Текст книги "Хозяин моста (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– Ощущаю себя гвардии ротмистром, – начал я.

– А ты – он и есть! – то ли пошутил, то ли нет, завлаб.

– Не таким, – ответил я. – В десять лет. Потому, что был зачислен в полк с рождения, и в чинах рос, ни разу не видев знамени.

– Первый раз о таком слышу! – удивился Иватани Торуевич. – Разве что, было давным-давно? Но все равно – вряд ли, нелогично же.

Что-то у Земли и Тверди немного разное понимание логики – и не только в этом случае.

– Может, это я чего-то не того прочитал и неверно понял, – я решил не пререкаться – тем более, что было бы, из-за чего! – Давайте к делу?

– Давайте, Иван Сергеевич, – глаза завлаба смеялись, лицо оставалось унылым. – Как вам проект?

– Огонь, – просторечно ответил я. – А что, так можно было?

– Заявление напиши, и будет можно. Через две недели, – ответил Пакман. – А теперь… – шеф улыбался весь. – Господин ротмистр, извольте одеться в рабочее. Пока кое-кто решал свои вопросы, кассетник в подвале отнюдь не пустел!

Несложно было догадаться о том, что день встреч – это больше одной встречи. И даже двух. Третья из них состоялась неслучайно – была запланирована нарочно и заранее.

Сразу со службы Зая Зая отвез меня в мастерскую надгробий.

– Здравствуйте, мастер, – поклонился Ухов.

Владелец мастерской встречал меня прямо на пороге, учтиво открыв тяжелую дверь: это я догадался позвонить в мастерскую за пять минут до приезда.

– И тебе того же, – хмуро ответил я.

Почему хмуро? Так по двум причинам.

Для начала, я немного устал: Колобок загрузил меня работой как в последний раз, и отказаться было бы форменным свинством. Хорошее отношение нужно отрабатывать.

Вторая причина… Сейчас, как это? А, ну да. Чтобы не расслаблялись.

– Заходите, – пригласил вампир.

– В другой раз, – пообещал я. – Есть кто в лавке?

– Всегда, – согласился хозяин оной.

– Тогда поехали, дел полно. В дороге поговорим, – я развернулся и сошел со ступеней, твердо уверенный в том, что упырь последует за мной. Так и оказалось.

Я залез в пассажирский салон – припомнил похожий опыт. Говорить в дороге лучше лицом к лицу, благо, и места для такого хватало.

Двери хлопнули, мы поехали.

– Ты, Никодим Власович, нужен нашему делу, – начал я.

– Повинуюсь, – кивнул тот. – Что за дело?

Леший тебя забодай! Ну не умею я так с людьми и нелюдью, даже с нежитью. Я ведь ему нарочно хамлю, строго по методичке, как ее, «Vzaimodeistvie mastera-necromanta s vys’shei nezhitju, ne im samim podnyatoi». Старая книжка, этого мира издания – 1820 год, что ли. Ну да, с тех пор, думается, ничего не поменялось.

Так вот, я хамлю, а он только соглашается. Надо как-то человечнее, что ли? Ну и плевать мне с третьего этажа, что Ухов – вампир! Тем более, что не кровосос.

Пока же – к делу.

– Я знаю, что ты ненавидишь вампиров, – это я продолжил, сделав вид, что не потратил только что пару минут на раздумья. – А значит, умеешь всякое такое, что кровососам неприятно.

– А… – вскинулся Ухов.

– Нет, ходить с мечом и рубить головы не придется, – я поспешил его успокоить. – Меня больше интересует сфера научная, что ли…

– Мои особые знания? – догадался упырь.

– Вроде того, – согласился я. – Короче, не так давно на наш клан напрыгнула банда кровососов. Не только их, но в том числе. Получилось много нехорошего, и мне надо, чтобы ты…

Так и ехали.

Два по два – вполне прилично, чего вы.

Четвертая встреча – в главном зале сельсовета – была совсем короткой, хотя народу набежало прилично настолько, что… Не буду даже всех перечислять, вот насколько!

– Короче, – начал я сходу. – Бодаться с Шереметьевыми будем всерьез и даже по закону. Благо, теперь мы не одни.

Я вдруг заметил Баала-младшего, и немного удивился: он же уехал и не возвращался?

Рикардо Алонсович сидел на левом боковом стуле третьего ряда, внимания почти не привлекал: только улыбался и кивал – видимо, соглашался, но тут заговорил.

– Чтобы бодаться, – заметил он, – нужно готовить бумажки. Чтобы не быть букашками. В этом – поможем.

– Не одни, – кивнул я благодарно. – Кстати, кто еще?

– Клан, – начал Дори, снова бывший за секретаря. – Семья Баал, – кхазад кивнул в сторону младшего наследника Бавлинских: улыбку в три ряда зубов видел теперь не я один. – Пацаны с раёна.

Собравшиеся засмеялись: решили, что Дортенштейн так пошутил.

– Дальновозы грузовые, – дополнил Зая Зая, даже не вставая. – Точняк, есть общие темы против… Ну, вы поняли. И за – тоже есть, только уже за нас.

– Ухов. Все знают, кто такой? – я обвел собрание взглядом. – Кстати, вот он, – Никодим Власович, двигаясь тихо и незаметно – как и многие Высшие народа, к которому он принадлежал и каковой искренне ненавидел – занял место в президиуме, сразу слева от бывшего авалонца Эдварда.

– Army of One*, – эльф поклонился вампиру. – Glad to meet Thou, doctor.**

[*Один в поле воин, (идиоматич. авалонск.)]

[** Рад встретить Вас, доктор. (авалонск.)]

Ба, да они знакомы! Готов спорить, что и про Лейна Эдвард в курсе – не зря же назвал того доктором.

Все зашумели: Ухова знали, причем со стороны хорошей. Оставалось сработаться.

– Ну и наконец, – я отыскал глазами обоих наших киборгов, Кацмана и Радомирова, – опричная жандармерия – тоже с нами.

– Знаем! – крикнул Зая Зая. – Господа киборги!

– Не только, – на этот раз голос с места подал самолично полковник Кацман-Куркачевский. – Ротмистр, что же вы! Представьтесь населению!

– А, ну да, – скромно согласился я, выкладывая перед собой одинокий погон и раскрывая футляр удостоверения. – Ротмистр опричной жандармерии Йотунин, Иван Сергеевич.

Глава 27

Мы идем на войну.

На войне нужны союзники, и это все о них.

– Моисей, – кхазад протянул крепкую руку, я ту с удовольствием пожал. – Фамилия – Вагенрад.

– Иван Йотунин, – я представился в ответ. – Правда, мы знакомы, почти накоротке.

– Да помню я, – ответил гном. – Комише* драка, на Губкин-штрассе**. Только ты был кляйне*** волосатый, а сейчас – лысый, и поднялся еще прилично. Тогда – вчерашний бурсак, нынче – уважаемый Глава клана. Махтиг****!

[*Потешная, **Улица Губкина, ***Немного, ****Могуч. (шпракх)]

– Ты тоже… Отличаешься. Ни акцента, ни чего-то такого. Прямо как не иудей!

– Да какой там, – Моисей покачал головой. – Православный я. Про иудеев только слышал.

– А зачем тогда вот это все? – понятно, что я имел в виду манеру вести себя и общаться, явленную при драке. – Образ?

– Образ и есть. Весело, расслабляет, парням, обратно, смешно – хоть раз в год, да от души айн вениг ляхен* над начальством.

[*Поржать (шпракх)]

– Разумно, – согласился я. Ладно, давай по делу, что ли. И, если можно, без шпракха – не владею, по контексту боюсь не догадаться.

Встретились-то мы на территории почти нейтральной – пельменную помните? Ту, ради которой и сошлись два клана в шутейной драке по народным правилам?

Так вот, в этом заведении не просто вкусно кормят. Есть там и особая комната, где кормят еще вкуснее! Такая, не для всех и даже не для всех своих. Ваня Йотунин, например, про нее не знал, и Зая Зая – я спросил нарочно – не знал тоже, а она есть.

– У нас вопросы к Шереметьевым, – мой собеседник начал «по делу» и на чистом русском. – И не у нас одних. Грузовые встревожены: не любим монополистов. Особенно, таких, нахрапистых и не по понятиям.

– С этого места подробнее, – попросил я. – Вообще не в курсе ваших раскладов. А мне ведь еще строить на своей земле, ну, этот.

– Хаб, – кивнул Моисей. – Всецело, кстати, одобряем. Тут вода, тут шоссе – можно даже отдельную ветку пробить, с Сибирского тракта. Железка еще, если заработает. Мосты там…

– Мосты – наша тема, – я улыбнулся. – Дороги – не совсем, но на этот счет есть особые спецы. Порешаем.

– Готовы принять участие, – вдруг решил гном. – Грузовые мои… Это я так, больше жалуюсь, но годы – все одно жирные. Поднакопили, и денег, и хорошего дорогого товара. Ресурс есть, если пустите.

– Сам то же самое хотел предложить, – согласился я. – Только сейчас давай, все же, о Шереметьевых.

– Есть такой город – Москва, – вздохнул Моисей. – Купеческая столица, крупнейший логистический узел Державы.

– Знаю Москву, – ответил я. – Центр… Ну, так и есть. А что с ней?

– С ней – рядом – три самых толстых хаба, – пояснил гном. – Узел-один – местные перевозки: пассажиры и небольшие грузы. Узел-два – то же самое, но за границу. Узел-три… Теперь самое интересное. Треть грузопотока через центр России идет именно через него.

Применю-ка я смекалку и старую память – тем более, что очень уж похоже…

– Шереметьево. Один, два, три. Верно? – догадался я вслух.

– А, ты тоже слышал, стало быть, – согласился Моисей. – Вот непонятно, а в каком смысле это все «Шереметьево»? Была у них когда-то деревенька на месте Узла-один, да и то не прямо там, рядом, более или менее понятно. С прочими-то что? Они-то с какого перепугу?

Я понял: гном нашел себе больную мозоль, сам же на нее наступил и топчется. Что же, причины недовольства примерно понятны, но стоит уточнить – чисто на всякий случай.

– Раз уж речь о монополистах, мне все ясно, – сообщил я. – Кто-то очень много на себя берет, кто-то на «Ш» и даже на «Шер», а грузовым это не нравится.

– Кому бы понравилось! – в тон согласился гном. – Сервисный сбор вырос в полтора раза, топливный – сразу в два, банальные путевые услуги, еда, вода, мана для накопителей – в те же два, и есть тенденция… Вот я и не понимаю – а грузы нам тогда зачем возить, без прибытка? Чисто из любви к искусству?

– Резон ясен, – ответил я. – Даже оба резона, и насчет «вложиться в местное», и по поводу «укоротить тамошнее». Думаю, будем работать. Подробности… Знаете Дори? Дортенштейна? Это мой управделами. Дальше через него, тем более – вы оба кхазады, договоритесь.

– Да какой он кхазад, – проворчал Моисей. – Так, видимость! Но ничего, найдем точки.

Мы снова пожали руки: на этот раз – прощаясь.

– Ну что, как прошло? – спросил полковник Кацман.

Он, вместе с корнетом Радомировым и не имеющим звания Заей Заей, ждал меня в барбухайке – то ли на случай силовых переговоров, то ли – чтобы первым быть в курсе дела.

– Нормально прошло, – ответил я. – Грузовые с нами, интересы общие, понимание ситуации – тоже. Подробности – в рабочем порядке.

– Это хорошо, что ты, Ваня, озаботился союзниками, – выдал длинноту Кацман. – Но самый главный твой союзник – это кто? Ну, как ты думаешь?

– С учетом того, что об этом спросили Вы, Дамир Тагирович, то… Опричнина? Держава?

– Закон, – сурово припечатал киборг. – Кстати, чего стоим?

– И правда, чего это мы? – ответил Зая Зая и завел барбухайку.

Ехали так: я – снова в салоне, полковник Кацман – тоже. Корнет Радомиров занял в этот раз мое место – рядом с белым уруком, и теперь сверкал глазами на дорогу прямо перед собой.

– Закон, – напомнил я полковнику.

Кацман посмотрел на меня внимательно: то ли искал во мне что-то новое, то ли пытался убедиться в старом впечатлении.

– Я знаю, что вы готовите заявку на клановую войну полного профиля, – сказал он наконец. – И вы в своем праве, и заявку одобрят. Их, строго говоря, пачками одобряют, заявки эти – некоторые старые семьи официально воюют десятилетиями. При этом, например, торгуют между собой, женят младших сыновей на младших же дочерях… Но воюют.

– Система сдержек и противовесов, – догадался я. – Государь мудр.

– Он у нас такой, да, – согласился жандарм. – Так, о чем это я? А, ну да. Заявку у тебя примут, войну разрешат. Но там есть такой нехороший нюанс – называется он «сопутствующие условия».

– Например, не воевать на главных трассах, – поддержал я. – Или в локациях. Или не применять магию.

– А, ну ты уже в курсе, хорошо, – ответил полковник. – Тогда я продолжу. Главное в том, что Шереметьевы – древний дворянский род. Изрядно задолжавший, прилично поиздержавшийся, не раз удостоенный окрика Государева, но древний и дворянский.

– Понимаю, – я действительно все понял. – Ресурсы. Магия. Связи. Последнее – важнее всего.

– Вот-вот. Решение по заявке будут принимать в Александровской, как ты понимаешь. Есть ли у тебя люди в Государевой Слободе? Вот и я думаю, что нет.

– А у Шереметьевых – есть? – спросил я про очевидное.

– И еще как есть, – ответил полковник. – Сунуть барашка в бумажке нужному чиновнику – так крапивное семя внесет в вызов такие уточнения, что тебе и самому, и сразу всем кланом, хоть сразу ложись и помирай – быстрее будет и не так больно.

– Толстый ли барашек-то? – уточнил я.

– Дело не в толщине, а в том, у кого возьмут. У тебя, например, нет. У меня – тоже, хоть я и дворянин, но для столичных раскладов – мелковат. Поэтому выход у тебя, Глава, один. Сам догадаешься, какой?

– Уже, – кивнул я, – догадался. Нужно, чтобы война Сары Тау против Шереметьевых не была рядовым, как это… – я вовремя вспомнил фразу, – спором хозяйствующих субъектов. Надо, чтобы Держава была на моей стороне – однозначно, с первого хода. Значит – нужны преимущества, да?

– Нечто, – согласился полковник, – такое, что не просто может качнуть лодку Державы, а прямо пробьет днище. И виноваты в этом – даже потенциально – должны быть именно твои будущие враги.

– Есть кое-что, – признал я как бы с неохотой. – Но об этом давайте позже. В дормитории, например, а то техника техникой, а магия – магией. Не хотелось бы, чтобы наш с вами, господин полковник, разговор кто-то подслушал и записал.

– Пока можно еще вот о чем, – предложил Кацман. – Закройте одну из Больших Хтоней. Скажем, Дербоград-малый!

– Закрыть? – усомнился я. – Ой, вряд ли! Сил не хватит – клан закроется быстрее.

– Ну, не закрыть, это я и правда лишку махнул. Основательно потрепать, сократить. Обрушить рынок ингредиентов. Так, чтобы было очень заметно.

– А, это мы можем, наверное. И даже собираемся, – обрадовался я. – Дербоград-малый, говорите…

Столько дел, столько дел – и все важные! За что хвататься?

Я – еще в бытность свою Вано Сережаевичем, директором спиртзавода, уяснил важное правило: первым берись за то, что не терпит. Это примерно как с сортировкой раненых на поле боя… Да, ночным санитаром тролль Иотунидзе успел поработать тоже, и в ту же войну, что заряжающим. И в мире, уточню, том же.

Кстати, о ночных! Ночном! Короче, о вампирах.

Ухова я отловил просто – вернее, даже не так. Никодим Власович покорно ждал меня там, где я его оставил, в той самой комнате Сельсовета, в которой мы как-то – и не с ним – разложили карты.

– Привет, – поздоровался я.

– Здравствуйте, Мастер, – глубоко поклонился упырь. – Жду вашего слова со всем почтением.

– Считай, дождался. Садись, в ногах правды нет. Будем говорить.

Уселись за один стол: я напротив него, а больше с нами никого не было.

– Самое главное, – я не стал заходить издалека: сразу к делу, время дорого! – что у нас тут была… Было… Нападение, короче. Вампирское, но об этом я уже говорил.

– Позвольте догадаться, – предложил вампир. – Надо поискать «как», «что» и «что потом».

– Да, обстоятельства произошедшего и последствия, в том числе – долгоиграющие. Не верится, что кровососы не оставили никаких, ну, я не знаю, пусть будет «закладок». Чего-то неприятного, ты же понимаешь?

– Кровавый туман, – кивнул Ухов. – Я почуял его сразу же, даже считать не пришлось. Кровавый туман и мертвецкая магия, причем площадная.

– Вот и разбирайся, – потребовал я, сам же поспешил ретироваться.

Не объяснять же всем и каждому, что словосочетание «площадная магия» с некоторых пор пугает меня до дрожи в коленях!

А еще я знал – спасибо мобильной связи и услуге коротких сообщений – что меня уже кое-кто ждет и активно ищет, прямо тут, в дормитории. Сами догадаетесь?

Ну да, верно. Нет никого настойчивее, чем женщина, которой не уделяют внимания!

Таня поймала меня на выходе – вернее всего, что нарочно ждала именно там. Спасибо хоть, внутрь не пошла – все же, в гномьем воспитании женщин есть нечто такое, очень важное! Есть занятия полезные, женские, и есть дурацкие, мужские. Гномья женщина занимается первыми и не лезет во вторые – отличный подход, как по мне.

– Господин Глава, – девушка поклонилась настолько глубоко, что я заставил себя смотреть в сторону – одета она была по теплому времени: декольте!

– Танька, привет! – я дождался, пока человечка распрямится обратно, и немедленно поймал ее в охапку. – Как я рад тебя видеть!

– Вань, ну ты чего, – смутилась она. – Ну люди же смотрят!

Вот и еще один неоспоримый плюс гномьего воспитания: женщины тех же снага, ну или даже троллей, ведут себя куда раскованней – и не скажу, что мне такое по душе.

– Я тут Глава, так-то, – ответил я. – Пусть смотрят. Кстати, пойдем.

– Куда? – сверкнула глазами девушка. – Погуляем? Ой, а я ведь тут впервые! Покажешь, что у вас и как?

– Что именно? – уточнил я.

– А всё! – уже потребовала Таня, она же – Труди. – Покажи все! Страсть, как интересно!

– Все не успеем, – усмехнулся я. – Выросли они, клановые земли-то. И продолжают расти.

– Вместе с кланом, – девушка вдруг сделалась серьезной. – Ну, хоть самое главное? Ну пожалуйста-пожалуйста!

Знаете, кто смотрит так же? Зая Зая – когда ему что-то очень сильно нужно. Например, купить барбухайку, ага.

– Ночуешь здесь? – спросил я по двум причинам.

Сначала – чтобы немного сбить девушкин настрой «на интересное».

Потом – ну, мы так-то пара.

– Если оставишь, – Танечка потупила взор. – Хоть всю жизнь.

Оп-па. С другой стороны – не самая дурная мысль за все последние дни.

А потом мы с Гертрудой, которая Татьяна, пошли смотреть дормиторий, и в том преуспели.

Немногим позже ненадолго разошлись – Таня осталась отдыхать в моем доме, я сам – заниматься дурацкими мужскими делами. Что характерно, я это делать стал в компании кхазада Зубилы, он же – гном Дори.

– Что-то мне тревожно, Зубила, – сказал я гному вместо приветствия. – И тут мне, как раз, нужно твое мнение.

– Давайте, Глава, – кхазад и так-то был серьезен, теперь же сделался таков в степени превосходной. – Обсудим вашу тревогу.

Мы быстро прошли центральную площадь и углубились в научный квартал – пока состоявший из одного здания, того самого, что недавно достроили соплеменники нашего Дортенштейна. Говорить решили там – в сельсовете стало уже слишком людно и шумно.

– Рассказывайте, – мы заняли пустую комнату, уселись на стулья и гном вернулся к оставленной было теме.

– Таня. Труди.

– Ваша невеста? – уточнил гном.

– Моя кто? – удивился я. – А, ну да. Практически.

– Так, и что беспокоит Главу?

– Она… Очень деятельная. Вот представь – девушка приехала к своему мужчине в гости, первым же делом потащила того смотреть окрестности, да в подробностях, – я замялся. – Нездоровый какой-то интерес, не находишь?

– Под слова о том, как скучала и рада вас видеть?

– Так и есть, – согласился я.

– Тогда ничего нездорового. Вас подводит визуальный образ, – умно сообщил Зубила. – Вы видите человечку, пусть и маленького роста. А она, на самом деле – гнома! Ну, если по воспитанию.

Я заметил совсем недавно: окружение мое стало стремительно умнеть. Меняется лексика, манера себя вести, интересы, навыки… Хотелось бы знать: это я так на них влияю, или окружающие просто перестали валять дурака и развернулись в полную силу? Лучше бы второе, а то ответственность… Прямо не по себе.

– Так, допустим, – осторожно ответил я. – И как это связано?

– Напрямую. Гертруде очень хочется за вас замуж, Глава. Более того, она – женским своим чутьем – понимает уже, что вероятность свадьбы выше нуля. И окрестности потому рассматривает не из досужего интереса, а как будущая хозяйка всего этого.

– Это не то, чтобы новости, – опешил я. – Однако я не думал, что все настолько серьезно!

– Настолько, настолько, – уверил меня Зубила. – Готов побиться об заклад, что где-то в домашних мастерских ее уважаемого папы уже выкованы свадебные браслеты – не просто так, а со значением. Понимать надо – кхазад!

– Тогда ладно, раз все сходится, – я не стал спорить, но вспомнил вместо того о еще одном вопросе. Точнее, даже двух. – Ты ведь знаком с Моисеем Вагенрадом?

– Еще бы, – согласился Дори. – Конечно, знаком! Грузовой ход, все дела.

– Так вот, тебе предстоит наладить с ним плотный контакт. Сегодня мы виделись, ну и – договорились.

– Шереметьевы или новый хаб? – деловито уточнил Зубила.

– И то, и другое. О подробностях не спрашивай – сам же и выяснишь.

– Добро, – записал что-то Дори.

И когда только успел достать блокнот?

– Всё? – кхазад то ли забыл про второй вопрос, то ли попытался сделать вид.

– Нет, погоди, – решил я. – Еще одно. Возможно, тебе будет неприятно, но мне надо знать.

– Вот сейчас даже интересно стало, – ответил Дори. – О чем речь?

– Сегодня Вагенрад сказал мне немного странное. О тебе, Зубила, сказал.

– Что-то на мотив того, что я – плохой гном? – Как-то слишком шустро догадался Дори.

– Не прямо плохой, а, скорее… Ладно. У меня ведь тот же вопрос, на самом деле.

– Отчего я не говорю на шпракх и не вставляю словечки из него же в русскую речь, поченму у меня короткая борода и где, в конце концов, мои соплеменники на всех важных должностях клана?

Тут я понял: этот и подобные вопросы гному задают часто, и он уже устал на такое отвечать. Правда, тут другое, тут ответить нужно Главе.

– Вы ведь знаете, Иван Сергеевич, какая у меня фамилия?

– Знаю. Дортенштейн, – удивился я. – А к чему это? Нормальная, так-то. Гномья.

– И да, и нет, – ответил кхазад. – Вот ваша Таня, а вот я. Я – это Таня наоборот.

– Ну да, ты ведь мужчина, она – женщина.

– Не в этом смысле. Она – человечка, воспитанная гномами. Я – гном, воспитанный человеком, и всех дел.

– А фамилия? Как же фамилия? – я решил бить в одну и ту же точку.

– Нет, ну а что? – Дори извлек из кармана книжечку паспорта и раскрыл ту на первой странице.

– Вот дела, – поразился я. – Отчего-то был уверен, и все уверены, что Зубила – погоняло, кстати, тоже вполне гномье.

– Да нет, сами видите. Так вышло, что Зубила – фамилия. Моего отчима, и, стало быть, моя.