Текст книги "Хозяин моста (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28

Обычно полковник Кацман звонит Ване Йотунину – после этого в жизни молодого тролля случаются разные приключения.

В этот раз Ваня Йотунин позвонил полковнику Кацману сам.

– Дамир Тагирович? – неизвестно зачем уточнил я. Будто с этого номера мог ответить кто-то другой!

– Слушаю внимательно, – ответил он. – У тебя что-то срочное или так, терпит?

– Теоретически терпит, – признался я. – Практически – свербит.

– Дай догадаюсь, – попытался полковник. – Это как-то связано с тем вопросом, который мы с тобой не успели вчера обсудить?

– И дальше, если можно, не по телефону, – попросил я.

– Что с тобой делать, – почти по-человечески вздохнул киборг. – Ты где? У себя? Где конкретно?

– Там же, где и вчера, – я хмыкнул. – Благо, на службу теперь не каждый день!

– Сказал парень, про которого на службе забыли, как он выглядит, – тонко пошутил жандарм. – Ладно, буду. Ожидай.

А, у меня же новая модель телефона: никаких коротких гудков, просто вот была связь, и вот ее нет.

Сегодня киборг выглядел как-то не так. Не в смысле, что не был похож на себя самого – был, но немного иначе, чем обычно. Как если бы в дормиторий прикатил не полковник Кацман, но другая его версия – не роботизированная.

Железо никуда не делось, третий глаз был включен и сверкал, иногда шумел одинокий сервопривод – да киборг он был, киборг. Вот только устал наш жандарм не как человекожелезка, но совсем по-живому.

Мы засели в одной из комнат правления – не помню уже, отчего не пошли в научный блок.

Сидели привычно, один напротив другого, через стол. Я на обычном кресле, киборг – на усиленном, нарочно приготовленном для наших железных друзей. Сидели и смотрели друг на друга, будто пытаясь увидеть что-то новое в знакомом собеседнике.

– Тяжко, да? – спросил я наконец. – На вас, Дамир Тагирович, лица нет. Может, я могу чем-то помочь? Я и клан?

– Это все наши дела, Ваня, опричные, тебе неинтересные, – Кацман отверг предложенную помощь.

– Я, так-то, с недавних пор тоже опричник, даже жандарм, – невесело усмехнулся я. – Так что, если чем могу.

– А пожалуй, что и можешь, – решил киборг. – Есть одно дело, что тебе по плечу и по совести: сейчас держи своих плотно. Не разжимай кулака – тем и поможешь. Свои проблемы я как-нибудь решу, главное – чтобы не ждать подвоха еще и с твоей стороны.

Вот как, «еще и с моей». То есть, получается, с какой-то другой стороны – или с каких-то других – такой подвох или ожидался, или уже был!

– Договорились, – согласился я. – И давайте, может, к делу?

– Излагай, – будто немного повеселел Кацман. – Что нарыл на супостата?

– Настолько очевидно? – как бы удивился я, но начал.

– Дамир Тагирович, я ведь верно понимаю – Шереметьевы сами не некроманты и никогда ими не были?

– Верно. Ни одного случая из мне известных, – ответил усталый киборг. – Разве что поднять архивы дел совсем ранешних, но и то – вряд ли. Появление всякого нового смертовода, даже пустоцвета, – полковник зачем-то вперил в меня изучающий взгляд, но говорить продолжил, – это почти инцидент. Особенно – если род, то есть, дворянская семья проходит по иному разделу, например, гидроманты – как Шереметьевы.

– Или заклинатели фауны, как их младшая ветвь, – согласился я. – Короче, надо общаться с Чанышевыми.

– С кем? А, ну да, – полковник вспомнил что-то такое: то ли мы уже обсуждали, то ли сам о том думал. – Правда ведь, больше не с кем. Ни один православный род не возьмется гонять трупов в чужую пользу – хлопотно, сложно, лишний государев пригляд. Эти же… – киборг скорчил рожу в меру невеликих возможностей железной мимики, – подпишутся почти на что угодно. Одно слово – фомиты! Так, и что, предположительно, Чанышевы?

Говорим «фомиты», в уме держим «басурмане», – напомнил я себе на всякий случай.

– Помните подданного Суткуса? – уточнил я.

– Еще бы не помнить, – кивнул полковник. – Редкостная мертвая мразь, если судить по последним событиям.

– Он и раньше был мразь, и тоже мертвая, – поделился я. – И не просто неупокоенный мертвец, а как бы с двойным потенциалом. Специально был так сделан, чтобы после упокоения встать еще раз.

– И напасть?

– Ну так напал же, – пришлось напомнить. – Уточню, что такую штуку сделать сложно, даже очень. Я тут кое с кем посоветовался…

Здесь я был чист и перед законом, и перед произволом – нарочно нашел номер некроманта-теоретика, позвонил ему внаглую и задал несколько вопросов. Ответы-то я знал и так, но надо же было создать легенду: откуда, мол, Ваня Йотунин понимает такие сложные материи?

…– И получилось, что для такого надо призывать из-за грани не просто души умерших. Те при жизни должны были быть мерзавцами, причем отъявленными. Такими, кого хоронят за оградой кладбища и запрещают отпевать – по любому из известных обрядов.

– Ого, – удивился киборг. – Надо же. Продолжай, пожалуйста.

Тут было важно не оговориться – не сказать никому, что в первый раз дохлого Суткуса поднял я сам… Надо еще вот что пояснить – такого, что можно обсуждать только с самим собой, ну, или с будущими – лет через тысячу – читателями мемуаров одного там тролля.

Я не знаю, как в теле покойного бекасника оказалась душа (или эфирный слепок, или что там еще?) нацистского карателя. Да, карателя – чтобы он сам по этому поводу не нёс. Члены НСДАП с какого-то там давнишнего года крайне редко бывали просто солдатами – даже если формально не служили в СС.

Разговоры про исполнение приказа, про войну только с вражескими военными – откровенное вранье, безо всяких скидок. Мразью дважды покойный Суткус был препоганейшей, вот только – не этого мира, возможно —из моего старого, с Земли. Возможно – нет.

Он ведь сказал непонятное: «кто-там был прав и магия существует».

Еще раз: каратель Кромешного Пакта не знал о магии? Это примерно как урук этого мира, выбравший вместо боевого искусства балет и керамику – такого попросту не бывает.

Если не считать того, что Бруно Суткус – личность, на Земле печально известная, боевым магом бывшая довольно сильным!

То есть, родной мир этой версии Суткуса – не Твердь и не Земля? Какое-то еще пространство, где нет магии, но была НСДАП? Мир, в котором тоже были Великая Война, рейхсвер и каратель Бруно, но совсем иначе работают старые германские руны?

Задумаешься тут!

– И вот еще что, – я отошел от размышлений, и решил раскрыть картину перед полковником. Несколько по-своему раскрыть, в меру возможного разумения юного Вани Йотунина.

– Чанышевы здесь – только исполнители, ну, скорее всего. Если сравнить их с инженерами техники, они…

– Крепкие технари, возможно – технологи, – перебил меня Кацман. – Повторить – сколько угодно, придумать новое – а зачем? Информация известная. Давай дальше.

– Дальше – здесь замешана секта. Или была замешана – не та, которую ловят по всему сервитуту, нечто более старое и серьезное, да к тому же – бывшая когда-то опаснее во сто крат. Помните, две молнии в петлицах униформы?

– Что-то вроде тайной ложи? – спросил новый участник разговора.

Оказалось, что бывший авалонский подданный, тот, что эльф именем Эдвард, подошел к нашей комнате – видимо, искал, может, меня, и уже некоторое время слушал наш разговор.

И ладно, что я сам этого не заметил – сидел к двери спиной и все такое. Но киборг! Тот, кого родная Держава специально натренировала и оснастила, чтобы держать и не пущать… Устал Кацман, да.

– Что-то вроде явной лажи! – хамски сострил я в ответ. Не люблю вопросов, заданных внезапно и в спину. – Скорее, не очень известного оккультного ордена. Кстати, проходи, садись, раз уж пришел.

Эльф чиниться не стал: вошел, прикрыл за собой дверь и утвердился с третьей – боковой – стороны того же стола, за которым сидели мы с киборгом.

Так, что дальше? Не стану же я рассказывать всем и каждому о том, кто носил две «электрические» руны, чем были знамениты эти сволочи, в каком мире это было? Или нет, про «чем знамениты» – расскажу.

– Мало кому известны детали, – начал я с некоторым трудом. – Но эти, с двумя рунами в петлицах… Не было такой мерзости, что обычной, что колдовской, к которой они бы не обратились. Все в поисках силы – не своей, так заемной!

– Эльфийские жертвы? – напрягся Эдвард.

Ну да, ему-то всё про перворожденных, будто остальные – не совсем разумные… Нет, Ваня, стоп, охолони. Нолдо просто интересуется, это же его народ!

– В том числе, – ответил я вместо того, чтобы рассердиться. – И детские. И призыв всяких тварей из-за всех возможных граней. И вообще, вся эта история началась с иномирной гадины, что приволок – на своем горбу – в реальность некий баварский художник.

– Иномирные твари – это да, – потянул эльф. – То есть, нет, и не надо. Сами знаете, хтони кругом, одно слово – сервитут! Так, а руны?

Теперь понять бы, с какого момента наш авалонец слушал мой рассказ… Знаете, а пусть будет, что с самого начала. Если чего не поймет – в конце концов, переспросит!

– А руны – это они уже сами, непонятно зачем, – ответил я. – Удалось получить консультацию: конкретно эти сочетания – что в петлицах, что в татуировках на теле, – я посмотрел на эльфа пристально: мол, понятно ли, о каких наколках речь?

Эльф кивнул – мол, видел, понял, продолжайте.

– Так вот, эти сочетания не имеют смысла. Будто совсем юный мальчишка набил на себе все подряд – то ли от лихой глупости, то ли – в подражание уручьим татау.

– Такой, как ты сказал, орден, – Кацман зримо напрягся, даже вышел из своей усталой прострации, – дело очень серьезное. Если подобные господа вышивают в пределах Державы – а хотя бы даже у наших границ… Пожалуй, мне надо бы кое-куда сообщить. Кто они такие, говоришь?

– Германцы, – ответил я. – Галлы еще, иберы, но германцев было – больше всего. Только там ведь как: верхушку Ордена перебили и упокоили довольно давно, сорок лет тому назад, и было это не в Державе – куда западнее.

– Ну да, – согласился полковник. – Тупящие сороковые. В те годы в Европе чего только тогда не творилось: потерять можно было не только оккультный орден, черта лысого на блюде!

– В целом, вот так, – закончил я. – Теперь хочу спросить: насколько Державе может быть интересно подобное? Даже если оно практикуется древним и серьезным родом?

– Особенно – если древним и серьезным, – отметил полковник. – Интересно это, даже очень. Думаю, государев надзор не будет против новой дворянской войны – и условий лишних не будет тоже. Разберемся, дай пару дней.

– Прошу внимания Главы, – официально включился авалонец – до того некоторое время сидевший молча. – По другому поводу.

Ну да, получается, что он искал именно меня.

Киборг поднялся на ноги: как пишут в романах, с грохотом. Гремело не железо: просто удачно упало кресло.

– Я тогда пойду. Общайтесь, – глянул напоследок Кацман, – А про орден этот мы с тобой, Ваня, еще поговорим. Раз уж ниточка тянется куда-то туда.

Нет, и вот кто меня, спрашивается, тянул за язык?

Оставалось надеяться на новое совпадение в истории двух наших миров. Или уже трех?

Короче, полковник встал на колесо и укатился по своим делам, а мы с эльфом – остались беседовать.

– Для начала, – уточнил я, – уверен ли ты, что нам не понадобится кто-то еще? Зубила, Зая Зая, Гвоздь?

– Полностью, – уверил меня Эдвард. – Вопрос-то технический! Однако если Главе надо – могу и позвать.

– Главе, так-то, пофиг, – решил я. – Или нет. Короче, рассказывай, там пойму.

– Нужна дата, – сказал эльф и посмотрел на меня этак по-особенному: мол, если нужно объяснять…

Хорошо, что в тщедушном теле и маленькой голове Вани Йотунина плотно засела память Вано Иотунидзе: о том, что может иметь в виду эльф, я вспомнил быстро. Оставалось предположить – или удачно угадать.

– Да хоть завтра, – ответил я. – Или лучше – через два дня.

– Почему так? – Эдвард понял, что я понял, что он… Вы поняли.

– Снабжение подтянуть: патроны, дозволенное «белое» оружие, только качеством повыше. Стрелядлы – из тех, что можно оркоидам.

– Это какие? – удивился эльф. – Луки?

Ну да, по лицу перворожденного было видно, что он думает о луках в орочьих руках: «трата ресурса», например, и «дебилы рукожопые» еще, вот что.

– Арбалеты, – ответил я. – Пневматика, торсионки. Много чего – главное, чтобы не огнестрельное, не плазма, не лазер… Ты понимаешь.

– Первейшая обязанность всякого подданного – внимательное изучение законов, – ответил нолдо, вроде как – утвердительно.

Вот как у него такое получается? Вроде и по-русски сказал, а все равно – будто на среднем квэнья!

– Зачем тогда спрашиваешь, раз сам в курсе? – мало не вызверился я.

И без того забот – начать и кончить! Будут тут еще ушастые шастать.

– Через два дня, – эльф понял основное. – Ждем снабжение, снаряжаемся, выдвигаемся?

– Ульфовича не забудь, – напомнил я. – Оповестить, например. Оружие в рейд – его забота.

Эльф кивнул, эльф ушел, а я стал размышлять дальше.

Была же еще одна тема – я думал о ней давно, несколько раз откладывал, пока не забыл совсем. Что же это… А!

– Гвоздь! – заорал я во всю тощую мощь Ваниных легких. – Где ты есть?

Не, ну так-то не докричался бы, конечно. Хорошо хоть, меня услышали, передали, а сам снага именем Наиль болтался неподалеку – он, кстати, так делает не всегда.

Гвоздь – пацан занятой, например. Дел у него полно – помните же тот ресторанчик, на первом этаже дома купца Кекина? Ну вот, тоже хозяйство то еще, хлопотное.

А еще последнему гоблину ясно, что старший снага – сервитутский авторитет Марик – заслал к нам своего младшего родича не просто так. Это как бы на должность, за нами, сущеглупыми, присматривать и выглядывать – вдруг получится поиметь с нас чего полезного? Так-то мы со снажьей бандой партнеры, почти союзники, но тут тоже понимать надо!

У бандитов – что авалонских, что наших доморощенных – не бывает постоянных союзников, бывают только вечные интересы, да. Вот и мотается бедолага Гвоздь между дормиторием и сервитутом, иной день – до трех раз!

Теперь вопрос: можно ли вообще обойтись без бандитского присмотра? Вон, и органы напрягаются, что полиция, что жандармерия. Невместно, мол, клану.

Можно и обойтись. Только зачем?

Тема, подобная моей (уже нашей) – штука странная, даже сама по себе. Если вести ее без участия криминала, всяк скажет: так не бывает, и присмотрится еще нехорошо, а нам лишнее внимание не особенно и нужно.

Короче, пусть будет Гвоздь – кадр он, в конце концов, даже полезный, и лояльный – предельно. Вы ведь помните про ниточку, которая уже канатик, ставшую, в итоге, ментальным поводком? В реалиях Тверди – высшая, блин, менталистика!

А еще тут вот что. Подобным образом – или похожим – я, интуитивно и с перепугу, обработал уже массу народу. Кого именно? Ну, тут догадаться несложно.

Сначала – хуман, мечтающий стать кинокефалом. Ульфович, да – недобитая жертва зоотерики.

Потом – разные снага и гоблины, прямо пачкой. Те, кто расставлены мной по важным участкам, скажем, главный хабаролог Куян.

Гном Зубила – тоже в этих рядах, и вампир Ухов, и… В общем, в кого не плюнь, попадешь уверенно. Чаша сия миновала только киборгов – их нельзя, и Заю Заю – его не надо. А, еще старшие тролли как-то сопротивляются, но там понятно – каждый второй – шаман, однако.

– Звал, товарищ Босс? – снага появился очень вовремя: помешал мне думать дальше.

– Заходи, Наиль, – я решил обратиться к парню по имени. – Дело есть.

А сам такой задумался: что ему сказать-то? Не в лоб же, мол, «как там поживает мой ментальный поводок?»

– Дело такое, – начал я с конкретики. – Собирай пацанов – тех, кто потолковее. С Мариком, конечно, перетри. Два дня у тебя, короче.

Нет, ну а что? Уличные бандиты, зажатые в кулаке авторитетного снага – вполне себе боевая сила. Сами понимаете, что на дело, то есть – в рейд, лучше всего идти группой не только умной, но и сильной.

Вы спросите о троллях – мол, а как же они? Такая толпа мужиков!

Я отвечу: тролли – народ почти мирный и сугубо штучный. Образование, навыки, умения. Готовность работать – то есть, строить, а не только ломать. Их, в конце концов, жалко!

– Чо там по делу, ять? – уточнил Гвоздь, впадая в образ уличного бойца. – Чо-куда?

– А то ты сам не понял, да? – хищно ухмыльнулся я.

Снага расплылся в ответной улыбке.

– Дербоград!

Глава 29

– Догадался, молодец, – порадовался я.

Снага посмотрел весело: мол, тут пойди, не догадайся – когда весь дормиторий стоит на ушах, и все толкуют об одном – «когда в рейд?»

– У меня еще один вопрос, сказал я. – Он сложный.

– Я не боюсь сложных вопросов, ять, – признался снага. – Я им, ска, удивляюсь.

– Тогда вот что мне скажи, – я сдвинул брови, вернее, то, что на моем лысом лице осталось вместо них. – Не было ли у тебя, Гвоздяра, странных мыслей? Ну, в последнее время?

Опрос пациента – король диагностики, так-то. Вот сейчас он мне скажет, а я послушаю, сделаю выводы, пойму, что с этим делать.

– Я же снага, нах! – заржал Наиль. – Когда у меня мысли, это в целом странно, ять!

Ну и ладно, ну и не больно-то хотелось. Как будто это мне надо, а не Гвоздю! Хотя да – ему-то о таком и знать неоткуда, тем более, желать чего-то на этой почве.

Так. Это я только что кому сказал – пусть и мысленно – что сам половины не понял? Пора завязывать с этим вот, которое сложное, но и до простоты совсем не опускаться. Я пробовал, мне не понравилось – да вы помните, скорее всего! Да? Ну вот.

– Ты иди, что ли, – сказал я Гвоздю.

– Ага, нах, – согласился тот. – Пацаны сами себя, ска, не соберут.

Короче, мелкий уголовник, гроза улиц и просто подающий надежды управленец вышел вон, а я – задумался. Мне вообще нравится это дело, в смысле, думать.

Я ведь понимаю, что это было малодушие. Мое, вот только что: я снова отложил важный вопрос, причем, насколько я себя знаю – «на никогда». Однако ситуацию со снага и ментальным поводком стоило прояснить как можно скорее – потому как-то же самое скоро станет твориться со всем остальным дормиторием, вернее, с начальством, «избранным четвертаком» или как-то так. Что именно? Да вот в том и дело, что я не знаю, а должен!

– Разберемся, – зачем-то пообещал я вслух – не иначе, как самому себе.

И больше меня в тот день никто не беспокоил – кроме Тани, покой которой потревожил уже я сам.

Утром следующего дня меня никто не трогал – даже Таня. Ни срочных дел, ни несчастных случаев, никого не убили. Тихо было настолько, что я решил – налицо заговор!

В итоге, это он и был: клан сговорился и Главе дали выспаться.

На крыльцо дома я выбрался уже днем – было часов десять или вроде того – по ощущениям, а так мне было лень даже смотреть на часы.

Выбрался и удивился: немного охренел, вот как немного.

Вокруг не было никого. Ну, почти – не считая Заю Заю.

Белый урук сидел на скамеечке, заботливо кем-то вкопанной справа от моего крыльца. Прямо в бетон вкопанной, если что – думаю, что опоры просто вставили в дырки, оставшиеся от ног.

Какие дырки? От каких ног?

Дырки колдовские, ноги снажьи. Помните?

– Доброе утро, – поздоровался я. – Где все?

– Дарова, братан, – орк встал, шагнул ко мне, пожал руку. – Орки и тролли пошли смотреть, остальные – получать.

– А которое сегодня число, напомни, пожалуйста?

Зая Зая показал основания клыков – улыбнулся.

– Такое же, как вчера, но только плюс один день, – ответил он.

Эх, юмористы кругом, ступить некуда! А заводы – стоят!

Но тут я уже и сам вспомнил – и которое нынче число, и куда, скорее всего, делись те самые «все». Еще мне помог звук: со стороны реки донесся протяжный гудок.

– Пойдем, что ли, тоже посмотрим? – предложил я. – А то чего мы как эти.

– Поедем, – упрямо набычился орк. – Ты Глава, тебе нельзя «тоже». Тачку вывести – пара минут.

– Ну, поедем, – не стал спорить я. – Выводи, что ли!

До реки ехали молча – даже не ругаясь на ухабы. Кто, интересно, починил дорогу? Или она давно такая? Сразу я не вспомнил, но для себя решил – мол, уточню после.

У реки творилось всякое: мужики гуляли.

Не в том смысле, что гулеванили – при бабах, выпивке и прочем всяком: просто ходили взад-вперед по пляжу и наскоро возведенной пристани.

Теперь представьте себе: по довольно узкой косе и совсем мелкому дебаркадеру прогуливается двести человек мужиков. Зрелище не для слабонервных, да?

Так, погодите!

– Раз, два, три – закончили! – сообщил в говорильник гном Зубила.

Кхазад взобрался на железную будку – ту самую, под которой кит-мутант прятался в самом начале нашего с ним знакомства, то есть – на строение, по каковому хтоническая тварь и получила свое милое прозвище.

Сама Водокачка, кстати, и не думала возражать: приподняла над водой лобастую кашалотью голову, внимательно смотрела и слушала, кажется, даже хихикала – так, на манер хрюканья.

– Теперь руки на ширине плеч, ноги перед собой, – потребовал гном.

– Наоборот, нах! – уверенно заявил рослый снага, стоявший в… Первых рядах? Это что тут, блин, такое?

Я прищелкнул пальцами левой руки – настроился на несущую частоту звукового канала. Магия, конечно, но примитивная – и ее всегда можно объяснить хитрой техникой.

– Зубила, твою налево восемь раз! – разнеслось над пляжем.

Я вышел вперед и стал не только слышен, но и виден.

– О, Глава! – заорал кто-то из толпы. – Глава с нами!

– Будет стимул продолжать! – поделился кхазад, и снова поднес к бороде говорильник. – Немного осталось, вон, баржа на подходе.

Тут он был неправ: по воде – со стороны сервитута – шла не одна баржа, но три. Нет, даже четыре – вот еще одна поравнялась с опорой моста.

– А я устал! – выкрикнул мелкий гоблин – по виду из совсем молодых. – Роздыху хоть до трех раз!

Гоблин стоял на краю дебаркадера – кривлялся, изображая спортивную ходьбу, вместе со всеми, но на месте.

– Лучший отдых – смена деятельности, – возгласил Зубила.

– Плюх! – согласился гоблин невербально – это кто-то столкнул товарища в реку.

– Водные процедуры, – одобрил я вслух. – А чего только один?

Мне никто не ответил.

– И вообще, братан, это чего такое? – спросил я у Заи Заи.

– Чего конкретно? – не понял он. – Кораблики, или вот это, на берегу?

– Оба, наверное. Или это разные явления?

– На пляжу, – уточнил орк, – это гимнастика. Ну, вместо маршировки – чтобы народ учился слушаться команд и действовать сообща. Скоро в рейд!

– Вовремя догадались, – одобрил Глава в моем лице. – Так, а баржи – это то, о чем я думаю?

Первое из самоходных речных судов подошло к пристани.

– Э! – Вспомнил я. – Там же этот, гоблин!

– Не, – засмеялся белый урук. – Вон он, рассекает!

Любитель водных процедур плыл медленным кролем, целясь в другой берег реки.

Толпа зашумела: все двинулись к воде.

– Стоять! – потребовал кхазад. – Первая линия – хуманы! Вторая – все остальные, кто не орки и не гоблины. И не тролли.

Про троллей Зубила сказал зря – на пляжу из последних оказался только я сам. Все прочие олог-хай наблюдали за бесплатным цирком из бельэтажа, облепив собой железный мост. Смотрелось хтонически: будто часть стальной конструкции отрастила тонкую шерсть, почти бархат, и сейчас немного шевелилась.

Неуместную аналогию удалось отогнать раза с третьего.

Тем временем баржа ткнулась бортом в причал, матросы – все, как один, из кхазадов – перекинули мостки. Первым по ним сошел… Ну да, кто же еще-то.

– Моисей, привет! – Зая Зая раздвинул для меня толпу и я вышел вперед.

– О, здорово! – ответил тот. Мы поручкались и обнялись – пусть все видят единство складской и транспортной систем!

– Я привез, – сообщил Вагенрад. – Все, как забились, и еще бонус.

– Бонус – это хорошо, – согласился я. – Это?..

– Бензин, бензол, полистирол, – перечислил тот. – В одном, понятно, объеме. Две бочки.

– Магний? – уточнил я.

– Шаришь, – согласился кхазад. – Да, и магний. Тыща шестьсот градусов на выходе, водой залить – черта лысо… Не, пусть будет волосатого. Черта волосатого, а не залить водой!

Надо же, прямо целый пирогель. Хотя – кто бы сомневался, особенно – после явления канониров с полей Третьей Эпохи!

– Орков – гони, – посоветовал гном. – И троллей… Кроме себя, понятно.

– Ясное дело, – согласился я. – Орки третьей линией: час неровен…

– А стук – силён.

Нравится мне общаться с гномами – настоящими, прости меня Дори. Кажется, это называется «общий культурный код» – основательность, возведенная в абсолют, и все прочее, растущее из того же корня. Даже манера шутить. Даже – не договаривать важные фразы, которым не стоило бы звучать вслух.

Танечка, кстати, такая же – пусть и человек.

– Маркировка «два угла», – крикнул с крыши Зубила – берутся только люди! И гномы еще. Квадрат в круге – несите все, кто ухватится, там разберемся.

Я присмотрелся: ящики, на которых стояла первая маркировка – будто два значка, «больше» и «меньше», смотревшие друг на друга остриями – это патроны. Ну да, оркам трогать нельзя – не просто урукам, а вообще всем оркоидам, такие вот законы в сервитуте Казнь.

Говорят, где-то в Воронеже даже снага – не полицейские, просто цивилы – ходят с револьверами. Их даже учат стрелять из зенитных пулеметов, на случай прорывов местной летучей хтони. Не знаю, как по мне – так это сомнительно. Этим придуркам только дай возможность, сразу все вокруг станет в мелкую свинцовую дырочку!

Здесь же, в Казни, все орки – кто на государевой службе, кроме, обратно, черных уруков, могут носить и пистолеты, и ружья, и даже пулеметы. Я сам видел расчет тяжелых, еще при памятной битве с Большим Зилантом.

Правда, в дорме и клане таких мало – я один, зато – целый жандармский ротмистр. Временно, но целый.

– Сдается мне, что я тут лишний, – сообщил в пространство. – Вон, как лихо справляются, и без всяких там Глав.

Причал под ногами дрогнул: это к тому борту первой баржи пристроилась вторая. Нет, а что – все правильно. Наверняка ведь технология отработана, делают такое не впервые, пусть.

– Моисей, – позвал я гнома. Тот общался с грузчиком – степенного вида кхазадом – кулаки с мою голову каждый – но меня услышал.

– Слушаю тебя.

– Скажи, а вот это все – оно откуда? – спросил я. – Ты и твои ребята – вы, вроде, по колесной технике?

– А еще по водной и немного по летучей, – нашелся кхазад. – Мультитранспортный перевозчик, слышал про такое?

– Точно! Потому и Шереметьевы…

– Вот они мне где, – кхазад Вагенрад показал, где именно – проведя по бороде кривым ногтем.

Разгрузку всех трех барж закончили к обеду: караван машин, тележек и тачек потянулся от берега реки к сердцу дормитория.

Конечно, что-то уронили в реку, что-то сломали, что-то потеряли – но тут же нашли обратно.

Гоблина тоже выловили, пусть и не сразу: он, хоть и наглотался илистой речной воды, вылезать на берег не хотел, отбивался и сквернословил, норовя отправиться в новый заплыв до того берега и обратно.

Спорт – здоровье миллионов!

Оружие белое, оружие черное… Главное – уметь им пользоваться. Я вот умею, но слабо, и в условиях тепличных: тир, стрельбище, не сильно подвижный противник. Примерно как тогда, с лезшими из болота деревянными дураками.

И вот что: есть у нас двое друзей, которые оружие – сами по себе.

Я решил побеседовать с полковником Кацманом: огневая мощь даже одного киборга – подспорье отличное, если же получится сговорить обоих, рейд по хтоническим тылам превратится в легкую прогулку.

Дамир Тагирович прибыл в «Сон Ильича» сразу после обеда.

– Здравствуйте, ротмистр, – тонко пошутил полковник. – Я ненадолго. Убедиться в том, что с грузом все в порядке.

– И что никто не запустил шаловливые ручонки туда, куда не следует? – уточнил я на всякий случай.

– И это тоже.

Мимо – с топотом, будто банда молодых слонов – промчалась снажья стая. Во главе бежал Гвоздь, и он был брутален: бронежилет на голый торс, высокие военные ботинки, пятнистые – военные же – штаны.

– Нормально, – одобрил Кацман. – Теперь я вижу – шанс у вас есть.

– У нас? – зашел я издалека. – А Вы, полковник, разве не с нами?

– Не разве и никак еще, – огорчил меня жандарм. – Мне, Ваня, нельзя. Понимаешь, почему?

Не, ну я понимал, конечно.

– Дело клана, – кивнул я. – Собственное, без помощи людей государевых… Политические очки?

– Ну да, – не стал спорить киборг. – Мол, «если можете сами, то сами и делайте, если сами не можете – даже не беритесь». Кроме того, есть пара пунктов в уложениях – тысяча девятьсот древнего года, но отменить их как-то позабыли.

– Если, – вспомнил я недавно прочитанное, – в рейд идет опричный жандарм, то вся история становится официальной операцией?

– Именно так. Масса бумаг, согласований, разрешений. Добыча, опять же, становится долей государевой – за небольшим вычетом, вроде как – чтобы окупить расходы участников.

– Так это, – растерялся я. – Получается, что и мне нельзя тоже? В смысле, в рейд, дербанить Дербоград? Я ведь тоже – жандарм!

– А ты и не пойдешь, – полковник сверкнул третьим глазом. – Если не понимаешь сам, то считай – это приказ. В рейд не ходить, сидеть на хозяйстве.

– Как же они без меня, – все еще трепыхался я.

– Да как и всегда, – умудренно ответил Кацман. – Вань, детишки выросли. Если они не справятся без тебя, то…

– Да понял, понял, – я пригорюнился, но спорить дальше не стал. Все равно эти ребята, что мохнатые, что нет, отлично справляются сами. Иногда даже возникает вопрос – «а зачем им, собственно, Глава?»

Но спрашивать такое я не стану, иначе и правда усомнятся – «а зачем»?

– Не переживай, Иван Сергеевич, – Баал подкрался незаметно: не прямо со спины, а так, немного сбоку. – Тебе и правда пора привыкнуть – на смерть не вести, но посылать. Кстати, здравствуй.

– Здравствуй, Рикардо Алонсович, – вежливо и в тон ответил я. – Так-то я понимаю, что ты прав, но все же свербит! Случись что с парнями – я же себе не прощу!

– Случись что с тобой, – урезонил меня аристократ, – прощать будет некому и некого. Переживет ли юный клан гибель Главы?

– Сейчас – нет, – согласился я. – И еще пару лет – нет, точно.

Я перевел взгляд с Баала на Кацмана и обратно.

– Я все понимаю, господа. Но – сделайте же скидку на мой юный возраст!

– И все засмеялись, а Ваня – заплакал, – киборг ответил хрестоматийной фразой. – Уймись, Глава. Дел полно! Конкретно твое сейчас – это…

– Руководить и направлять, – подхватил я. Все, унялся. Остаюсь на хозяйстве.

– Хэй, хэй! – снага пронеслись в обратную сторону. Гвоздь все еще бежал первым.

– Я им завидую, – признался Баал. – Молодые, задорные. Ни бед, ни проблем.

– Не всем так кажется, – я кивнул. – Особенно – если речь о проблемах.

– И вообще, я зачем пришел-то, – будто вспомнил Рикардо Алонсович. – В рейд мои маги не пойдут, но за поселком присмотрят – а то мало ли, вдруг какая пакость, а все, способные держать оружие, неясно куда делись.

Я не спорил – но аристократ все равно принялся объяснять.

– Со звездой Жизни вы уже сработались. Как клан, как отряд, но медикусам не место на передней линии, разве что – в тылу.