Текст книги "Хозяин моста (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

В самом деле, сложить два и два, и не получить на выходе кисленькое – не то, чтобы очень сложно. Ритуальные услуги, работающие по ночам («даже лучше»), высокие навыки возни с надгробиями… Ладно, ладно. Я просто заметил и запомнил вывеску «Pamyatniki, nadgrobiya, ritualnyie uslugi», украшавшую одно из строений вампирского замка.

Осталось понять, как туда попадают обычные клиенты… Как-нибудь.

Ехать к кровососам, ночью… Страшно? Да ничего подобного.

Для начала, Зая Зая – черный урук и легендарный герой в одном флаконе. Бояться за себя не умеет чисто технически, только за друзей – да и то, скорее, опасаться.

Затем: о том, кому именно приходится другом белый орк, знает весь сервитут: уверен, что упыри – не исключение. А там – чинить обиды другу лучшего некроманта окрестностей, да когда сам ты – живой мертвец… Поищите дураков в зеркале, или хотя бы в другом сервитуте.

Короче, Зая Зая узнал у меня адрес, прикинул маршрут, да и выехал почти что в ночь.

Я провожал друга до гаража: в голове моей плотно свербел вопрос, и я его, конечно, задал.

– Как ты это, на ночь глядя? Усталость, все такое. Сам только говорил, ну, про время?

– Завтра и высплюсь, – ответил черно-белый урук. – Выходной же!

Глава 14

Ночью я спал. Со мной такое бывает.

Сон шел плохо. Я ворочался с бока на бок, взбивал и снова мял подушку, не знал, куда деть руки. Так-то, конечно, уснул, но сном тревожным, а потому – очень чутким.

Почти проснулся: так бывает, когда снится что-то не очень хорошее. Свет от уличного фонаря, пробившийся в спальню поверх плотных штор лег на большие часы. Я присмотрелся и понял: половина третьего ночи, самое волчье время.

Потом лампочка в фонаре мигнула дважды и погасла… Или нет: сам фонарь горел, но мне что-то мешало видеть его свет.

На ногах я оказался одним движением. Вторым – столь же стремительным и ловким – сразу в штанах и ботинках: застегнуть что те, что другие – дело секунд. Славься, Жорж де Местраль!

К двери я подходил полуодетым и наполовину вооруженным: без халата и бубна, с одним только посохом. Еще был револьвер – тот самый, в поясной кобуре.

Сейчас вы ждете скрипа плохо смазанных петель, зловещей тени, моего отчаянного рывка – конечно, с посохом, занесенным над головой.

Простите пожалуйста, но не дождетесь. Я нынче юнец, а не дурак!

Встал у двери, оперся плотно на посох и принялся слушать, ощущать и посматривать – сквозь окно прихожей, на все тот же уличный фонарь.

Навалилось вязкое нечто: будто чувства мои теперь работали сквозь черничный кисель – иссиня-черный и густой.

Сквозь кисель я слышал шаги: твердые, уверенные, будто идет некто, точно знающий – ему никто не сможет помешать. Некто шел не один – вместе с ним двигались еще два… Три… Шестеро, всего семь. Шаги надвигались, и я понял – эти семеро идут по мою душу и уже почти пришли.

– Эй, начальник! – прошептали за спиной, и я сразу узнал голос старика Зайнуллина.

Никогда раньше не слышал, чтобы призраки шептались, и речь не о зловещем шепоте или чем-то таком: это не про специальные эффекты, это об очень тихом голосе.

Ну, раз ты настаиваешь…

– Внимательно, – проговорил я в ответ. – А чего шепотом?

– Сам скоро поймешь, – ответил улаири. – Уходи из прихожей. Скорее, ну!

Иногда лучше слушаться, не особенно рассуждая. Я нутром понял: сейчас именно такой случай, и послушался – почти подчинился.

– Закрой дверь, – попросил Зайнуллин уже почти нормальным голосом. – И запри. Не на замок – как-нибудь по-волшебному!

Я вздохнул, отставил посох, размял пальцы… Принялся колдовать.

От огня. От воды. От воздуха. От отпирающих заклятий, простых и посложнее. Тяжесть камня. Прочность стали. Эм…

– А есть что-нибудь от меня и мне подобных? – неожиданно спросил улаири. Ему, призраку, хорошо была видна суть всего того, что я сейчас творил.

– Уточни, – спросил я вдруг севшим голосом. – От нежити вообще или только от призраков?

– Скорее, первое, – быстро ответил Зайнуллин. – Ну!

– Не нукай, не запряг, – я огрызнулся, но руки сработали как бы сами собой: поверх всех заклятий легло «Слово от всякого зла» – старинная троллья магия, доработанная мной самим. Между прочим, степень мастера некромантии – это, если по-современному, доктор наук в области негативной физики – я получил когда-то именно за эту доработку.

– Ну все, – решил я. – Теперь сюда проще войти не через дверь, а сквозь стену… Кто бы там ни был.

– Силен, начальник, – ернически восхитился улаири. – А вольт? Вольта можешь? Строй и уходим. Можно даже через окно!

Построить вольта я мог – магию подобий всякий некромант превосходит в числе первых. Кукла, наскоро собранная из одеяла, двух подушек и трех табуретов, встала на мое прежнее место: сразу за дверь, временно ставшую самым прочным предметом этого мира.

За окном нас никто не ждал – я вылез сам, вытащил жезл и прикрыл ставень.

– Идем в обход, – предложил призрак. – Зайдем к ним с тылу… Может, еще кого разбудим, если получится. И не шуми!

– Да к кому к ним-то? – не выдержал я. – Кто там?

– А то ты сам не знаешь.

Конечно, я знал – с самого начала.

– Ох, тёзка, – пробормотал я себе под нос. – Ох, ответишь!

– А он тут ни при чем, – поделился старик. – Мало, что ли, в державе упырей? Да и эти какие-то посторонние, если присмотреться… Давай только уйдем с открытого места. И скройся как-нибудь, что ли!

Знаете, все эти «крадущиеся котята», «затаившиеся лягушки» и прочие тайные техники сокрытия себя от чужого взора мне не давались никогда – или я просто не задавался ими по-настоящему. Сейчас пожалел бы, да не ко времени!

– Так… Только вампиры? – уточнил я как бы между прочим.

– Еще два зомби… Нет, четыре! И вурдалак!

– Не заметят, не боись, – пальцы свободной руки сложились в отвращающий жест. – Теперь не заметят.

– Э! Начальник, а ты где? – принялся озираться улаири.

– Вот он я! – пришлось уточнить условия.

– Силён! – снова заметил Зайнуллин. – Ну что, пойдем, что ли?

Пойти-то можно, знать бы еще – куда именно!

Короче, я прикинул, подумал – и двинул туда, где сейчас был нужен больше всего.

Интернат, он же – детский сад, он же – пионерский лагерь. Отдельное здание, в котором гнездились дети, собранные по всему дормиторию, не потому, что я уже тогда что-то чуял, а просто по привычке: не моей, детской – кучковаться!

Думал я так: взрослые-то отобьются, детей надо прикрыть… Знать бы еще тогда, как сильно я окажусь неправ!

Первые тела попались мне еще на подступах: лежавшие молча, в самых разных позах: как это пафосно пишут в романах, «где застала их гибель». Взрослые тела, незнакомые – всех их я, конечно, видел уже по сто раз, но по именам – не знал.

Вокруг творилась упырская магия – единая во всех мирах. «Темная пелена», «Противуглаз», «Взвесь» – как горшок ни назови, все одно – в печь. Творилась сильно, даже мощно: я понял, что враг готовился, и этого никто не заметил. В первую очередь – я сам…

«Неужели, – подумал я, – так и проспим все на свете?»

Не спал бы Зая Зая – но он уехал в сервитут. Очень вовремя уехал, понимаете?

Мог проснуться Ульфович – он пока что был человеком, но – я точно знал – пил особые декокты, зелья, настои… Готовился к встрече с мечтой. Откуда знаю? А кто, по-вашему, варил для него всю эту дрянь?

Киборги… Оба как убрались по своим опричным делам, так до сих пор и не вернулись.

Снага спали, как выключенные. Тролли – без задних ног. Гоблины – сном младенцев.

Никто не дрых как убитый, такого я избегал даже в мыслях!

Эльфы! Ну конечно, эльфы же!

Первый – мертвый, которому другие мертвецы не страшны – я на это надеялся.

Второй – бывший авалонец по имени Эдвард, и на него сейчас была вся надежда. Я до жути надеялся, что, во-первых, эльфийская врожденная магия как-то себя да проявит, и, во-вторых, что сам нолдо сейчас притаился где-то неподалеку от детей. Ему за это платят, так-то!

Я крался сквозь черный кисель, полагаясь больше на чутье, чем на зрение или слух – об тела просто спотыкался. К найденным пока присматривался: искал следы.

Про некромантию иногда говорят: мол, она – черная магия. Врут.

Светлой негативную физику не назвать – хоть с перепою, хоть просто так, но есть колдовство стократно более темное – та магия, что доступна только самим мертвецам.

Сейчас я искал следы мертвецкого волшебства: искал и не находил. Тех, кто попадался мне на пути, убивали – просто и безыскусно, не имея в виду поднятия новых бродячих мертвецов. Не знаю, можно ли так сказать, но это – радовало.

До детского лагеря оставались считанные шаги – и я, Иван Сергеевич Йотунин, могучий некромант из другого мира, не менее крутой алхимик, настоящий тролль, хозяин моста, Глава клана… Я боялся пройти эти шаги. Боялся увидеть то, к чему не был готов.

Света очень не хватало.

Света я боялся сейчас сильнее, чем тьмы.

А потом я увидел кое-кого еще, тоже мертвого, только живого.

Бруно Скутус, или как его там, стоял, широко расставив ноги, гнусно ухмылялся мертвой рожей и целился в меня из ружья.

Огромного такого ружья, чудовищного калибра – на слона или еще какую-нибудь крупную тварь.

Магия, укрывавшая меня от мертвецов, то ли развеялась, то ли плохо работала с самого начала.

– Товарищ командир! Вот и свиделись, – безо всякого, надо заметить, акцента! – Вот бы помолиться, да, а некому… Геноссе Вирт оказался прав – есть и магия, и наследие предков, и даже Тулле, наверное, где-то найдется. Только это тебе не поможет, сволочь краснопузая… Или ты теперь не красный, а синий? – мертвец расхохотался. – Ну все, прощевайте, товарищ…

Нет, они точно издеваются, кем бы ни были. Стоило прожить пять человеческих (одну троллью) жизней в старом мире, пржесидлеть в новый, пообтесаться уже тут… Чтобы снова и снова видеть один и тот же заезженный штамп: «болтливый-негодяй-с-ружьем»! Эй вы, там, наверху! Спасибо, конечно, но можно в следующий раз как-нибудь…

Пока мертвоподданный Скутус болтал, я спокойно и неторопливо делал свое дело. То самое, которое умею делать лучше всего – имею диплом!

Мертвец поднял ружье на линию глаз, я – полусекундой раньше – прищелкнул пальцами.

«Прах к праху», да.

После чего переступил горку пепла, стараясь не задеть ружье. Принюхался.

– Да, – мне до жути захотелось сказать пафосную фразу, и я не удержался. – Как был ты, Суткус, дерьмом при жизни, так и остался. Пахнешь – точно так же!

И двинулся себе дальше – надо было добраться до детского сада и разобраться, что там к чему. Вдруг детям нужна помощь? Да что это я – наверняка нужна!

Но меня ждала еще одна встреча. Точнее, не меня целиком: для начала – только мой посох.

Мертвец болтал, значит, вблизи звуки вполне слышны, я и уловил… Скрежет?

А, нет! Сначала ткнул посохом, скрежет услышал только потом!

И еще раз ткнул туда же, влево и почти за спину. Потом резко повернулся на пятке, и добавил навершием… Не попал: нападавший сдал назад.

– Кто-то много болтает! – ощерился недокиборг.

– Надо же! – обрадовался я. – Те же и балбес! Чего вам, подопытный?

– Тварь! Долбаный нелюдь! Мне бы сейчас ствол…

– А чего так? Ручки коротки, подданный Таалайбек Уулу? – ухмыльнулся я.

– Не зови меня так! – с этими словами недавний пленный бросился вперед…

Хабах! – я вбил подток посоха ровно в центр торса – как когда-то учил дед Рамаз. Крепко учил, на совесть – четыреста лет спустя, в ином теле, наука все еще была со мной.

Киборга не то, чтобы снесло – я легкий, он тяжелый – но так, подвинуло.

Хрясь! – это я размахнулся и огрел вражину навершием.

Этсамое, он драться вообще будет? И главное – чего это я сам-то размахался? Будто юноша, не знающий основ… И главное – кто меня сейчас увидит? От кого таиться?

– Моя очере… – начал противник.

– Лови! – с левой руки моей сорвался простой ледяной болт.

Поймал. Опал. Не в смысле – камень, а как состояние тела, вдруг переставшего стоять на ногах.

«Главная фишка ледяной атаки, – учил меня один профессор, – в том, что ее никто не ждет. Атакующих пиромантов – через одного, электриков – каждый третий… Лед – штука, как считается, сложная, затратная, медленная… Короче, защиты от высоких температур на руках хватает, от низких – раз в пятилетку…»

Работает колдунство. Нет, ну а что, знание человеческой природы – тоже своего рода магия!

Хорошо, что в этом мире по два ходит всё – не только мизера. Закон парных случаев! Третий страшный враг… Мне стало бы скучно.

Новые враги явились сразу всемером.

Семеро упырей во всем своем великолепии: набриолиненые волосы, черные плащи с алым подбоем, бархатные то ли камзолы, то ли сюртуки… Самое неприятное – поганого вида кривые клинки, источающие смрадные миазмы – пахло отвратительно, сероводородом и трупами пополам.

– И это – Глава клана? – упырь, шедший в навершии боевого клина, принял горделивую позу. – Бритый мальчишка-тролль, где-то стащивший пару боевых свитков…

– А, вы тоже из этих? – очень спокойно спросил я.

– Из каких – «этих»? – не понял враг.

– Ну… Любителей поболтать! – я выбросил вперед свободную от посоха руку, метнул… Ничего не метнул.

Э, алё! Где колдунство? Магия где, матом вас спрашиваю?

– Про негаторы ты тоже не слышал, верно? – совсем расслабилась высшая нежить. – Между тем, это именно они!

Моему обалдевшему взору были явлены два небольших ящичка, неприятных даже на вид.

– Новая модель, прямиком с Авалона, – изгалялся вампир. – Можно настраивать на определенные виды воздействия. Негаторы блокируют их все, кроме наших особых чар! Свой смешной пистолетик оставь где есть – порох тут не горит тоже!

Слушайте, большое спасибо, конечно. Пробелы в теории магии и технологи этого мира заполнялись стремительно, только очень уж не вовремя. Все то же самое, но в тихом комфорте библиотеки или громком просторе тренировочного полигона… А, нет. Стоп. Время-время, тянем время! Заодно – можно кое-что разведать…

– Слушай, – я решил хамить и не говорить на «Вы». – А чего ты так резко, ну…

В конце концов, ему можно, а мне нельзя? Побуду троллем!

– Удивляешься тому, как ловко и умело мы истребили весь твой как-бы-клан?

Только держаться! Держаться, тянуть время, не поддаваться на провокации! Это упырь, он соврет – возьмет недорого!

Надо мной – низкое черное небо без единой звезды. Полог тьмы, или как его там.

Над этими, как их – тоже, но есть нюанс.

В черном небе над врагами гордо реет… Так, немного не о том. Там не реет, там нависает! И это стрела, стрела крана! А по стреле…

Знаете, никогда бы в такое не поверил, если бы не увидел сам.

По стреле, взбираясь все выше и выше, неслышно крался – блин, КАК? Он три тонны весит! Как поднимать такую тушу краном, я понимаю, как она же – туша – может двигаться с такой грацией и ловкостью… Как все это держит сам кран? Кто убедил, направил, в конце концов?

Хорошо, что есть магия. Хорошо, что ей, магией, можно объяснить все, что угодно. Хорошо… И хватит с вас.

Главное – не пялиться слишком активно: проследят взгляд, увидят. Радует, что у троллей этого мира отличное периферийное зрение!

– А ты истребил? – продолжил я.

– Вы! – потребовал упырь. – Я старший ковена! Со мной говорят на «Вы»!

И вот так всегда: чем меньше из себя представляет старый пердун, тем громче он об этом пердит…

– Вы, – соглашаюсь я. – Но это… Неважно – «как», важно – «зачем»!

– Хха, – вампиры будто соревнуются в принятии горделивых поз. – Ты сдуру перешел дорогу таким людям, что я даже не буду пугать тебя именами!

– Чего там пугать-то? – искренне удивился я. – Ну, Шереметьевы. Подумаешь, эка невидаль! Сколько раз набегали, столько раз огребали. Это вам не вшивая юридика, это понимать надо – сервитут!

– И с сервитутом вашим тоже разберемся, дай только срок, – успокоился вампир. – И с этими вашими, предателями порфира…

А вот это уже нехорошо. Даже плохо – сейчас он придет в себя, потом начнет смотреть по сторонам, дальше…

Да лешего тебе зеленого, а не какое-нибудь дальше! Всем вам семерым – благо, и встали так, что лучше не придумаешь нарочно…

В жизни каждой страшной твари тоже должен быть триумф.

Помните, я говорил, что гиблемот – зверь тихий?

Ну так-то да, но только когда скулит. Ревет он, оказывается, будь здоров, особенно – когда идет в атаку. Как прыгнет!

Это ведь тоже прыжок, только в глубину!

– Джеронимо!

Знаю: имя мне послышалось. Кто такой, кстати, этот ваш на Дж?

Хрясь.

От красивых алых брызг я умело увернулся.

Оставить врага вне поля зрения я уже не боялся: некого было оставлять. Говорю же – отлично встали, плотно так, самое то для совместного колдовства и хуже не придумаешь, если под обстрелом. Рассыпной строй, слышали, нет?

Просто напрыгнуть на вампиров гиблемоту оказалось мало: он принялся топтаться в куче окончательных трупов, все больше превращая семь тел в мессиво, невнятное и неаппетитное… Для меня. Сам зверь, кажется, решил подзакусить: принюхивался гастрономически.

Блин, это же вампиры, нежить – там и кровь внутри вся не их, а чья-то еще! Милый, не грызи, не трожь бяку!

Это я так подумал: сказать не успел.

Только сейчас я увидел на гиблемоте дурацкую самодельную сбрую, кустарно сшитое седло и того, кто в этом седле оказался.

По глазам вижу – вы всё поняли!

Мелкая фигурка, сарафан, торчащие косички, воинственно перекошенное землистое личико, окрик.

– Федя! Фу!

Глава 15

Вопрос первый, он же главный: что с прочими? Остальные – что? Оказалось, все у них нормально, у остальных – ну, или почти.

Потери считали утром.

Я приказал выложить тела погибших вдоль бровки поля для поединков: с того края, где был выстроен Сельсовет, она почти ровная – линия, не полукруг. Тела сложили чин по чину, на спины, прикрыв каждого куском небеленого холста.

Павшие были разного роста, холстины – почти одной длины, поэтому кое-где из-под нижнего края торчали мертвые ноги. «Как в морге», – подумал я.

Начальник охраны дормитория «Сон Ильича» шел вдоль скорбной полосы, загибая на ходу пальцы – то ли для верности, то ли исполняя непонятный мне ритуал. Встал у тела, лежавшего с самого левого края.

– Восемнадцать, – наконец, сурово подытожил Ульфович.

– Сколько? – удивился я.

Надеюсь, это прозвучало достаточно скорбно, потому как в виду я имел ровно обратное: меньше двух десятков погибших – из нескольких сотен, и это при внезапном ночном нападении! Простите, но статистика отличная, ведь лично я ожидал сотен жертв.

– Еще раненые, – сбил накал радости начальник охраны. – В том числе – тяжелые, но все выживут.

– Это понятно, – согласился я. – Жизняки?

В виду имелось вот что: «это потому, что с нами были медицинские маги Баал и они вовремя пришли на помощь пострадавшим».

– Они. Только из тех, кто тут, у Правления… Перебили всех, кроме тебя, Альфии и Эдуарда.

– И детей, – требовательно дополнил я.

– И их, – согласился Ульфович.

Наш домашний эльф, учитель, воспитатель и водитель караванов, оказался кругом молодец: ни сами упыри, ни их немертвые слуги, ни живые наемники до детей клана не добрались.

Для начала он умудрился загнать всю детскую вольницу в подвал интерната – там, под землей, в достатке нашлось и спальных мешков, и электрических фонариков, и даже какой-то немудреной снеди.

Загнал, накормил, разложил по мешкам и скомандовал отбой: не просто так, а на высоком эльфийском. То ли заклинание, то ли команда… Короче, дети уснули сразу и все – за одним исключением.

Наследная принцесса клана засыпать не стала: дождалась, пока воспитатель закроет дверь с другой стороны, и ускользнула через форточку – слуховое окошко запиралось только изнутри, и не на ключ!

И что теперь с ней делать? С одной стороны, эпичный гиблемотий десант натурально пришел мне на выручку, с другой – еще пара таких спасений, и я погибну совершенно сам, во цвете лет – например, от инфаркта!

Ладно, с Алькой позже: сейчас об эльфе.

Второе, что правильно сделал Эдвард – это вооружился и занял пост изнутри интерната, у парадной двери – завалив мебелью дверь черную.

Уснуть не боялся – оказалось, что площадная вампирская магия почти не действует на перворожденных…

Третье, что он сделал, опять же, правильно – не двинулся наружу с целью пафосно превозмочь. Вот мужик: надо стеречь детей, и он будет стеречь детей, невзирая ни на что. Уважаю!

Тем временем Ульфович куда-то утопал. Хорошо, не куда-то: распорядиться. Последний путь, скорбный долг, все дела…

Последний путь, мертвецы… Интересно, а если кого-то убить, похоронить, потом поднять, убить снова, похоронить еще раз… Тот последний путь – он что, станет предпоследним?

Так, не о том думаете, товарищ Йотунин… Или о том.

– Явись, Зайнуллин!

Явился, конечно – куда ему деваться?

– Тут, начальник, – обозначил себя мертвец. – Чего тебе?

– Не наглей, старик, – потребовал я. – Позвал – значит, так надо. У меня образовались вопросы, и половина из них тебе не понравится.

– Дай догадаюсь, – пробурчало привидение. – Тебе надо знать, куда я делся в самый интересный момент?

– Типа того, – согласился я. – Не только, но сначала, так уж и быть, отвечай на первый вопрос.

– Вампиры – это мертвецы, и волшебство у них мертвецкое, – начал издалека титулованный учитель. – Значит, и на нас, других мертвых, влияет… По-всякому.

– Надо же, – умилился я. – А я и не знал! Кто бы мог подумать, мертвецы!

– Ты не ерничай, пожалуйста, – вежливо попросил улаири. – Я, может, собираюсь с мыслями!

Я промолчал, но интерес лицом сделал: мол, продолжай.

– Нам всем очень сильно повезло, – старик не преминул продолжить, раз уж разрешили. – Тот, кто считал вероятности и насылал Nebula Cruenta, сильно ошибся – всего несколько факторов, а какой эффект! Почти никакого.

Небула чего? А, это он про Полог… Ну да, кровавый туман, самое то название для черного колдовства упырей… И тут до меня дошло.

– В смысле, «считал вероятности»? – удивился я.

Пахнуло чем-то таким, родным, знакомым уже под пару сотен лет. Магия как математика, да еще высшая? Теория магических вероятностей? Не в этом мире… Или мне предстоит еще очень о многом узнать.

– Знаешь, что, – предложил я. – Погоди минуту. Не продолжай. Я сам.

Сейчас вам будут чудеса науки физики… Волшебной, ну и что?

Светлая тень легла окрест. Очень легко легла, будто я каждый день такое практиковал, и даже имел несомненный успех.

Вот точки расхождения, похожие на неряшливо слепленные тотемы. Вот генеральная линия и несколько побочных – некоторые из вероятностей не хотелось даже замечать. Вот геомагнитный разлом, идущий поперек и насквозь. Вон там смерти людей и еще каких-то разумных. Не только смерти: кто-то немного колдовал, кто-то отчаянно ругался…

Блин, слишком много объектов, да и вероятностей тоже. В глазах рябит, отвык!

Включил селективность, по некротическим эманациям, за вычетом свежих трупов.

– Так, – обратился я к Зайнуллину.

Тот наблюдал за моими действиями с интересом, явно понимая в них что-то свое.

– Слушаю, Глава, – что характерно, ни иронии, ни еще чего-то: сплошное внимание.

– Вот этот столб – остатки маркера на местности?

– Да, кровососы наводились на него, – быстро ответил призрак.

Я чуть сменил угол обзора, обратился к новому объекту: внимательно рассмотрел что-то вроде кладбищенской оградки, только сплошь кованой, испещренной объемными символами непонятного мне значения.

– Знакомые значки? – уточнил я у мертвеца. – Знаешь, что это?

– Как не знать, – улаири снова стал самим собой, в смысле, ворчлив и ироничен. – Темное наречие, орочий письменный. Странно, что сам ты им не владеешь… А, ну да, конечно!

Этот мертвец – в отличие от более древнего – теории многих миров не отрицал и откуда я взялся – помнил.

– Тебе бы подучить кое-чего, – предложил Зайнуллин. – А то сам понимаешь, могут возникнуть вопросы, если еще не возникли… Так вот, значки читаются как «здесь пролилась кровь черного урука, отчего он и умер».

– Зая Зая живой! – возразил я.

– Он-то живой, но тот, кто считал привязки, об этом не знал!

– Получается, помри белый урук на самом деле… – начал я.

– Расчет оказался бы верен, – покивал мертвец. – И все бы у них получилось… По крайней мере, народу уснуло бы в разы больше, и не проснулось – тоже. Кто бы остался? Ты сам, мой эльфийский коллега. Всё.

Если кто не понял, это он об Эдварде: тоже ведь педагог!

– Меня бы если не развеяло, так изгнало – и без того чуть не случилось нечто похожее, – пожаловался призрак. – Вот тут, гляди. Здесь это было, когда я, ну, пропал.

Небольшой кусок поверхности светился сильнее, чем прочие, и руны на нем были нарисованы тоже – футарк, он же кирт, в сочетаниях и вовсе невероятных: не рунические слова, а целые ставы, в несколько слоев.

– Ты бы мог догадаться, между прочим. Тоже мне, древний некромант!

Это что, надо мной уже издеваются?

– Ни один маг не может уметь всего, – возразил я. – Даже в одной какой-то области, а это вот, – я ковырнул носком ботинка землю прямо посреди расписного пятна – не некромантия даже. Близко, но не она. Так что нечего тут возводить на начальство хулу и поклеп! Конкретно некий улаири мог бы и упредить, раз так вышло!

– Я думал, ты и сам в курсе, – удивился призрак. – Оказывается, нет… И знаешь, что?

Знакомый ехидный прищур, такой же ехидный тон…

– Не знаю и знать не хочу. Или хочу, но не сейчас. И вообще, утомил, – ответил я, – изыди!

Это я присмотрелся к перспективе: из недр последней надвигалась делегация: небольшая группа, идущая строго на меня.

– Уверен, начальник? – нехорошо посмотрел улаири. – Изойти-то я могу, но не хочу, это первое. Ты меня можешь заставить – но тогда… Не буду тебе объяснять, чем чревата для силы волшебника клятва, данная мертвецу, которого сам же некромант и изгнал!

Так-то нежить прав: получилось бы, что я как бы взял обязательства, а потом как бы хитро от тех отмазался… И ведь чуть не сглупил! Тело молодое, гормоны, да.

– Хорошо, не хочешь – не надо, – согласился я. – Просто уйди, исчезни, денься куда-нибудь! Видишь, люди ко мне!

– Мы не договорили, – улаири попытался оставить последнее слово за собой.

– Возможно, – согласился я. – Позже продолжим.

Короче, призрак поступил так, как делал всегда – растворился в воздухе.

Вместо старика Зайнуллина пришел главный маг жизни. Вернее, пришли-то они все, не только главный – но говорили мы, он да я, на двоих.

– Что по раненым? – понятно, что товарищ Салимзянов и сам собирался рассказать о чем-то таком. Еще понятнее, что эти ребята мне не подчиняются: есть же разница между прикрепленным и подчиненным! Однако доктор кочевряжиться не стал.

– Ерунда, – ответил волшебник. – Тяжелых трое, все будут жить и даже не покалечатся. Легких и средних – пятьдесят персон, тоже с перспективами.

Вот, вот как правильно нужно обходить дурацкую местную привычку отдельно упоминать людей и отдельно – нелюдей. «Персон» – и все тут, не поспоришь!

– Среди ваших? – уточнил я на всякий случай.

Так-то понятно, что о своих потерях мне бы сообщили в первую очередь… Не, ну я оказался прав!

– Мертвое колдовство диаметрально противоположно магии жизни, – завернул в ответ Салимзянов. – Воевать с мертвецами нам несподручно, но те все равно обходят таких, как мы, за три околицы.

– Опасаются, стало быть, – решил я. – Рефлекторно. Но это ладно, что мертвецы! Были ведь и живые – я потом сам слышал: автоматы, пулеметы, боевая магия!

– Магии не было, – возразил доктор. – Или не на нашем участке. Пули… Мы под них не лезли.

О том, что живые наемники выступили заодно с мертвыми, я узнал уже утром – строго говоря, почти только что.

Набежало их не то, чтобы очень много, но нам бы хватило – если бы вампирская магия сработала сразу и до конца. Если бы не две команды волшебников, с барского плеча сброшенных младшим Баал. Если бы не старый благодетель наш Зиганшин на боевом винтолете… Очень много их, этих самых «если». Восемнадцать трупов – это восемнадцать трупов.

Они могут себя ругать: Ульфович за утрату бдительности, Зая Зая – за то, что не вовремя уехал, троллья старшина – да тоже нашли бы, за что!

На самом деле, во всем виноват я один. Я Глава, и ответ – мой!

Мы – не внутри визио-постановки или глупой книжки про волшебные приключения. Вокруг – настоящая жизнь, тем и отличная от сказки, что в ней – жизни – иногда убивают, не понарошку, а очень всерьез.

Ты – не единственный актор. Не стоит думать, мол, если ты сам ничего не делаешь, то ничего и не произойдет…

– Аполитично рассуждаешь, – соткался из воздуха государь Гил-Гэлад.

Как всегда, блин, явился вовремя!

– Это я что, вслух говорю? – удивился я. – Кто бы что мог услышать…

– Не, – поспешил уверить меня призрак. – Не вслух. Думаешь громко – это да, но чтобы такое услышать…

– Надо быть тобой, – перебил я без зазрения совести. – Ладно. Раз уж ты явился сам, то и расскажи, где тебя носило, пока нас тут убивали.

– Тебя, – усомнился эльф, – пожалуй, убьешь. Расскажи кому – так не поверят! Против целого ковена, боевого клина высших упырей, голыми руками, на одном разговоре и чистом везении…

– Гиблемот еще, – добавил я. – И Алька. И кран, очень вовремя и к месту.

– Я же говорю – на везении, – скрипуче рассмеялся дохлый царь. – Ты – как тот сёконунг, не сильно крепок умом, но удача твоя велика – из каждого похода возвращаешься без потерь и с добычей!

– Не без потерь, – я сделался смурен. – Восемнадцать…

– Кто когда считал утрату смазки для мечей? – цинично ухмыльнулся Гил-Гэлад. – Сам же честишь этих всех «всякой сволочью» и не только! Ближний круг цел? Да. Среди важных гостей потерь нет? Ни одной. Чего тебе еще?

– Ты не поймешь, – затосковал я. – Это не эфирное мясо. Не посторонние, случайно оказавшиеся здесь и сейчас. Это – часть моего клана, часть меня самого!

– А раз так, – сделался серьезен мертвый эльф, – то хорош уже ныть! Займись делом!

А и правда, чего это я? И вообще, лучшая защита – сами знаете, что.

– Вопрос про «где носило» в силе, – напомнил я.

– Сам-то как думаешь? – прищурился Гил-Гэлад. – Кто, кроме тебя самого, мог всерьез меня позвать и дозваться?

– Эдвард? – я ткнул пальцем в небо и попал. Так тоже бывает.

– Единственный высокий эльф на весь сервитут, – согласился призрак. – На его зов я могу прийти без всякой некромантии. По старым, как говорится, знакомствам.

– Так, а почему не ко мне? – удивился я. – Он, конечно, эльф, я – тролль, но предок-то ты мой, а не его! По крайней мере, официально.

– Начнем с того, что ты не звал, – резонно возразил призрак. – Кто первый – тот и молодец!

– Кто первый халат надел, – перевел я для себя самого, – тот и доктор. Ну да, сходится. А еще?

– Девочка. Дочь твоя приемная – сам догадаешься как умный, или объяснять дальше, как сильному? Приоритет у нее пониже, чем у тебя, но все равно.

Получается, кстати, что призрак полностью прав. Альфия приходится мне приемной дочерью, не прямо плоть от плоти, но ведь и сам мертвый эльф – предок мне не по крови! Я у него признанный – считайте, тот же приемыш. Стало быть…