Текст книги "Хозяин моста (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– Вы ведь знаете, что я – хороший алхимик, так? – осторожно ответил я.

– По местным меркам – даже отличный, – согласился полковник, – из доступных на открытом рынке. Подозреваю, что твой новый друг Больницкий держит у себя в подвалах кого покруче, но это так, подозрения. В целом – да, знаю. Продолжай.

Чего разговорился-то, железка языкастая? Ладно, продолжим, раз так надо.

– Алхимия – это общая теория и специальные навыки, – продолжил я. – Что первая, что вторые говорят однозначно: если кто-то воспринимается – на химическом уровне, почти без магии – как вампир, то это вампир и есть. Значит, если подданный Ухов может пить очищенную плазму и с того неплохо жить, такое могут и все остальные высшие упыри.

– Скажи, Ваня, – вдруг догадался жандарм. – Правильно ли я понимаю: общая благостность Ухова, его непохожесть на других упырей, все эти светлые акценты во всем, что его окружает – это тоже следствие… Особой диеты?

– Скорее всего, – согласился я.

Ага, «скорее всего»! Вернее было бы «точно», но этого знания я не смогу объяснить уже никак.

– Тогда мне все понятно, – кивнул полковник.

– Что именно? – немного напрягся я.

– Остальные вампиры про… Назовем это «Метод Лейна», да. Так вот, они знают о методе, может, не все – но старейшины гнезд – точно.

– И не хотят применять, – не выдержал я. – Ради вот этого всего: кровавой жажды, горящих нехорошим глаз, ужаса, каковой испытывают цивилы…

– Думаю, ты догадался верно, – подытожил Дамир Тагирович. – Мы догадались, да. Осталось кое-что проверить, но для этого нужен особый специалист, и он у меня есть.

– Некромант-теоретик, тот самый? – уточнил я. – Господин полковник, а можно мне тоже, ну, присутствовать?

– Нужно, – согласился киборг.

Нет, ну а что? Снова уникальное совпадение, одно – уже из сотен? Простите, не верю, а раз нет веры – нужно знание. Будем разбираться!

«Метод Лейна», надо же. Прямо как там, на старушке Земле.

Глава 23

Мы поехали в КАПО – некромант-теоретик ждал нас именно там.

Мы – это вот кто: полковник жандармерии Кацман, заведующий лабораторией Пакман, ну и я еще сбоку.

– Ты пойми, Ваня, – киборг убеждал меня непонятно в чем и неясно зачем. – Твой шеф – человек очень полезный во всех смыслах. В области прикладного труповедения – тем более!

Полезный человек сидел на заднем диване барбухайки и смотрел в окно. Железный человек сидел напротив полезного и говорил со мной через две спинки кресел – развернув корпус. Я, в свою очередь, повернулся уже к нему.

– Ты бы это, – вдруг предложил Зая Зая, – пересел. Удобнее же будет!

Остановились, я перебрался назад: места в салоне хватало – и хватило бы еще на одного Ваню Йотунина.

– Я понимаю, – продолжил я с той же цифры, – что полезный. Я не могу понять, зачем вы, господин полковник, мне об этом третий раз говорите – как будто я сильно против!

– Я на всякий случай, – уточнил тот. – А то мало ли!

Тут шефу надоело смотреть в окно.

– А ничего, – спросил он сразу у нас обоих, – что я тоже тут сижу? И, кстати, не понимаю темы разговора.

– Мне нужно, чтобы мы – все трое – были как бы на одной стороне. Без разногласий, – пояснил киборг. – Даже чтобы без малейших. Наш сегодняшний собеседник – человек своеобразный, обожает ловить на противоречиях, так что единый фронт лишним не будет.

Ага, и это мне говорят, что я все и всегда усложняю!

– Пусть так, – согласился Иватани Торуевич.

Я же не сказал ничего – вроде, и без того не был против.

Потом мы приехали.

Так-то мне КАПО нравится.

Высоченная стена отделяет от сервитута целый маленький мир – будто опричнина, но не городом, а так, в виде района. Откуда знаю? Так не в пустыне живу – знаком кое с кем, много общаюсь. Рассказывали, короче.

Представьте себе идеальную планировку: с севера на юг – улицы, с запада на восток – аллеи. Сверху КАПО должно быть похоже на шахматное поле, где вместо черных клеток – небольшие зеленые скверы, роль клеток белых исполняют чисто выбеленные здания: да, крыши у них тоже белые. Наверное, это красиво – надо будет как-нибудь напроситься на полет над этим районом, благо, есть с кем и на чем.

Район идеально чистый – то ли вовремя убирают, то ли просто не мусорят, хотя последнее – вряд ли, люди везде одинаковы, хоть в сервитуте, хоть в опричнине, хоть где-то еще.

Мне нравится КАПО, но не нравятся поводы, по которым я здесь бываю. Хорошо хоть, случается такое нечасто.

Некромант-теоретик выслушал мой рассказ, и, паче чаяния, спорить не стал.

– Нормальная гипотеза, – решил он. – Не хуже многих прочих. Даже, наверное теория.

– Так-то да, – согласился я. – А это… Могу ли задать вопрос?

Так вышло, что сидели мы все вместе – мой шеф, жандармский киборг, я сам и опричный некромант, но говорили только двое последних. Остальные молчали, иногда кивая умудренно, но больше – смотрели друг на друга и о чем-то яростно переписывались: натурально, менялись записочками. Видимо, для того, чтобы не тревожить и не сбивать с мысли специалистов.

– Внимательно слушаю, юноша, – ответил государев нулёвка: да, это был тот самый ученый полковник, так лихо поразивший мое воображение с с месяц назад. Или с два. Короче, недавно, а будто сто лет прошло – столько всего случилось и поменялось!

– Допустим, вампирам метод Лейна неинтересен, и мы примерно выяснили, почему это так, – я прищурился. – А держава? Как же государевы опричники? Почему они молчат?

– На этот вопрос отвечу я, – будто бы включился Кацман. Хотя он же киборг, может, именно что включился? – Опричники были не в курсе дела.

– Что, серьезно? – меня страшно удивило то, что всемогущая специальная служба может о чем-то не знать. Тем более, о чем-то таком, из ряда особо важных и нужных державе секретов!

– Сам удивляюсь, – ответил железный полковник, – насколько серьезно. В смысле, это все.

– Я так понял, что мое участие более не требуется, – вдруг решил теоретик. – Может, тогда завершим беседу и перейдем – всяк по своим делам?

И чего, спрашивается, приезжали?

Этот вопрос я задал Дамиру Тагировичу на обратном пути.

– Господин полковник, скажите, а вот это вот все – оно было зачем? – так и спросил я. – В ту сторону мы ехали мало не на ученый диспут, в составе консилиума. Получился междусобойчик – все вопросы которого можно было прекрасно и озвучить, и решить по телефону!

– Это, Иван Сергеевич, сложная политика, – вместо полковника ответил мой шеф. – Твой сегодняшний собеседник, конечно, опричник, но проходит по иному ведомству. Он, скорее, коллега не Кацмана, но Больницкого.

– То есть – страшник? – уточнил я.

– То есть – да, – согласился Пакман. – Не Казньский, если ты об этом. И вообще, наша встреча преследовала две цели.

– Общность устремлений, – вспомнил я разговор на пути в ту сторону. – Это первая. Вторая – демонстрация лояльности трону?

– Ваня умный, Ваня сам все понял, – будто в сторону произнес киборг. – Секрет, что ты приволок мне столь неожиданно, слишком крупен для того, чтобы хранить его в одиночку. Даже если считать за одного целое опричное подразделение – например, такое, как мое.

– Нам нужен был кворум, а не единичное мнение, – завлаб дополнил жандарма. – Вполне, кстати, экспертное, если брать нас сразу всех заодно. Наш гость выслушал все, что было нужно, составил мнение уже свое и донесет его, – Иватани Торуевич ткнул пухлым пальцем куда-то вверх, – туда.

– До Государя? – ужаснулся я.

Так высоко мне летать не хотелось – лавры Икара темя не грели.

– Скорее, до Поликлиникова, – киборг поспешил меня успокоить.

У него железно получилось.

Слушайте, если вы спросите меня, то я отвечу: ездили мы зря. Три часа – это почти полдня впустую! Мало ли, кому из опричнины что пришло в голову – у меня, может, дела! Меня, может, ждут?

Эти двое, правда, ждать привычны и не разломятся, но я-то нет. Мне-то интересно!

Которые, спросите, двое? Ну да, правильно – два дохлых эльфа, каждый – при личном черепе.

– Товарищ дядя Босс! – Алька встретила меня у ворот.

Вернее, встретила не она одна, и не меня, а барбухайку, но тут уж хочешь, не хочешь, а вылезай – население ждет Главу.

Я не стал говорить ей – мол, слишком официально: не при дежурной пятерке подростков, таскавшихся за Алькой по всему дормиторию и даже за его пределами. Просто принял к сведению: приемная дочь сейчас выступала как лицо официальное, пусть и юное донельзя.

– Слушаю вас, товарищ Йотунина, – главное было – сохранить серьезную морду лица.

– Бать, – сбилась девочка. – Там гномы, это. Построили.

– Что именно? – не понял я.

И тут сам же и вспомнил: ну да, нанял давеча банду строителей – нужно было возвести то, что сам я назвал лабораторией, все прочие – пафосным термином «чародейский чертог».

– Так, отставить путать начальника! – потребовал я прежде, чем кто-то что-то смог ответить. – Построили – значит, идем проверять. Кстати, вопрос: почему новость принесла именно ты?

– Потому, что вон там сюда идет дядя товарищ Зубила, – уручка махнула рукой куда-то в сторону правления. – А мы шустрее!

– Подслушивала? – уточнил я.

– Аудиовизуальный контроль! – без запинки отрапортовала Алька. – Сам же говорил: мы, Йотунины, всегда должны быть в курсе!

– Говорил, – согласился я. – В целом молодец, хвалю за службу. Айда встречать гнома!

Кхазад Зубила не особенно и торопился.

– А это я видел твою дочь, – сказал он. – Как она сначала слушала, потом – усвистала в сторону ворот.

– И решил, что можно не спешить? – проворчал я. – Однако расслабились вы тут, без хозяйской-то руки!

– Когда бы успели? – возразил Дортенштейн. – Тебя всего часа три не было! – И добавил совсем-по-тролльи: – Так-то.

– Ладно, ладно, – я понимал, что ворчу, но очень уж хотелось отыграться за всю тягомотину этого дня. На ком еще, как не на ближайших соратниках и сподвижниках? Кстати, о них!

– Хорош ночевать, – я постучался в окно барбухайки.

Машина стояла внутри периметра, сразу у ворот, изнутри доносился негромкий храп: Зая Зая отдыхал.

– А? Что? Ваня? – встрепенулся белый урук.

– Ну, – не стал спорить я. – Приехали же! Багажник открой, будь добр.

Уникальное, блин, явление: добрый урук. Открыл же!

Так, бубен, посох, бумажный пакет – сами помните, что внутри.

– Алька! – позвал я громко.

Дочь явилась в секунду – будто и не успела отойти шагов на тридцать, и затеять там лихую возню. Дети!

– Да, бать?

– Веди давай, – потребовал я. – Сама знаешь, куда.

– А я? – удивился гном.

– И ты тоже, – я вздохнул, повернулся и пошел.

Помните, я как-то говорил, что гномы – лучшие строители в обоих мирах? Даже в том, где их правильно называть словом «карлы»?

Так вот, подпишусь под каждым словом. Чертог отгрохали – мое почтение!

Монолитное бетонное здание высотой в два этажа, отдельный забор и ворота, две вышки охраны – при прожекторе и пулемете каждая, бронированные ставни поверх пулестойких стекол… Мечта шизофреника! Особенно – если тот занят, так скажем, прикладной наукой.

Мы немного постояли внутри забора – между воротами и дверьми.

– Это правильно, – отметил я, – что тут не прямая дорожка между двумя входами.

– Это как водится, – довольно надулся Дори. – Враг ворвался, враг уперся в стену, а вот тут – Зубила показал рукой – видишь, люки? Там пулеметы.

– Основательно, – поддержал я. – Ну что, идем внутрь?

Нет, я знал, конечно, что именно тут строят. Видел каркас, считал бетономешалки, слушал выкрики на гномьем шпраке. Или шпрахе? На нем, короче.

Чего не знал – так это масштабов!

– Государственный стандарт для лабораторий третьего класса, – гордо отметил Зубила. – Очень серьезная тема.

– А чего третьего? – уточнил я. – Ладно, не первого. А вот если второго?

– Второго – это четырнадцать метров под землю, и только оттуда отсчет, – не очень понятно пояснил гном. – Первого нам вообще нельзя, да и не потянули бы.

– Подвал? – коротко спросил я.

– Два этажа, – кивнул кхазад. – Айда смотреть!

Ну, посмотрели – было, на что.

– Так, слушай мою команду, – решил я чуть погодя. – Спецхран переезжает в первую клеть подвала. Морг – во вторую. Тюрьма для особо опасных элементов остается там, где есть. Шаманов чертог я определяю в третью.

– Это на минус первом, – гном уже достал блокнот и вовсю что-то в нем черкал.

– Наверное, – согласился я. – Кстати, я пошел, как раз туда, в третью. И чтобы никто!

– Даже я, бать? – удивилась уручка.

– Ты – тем более.

Я спустился в подвал, оставив остальных снаружи. Зажег свет – конечно, электрический. Закрыл за собой дверь: основательную такую, настоящий клинкет – сталь три пальца толщиной, кремальера, толстые ригели, плотная обивка – видимо, чтобы не пропускать звук. А хорошо!

В третьей клети – отныне и навсегда «шаманской», было вот как: просторно, прохладно, пусто.

Один стул, один стол лабораторный и еще один письменный. Кресло тоже одно – за вторым столом – и всё!

А, нет, еще холодильник. Теперь – точно всё.

Череп товарища Менжинского я выложил на конторский стол – все равно на том пока не было ни бумаг, ни даже письменного прибора. Выложил аккуратно, со всем почтением, подложив мягкую бархотку.

Тряпочка отыскалась в том же пакете, что и сам череп – не иначе, товарищ Лысый озаботился – руками своих подчиненных.

– Удобно ли, Вячеслав Рудольфович? – спросил я почти серьезно.

– Ты посмейся, посмейся, – призрак возник немного не так, как это обычно делают местные: не стал зависать и нависать, но сделал вид, будто ходит живыми ногами по полу. – Сатирик. Зощенко!

– Какой есть, – я развел руками.

Менжинский обошел комнату по периметру, несколько раз просунул призрачную ладонь в стену, постучал костяшками пальцев по двери. Звук, на удивление, получился звонкий.

– Хорошее место, – решил он. – Железобетон? Хладное железо?

– В том числе, – ответил я. – Полиэтилен тоже хладный.

– О, это интересно, – удивился эльф. – Как так получилось?

– Это, Вячеслав Рудольфович, нашего мира разработка. Нашего с вами – только примерно восьмидесятых годов двадцатого века.

Государь Гил-Гэлад возник сам собой – старательно копируя манеру Менжинского, он стоял стопами на полу. Получалось так себе – левая нога немного провалилась в бетон.

– Опять вы о своих мирах! – посетовал мертвый владыка. – Их не бывает! Или нет, бывает: этот мир и мир иной, всё!

– Еще, как минимум, Заокраинный Запад, – нашелся более молодой – если так можно сказать – эльфийский призрак.

– Это не мир, это эксклав, – беспокойно возразил Гил-Гэлад. – А вот то, что вы оба несете – это ерунда и глупости! Что этот вот лысый шизофреник, что теперь еще один, пусть и неживой!

– Вы, гражданин царь, забыли упомянуть третьего – как мне помнится, татарина. Тоже мертвого, – в отличие от галадрим, иномирный эльф оставался спокоен.

– Татарина, да! – вспомнил я. – Есть такой. Явись, Зайнуллин!

– А я уже тут, – донеслось из дальнего угла.

– Здравствуйте, товарищ… – Менжинский обратился на голос. – Товарищ же?

– В привычной вам системе ценностей, – возразил Зайнуллин, – я, скорее, гражданин. Причем из бывших – дворянский род, поганая смерть, посмертная привязка… Не совсем назгул, но около того.

– Мир кувырком, – Менжинский покачал головой. – Но я уже привык. А вы, Вано Сережаевич?

– Так, погодите, – улаири одним призрачным рывком переместился к нам поближе. – Ну да, а то я смотрю, и не могу ничего понять. То, что эльф – это ясно, а вот какой… Иномирец?

– Пржесидленец, – усмехнулся я, но не был тогда ни понят, ни оценен.

– При жизни – этой, местной – я был лаэгрим, – ответил иномирный призрак местному умертвию. – Теперь вот снова эльф, просто эльф. Малая пуща Тосно, если это кому-то о чем-то говорит.

– Мне, – я поднял руку. – Тосно – это под Ленинградом. Поселок Нурма. Нестеровское озеро. Лесной замок Шапки.

– Если у меня и были сомнения, – обрадовался Менжинский, – то теперь они развеялись. Мы с вами, Вано Сережаевич, не просто единомирники, мы еще и одного гражданства!

– Ну да, Советский Союз, – не стал я спорить. – Первое в мире государство рабочих, крестьян и технической интеллигенции.

– Хватит. Нести. Пургу, – государь Гил-Гэлад сделался яростен: казалось, сейчас он бросится на товарища по несчастью с кулаками. – Или давайте, объясняйте – чего именно я не понимаю?

Теорию множественности миров – с примерами – Вячеслав Рудольфович Менжинский излагал долго, минут десять. Зачем это было делать при мне, а не там, где обычно и находятся призраки между призывами – я не понял: разве что, из вежливости.

Государь Гил-Гэлад сопротивлялся. Однако исторический материализм и диалектическая логика – страшное оружие в руках того, кто искренне в них верит и отлично разбирается. Ни один царь не устоит… Как уже бывало в истории нашего мира.

– И, наконец, – это уже был удар милосердия, – вам ведь известно, откуда на Тверди взялись орки, тролли и гоблины нынешнего извода? Те, что совсем не похожи на упомянутых в Легендарии?

– Предположительно известно, – сдался царственный призрак. – Гипотеза такая: из другого мира. Хотя мне она видится спорной! То ли дело – классика!

– Ну да, – хмыкнул Менжинский. – Моргот взял эльфа, сделал из того орка. Тоже бред, причем глупый! Очевидное и невероятное!

Я подумал – вот бы показать призраку пару выпусков элопередачи товарищей Николаева и Капицы! Так-то он их, конечно, не застал.

– Ладно, предлагаю вот как, – подытожил советский эльф. – Раз уж слова у нас не котируются, доказывать теории будем делом! Покамест же могу рассказать что-нибудь интересное: о том, как в нашем с Вано мире живут люди.

– Про людей не надо, – отказался Гил-Гэлад. – Мне интересно про эльфов!

– Эльфы, так-то, тоже люди, – вовремя нашелся я.

– Вано прав! Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли «Иван»?

Я и заметить не успел, когда мы с товарищем Менжинским успели перейти на «ты».

Но пусть! Он, вроде, и постарше меня будет, и уже умер – причем дважды, и в СССР личностью был знаменитой – куда там Легендарию с его тремя десятками персонажей!

– Эльфы, – решительно начал Менжинский, обращаясь сразу ко всем – кроме меня, – многие века были самыми человечными из людей. Или вы всерьез думаете, что до своей демократии древние эллины додумались сами?

Глава 24

Глава клана – это не только почет и уважение, а также некоторые, весьма эфемерные, права. Это еще – и в основном – обязанности.

Это была ночь, я разгребал документы.

Скажете, работать надо днем? Нет, вы могли бы попробовать. У меня вот – не получалось, то одно, то другое – все в кучу!

Запросы органов власти – на них нужно ответить. Письма желающих вступить в клан – эти надо прочитать и передать по команде. Даже рекламные листовки и коммерческие предложения в мусор шли не сразу – вдруг пропустишь что-то полезное?

Короче, три дюжины бумаг – в корзину, две дюжины – в отправку адресатам, дюжина – «перечитать позже». Голова шла кругом.

– Доброе утро, братан, – Зая Зая появился очень вовремя – с первыми лучами солнца.

Орк вошел в занятую мной (и бумагами) комнату и сразу же уселся на ближний край стола. Стол скрипнул, я поднял глаза.

– Салам алейкум*, – сказал вот так.

[*Мир дому сему (арабск.)]

– Лихо ты, – восхитился урук. – Что за язык? Чо сказал?

– Поздоровался. Язык – арабский, считай, северная Африка.

Все время забываю, что такое наречие на этой земле не в ходу нигде, кроме арабских стран – которых тоже то ли две, то ли три вместо пятнадцати. Какой еще земле? Да вот этой, которая Твердь.

– Твои темы? Шаманские? – видно было, что орку не очень интересно и спрашивает он на всякий случай.

– Вроде того, – как он спросил, так я ответил. – Ты по делу или так, поздороваться?

– Первое, – вздохнул Зая Зая. – Нам с тобой того, ехать пора.

– Раз пора, то поехали.

Не то, чтобы мне не было надо знать, куда мы едем, но я понимал – орк просто так не позовет, а тут еще и повод нашелся – в смысле, сбежать от всякой бюрократии.

Уселись в барбухайку, выехали за ворота.

– Ночью звонили, ять!

Ять – это орк удачно поймал крутой ухаб. – Братан, а нельзя это, с дорогой? – спросил он сразу. – Придумать чо-нить?

– Так-то можно, – ответил я. – И даже нужно, и не тебе одному.

Было так, что все тяжелое и ценное в дормиторий привозили по воде – помните, я ведь собирался наладить водный ход? Ну вот, наладил – не сам, но с небольшой помощью волосатых друзей.

– До пляжа дорога – супер, – Зая Зая то ли понял меня без слов, то ли сам думал о том же. – Теперь бы в сервитут надо, а то несолидно даже как-то!

– Соберемся, решим, – посулил я, и сразу вспомнил о недавно принятом звонке. – Кто звонил-то?

– Ухов твой, – ответил орк. – Который Лейн. Ну, ты понял.

– Не надо «Лейн», – сурово потребовал я. – Секрет.

– Да я только с тобой! – вскинулся белый урук. – Но да, ты прав.

Тут мы выбрались на объездную и припустили почти во всю прыть.

– Сколько ехать? – спросил меня шофер барбухайки. – Ты что-то такое говорил, типа, не гнать.

– Стописят много, – ответил я.

– Сам вижу. Асфальт паршивый, – согласился Зая Зая. – А сколько тогда? Сто десять?

– Давай девяносто, – решил Глава клана в моем лице. – Все равно не торопимся.

Мимо как раз проплыл красно-белый круг с этим числом – облезлый, гнутый, пробитый в двух местах – верно, пулей, хотя читался знак неплохо.

– Вот и правила того же мнения, – пошутил я.

– Ага, – посмеялся орк, набирая уверенные сто двадцать.

Барбухайка поскакала – не до разговоров стало.

Все тот же дом, все та же дверь, эльфийские мотивы.

Господин Ухов – Лейном я решил его не называть даже про себя – встретил нас, словно дорогих гостей. Впрочем, так оно и было – в какой-то степени.

– Здравствуйте, Мастер, – обратился он ко мне. – Заказ готов!

– Это ему, – показал я на Заю Заю, вошедшего следом. – Его заказ. Я ту дуру каменную и подниму не вдруг.

Вампир, который не кровосос, тонко улыбнулся: мол, шутку понял.

– Пройдите, господин герой, вон в то помещение, – предложил вампир Зае Зае. – Там вас уже ждут – на примерку.

– Примерка – эт' хорошо, – согласился орк. – Манекен, голем?

– Наилучшая волшебная макивара, – кивнул Ухов. – Останетесь довольны.

Белый урук утопал в дверь.

Интересно, вот о чем эти двое не просто друг друга поняли, а даже договорились? Ладно, потом спрошу у отошедшего. Сейчас – есть дело к оставшимся.

– Нам надо поговорить. Веди, – я взял слона за бивни.

– Да, Мастер, – поклонился Никодим Власович. – Будет ли вам удобно у меня в кабинете?

Новый стереотип не треснул – во-первых, я уже понял: типичные признаки – вообще не про нашего упыря, который даже не кровосос. Во-вторых, кабинет мало отличался что от торгового зала, что от тех комнат, что я рассмотрел сквозь дверные проемы. Все чистое, тонкое, устремленное ввысь. Много светлого дерева и совсем нет любимого другими вампирами камня – ни черного, ни красного.

А, нет, был камень – только ярко-зеленый: натуральный малахит письменного прибора.

На предмете этом я и собрал все свое внимание – чтобы не расслабляться. А то мало ли, что Ухов – не кровосос. Знаем мы!

– Какая занимательная вещь! – я прошел чуть вперед и навис над столом: рассматривал письменные принадлежности, отливавшие изумрудом и золотом. Трогать не спешил. – Тонкая работа. Строгановы?

– Работа как раз моя, – искренне улыбнулся Ухов. – Вот этими руками! – и показал, какими.

Что я могу сказать? Руки как руки. Пальцы средней длины, довольно крепкие на вид – но это и понятно, камень слабака не терпит. Вот несколько старых шрамов – или полученных при жизни, или задело чем-то волшебным в посмертии. Округлые, аккуратно остриженные ногти… Быть можно дельным человеком, да.

– Интересно, – уточнил я. – А материал? Ну, малахит.

За стеной что-то грохнуло, а потом – грохнулось. Ну да, понятно: Зая Зая примеряет.

– И нефрит, – добавил я. – Откуда все это? Непростой камень, штука редкая, да еще такими кусками!

Тут я ткнул пальцем в небо: не знал, как и что в этом мире с амфиболами. Ради разнообразия, не попал.

– Строгановы, – Ухов подтвердил мою прежнюю догадку. – Точнее, Строгановы-Гнедичи. Любой камень в любых количествах! Тот нефрит, этот малахит – только деньги плати и решай с логистикой. Кстати, не переживайте за голема – крепчайшая вещь. Купил по случаю, сломать пока не получилось.

Так-то вампир разошелся: в том смысле, что вольно повел себя при титульном некроманте. Осаживать его я не стал – видно же было, как горели глаза. Любимая работа, понимать надо! Да и про «сломать» – это смотря кто возьмется за дело.

– Мне бы понять иное, – мы все еще стояли, но я не был против: насиделся. – Как так получилось, что авалонский врач и маг жизни так резко сменил… Всё?

Вот будет номер, если господин Ле… Ухов тоже понял что-то такое, троллье, про двести лет! Или сто, с учетом того, что исходно этот высший вампир – человек.

– Это долгая история, – поморщился упырь.

– А ты вкратце, – подбодрил его я.

– Тогда 'так вышло, и надеюсь, это не звучит хамски, Мастер.

– Ну вышло и вышло, – сегодня моим миролюбием можно было тушить пожары. – После расскажешь. Ведь расскажешь же?

Ухов кивнул.

– Это ведь не все ваши вопросы, Мастер? – уточнил он. – Возможно, нам стоит присесть?

Короче, мы присели и я рассказал Ухову все или почти все – имея в виду беседу с полковником жандармерии я умолчал только о степени надзора.

Упырь повел себя странно: обрадовался.

– Спасибо, Мастер, – сказал он. – Теперь многие вещи станут куда проще! И, если я правильно понимаю, за мной долг?

– Возможно, – я не стал спорить. – Только не передо мной. Перед кланом.

– Кровью и пеплом, – кивнул упырь. – Клянусь. Но мне нужны подробности, Мастер.

– Мы встретимся снова, – посулил я. – Не сегодня и даже не завтра – мне нужно подготовиться, разговор будет не из простых. Лучше всего – приезжай к нам, в дормиторий. Я позвоню… Твой номер у нас есть.

– Бабах! – громыхнуло еще раз с той же стороны. В этот раз вместо грохота падения донесся треск.

– Хана голему, – догадался я.

И вот мы снова были в пути – в обратную сторону.

– Этсамое, братан, – опытным путем было установлено: ни мои вопросы, ни ответы на них Зае Зае не мешают – ни вести барбухайку, ни делать что-то еще. – Нынче день урука!

– Что, реально праздник? – обрадовался орк. – Первый раз слышу.

– Не в этом смысле, – уточнил я. – Не в том, что праздник. Просто сегодня день уручьих вопросов и тем. Не каждый год в этот день, а конкретно сегодня.

– Тогда ладно, – согласился легендарный герой. – Мои дела на сегодня всё, другие уруки в клане… Алька?

Догадливый, ну.

– Надо будет кой-чего порешать, – предупредил я. – Как приедем. Так что никуда не уходи!

– Заметано, – кивнул орк.

Говорить с ребенком решили дома.

То есть, дома у меня и нас с ней – мало ли, что дело клана! В первую очередь – это вопросы внутри нашей семьи: моей и Алькиной, потому и обстановка была домашняя.

Девочка сидела тихо, край сарафана мяла смущенно.

Ну да, мелкие уручки так умеют – когда беседа идет о них самих, и визави – кто-то из той же семьи, и – намного старше и солиднее. Сколько там лет разницы между Алькой и Ваней? Вряд ли больше пятнадцати, но для девочки двенадцати лет, три раза по пять – прямо пропасть.

Я, к слову, молчал: просто сидел и смотрел. Зая Зая только поздоровался, и больше не произнес ни слова – об этом я попросил отдельно.

Ну да, знаю, запрещенный прием. Да, непедагогично… Только вот где он, тот Макаренко? В котором из миров? Короче, сидели, молчали.

Как и положено, первой не выдержала Алька.

– Бать, – зыркнула она исподлобья. – Чего я натворила-то? Если сарай, то это не я, он ветхий был. Если кто гуся с кухни уволок, так тоже не я – мне только попросить, дочке Главы же не откажут. Если…

Следующие четверть часа я был занят: смотрел, слушал, фигел. Сколько всего, блин, по мелочи в нашем колхозе творится! Вот так и задумаешься – а кто, собственно, всему тут хозяин? Я, что ли? Точно?

Главное, что во всех случаях – их набралось десятка с четыре – Альфия была полностью невиноватой: где-то имелось алиби, где-то сработала жадность, в отдельных случаях – здравый смысл!

На исходе шестнадцатой минуты и сорок третьего случая я понял: стоп.

– Радость моя, – улыбнулся я по-доброму.

Альку перекосило: ребенку стало страшно. Да, черному уруку, хоть и девочке.

– Если бы я хотел узнать, кто угнал трактор и загнал его в реку, или какая мелочь нарисовала на китовом боку череп с костями – я бы так и спросил, честное слово. Мне нужно про другое.

– А… – уручка глянула обреченно, открыла рот – верно, собралась признаться в чем-нибудь особенном. Не успела.

– Инициация, Аль, – перебил я. – Твоя.

– Чего? – удивилась девочка. – Какая еще инициация?

Ну да, я тоже заметил – со сложными и длинными словами Альфия Ивановна справляется куда ловчее большинства сверстников. Лучше, чем большинство орков – тоже, раз уж на то пошло.

– Ты колдуешь, дочь, – сурово заметил я. – Хорошо колдуешь. Полезно, пусть и не очень сильно. Это называется…

– Пустоцвет, бать, – перебила меня девочка. Приходит в себя, хорошо! – Только это, я ведь тролль по отцу, но черный урук. Разве у орков такое бывает?

– Есть многое на свете, дщерь Йотунина, – Зая Зая принял удар на себя, – что и не снилось здешним лаэгрим!

Интересная трактовка… Шекспир в этом мире, получается, был тоже? Или до сих пор есть – если, скажем, он из эльфов?

– Всякое бывает, – я пожал плечами. – Аль, тут ведь как: теория магии в этом… случае прописана не до конца.

Чуть не сказал «мире» – поймал себя за язык.

– Белых уруков тоже не бывает, – заметил Зая Зая. – Легендарных героев нашего племени – тоже. Но вот же он я!

– Товарищ дядя Эдвард говорит, что это флуктуация, – нашлась девочка.

Так вот откуда длинные слова!

– Что именно? – уточнил я.

– И товарищ дядя Зая Зая, и я вот теперь тоже.

– Рядом с тобой, братан, – хохотнул белый урук, – все уруки творят дичь!

– Вы, так-то, и без меня справляетесь, – проворчал я. – Но в целом – похоже на то. Итак, давайте серьезно.

Оба орка замолчали – только смотрели на меня внимательно.

– Давайте начнем вот с чего: какая магия доступна черным урукам в принципе? – спросил я сложно, но проще было никак. – Может, позовем кого-нибудь, кто точно знает? Вашего, – я кивнул Альке, – учителя, или еще кого? Салимзянов, опять же, бродит где-то тут.

– А давай, – согласился Зая Зая. – Я и сам малость в курсе, но именно что малость.

И мы пошли звать, и дозвались.

В доме стало тесно – но интересно.

– Девочка – бестиолог, никаких сомнений, – начал доктор Салимзянов.

– Откуда знаешь? – спросил тролль Мантикорин.

Кстати, как его по имени-то… Забыл.

Явился владыка Гил-Гэлад.

– Я сказал, – ответил он. – Потому, что наш милый гиблемотик – Федя, кажется? – так вот, он – хтонический монстр второго класса опасности и неважно, что мелкий и юный. Девочка обращается с ним как с щенком, как с пони! И монстр ее слушается.