Текст книги "Хозяин моста (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

– Дядя Зая Зая! – надрывалась девочка, стоя у самого края поляны. – Не бей маленького! Он сдается!

Вот ведь, а!

Сначала – нашла малыша.

Так-то леший его знает, вдруг и правда – детеныш? Удрал от мамки, вылез из хтони, заблудился… Сидит теперь в болоте, куда деваться… Так, это разъясним.

Потом – в каком это смысле «сдается»?

Движение-то знакомое: сто раз такие видел. В прошлой, понятно, жизни.

Но это же гиблемот, он ведь тварь неразумная и скотина бессмысленная! Или как? Тоже проверять?

Далее… А ничего далее.

Пока я тут стоял, размышлял и в мыслях суетился, эти двое, не считая ту дюжину, уже со всем управились.

Стоп, а кто снял купол?

– Ты чего, братан, – удивился Зая Зая. – Ты же и снял, кому еще-то?

Значит, последнюю мысль я произнес вслух.

– Папка! – уручка нарисовалась передо мной в силах тяжких.

В смысле, она сама, умный гоблин в очках и троллий пацан – тот, что Ване Йотунину какой-то дальний родственник.

– Чегось? – спросил я.

– Мы же возьмем его домой?

– Кого – его? Зачем – домой?

– Гиблемотика, – потупила глазки девочка. – А то он такой хороший!

Угу, ты еще ножкой шаркни, для достоверности.

– Хорошего надо кормить, – нашелся я. – Где-то содержать, как-то развлекать. Вон, туша какая: соскучится, пойдет гулять…

– Я присмотрю, – посулил Зая Зая.

Я присмотрелся.

Орк успел взнуздать лосебегемота: что-то вроде вожжей скрывалось под лицевой пластиной. Второй конец узды крепко сжимала белая длань.

– У него там, под рогами, – принялся объяснять урук, – место такое, нежное очень. Откуда роги растут.

– Не роги, рога, – машинально поправил я.

– Я и говорю – роги!

Обратно двигались вот каким манером.

Первым шел Зая Зая.

Шел непросто, иногда плотно увязая ногами в мягкой после дождя земле.

Следом, влекомый непреклонной волей белого урука, тащился на поводке гиблемот. Идти зверушке не хотелось – мало ли, что ждет впереди, а там, за спиной, болото: мокро, прохладно, есть, что пожрать… И вот еще, поиграть иногда приходят.

Ну, это я так, предположил.

Кстати, сам я, то есть – Глава клана, организатор удачной охоты и просто хороший тролль Ваня Йотунин, шел третьим.

Все прочие сгрудились позади меня… Почти все.

Моя случайная дочь, уручка Альфия, гордо восседала на спине хтонической твари.

Иногда гиблемот начинал упираться особенно крепко, и тогда девочка шептала что-то в одно из маленьких сморщенных ушей. Те нашлись по бокам головы, просто сначала и спереди их не было видно из-за рогов.

– Альфия, – строго сказал я в самом начале пути. – Слезь.

– Не, – отказался ребенок. – Я лучше тут. Он хороший, он меня послушает.

Наверное, я – плохой отец. Или это общая ситуация, когда воспитываешь черного урука… Короче, я принял ситуацию как должную, девочка осталась там же, куда залезла. Ну, хоть ноги не сбила об острые камни.

Дошли. Триумфально так: женщины, крики «ура», чепчики в воздухе.

Вместо женщин кхазад Зубила, вместо чепчиков – пара рабочих перчаток, вместо криков «ура»… А, нет, крики были те же самые.

Чему именно радуется гном, я тогда не понял – спросить же догадался только на следующий день. Пока у меня был один вопрос, и я пошел тот задавать.

Что за вопрос, кому?

Да Зае Зае же.

Но сначала надо было посмотреть, что творится у нас на дворе.

– Вася! – выкрикнул кто-то.

– Фигня вариант, – ответил кто-то другой. – Видишь, не нравится?

Умные они, соклановцы-то. Умные, как взрослые, а ведут себя – все одно, как дети.

Знаете, чего затеяли? Так я расскажу.

Гиблемот – скотина условно водоплавающая. На второе условно – сухопутная, и не амфибия: дышит легкими через ноздри, это я сразу выяснил. Любит жить в воде, и, когда жарко – вообще из той не вылезает. Чо там делать-то, на суше, ну?

Оставался вопрос о зиме: вода замерзает.

Тут вам не Борнео или Калимантан, тут совершенно континентальная зима: минус двадцать – запросто. Минус тридцать – тоже бывает. А, ладно, зимой и поосмотрим.

У нас как раз была вырыта яма – котлован. А то детей полно, сентябрь скоро – в общем, это должна была быть школа.

Хороший котлован, основательный. Прямоугольный, и уже частично залитый бетоном… Теперь еще и водой. И гиблемот вон, топчется туда-сюда, но вроде не злится.

Эти, значит, побросали работу, окружили котлован и принялись выбирать твари имя. Или кличку?

Несостоявшийся Василий пырился прямо перед собой и жалобно скулил: то ли не нравилось повышенное внимание, то ли – и вправду, не подошло имя.

– Борька! – предложили с другого края котлована.

Пусть развлекаются, ну.

– Братан, – поймал я белого урука, – иди сюда. Разговор есть.

– Иду, – согласился орк. – Когда ты так сморишь, кто угодно пойдет.

– Так вот, – начал я. – Вот ты и гиблемот… Как сладил?

– Да как еще-то? – удивился белый урук. – Кувалдометром. Промеж рогов!

– У него один рог, так-то, – уточнил я. – Но ладно. Вот скажи, друг мой: как оно, да после твоей кувалды, да не отбросило копыта?

Орк посмотрел на меня с некоторым недоумением – впрочем, недолгим.

«Ну да, – читалось в глазах, – как минимум Большой Зилант…»

– У гиблемота копыт не бывает, – уклончиво ответил урук. – Я посмотрел. А так… Фиг его знает!

В том и дело, что фиг если и знает, то никому не скажет.

У меня же возникло и крепло сомнение.

Что, если легендарная героичность (или героическая легендарность) – она того.

Не насовсем?

Глава 11

Вот я, допустим, лирический герой.

Точно, это про меня – рефлексия, думы о вечном, тайные метания… На самом деле кое-чего не хватает.

Сейчас попробую объяснить.

У всякого лирического героя должна быть женщина. Или страдание по женщине. Или женщина, которая ждет его – героя, то есть – в будущем.

Иначе это не лирический герой, а ненужная фигня.

Вот есть девочка Танечка. Ну, девушка, конечно: роста мелкого, но во всем прочем – вполне зрелая особь.

Немного смущает межвидовый барьер: анатомически мы совместимы, но детей у нас двоих быть не может. Или может, но те не получатся здоровыми и не смогут дать свое потомство…

Хорошо, что вопрос понятен и мне есть, кому этот вопрос задать.

– Господин Салимзянов, можно вас на минуту? – вежливо спросил я.

Начальник магов изволил отдыхать – просто поставил в тенечке удобное кресло, да и занял то с книгой в руках.

– Конечно, Глава, – ответил волшебник. – Присаживайтесь!

Салимзянов прищелкнул пальцами. Рядом с ним, в той же тени от дома, появилось второе кресло.

– Удобно, – согласился я, умостив организм. – Суб-ниша? Работа с пространством?

– Ничего-то от вас не скроется, – кивнул маг. – На то вы и Глава.

Интересная штука, кстати – вот это, с креслом. Вано Сережаевич так не умел, Ваня же… Попробует научиться: главное, придумать – как именно связать подобное с мнимым шаманством.

– Итак, – Салимзянов закрыл книгу, положил ту на колени, обратился ко мне. – У вас, Глава, ко мне дело или, как говорят авалонцы, «короткий разговор»?

– Разговор, – кивнул я. – И дело.

– Слушаю, – тот сделался серьезен.

– Доктор, – начал я. – То есть, извините…

– Ничего-ничего, – поднял руку маг. – Я ведь и доктор тоже. Согласитесь, Глава – было бы странно отлично разбираться в лечении разумных и никак это не применять?

– Хорошо, – согласился я. – Вопрос у меня сложный и деликатный, для меня – важный.

– Мне давно не приходилось слышать других вопросов, – тепло улыбнулся волшебник.

То есть доктор. То есть – вы поняли.

– Представим себе пару, мужчину и женщину, представителей разных рас, – начал я. – Скажем, тролль и хуман… ка.

– Это не расы, – поправил меня Салимзянов. – Это виды. Родственные, даже очень, но разные.

– Тем не менее, – я боднул головой воздух. – представим. Так вот, прошу ответить – при каких условиях у этих двоих может быть потомство?

Доктор Салимзянов задумался – минут на десять.

Смотрел прямо перед собой, жевал губами воздух, даже принялся прикидывать что-то на пальцах…

Я же старался поймать взгляд мага, а сам при этом надеялся: на то, что доктор прикидывает реальные шансы, а не изобретает ответ, не обидный, но уклончивый.

– Может, – решился наконец маг жизни. – Такая пара может дать потомство. Однако…

– Сложно, да? – уточнил я. – Дети будут, как это… Не очень здоровы и точно не фертильны?

– Откуда… – удивился было мой собеседник. – Ах да! Мы же с вами, Глава, в некотором роде коллеги.

Он вновь замолчал – кажется, подбирал менее общие термины – раз уж я оказался способен те понять.

– Есть методика, – кивнул сам себе Салимзянов. – И не одна. Только…

– Деньги – не проблема, – поспешил вставить один там юный тролль. – Даже большие деньги. Ингредиенты, драгоценные камни, что там еще?

– Методик две. Первая – сложна и не дает гарантий, вторая – вряд ли понравится вашей женщ… Хуманской половине пары.

Я, так-то, примерно догадывался, о чем он. Наполовину, но догадывался.

Первое – то, что без гарантий и сложное – это…

– Увы, – я развел руками. – Колец королей-близнецов у меня нет, и не предвидится.

– О, а вы куда более осведомлены, чем мне сначала казалось, – будто бы даже обрадовался доктор. – Колец… Да, последние были утрачены очень давно, чуть ли не в Пятую Эпоху. Это…

– Раннее Средневековье, – подхватил я. – Если верить толкователям Легендариума.

– Есть аналоги, – судя по хмурой складке, пролегшей поперек высокого лба, пользоваться таковыми доктор не собирался и мне не советовал. – Но очень уж побочные…

– Потому и без гарантии, да, – не дал договорить я. – Но вы, доктор, сказали о двух методах.

– Можно сделать так, – без предисловия ответил Салимзянов, – чтобы ваша пассия от вас понесла. И родила – совершенно здорового ребенка, способного дать отличное потомство. Даже не один раз – столько, сколько потребуется. Два, пять, если позволит здоровье женщины – десять. Один только минус.

Вот, чего-то подобного и ждешь, когда тебе говорят, что в теории все хорошо.

– Все эти дети будут только вашего вида, глава. Лесные тролли. Без малейшей примеси хуманской крови.

– Я догадывался, что с приемными детьми некоторых родов не все так просто, – согласился я. – Не в обиду будь сказано…

– Не имею привычки обижаться, – снова улыбнулся маг. – Знали бы вы, Глава, что мне приходилось слышать от ранбольных… Когда не оставалось маны на полноценную анестезию!

– Спасибо, – сурово согласился я, – за консультацию. Теперь мне надо подумать…

– Посоветоваться, – посоветовал доктор, – с женщиной. Обязательно!

– Уж понял, – разговор на этом завершился сам собой.

Понял, но не все и не всех.

Например – самого себя

Зачем было спрашивать постороннего волшебника о столь деликатных материях? Я ведь не собираюсь жениться на Тане, и тем более – заводить с ней детей-полукровок, еще и почти невозможных!

Теперь еще и Баал будут в курсе моего небольшого намерения. Чтобы младший побочный член рода, да не ввел приемного отца в курс дела…

Дальнейшее показало, что в Салимзянове я сомневался зря: врачебной тайны тот не нарушил, но об этом я узнал очень сильно потом.

Пока же было воскресенье, выходной день: я собирался на свидание.

С кем?

На самом деле, с Таней получалась какая-то фигня.

С одной стороны, у нас с ней вполне себе роман… Да, вполне. Без подробностей, да?

С другой – она странная. Да, это говорю я, пржесидленец из другого мира. Мира, в котором мне было четыре века от роду, я превзошел науки, имел связи… Был совсем иной расы, пусть и именуемой точно так же, как здешня и нынешняя!

Так вот, странная у нас Таня. Даже для такого удивительного типа, как я сам.

Одни ее намеки – на какую-то общую тайну.

Понимание, что прояснять нельзя… Не напрямую.

Еще – будто бы девушка представляет из себя куда больше, чем кажется.

Я ведь собирался всем этим заняться всерьез! Планировал, отводил время… А, сами видите, что у нас тут творится и последнее время, и постоянно.

Свидание вышло… Просто блеск.

То есть – наоборот. Наша прогулка, беседа за столиком то ли кабака, то ли столовой, еще одна беседа, но уже за закрытой дверью моей квартиры… Что угодно кроме романтики! Или – как посмотреть.

Вот встретились, даже поцеловались: Таня смешно клюнула меня в щеку, а другого и не требовалось – не на публике.

Взялись за руки, пошли.

Смешно, наверное, смотрелись со стороны: не потому, что тролль и человеческая девушка, а так… Разница в росте, помните?

Нам, правда, было все равно: говорили, и о важном.

– Знаешь, ты очень сильно изменился, – в который раз завела Таня все ту же шарманку. – Я не то, чтобы перестала тебя узнавать, но будто…

– Будто мне разом стало четыреста лет? – я решил бить на опережение.

Под фонарем, как известно, темнее всего.

– Да! – как-то даже радостно согласилась девушка. – Не только возраст… Опыт. Будто из твоих глаз на меня смотришь ты же, но проживший долгую жизнь. И не одну!

– Это ответственность, – вздохнул я. – Клан, и не только. Детство кончилось, игрушки заброшены.

– Кстати, об игрушках, – сурово глянула на меня приемная дочь пещер и гор. – Тебе ни о чем не напомнить?

– На улице? – в тон ей спросил я. – При всех? Уверена?

– Ты прав, – признала девушка. – Давай о чем-нибудь другом.

– Но полезном? Давай, – согласился я. – Вот, например, был у нас один случай…

Вот взял, и рассказал девушке о вампирах. Точнее, вампире – том самом, птенце, залетевшем не в свое гнездо.

Зачем?

Тут несколько причин… Или поводов.

Таню нужно было отвлечь. Да, от того самого разговора, который девушка все собиралась начать всерьез, и от какового я – покамест, удачно – уклонялся.

Всем подряд чуял: там все слишком непросто.

То ли понимал, то ли обратно чуял – надо знать, о чем пойдет речь. Хотя бы догадываться. Пусть на касаниях, на, как говорит местная молодежь, минималках, но знать.

Казалось бы, поддакивай себе, и все – ан нет. Высокое искусство своевременного угука требует или великолепной, прямо женской, интуиции, или все того же понимания ситуации.

Сложно, да? Сам знаю, что непросто, но пока – так.

Вторая причина, она же – повод: я подумал о том, что подруга моя – какова угодно, но не глупа. Вдруг да посмотрит на случай с вампирами с другой стороны?

Рассказал.

Таня сначала засмеялась: это я постарался. Говорил в лицах, о себе – в третьем лице, сыпал остротами и метафорами… Зачем?

Короче, идут двое, он и она. Он ей что-то рассказывает, она звонко хохочет… Классика!

Вот пусть все и думают именно в этом ключе.

Мы снова шли по улицам Казани. Да, я помню, что тут она называется иначе. Похоже, но не так.

Только знаете что? Имел в виду я это вот различие.

Очень уж тут все знакомо, через одно к другому – похоже. Те же эмоции, часто воспоминания… Казань, пусть и не совсем.

Все одно, местные – те, кто попроще – так и говорят, с глубокой второй «а», будто фрондируя против старинного и глупого решения антинародной власти.

Скажете, я – не попроще? Вот фигу вам, и сверху гвоздик, чтобы кепка не слетала.

Простой я. Даже простонародный. Плоть от плоти, соль земли. Имею право так считать, вполне таким способен быть.

Прошли мимо Стражного Замка.

Эх, где-то тут, в бытность мою…

Стоп, а вот же оно! То же самое место, в том же самом доме, изнутри пахнет… Да ладно! Сосисками? Если еще и за стойкой – такой же эльф…

– Пойдем, – я положился на память иного мира и чутье мира этого. – Нам сюда.

– Что там? – удивилась девушка. – Ты, вроде, не ходок по злачным местам… Не теперь!

Вошли.

– Да будет вам известно, драгоценная, – эльф-за-стойкой бросил протирать бокал, и оборотился к нам обоим, – что злачным местом мой кабак не может быть никак!

Стало быть, слышал наш разговор: эльфы – они такие, и уши у них длинные да острые тоже не просто так.

– Это отчего же? – подбоченилась кхазадская падчерица.

– Странное дело, – лаэгрим говорил будто в сторону. – Вижу человечку, обоняю человечку, в тонких струнах волшебства… Обратно хуман. Слышу – гному!

– Бывает, – ответил я. – Однако, вопрос открыт. Отчего твое заведение, уважаемый, не назвать злачным?

Вот если он еще и ответит так же, как тот, другой… Поневоле уверуешь в переселение душ! А, ну да, конечно…

Вспомнился товарищ Менжинский. Стало немного совестно.

– Злак – это зерно. Хлеб, каша, – сказал эльф. – У нас хлеба нет. Во всем заведении – ни единой крошки… Разве что тот, что гости приносят с собой.

– Чем же здесь кормят? – будто решила подыграть Таня.

– Как – чем? – удивился эльф. – Сосиски, сыр, острый соус. Всегда одно и то же, иного не подаем!

То-же-самое. Один-в-один. Эльф только другой, но очень похож… Генеральная последовательность событий! Роль личности в истории! Эх…

Сытые шли вниз по улице: девушка призадумалась.

– Знаешь, Ваня, – вдруг заявила она серьезно. – Эта история с кровососами… Не все так весело, как мне смешно. Словно дергает что-то такое!

– Так, – мне стало невесело. – Ты о чем?

– Не было ли чего-то такого, что произошло в тот же момент? Того, чему ты должен был уделить внимание, но оказался занят?

– Отвлекали внимание? – догадался я. – Не.

Вам поясню: если это и был чей-то план – что вряд ли – слишком многое должно было совпасть. Если совпадения и вправду случились, каждое в свой срок, как планировал некий некто… Удача сего некты столь велика, что проще выбросить такое из головы – все равно ничего с этим не поделать.

Тане я сказал иначе. Прямо соврал, да.

– Не. Это была наша операция. Клана.

– А зачем? – и глазками так хлоп, хлоп!

– Знаешь про упырей? – спросил я вместо ответа.

– Конечно, – кивнула девушка. – Все знают. Только в черте сервитута одна большая колония и три малые. Вроде легалы, подати платят, кровь донорская…

– И ресурс еще. Хороший ресурс, полезный. Клану нужен, вот и втирались в доверие, мы к ним, – соврал я на голубом глазу.

Реакции я ожидал всякой. Недоуменной – в смысле непонимания «зачем». Негативной – тоже непонимания, но уже «как ты мог». Получил иное.

Девушка Татьяна смотрела на меня…

Нет, не смотрела. Взирала: с радостным восхищением в этом самом взоре.

Вцепилась мне в руку, приподнялась на носочках, ярко вспыхнула всеми своими веснушками, голос подала низкий, грудной: прямо волнующий.

Таким голосом лучшие из женщин признаются в окончательной любви до гроба – не уточняя, впрочем, чьего.

– Ты не забыл! Это все План, да? – вот что сорвалось с карминно-красных губ.

Зуб даю: первая буква в слове «план» звучала заглавной.

Надо было что-то ответить. Что-то такое, что не собьет девушку с настроя, и одновременно – даст ей понять: я ничего не забыл и полностью в курсе.

– Сама-то как думаешь? – иронически усмехнулся я.

И снова реакция оказалась страшно далека от ожидаемой.

Девушка Танечка расплакалась. Навзрыд.

Да вот, вам смешно, девушка рыдает, а успокаивать кому?

Решил доехать до дома – там, без лишних глаз и ушей, как-то сподручнее.

Такси нашлось сразу же: стоило махнуть рукой, как к тротуару спикировал приличного вида седан – с наглухо затемненными стеклами.

– Губкина десять, шеф, – сообщил я в приоткрытую дверь. – Напротив пельменной.

Сели в мобиль – оба на заднее сиденье. Ничего так себе, удобно. Много места, сиденья какой-то шершавой кожи, удивительно чистый кремовый салон…

Водитель тоже оказался удивительный – меньше всего я ожидал увидеть за баранкой черного урука.

Потом я удивился и в третий раз: вместо того, чтобы тронуть с места, шофер обернулся к нам – вернее, к Тане.

– По согласию? – вот что он спросил у девушки, как бы игнорируя меня.

– Д… да, – всхлипнула та.

– А чего ревешь? – не унимался землистого цвета клыкастый рыцарь.

– От… От радости, – уже более внятно ответила девушка.

– Силен мужик! – это орк сказал уже мне. – От радости… Силен!

Потом водила отвернулся к своему рулю, да и порулил вниз по улице с холма.

Добрались быстро – тут идти-то всего ничего, а уж на борту мобиля, да по неплохим дорогам городской части сервитута… Вот, мы дома. В смысле, я – дома, Таня…

Вот тут я крепко задумался. Очень крепко, но ненадолго – были сейчас дела более важные и срочные.

Час спустя Таня, здоровая и радостная, сидела напротив меня на кухне – через стол.

Да, кухня тут маленькая, почти крохотная, но стол – помещается. Сидеть за ним можно вдвоем! Или втроем, если немного потесниться.

– Я в курсе, – огорошила меня Татьяна. – Позиция властей – чушь. Сейчас катят бочку на кхазадов.

– Откуда? – удивился я. – Мне мои полковники такого не говорят!

– Твоих полковников не будят по три раза за ночь! Не гонят во двор в одной рубашке! – немного озлилась девушка. – Не обыскивают дом тоже по три раза, только на дню! Снага еще эти…

– Ну да, ну да, – понимающе покивал я.

Снага, так-то, народ страшно семейный: оттуда и численность. Десять спиногрызов на семью, пятнадцать – и это не предел!

Другое дело, что неженатый снажий мужик – это хана всему живому женского пола. Те же полицейские: рук распускать не будут, тем более при исполнении и под приглядом, но смотреть станут… Нехорошо смотреть. Сально. Масляно. Пусть даже и молча.

– Прибью, – посулил я, наливаясь дурной кровью. – Кто?

Дело такое: до моей женщины почти что домогались. Я буду не я, если…

Ладно. Сами все понимаете: это снова театр, ведь девушка Таня очень сильно ждет от меня реакции – именно такой.

Хотела – получи. Только чтобы потом без обид и прочих бабьих глупостей.

– Ой, Ваня, да не надо, – скромно потупилась человечка.

Взор же ее сказал иное: «Еще как надо», вот что.

К разговору мы вернулись битый час спустя.