школе, вырос в настоящего великана. Но глаза меня не обманывали, знакомые черты лица, привычка слегка щуриться, и эти смешливые интонации в голосе. Это точно был он.
– Николай Петрович? – с вопросительной интонацией уточнила я.
– Так точно, Дарья Николаевна. Неужели я так изменился?
– Да, – ответила я.
– Николаша, – раздался голос графа Шереметева-старшего, – не задерживай нашу гостью.
Николай Шереметев подал мне руку и снова с усмешкой в голосе произнёс:
– Прошу к завтраку, сударыня.
За завтраком был сам граф Пётр Сергеевич, Николаша, супруга графа и младшая дочь. Я спросила про Васильчикову Татьяну Алексеевну, была у нас с Марией одна идея, которую мы хотели обсудить со знаменитой артефакторшей, но граф сказал, что поскольку сезон балов ещё не начался, они сидят у себя в имении в Выбити. К июню, возможно, и приедут.
Мне, если честно, есть не хотелось совсем. Хотелось поскорее закончить завтрак, перейти в кабинет или куда угодно ещё, и выпросить у Петра Сергеевича о том, что же всё-таки происходит.
Но граф Шереметев начал разговор сам, не дожидаясь окончания завтрака.
– Не смотрели ли вы, Дарья Николаевна, утренние газеты? – спросил он.
– Нет, ещё не успела.
– Кто-то очень быстро подсуетился, – сказал он, – и в «Московском вестнике» напечатали о том, что по Москве прошёл ряд громких арестов. В том числе и о том, что арестовали и вашего брата.
Я заметила, как напряглось лицо Николая Шереметева.
– Могу я взглянуть на газету? – спросила я.
Граф кивнул лакею, тот поднёс мне поднос, на котором лежал сегодняшний «Московский вестник». Действительно, прямо на первой полосе, была статья. Она была небольшая, и смотрелась так, как будто её впопыхах втиснули в уже готовую вёрстку тиража. Статья висела зажатой между двумя другими материалами.
В ней говорилось, что сегодня ночью тайная служба Его Императорского Величества провела ряд задержаний лиц, подозреваемых в покушении на Императора. Среди арестованных – Андрей Милославский, Даниил Шаховской, ещё несколько малознакомых мне фамилий. И Алексей Пожарский.
– Вы тоже это заметили? – сказал граф Шереметев.
– Если вы о том, что статью втиснули между двумя другими – тогда да.
– Ну, да, это я и имел в виду.
– Как же это неприятно! – вырвалось у меня.
– Это, Дарья Николаевна, не неприятно, – сказал Николай Шереметев, и я удивлённо посмотрела на него, потому как не ожидала, что он выскажется. – Это катастрофа.
Наконец, граф Шереметев-старший поднялся из-за стола.
– Дарья Николаевна, пройдёмте в кабинет. Расскажу, что тут у нас происходит, но не думаю, что вам это понравится.
Глава 5
– Значит, всё-таки граф Калиостро, – сказала я.
– Вы что-то слышали о нём? – тут же переспросил меня граф Шереметев.
Я немного смутилась, раздумывая, что будет уместно ответить. Потому что слышать о нём в пансионе я точно не могла.
– Ничего толком не слышала, Пётр Сергеевич. Я вчера пролистала газеты, и мне попалась статья про приезд графа Калиостро в Россию. Я не придала этому значения, но сейчас вижу, что не просто так взгляд зацепился за это имя.
– Дарья Николаевна, мы и думать не могли, что так всё получится. С одной стороны, поначалу он появился как знаменитый маг, способный творить настоящие чудеса. Но к нему все отнеслись легко, он быстро стал модным.
Шереметев поморщился, и я поняла, что и в его семье этой моды не избежали. И вскоре граф подтвердил мои умозаключения:
–Он ходил по гостям, показывал фокусы, к нам вот его тоже приглашали. И однажды на приёме Его Императорского Величества он заявил, что способен вернуть Императору зрение. И поначалу, конечно, никто не обратил на это внимания.
Шереметев снова поморщился:
– Ну кто в самом деле допустит какого-то итальянского шарлатана к императору?
Я подумала, что в этом месте должно прозвучать «НО», и так и вышло:
–Но, – сказал граф, – графиня Разумовская всё-таки уговорила его величество на этот эксперимент.
– А кто это? – спросила я, потому что в принципе про род Разумовских слышала, но вот конкретно про графиню нет.
Граф Шереметев неожиданно смутился, и взглянул на сына. Николаша тоже сидел тут же в кабинете и молча слушал.
– Фаворитка, – буркнул он и покраснел
– Вы имеете в виду, что графиня Разумовская фаворитка Его Императорского Величества?
Граф Шереметев смутился, Николаша вдруг стал рассматривать что-то у себя в районе ботинок. Это было так забавно.
– Да, простите, Дарья Николаевна, – всё ещё смущаясь, произнёс Шереметев, – всё верно. Она была очень увлечена фокусами графа Калиостро, не пропускала ни одного его визита. И в итоге уговорила Его Императорское Величество попробовать.
«Ничего себе новости, – подумала я, – хотя его величество взрослый мужчина, вероятно, может себе позволить…»
А граф Пётр Сергеевич, справившийся с неловкостью, продолжил:
–Каково же было наше удивление, что буквально через несколько дней после того, как Император дал согласие, мы все увидели его без очков. Я сам был на этом приёме. Видел Императора вот как вас, и глаза его были совершенно нормальные.
Граф замолчал. Я не торопила его, всё же он пытался коротко и по делу рассказать события, начавшиеся примерно два года назад. После некоторой паузы он наконец подошёл к тому, что я как раз и предполагала мне понравится:
– А потом это началось, Дарья Николаевна. Незаметно. Но когда мы заметили, стало уже поздно.
– Что началось? – никогда не любила, когда говорят загадками, но вскоре стало понятно, что и сказать то особо было нечего.
– Сложно сказать, Дарья Николаевна. Вроде всё в порядке, но вот, к примеру, вдруг появилась новая фаворитка у Императора.
– Ну и что в этом такого? – спросила я.
– Ну, вы правы, так-то ничего, – Шереметев уже не смущался, – если бы она не была сестрой графа Калиостро.
А я вспомнила, что когда-то читала про Калиостро, и что никакой сестры у него не было, а была супруга Феличе, которую он часто представлял сестрой и использовал в своих мошеннических схемах.
– А как её зовут? – неожиданно для самой себя спросила я, словно мне хотелось найти подтверждение, что это «зло» знакомое.
– Фелисия, – ответил почему-то Николаша и снова смутился.
– Феличе, – зачем-то поправила я его.
– Так её называет император, вы слышали что-то? – удивился граф. – Неужели тоже в газетах написали?
Мне пришлось признаться, что там этого не было, просто в одной из прочитанных мной книг было имя Феличе и мне показалось, что Фелисия похоже звучит.
– И постепенно ближнее окружение Императора начало меняться, – между тем продолжил Пётр Сергеевич.
– А вы сами? – спросила я.
– Я не видел Его Императорского Величества уже несколько месяцев.
Верно расценив мой вопросительный взгляд, граф пояснил:
–Нет, я не считаюсь в опале, но когда я пытаюсь пробиться на аудиенцию, мне не подтверждают.
– А что произошло с графом Давыдовым?
– Граф Давыдов попытался открыть глаза Его Императорскому Величеству на то, что Калиостро нечист на руку, и пользуясь благоволением Императора, он скупает земли, которые по закону не предназначены для иноземцев.
Шереметев тяжело вздохнул и добавил:
–А во-вторых, но я, конечно, не могу этого доказать, но с его подачи было принято несколько странных решений, странных стратегически... – граф помолчал. – Император ему верит. Вот и всё.
Я подумала, да, как тут не поверишь человеку, который вернул тебе зрение.
– Пётр Сергеевич, вы уверены, что всё это началось именно после того, как Император прозрел? Странная какая-то взаимосвязь.
– Я ни в чём не уверен, Дарья Николаевна, и это лишь наше предположение. Я думаю, вам следует встретиться с графом Давыдовым, он продержался возле императора дольше всех. Но вы должны понимать: если вы с ним встретитесь, то Его Императорское Величество может вас заподозрить в чём-то.
– Меня? – удивилась я. – С чего бы это?
– Император Александр изменился.
– Тогда я тем более должна с ним увидеться, – сказала я, – хотя бы для того, чтобы составить собственное мнение. Действительно ли он изменился, или вам это только кажется.
Я улыбнулась, в том числе и Николаше, который почему-то смотрел на меня с восхищением:
–У меня есть право являться к Его Величеству без предварительного уведомления. Я хочу сегодня попробовать это сделать.
– Буду рад, если у вас это получится, – сказал граф Шереметев, – возможно вы выясните то, чего никому из нас не удалось.
* * *
И я прямо от Шереметевых поехала в Кремль, и попросила возницу подвезти меня к той самой башне, через которую когда-то проходила по приглашению Апраксина.
На воротах охране сказала:
– Доложите, Дарья Николаевна Пожарская, к Его Императорскому Величеству.
В Кремле ничего не менялось, всё было по-прежнему неторопливо, никто никуда не спешил. Я прождала около получаса, пока за мной не пришли. Но меня впустили, и это обнадёживало.
