Текст книги "Хозяин моста (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Зая Зая водит машину с полным презрением к обстоятельствам: смерти, увечьям, правилам дорожного движения.

Носится, как укушенный, в повороты входил по широкой дуге, о тормозах, кажется, даже не слышал.

Кстати, о правилах. Я недавно выяснил, что в сервитуте они и есть, и действуют. Мало того, их даже кто-то соблюдает – кто-то, но не один там легендарный герой, и вы поняли, о ком это я.

Короче, водитель у меня веселый и шустрый: полчаса кошмара и мы уже на месте.

Вот мы ехали, стало быть: Зая Зая за водителя, я – за пассажира, и никого больше, если не считать двоих эльфийских призраков, затеявших неслышимый диалог где-то в районе багажника – именно там со всем уважением обосновался череп более молодого из них.

Нет, я не слышал диалога, но то, что он был – знал доподлинно. Сложно не знать, когда колебания эфира вызывают натуральную головную боль! Подрались они там, что ли, эти двое?

Короче, я решил отвлечься.

– Этсамое, – решил я, наконец, спросить. – Мы куда едем? Знакомая дорога, так-то!

– Как куда? – удивился Зая Зая. – Домой. В дормиторий, который поселок.

А ведь я точно говорил, что едем мы в другое место! Или не говорил?

– Неа, – отверг я. – Кое-кто белого цвета забыл о еще одной точке маршрута: где все неживые и всё каменное.

– Не догоняю, – не понял орк.

Тут же ему пришлось заложить особенно отчаянный вираж: какая-то грузовая сволочь решила нас подрезать, проскочив при этом на красный свет. Да, я ведь говорил уже – Пэ-Дэ-Дэ в сервитуте известны, а значит – есть светофоры, дорожные знаки даже какая-никакая, но разметка – по ней и ездим, ну, почти.

– Тогда, – сказал я скучным голосом, – слушай сюда. Сейчас перестройся в правый ряд, на следующем светофоре – поверни направо.

– Что, так весь маршрут? – напрягся орк.

– А у меня, типа, есть выбор? – удивился я. – Раз уж некоторые…

– Чоты, чоты! – возмутился мой всегдашний водитель. – Уже и пошутить нельзя!

И резко рванул налево – на том самом перекрестке, да. Вроде как, он знает короткую дорогу!

Я вам вот как скажу: стереотип – штука великая, особенно, когда появляется не на пустом месте. Видишь, например, особняк – выстроенный из черного камня, с кроваво-красным декором, высокими острыми крышами и с одной-двумя башенками, и понимаешь – здесь упыри. Живут, работают, все сразу…

Не в этом случае. Вампирских каменных дел мастер обитал в здании для своего народа нетипичном: широкие окна, легкомысленно-светлые стены, крыша, крытая цветной дранкой.

Я присмотрелся, и сразу внес поправку: на совесть зачарованной цветной дранкой, да и стены тоже были светлыми не просто так. Вот заклятье от всякой грязи и воды, вот – подновление цвета, вот что-то прочностное, не сразу опознал: незнакомая школа, не стихийная – точно.

Короче, радостное такое место, красивое, и не подумаешь, что тут живет самый мрачный нелюдь сервитута. Почему мрачный? Ну, во-первых, упырь. Во-вторых, не просто гробовых дел мастер – специалист по надгробьям, каменным: элита элит!

Барбухайку припарковать – дело минутное. Даже не так: теперь уже бросай, где хочешь, никто не позарится. Спросите, как так получилось?

Отвечу кратко: клан. Это, на секунду, несколько сотен мужиков разных рас и народов, лояльных Главе и его делу – десять раз подумаешь прежде, чем свяжешься. Особенно – из-за такой, в общем, ерунды, как разъездной мобиль Главы.

Вот мы и бросили барбухайку где попало – прямо под крыльцом радостного особняка – и пошли снаружи внутрь.

– Слушай, братан, – неожиданно вспомнил я. – Ты же тут уже побывал, да?

– Было дело, – ответил орк. – Как раз в ту ночь, когда вот это вот всё, с посторонними упырями, туманом…

Понятно: все еще не может себе простить того, в чем не виноват.

– А чего сразу не заказал, в прошлый раз?

– Да так вышло, – пожал плечами Зая Зая. – Нефрита не было, чтобы выбрать, обещали подвезти. Подвезли.

Мы поднялись на высокое дощатое крыльцо: этакий русский деревенский стиль с поправкой на близкое соседство лесных лаэгрим.

На стене, прямо над дверью, оказалась скромная вывеска: «Nadgrobnye plity I stely Ukhova. Pamyat» dolzhna byt' vechnoi'.

А ничего, со вкусом так!

Белый урук открыл нам двери и мы вошли.

– Здравствуйте, уважаемые, – дядя нам навстречу вышел колоритнейший.

Представьте себе высокого, стройного человека, соломенного оттенка блондина с высоким лбом и длинным породистым носом. Оденьте этого человека в свободного кроя одежду темно-бежевого цвета: что-то среднее между кимоно и мантией. Нарисуйте на лице приветливую улыбку.

Получится Никодим Власович Ухов, высший вампир.

– Привет, – ответил Зая Зая.

Я только кивнул – такое на сегодня мое поведение.

Вампир присмотрелся ко мне, присмотрелся еще раз – будто перешел в другой зрительный режим, и склонился в глубоком земном поклоне – чуть не достав макушкой пол.

– Владыка, – начал он подобострастно. – Смел ли я надеяться?

– Ныне уймись, – потребовал я.

Ну конечно: проклятая кость видит, кто тут явился во плоти. Причем зрит – сразу самую суть, то есть, и реальный возраст, и уровень силы – да еще и получше, чем тот, другой, в черном замке. Помните?

– Простите, Мастер! – ответил упырь, поклонившись еще раз. – Дозволено ли мне будет перейти к делам коммерции?

– Переходи, – буркнул я.

Настроение стремительно портилось – не потому, что я увидел очередного кровососа, но по другой причине: слишком человечным мне показался этот представитель сангвинариев.

– Вам ведь звонили? – уточнил кровосос, обращаясь к моему другу. – Вы потому здесь?

– Потому, – кивнул орк. – Нефрит, сказали, привезли, можно выбрать. Показывайте!

Я понял, что Зае Зае тоже малость не по себе.

– Марат! – крикнул Ухов куда-то в приоткрытую дверь. – Маратик! Вези зеленые образцы!

В двери показался рабочий – или служащий, все никак не могу запомнить, как такие должности называются в мире победившего, пусть и слегка феодального, капитала. Человек. Одет прилично, пусть и просто. Всклокоченная пегая шевелюра – видимо, со сна, гладко бритое лицо, мелкие малоподвижные глазенки.

Так, а прислуга-то у упыря оказалась вполне живая, что странно! Обычно у этой братии на всех должностях заняты такие же, как они сами – разного возраста, уровня силы, даже новообращенные птенцы, но не живые люди.

Нет, есть одна возможность – те самые ходячие консервы, но тут такое было вряд ли. Регулярные кровопускания редко способствуют богатырскому здоровью, а этот самый Маратик выглядел именно богатырем – не очень умным, но страшно сильным. Хорошо, посмотрим, если будет надо – спросим.

– Так восемь же их, Никодим Власыч, – Маратик почесал в затылке. – Образцов-то.

– В чем вопрос? – уточнил Ухов.

– На тележку влазят два, три, – рабочий стал загибать пальцы, – четыре!

– Так сходи два раза!

Или вампир всегда был такой – терпеливый и понятливый, или нежить старалась конкретно для меня.

Маратик просиял и удалился, но вскоре пришел обратно – тащил за собой обычную складскую тележку. На той, поверх плотной доски, лежали четыре куска самородного нефрита – длинных и почти округлых, этаких грубовато выделанных цилиндра. Ну да, все верно – из такого и получится что кувалда, что стела.

Зая Зая подошел к тележке, наклонился, выставил вперед руку ладонью вниз.

– Тут такое дело, – пояснил он, кажется, для меня одного. – Не я выбираю камень, камень выбирает меня. Фиг знает, откуда я это знаю, но уверен – точно.

– Ты – легендарный герой, – нашелся я. – И культиватор, и сила твоя – камень, так что из нас двоих тебе виднее.

– Верно… – слегка рассеяно согласился белый урук. – Кажется, вот этот! Да, точно, он!

Говорите, черные уруки не умеют колдовать? Магия, говорите, недоступна? Ну не знаю.

Каменная заготовка, указанная моим другом, дернулась – быстро, но плавно – и влетела в орочью ладонь. Та сомкнулась бы рефлекторно, но не хватило обхвата, однако удержать камень Зае Зае удалось.

Телекинез, магнетизм… Вы полны сюрпризов, друг мой урук-хай!

– Аэр, позвольте вас побеспокоить, – Ухов вновь обратился куда-то в пространство. – Клиент выбрал заготовку, ну – или она его. Думаю, пора приступать!

Аэр… Эльф? С одной стороны, понятны мотивы лаэгрим в архитектуре здания и даже одежде самого упыря. С другой – эльф и вампир в одной команде? Нет, нихт, ноу! Не знаю, на каком языке еще сказать, чтобы вы поняли: так не бывает!

Не бывало до сих пор.

Из очередной двери вышел натуральный лаэгрим. Живой, не упырь – хотя эльфийских вампиров, вроде, не бывает, но так и призраки перворожденных – явление крайне редкое, а я знаком уже с такими двумя!

– Здравствуйте, – сказал он нам обоим. – Хорошая заготовка, кстати, я бы и сам не выбрал лучше.

Названный Аэром подошел к Зае Зае и как-то очень легко принял из напрягшихся белых дланей кусок камня. Принял – и унес обратно в ту же дверь, не забыв попрощаться.

– Четыре дня, – посулил Ухов. – Приезжайте на пятый. Будет готово, даже отполируем и выставим баланс.

– А… – Зая Зая потащил из объемного кармана плотный столбик монет.

– После, – вампир сделал отвергающий жест, – заплатите. Аванс не нужен. Чтобы я не поверил на слово другу и подручному великого мастера… Это и жить уже сразу незачем!

Я уже почти ушел, но вот, обернулся.

– У меня два вопроса, – тоном, не терпящим возражений, заявил Ваня Йотунин, он же – великий мастер, он же – я сам. – Первый: какое такое «жить», если ты – мертвец?

– Мне двести семь лет, – ответил Ухов. – Из них восемь десятков с лишним я обретаюсь в когорте высшей нежити. Знаете, как надоело постоянно придумывать эвфемизмы? Все эти «не-жить», «смертить» и прочее подобное, что на третий раз перестает даже смешить? Нет, если мастер настаивает…

– Мастеру, так-то, пофиг, – возразил я. – Просто стало интересно, что конкретно ты имеешь в виду. Так, второй вопрос… Ты же вампир! Тебе же положено быть скареднее десяти кхазадов разом! Как это ты берешься за работу без предоплаты?

– Что есть, то есть. Мои, с позволения сказать, родственники – народ прижимистый, даже жадный, – поделился Ухов. – Не потому ли, что кровососы?

– Сам-то ты, – обронил я небрежно, – каков? Не точно ли такой же?

Это я показал отношение: не люблю, знаете ли, когда мерзкие и гнусные твари рядятся в одежды миролюбивых добряков! Не скажу, что все высшие вампиры именно таковы: я был знаком – в прежнем мире – со вполне человечными упырями, но тут ведь как…

За плечами всякого высшего из местных – сотни жертв. Неважно, убитых насмерть, обращенных или милостиво оставленных доживать в виде ходячей консервы – это жертвы. Реки крови, отчаянье, сломанные судьбы.

Поэтому я не обольщаюсь и вам не советую.

– Я не пью крови живых существ, – просто ответил упырь.

– Ну да, конечно, – саркастически возразил я. – Солнце встает на западе, вода – так-то, сухая, листья зеленые из-за гемоциана…

– Я не лгу, мастер, – упырь еще и нахмурился! – Готов дать в том высокую клятву Крови и Пепла! Не пью крови живых и ни разу не пил!

Леший его знает, что это за «кровь и пепел» такие – первый раз слышу. Эфир, однако, колыхнулся всерьез, и я решил как минимум послушать, о чем речь.

– Как же тогда, – начал я.

– Как я стал вампиром? Не поверите, мастер, случайно!

Упырь посмотрел куда-то внутрь себя, и я понял: настало время офигительных историй.

– Я искал средство от… Болезни. Тяжелой, неизлечимой. Тогда еще был живым, опытным лекарем, пустоцветом по линии жизни – но топтавшим Твердь уже больше ста лет. Магия жизни – она такая, вы ведь знаете, мастер.

– Какова ирония, – ни капли не поверил я. – Жизняк становится упырем, кто бы мог подумать!

– Тем не менее, случилось так, что лекарство я изобрел, оставалось только проверить! Сам я той болезнью не болел, но сил моих невеликих, хватило на временный слепок.

– Ты заразил себя чем-то смертельно опасным? Надо же! – я все еще не верил, но интереснее мне стало точно.

– Не навсегда заразил. На двое суток, или трое – умереть за это время было нельзя, а вот проверить средство – запросто.

Вернулся Зая Зая: он уже успел выйти вон, дойти – я видел это через широкое окно – до барбухайки, немного меня там подождать и снова войти в здание.

– Погоди, братан, – упредил я все вопросы. – Тут интересно. Итак, средство…

– Средство сработало успешно. Даже отлично! – глаза Ухова загорелись совсем не вампирским энтузиазмом: такой или примерно такой я видел во взоре доктора Салимзянова, младшего побочного члена рода Баал.

– Но? – предположил я.

– Но, – согласился вампир. – Вышло так, что слепок болезни – все же не сама болезнь, и реакция организма тоже оказалась не совсем та.

– Проще говоря, ты – сангвинарий медикаментозного генеза? – перешел я на язык почти что профессиональный. – Первый в мире?

– И единственный, – понурился Ухов. – Да, все так.

– Отличная байка, просто замечательная! – делано обрадовался я. – Вот только ты и сам знаешь: вампиру верить – себя не уважать!

Но это я так, уже хамил, причем расчетливо и не просто так.

Видите ли, история эта здорово напомнила мне другую, не раз слышанную и даже читанную в учебниках моего прежнего мира.

Помните, я оговорился: мол, был знаком с человечными упырями? Вы еще подумали, верно, что я стал непоследователен – то «человечные упыри», то «не обольщаться»?

Так вот, в моем мире такое бывает, и повсеместно. Ни один из ныне не-живущих на Земле вампиров – официально стоящих на учете – не кровосос.

Было, знаете, в моем мире сделано одно открытие, ровно на границе веков, в нулевом году двадцатого: некий врач искал лекарство от гемофилии, а нашел – средство, позволяющее вампирам не-жить, никого не убивая и вовсе не потребляя крови живых существ.

Плазма ведь – не совсем кровь? По крайней мере, ее можно выпить и просто из стакана: не так, как упырям этого мира, которым нужна живая пульсация сосудов!

Теоретически возможно совпадение – как уже не раз бывало в мире Тверди даже на моей личной памяти. Одно только «но»…

– Я мог бы тебе поверить, – сообщил я упырю. – При одном условии. Если бы эта история случилась не здесь, в Державе, но там, на Авалоне. И не когда-нибудь, а ровно восемьдесят шесть лет назад. И чтобы болезнь называлась не просто как-то там, а словом «гемофилия»!

То, что случилось дальше, можно выразить двумя словами: я офигел.

В смысле, очень, очень сильно удивился.

Никодим Власович Ухов повалился на колени. Не встал, не опустился, именно повалился – или рухнул, как вам будет угодно.

– Владыка! – заплакал он. – Я знал! Я верил!

Ну, подумаешь: взрослый мужик стоит на коленях и рыдает. Эка невидаль – было бы, чему удивляться!

Однако вампиры не плачут. Просто не умеют – как и любая нежить. Могут имитировать, могут тереть глаза, всхлипывать на показ, но – из мертвых глаз не выдавить слезинки!

– Во-первых, встань, – потребовал я. – Во-вторых, не реви. В-третьих, объясни толком!

Ага, щаз. Вот прямо он разбежался меня слушаться – стоял на коленях, ревел в три ручья, ни слова больше не мог выговорить.

Положение спас Зая Зая.

– Эй, кто там есть! – заорал белый урук во всю мощь легендарных легких. – Ухову плохо!

Дом сотрясся: то ли так сработал акустический удар, то ли где-то что-то упало: например, нефритовая заготовка, скажем, с верстака на пол.

Явился эльф по имени Аэр.

– Ему не плохо, – заявил лаэгрим прямо с порога. – Ему хорошо. Знали бы вы, уважаемый Иван Сергеевич, сколько лет он вас ждал!

– Сколько? И почему – именно меня? – не понял уважаемый Иван Сергеевич.

– Сколько его помню, – уклончиво ответил эльф. – Вас – потому, что только великий некромант смог бы понять его беду, а у нас таких – великих – как-то не особенно, даже среди древних родов – вроде тех же Чанышевых.

Вот, да. Надо уже разобраться с тем, какие древние рода за что отвечают, а то блуждаю в потемках, набивая ментальные шишки!

– Что-то тут не то. Реакция эта, – решил я. – Ну, подумаешь, Авалон… Кстати, причем тут Оловянный Остров?

– Минуту, – попросил лаэгрим. – Сэм, вставай! Распустил сопли, смотреть стыдно!

– Какой еще, нахрен, Сэм? – не понял я. – Или погодите! Да неужели, не бывает таких совпадений!

Собрался с духом, набрал воздуху в грудь.

– Samuel Armstrong Lane! Please rise to your feet and make yourself presentable, befitting a doctor and a gentleman! * – потребовал я на авалонском: не совсем, подозреваю, правильном, но понятном.

[*Самуэль Армстронг Лэйн! Извольте подняться на ноги и привести себя в порядок, достойный доктора и джентльмена! (искаж. англ.)]

Доктор Лэйн – да, да, именно он, я признал, наконец, это лицо! – поднялся, всхлипнул еще пару раз, и ответил:

– My apologies, sir. This is all so unexpected! *

[*Приношу извинения, сэр. Все это так неожиданно! (англ.)]

Глава 22

Вот ведь новое знакомство!

Все время, пока мы с орком ехали в дормиторий, я думал о своем. Минут, получается, двадцать думал или все двадцать пять: Зая Зая тоже сделался задумчив, и гнал не под сто пятьдесят километров в час, а так, не больше ста.

Сначала я думал о том, насколько похожи и как сильно различаются между собой оба знакомых мне мир.

Здесь, на Тверди – и я был в этом полностью уверен – методика доктора Лейна работает не хуже, чем на Земле. Теперь стоило понять, почему ее не применяют повсеместно, и понимать было лучше не в одиночестве, а в хорошей компании.

Например, опричный егерь Кацман: что-то мне подсказывало, что киборг очень даже в курсе дела, а значит – сможет просветить и меня.

Затем – о том, что, будь я героем неяви, мастеру истории стоило бы набить лицо. Не бывает в жизни таких плотных сюжетов! Не может буквально в каждой сцене появляться новый значимый персонаж! Такое дикое переплетение линий смысла…

И, напоследок – минуты три, примерно – о том, что с доктором Лейном, он же – мастер надгробий Ухов – нужно было что-то делать. Скажем, брать его под крыло клана – и польза, и ответственность!

В ворота дормитория я въезжал уже этаким галльским авиатором: смешались в кучу принцы, лисы…

– На ловца и зверь бежит, – сообщил полковник Кацман. – Егерская поговорка. А вообще – есть до тебя дело.

– Блин, то же самое хотел сказать, – пошутил я.

Киборг встретил меня у гаража: я заленился идти от ворот пешком, и потому не стал вылезать из машины – доехал на ней до упора.

– Идемте, что ли, в правление, – я предложил самый логичный вариант. Дамир Тагирович не стал ни возражать, ни сопротивляться – мы пошли.

– Рассказывай, – полковник сверкнул третьим глазом, и я сразу насторожился: жандарм не делал так очень давно, с самой первой нашей встречи. Ну, помните – когда роль четвертого глаза играл дульный срез?

– Чего это вы, – я не стал показывать пальцем, только кивнул указующе. – Инфразрением?

Дамир Тагирович уставился на меня хмуро, немного подумал и вдруг просиял.

– Ну да, конечно! А я думаю – что от меня все шарахаются с самого утра? Веришь, нет – ночью пришлось поработать, а дополнение я просто забыл отключить.

Ну да, ну да. Сделаем вид, что поверили.

– Так лучше? – третий глаз киборг выключил.

– Намного, – согласился я. – Так вот, рассказываю. Вам ведь про страшников?

– Про них, – кивнул Кацман. – Во всех подробностях. В первую голову – чего они от тебя хотели в целом?

– Хтони они от меня хотели, – сказал я неправду. – Вернее, чтобы их было как можно меньше – хотя бы в зоне моей ответственности.

– А у тебя есть такая зона? – немного удивился полковник. – Почему не знаю?

– Это просто так громко сказано, – я почти что сдал назад, – что зона. Речь просто о дормитории и еще двух лаптях по карте во все стороны.

– То есть, докуда дотянетесь так, чтобы вам самим не мешало, – догадался Кацман. – Тогда ладно, тогда принимается.

– Нет, я понимаю, что сначала надо было посоветоваться, – слегка повинился я, – но очень все внезапно. Вечером позвонили, под самую ночь, вызвали…

– Кто вызвал-то? – уточнил Кацман.

Насколько я научился понимать скудную мимику киборга, вызвавшего не ждало ничего хорошего.

– Я думал, вы в курсе, – как бы удивился я. – Вы обычно всегда в курсе. Больницкий вызвал, Скафандр Ильич. Самолично.

Киборг не ответил, я тоже не стал обострять.

Молча мы просидели недолго – минут пять. Кацман смотрел в себя, я – просто думал.

Наконец, я понял: полковник вышел с кем-то на связь, и там, на связи, беззвучно ругался – выяснял, наверное, стращал и все такое.

– Знаешь, Ваня, – киборг выпал то ли из молчания, то ли из сеанса связи. – А ведь это не очень честно – со стороны страшников, конечно. Я-то тебя, например, первым приметил.

– Ко мне какие претензии, господин полковник? – немного набычился я.

Да, понимаю: когда начинаются разборки между ведомствами, всякий гражданин (здесь – подданный) вступает на крайне тонкий лед. Однако нельзя было давать совсем уж на себе ездить! Вроде того, что свои косяки признаю и исправляю, за чужие отвечать не намерен.

Мотивацию мою Кацман понял сразу же.

– Что ты, Ваня, – сказал он. – Никаких претензий. Это давняя наша любовь со страшниками… Разберемся. Не обращай внимания и не вздумай сам в это лезть!

– Дурных нет, – согласился я. – Но все же – имею вопрос.

Кацман кивнул.

– Дамир Тагирович, – вежливо спросил я. – А кто вообще главнее: ученая стража или жандармерия? Которая из опричных организаций, так сказать, задает тон?

Конечно, Кацман не сдулся – но что-то этакое в его глазах промелькнуло, и я понял: тема больная, поднимать ее больше не стоит. Будет надо – сам все объяснит.

– Допустим, меня снова вызовут в тот же Замок, – тема темой, а вопрос решить было надо до конца. – Как себя ставить? Как вести? В каких рамках сотрудничать?

– По обстоятельствам, – лихо вывернулся опричный киборг. – В конце концов, мы люди Государевы, они люди Государевы – как-нибудь решим.

– Договорились, – я все еще был немного на взводе, но согласиться мне это не помешало. – У меня еще один вопрос, интересный. Возник буквально по пути оттуда сюда.

А сам сидел такой и думал – случаев-то было два! Сначала череп товарища Менжинского, потом – еще один мертвец, и тоже нездешний, правда – чуть менее. Интересно, знает ли государева опричнина об Ухове, который на самом деле Лейн?

– Лысый уже звонил, – сказал Кацман. – В полнейшем восторге. Говорит, что ты сделал всю работу за неполных полчаса, притом – совершенно бесплатно! Кстати, почему так?

– Почему за полчаса или отчего бесплатно? – я спросил, после чего встал из-за стола для совещаний, дошел до двери и крикнул в проем: – Эй, кто там есть? Чаю сделайте!

И добавил уже еле слышно – чтобы не терять перед подчиненными лица: – Пожалуйста.

Киборг наблюдал за мной с некоторым удивлением – или мне так показалось.

– Почему бесплатно, – наконец, ответил он. – Видишь ли, Ваня, упокойщиков твоего уровня – как ни назови – вообще мало. В сервитуте, считай, больше нет вовсе, только ты и всё. Ты мог потребовать… Да мне даже страшно подумать, что можно получить с полиции за такую услугу!

Мы прервались на минуту: незнакомая мне человечка из обслуги внесла поднос с бубликами, сахаром и двумя стаканами чаю. Не, ну правильно же: нас тут двое, а киборг второй участник беседы или нет – дело десятое.

Девушка ушла – нарочито медленно, покачивая крутыми бедрами. Я на нее почти не смотрел – размешивал в это время сахар.

– Отличный образ, – похвалил киборг. – Ты хочешь сказать, что тебя просто развели? Как этот самый сахар в том самом чае?

Так-то Кацман прав, но не признаваться же в этом самому? Чего доброго, решит: раз смогла полиция, сможет и опричнина!

– Я хочу сказать, что не все в этом мире измеряется в деньгах, а также в эфирных силах, ценных артефактах и сходу оказанных услугах, – ложечка звякнула о край стакана. – Одно дело – получить что-то сразу, другое – иметь в должниках такого полицейского, как Лысый.

– В этом есть резон, – не стал спорить полковник. – Господин коллежский советник – человек удивительной честности – особенно, с учетом его непростой службы. Так что да, можешь быть уверен – услугу он не забудет, и того, что ты не стал сразу требовать платы – тоже.

Видите, как удачно все получилось? Даже жандарм решил, что я все сделал правильно. Осталось теперь согласиться с тем самому.

Вслух же я сказал иное.

– О том, что мой визит в околоток для вас не секрет, я понял сразу же.

Киборг пожал плечами – это он так выражает эмоции, которых или нет вовсе, или есть, но совсем немного. Однако эмпатичное живое поведение при работе с населением обязательно, вот он и старается.

– Случай, о котором я начал говорить – вообще о другом. И Вам, скорее всего, не успели ни сообщить, ни донести.

– Сообщить и донести – разве это не одно и то же? – удивился жандарм. – Впрочем, ладно. Что за случай?

– Ухов, – ответил я коротко: угадал.

– Никодим Власович, да, – кивнул опричник. – Знакомый фигурант. Поднадзорный второго класса, без ограничения в перемещениях.

– А есть еще какие-то классы? – мне стало интересно. – И что это значит – «второго»?

– Все вампиры, стоящие на учете, в державе проходят по первому классу опричного надзора, – пояснил государев киборг. – Первый класс надзора, он же «неусыпный»: мало ли упырь выкинет с голодухи или просто по природной живости характера!

«Живости», ага. Удачно пошутил господин полковник.

– Второй класс – регулярный надзор и сбор информации агентурными методами. Ухов у нас на особом счету… Для начала, он не пьет кровь. Вообще никакую, и вроде даже ни разу не пил: ни людей, ни нелюдей, ни даже животных. Потом, других вампиров ненавидит лютейше!

– Вы это наверняка знаете? Ну, про кровь? – уточнил я. – А то мало ли.

– Точнее некуда, – ответил жандарм. – На Ухова персонально настроен Камень Крови и Пепла – дорогая штука! Давно бы отключили, но начальству интересно: когда некроподданный, наконец, сорвется? Так вот, показания приборов, подключенных к камню, однозначны – кровь наш фигурант не пьет.

Кровь и пепел, так. Где-то я такое уже слышал, и не от самого ли, пусть будет, фигуранта?

– Про остальное долго рассказывать, я тебе книжку дам – почитаешь, – Кацман или проявил нетерпение, или удачно сделал вид. – Так что у тебя случилось с подданным Уховым?

– Мы сегодня были у него в гостях, я и Зая Зая. Не просто так, понятно, по делу, – ответил я. – Заказали кое-что.

– Тут я в курсе, – кивнул опричник. – Кувалду, из нефрита. В этих вопросах наш Никодим Власович – лютейший знаток, да и другие разумные, что с ним работают – тоже.

Упырь Ухов и жандарм Кацман. Что их связывает? Почему высший вампир стал вдруг «нашим» для опричнины? Нет, возможно, это оговорка или фигура речи… А вот сейчас и проверим.

– Ладно, – решился я. – Вы ведь в курсе, что подданный Ухов – не совсем русский?

– Мало ли, – не удивился опричник. – Держава Государя нашего велика и обильна, в ней кого только нет – в смысле жителей. Нерусский и ладно – мы сейчас в Казни, тут кругом каждый второй если не татарин, то чуваш!

Я понял: не знает.

– Авалонцы… Тоже идут за местных?

Видали ль вы переход киборга в боевой режим? Не так, чтобы сбоку, со спины или издалека, но чтобы он смотрел на вас прямо, и военные дополнения угрожали именно вам?

Я вот теперь видал. Не понравилось, больше не хочу.

Во лбу опричника тревожно загорелся третий глаз. Приоткрылись бронированные лючки: в тех стали видны оконечности то ли оружия, то ли спецприборов. Чуть слышно загудел силовой блок.

По отдельности вроде и ничего, но вот так, сразу, да в одной с тобой комнате – жуть с ружьем!

– С этого момента, пожалуйста, подробнее, – тоном нарочито спокойным потребовал Дамир Тагирович. – Отчего авалонец? Как стало известно? Какова вероятность ошибки?

Мне сразу подумалось: упырь и без того поднадзорный, значит – мельчайшие подробности нашей сегодняшней встречи окажутся у опричника уже к вечеру. Край – к завтрашнему утру! Например, агентом может быть эльф по имени Аэр – мне сразу показалась подозрительной его постная рожа!

Раз так, то и скрывать нечего. Я взял и рассказал все в подробностях – опустив только собственные размышления: что моё – то моё.

– Вот оно как, – киборг покачал частично железной головой. – Мало того, что жизняк-пустоцвет и авалонец, так еще и упырь, получается, ненастоящий? Сам-то что по этому поводу думаешь, Вань?

Ох, снова тонкий лёд! Что же, выкручусь – первый раз, что ли?

– Усматриваю аналогию, – сложно ответил я. – Насколько нам известно, упыря упырем делает не столько сам укус, не только вирус Sanguis Requiritur*, но и некое намерение. Насильно сделать вампиром нельзя, птенец должен этого очень сильно хотеть.

[*Потребность в крови (вульгарн. Латынь)]

– В рамках общей теории – верно, – согласился киборг. – А дальше?

– Дальше вот что. Мне кажется, роль намерения могло сыграть… Искреннее подвижничество, что ли? Лейн настолько желал излечить болезнь – не для себя, для других – что это все сработало примерно так, как вампирская хотелка. Плюс плазма, которая не совсем кровь, но подверглась магической очистке.

– Умен, Глава, – ухмыльнулся полковник. – Звучит логично!

Я ненадолго, что называется, завис: зрелище ухмыляющегося киборга и так-то не для слабонервных, а тут еще боевой режим!

– Дальше не знаю, и предположить не могу, – через силу выдавил я, – прочее – оставим теоретикам.

– Оставим и оставим, – я видел и понимал: полковнику очень интересно, в первую очередь – откуда Ваня Йотунин взял этакие познания. Такое не свалишь на учебу, не объяснишь клановыми секретами: Сары Тау – так-то лесные тролли, а не высшие вампиры.

Интерес свой киборг то ли притушил, то ли придержал: так сработало знакомое мне правило оперативной работы: «не передавить».

– Давай тогда дальше, – предложил он, – подумаем. Не теоретически, а так, умозрительно.

Хитер бобер! Эти два подхода – так-то одно и то же! Ну да пусть его, раз надо, то продолжим. Не спалиться, главное – не спалиться.

– Давайте, господин полковник, – согласился я.

Все равно ведь не отстанет, не мытьем – так катаньем. Вот и «не передавить» куда-то делось…

– Если верить Лейну-Ухову, – предположил киборг, – а мы делаем вид, что ему верим, возникает серьезный такой вопрос. Почему другие упыри не пьют плазму? Такую же, очищенную волшебным путем, или прямо синтезированную с нуля? Многое бы стало куда проще: как минимум, отношение государевых служб!

Ага, запомним. Твердянские алхимики – или магобиологи, иногда это одно и то же – умеют синтезировать плазму крови. Причем, очевидно – умеют основательно и довольно давно, иначе боевой по своей специальности киборг вряд ли бы о таком знал… Ну, или не стал бы рассказывать вот так, без подписок и страшных клятв.

– Может, на – так скажем – природных упырей плазма действует иначе, чего-то не хватает? – с этими словами Кацман навел на меня третий глаз – мол, теперь твоя очередь, покажи силу разума.