Текст книги "Хозяин моста (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Тыл – он здесь, – согласился я. – Три кэ-мэ до границы Дербограда-малого, так-то.

– Вот именно. Стихийники… Вы пока не умеете работать вместе.

– Не умеем, – согласился я. – Больше того, мы даже не успели толком познакомиться!

– Значит, познакомитесь – пока будем присматривать, – улыбнулся Баал.

– Значит! – обрадовался я. – Кстати! Надо будет поднять Красную Эскадрилью.

– Этих твоих птичек? – одобрил Баал. – А давай.

– Раз уж понимать – то не только птиц, – добавил полковник Кацман.

Он никуда не ушел – стоял, смотрел со значением, слушал с интересом.

– Попрошу Зиганшина, – решил киборг. – Око небесное – не помешает.

Эти двое попрощались, двинулись и вскоре скрылись с глаз – ну да, им было, о чем поговорить.

Ко мне же подошел Зая Зая. Почти виноватый его вид предвещал всякое.

– Алька, – хмуро сказал урук. – Рвется в бой. Мол, могучий заклинатель гиблемотов, почему всем можно, а ей нельзя, вот это вот все.

– И мне нельзя, – возразил я. – Сам тоже не пойду – невместно.

– Это тебе кто сказал, Кацман? – уточнил орк.

– Он, и не только, – ответил я. – Но он так-то прав… Останусь сам, оставлю Альфию, будем сидеть и ждать.

– Знаем мы, как вы сидите и ждете, Йотунины, – хохотнул мой друг. – Дом-то устоит?

– Мы постараемся, – кивнул я. – Шансы есть.

Белый урук собрался уже уйти, но тут будто что-то вспомнил.

Будто – это потому, что я понимал: именно за последним вопросом он и подошел.

– А я? – спросил Зая Зая. – Я – тоже на хозяйстве?

– А ты, – ответил я, – как знаешь. Взрослый дядя, так-то, да и потом: что я, дурной, что ли, стоять между черным уруком и доброй дракой?

Глава 30

Собрались вместе. Вот как: я, эльф Эдвард, пререхуман Ульфович, снага Гвоздь и гном Зубила.

Еще был орк Зая Зая – он иногда подавал реплики, и другое начальство, вроде тролльего, но те старались не отсвечивать: знали, что их скрипка нынче не первая.

Все вместе – главный, присные, друг с репликами и владельцы совещательных голосов – назывались красиво: оперативный штаб.

И да, у нас был план!

– Пойдете двумя группами, – изложил я. – Первая – по остаткам железной дороги, точнее, прямо по насыпи. Командир группы – Ульфович.

– А чего? – спросил Зая Зая. – Не, я не против, но почему?

– Еще бы ты был против, – проворчал я, но на вопрос ответил. – Потому, что группа зачистки поселка – тупо больше, а значит, ее поведет Эдвард.

– Толпа большая, опыт нужнее, – отрывисто заявил, как пролаял, Ульфович. – А по мне, так в самый раз.

И вот что он имел в виду во второй своей фразе?

– Так, все ведь поняли, да? По поселку идет вторая группа, она же – команда зачистки, – продолжил я. – Поселок – это, если что, несколько улиц близ старой станции.

Оглядел всех внимательно: никто не возразил.

– Планы сверстаны, приказы розданы. За работу, товарищи!

Рикардо Алонсович Баал явился вовремя: в силах тяжких, в смысле, не один.

– Бойцы посидят на завалинке, – заявил он с порога. – Много их. Потом, снаружи они будут полезнее.

Это он сказал про своих магов – про обе звезды, жизни и стихий, то есть, медиков и боевиков.

– Логично, – одобрил я. – И правда, пусть их. Только сам я на улицу не пойду.

– На случай дождя? – я заметил, что чем больше Баал нервничает, тем громче и смешнее шутит. В этот раз было то же самое.

– В том числе. И вот еще, – я раскрыл устройство, до того прикрытое чехлом. – Техника на грани фантастики!

– Э-Вэ-эМ, – констатировал аристократ. – Работает?

– Обязательно работает, – согласился я. – И это не просто счётник, это… Контрольный пульт, что ли? Присаживайся, Рикардо Алонсович. Будем посмотреть.

Я включил экран. Тот замигал, нагреваясь, и скоро показал картинку – черно-белую, это я заленился выстраивать цвет.

– Листья какие-то, – удивился аристократ. – Это всё?

– Минуту, – я включил микрофон. – Красные! На кры-ло!

Листья на экране как бы раздвинулись: точка обзора стала небыстро, короткими рывками, подниматься куда-то вверх.

– Это, пояснил я, – Красная Эскадрилья, вид из глаз лидера.

– То есть, ты скрестил некромантию и…

– Какую еще некромантию? – пришлось глянуть хитро. – Бери выше: эфирную физику!

– Расскажешь, – нервно потребовал Баал. – Потом, когда будет время. Например, сегодня.

– Для того и показал, – ответил я.

Тем временем, Красный-лидер набрал свой низенький, но эшелон. Вот, теперь посмотрим.

– Маршрут: точка два-четыре, – отдал я команду.

Эскадрилья заложила левый крен, картинка поехала вправо.

– Немного обгоним группу, – пояснил я вслух. – Кстати, вот она.

Группа зачистки шла сейчас прямо под нами – через поле, на котором когда-то мертвецы остановили конетваров. Я присмотрелся и обрадовался: все шло по плану!

Первой линией – точнее, двумя или тремя – топали хуманы и гномы. Все правильно, пока открытое пространство, огнестрел должен быть впереди.

Снага клубились следом. Среди них, как белый утес в зеленом море, возвышался мой друг Зая Зая – на плече его покоилась новая кувалда, та самая, которую я не успел еще ни рассмотреть, ни похвалить.

– Дойдут без боя? – уточнил Баал. – Я про границу поселка.

– Откуда там бой? – удивился я. – Болота по дороге больше нет, конетвары тоже прискачут не вдруг – выхлопа-то не было!

Собеседник кивнул.

– Красные, – потребовал я. – Эшелон два, контроль точки два-пять.

Стал виден край поселка – и правда, до самого края никого не было.

– Досюда чисто, – пояснил я. – Проблемы начнутся глубже, и то – не особые. Конетвары туда не суются, их стихия – широкие пространства, где можно взять разгон.

– А если кроме конетваров?

– Лошардь – это обратно конь, да еще и толстый. Шурале не выходят из болот, в смысле, надолго. Сухо им! Покойников – ни заложных, ни мастрячных – там нет, уж это-то я проверил первым делом. Ждем отдельных мародеров и всякую мелкую фауну, но – много.

– Какую фауну? – ага, кое-кому стало интересно!

– Боровьи, например. Крысораканы. Прочая мелочь – короче, парни справятся, только времени это займет – успеть бы дотемна!

– Потому, – догадался Рикардо Алонсович, – и толпа? Затем и снага с дрекольем, что на мелочь?

– Да, и избы же кругом. Препятствия, укрытия: скажем, бздаяц – вроде и зверек на пять кило весу, а ведь когти, зубы – как прыгнет! Самое главное, что все эти твари – живые, а значит – я даже предположить не могу, сколько их там гнездится на самом деле.

– Ну да, а разведку провести…

– Так это она и есть, разведка, – пояснил я. – Только боем.

И мы стали смотреть дальше.

[В это время у моста, группа-2]

– По рельсам выйдет быстрее, так-то, – уверенно заявил Мантикорин. – Потому нас и меньше.

– Это если они есть, рельсы, – возразил Куян. – А ну, как нет?

– Есть, есть, – успокоил гоблина тролль. – Зиганшина знаешь? Летал с утра туда-сюда, говорит – ни единого разрыва.

– Ну, раз Зиганшин – тогда ладно.

Вторая группа, она же команда, поставила на пути дрезину – не то, чтобы настоящую. Так, кустарщина – много железа, еще больше сварки и старая колесная тележка от настоящего вагона.

– Придется толкать, – догадался гоблин.

– Или тащить, – согласился тролль. – Но толкать – лучше. Мне нравится идея: чтобы между мной и супостатом была железная телега.

– Хорошо придумано, – гоблин кивнул. – Ну что, впряглись?

– Погоди еще, «впряглись», – осадил его тролль. – А груз?

Груз стоял немного в отдалении, переминаясь с ноги на ногу. Получалось хорошо, даже синхронно – береговая зарядка даром не прошла.

– Мы это, – решился главный представитель груза. – А чего так?

– Того, – Ульфович возник внезапно. – Первое отделение!

– Здесь! – поднял руку лысый хуман, похожий на мотоциклиста: кожаная куртка, бицепсы, татухи.

– Занять передний край дрезины, – скомандовал начальник охраны. – Глядите в оба, палите по делу, чтобы не в белый свет, как в копеечку.

– Понятно, – согласился байкер. – Патроны дороги. Отделение, за мной!

«Реально служил, что ли? Хотя так даже лучше.» – подумал про себя Ульфович.

– Второе отделение! – не стал тянуть почти волкоголовый.

– Ща, – крикнули от подножья насыпи. – Помог бы кто, ять!

Второе отделение – тоже состоявшее из одних хуманов – перло в гору автопушку страшного калибра. Ящики со снарядами лежали там же, внизу.

– Пять секунд, так-то, – посулил Мантикорин.

Тролли, сидевшие на шпалах, посыпались вниз.

Вскоре пушка оказалась на дрезине – не просто так, а толково приварена. Снаряды сложили рядом – прикрыв, для порядка, гнутым железным листом.

– Все остальные, – решил Ульфович. – Впряглись. Представьте, мужики, что хором делаем становую. Нам тут только тронуться, дальше все время под горочку. По моей команде, взяли!

Дрезина тронулась с места и покатилась, громыхая и набирая скорость. Третье и четвертое отделения, а также командиры успели попрыгать внутрь.

Тролли, оставшиеся у моста, махали команде вслед.

– Э, а как тормозить? – вдруг понял гоблин Куян, но его уже никто не услышал.

[Станционный поселок Дербышки, группа-1.]

В глубине поселка встретили креведко.

Оказалось, тварь окопалась в подвале – объемном и сыром, даже мокром: то ли подтекали грунтовые воды, то ли зарождалось свежее болото. Сейчас монстр обрушил часть пола и хищно щелкал клешнями – имея в виду калорийный обед.

Огнестрел панциря не брал – в этом адресе ждали тяжелых.

– Херачь! – крикнул кто-то.

– Ща! – ответил Зая Зая. – Цы!

Какое такое «цы», никто не понял – орк и сам знал это не наверняка.

Умный Ваня сказал недавно, мол, у белого урука для колдовства не мана, это «цы» какое-то. Получалось, что его надо было тратить с умом – копилось небыстро, но тут Зая Зая попросту дорвался – первая драка за… Короче, с придорожной разборки.

– Бойся! – крикнули из-за спины. Орк пригнулся, укрывшись за кирпичной печкой.

Впереди бахнула граната – или что-то навроде. Тварь завизжала: ей посекло то ли ноги, то ли клешни.

– Твой ход, – сказал гренадер. – Гранаты тут не алё. Осколок мелковат!

– Ки-йя! – урук выпрыгнул из-за печки. К белому размытому пятну тут же метнулась розовая клешня.

– Лапы прочь! – Зая Зая уже заметил: если орать всякую дичь, удары получаются крепче, цы – копится быстрее. – Вот я тебя!

Нефритовая кувалда свистнула в воздухе – так, как обычно умеют только легкие клинки. Клешню – левую, ту, что побольше – оторвало с мясом и унесло куда-то вдаль, креведко завизжал еще громче.

– Опять пригнись! – снова кричали из-за спины, и орк как-то понял: это не «пригнись», это – «лежать»!

– Дыдыдыщь! – долбануло сзади.

Головогрудь креведко разлетелась на мелкие тряпочки.

– Уважаемо, – сам себе сообщил белый урук. – Калибр!

Чуть позади трое гномов снимали с треноги карамультук – дикую помесь пулемета, револьвера и дульнозарядного ружья.

– Мы туда, – махнул рукой старший расчета. – Там еще.

Кто именно «еще», Зая Зая не понял, да на это и не было времени: прямо на него выскочил выводок боровьев.

Как положено: боровей-альфа, угольного цвета харя сразу с бивнями и клювом, о коротких нелетных крылышках и мощных копыто-когтях. Боровей-бета, она же – альфова баба, почти как он сам, только мельче и светлее мастью. Боровушки, пять штук – совсем без клыков, но с крепкими рылами, полосатенькие, плотные. Свалят с ног – затопчут, заклюют!

– Сам! – орк остановил стайку снага, рванувшую на подмогу. – Гномов прикройте!

Цы накопилось: первый удар, сверху вниз, сломал боровья-альфу пополам – не всего, голову, но твари хватило. Второй удар, на отмахе, пришелся в бочину бете – прямо в печень, то есть – насмерть. Третий удар смахнул самого наглого из полосатеньких, скажем, гамму. Того отнесло к стенке и оставило висеть тушкой в разбитой оконной раме.

Прочие буквы греческого алфавита разбежались – с визгом. Все, кроме последнего.

Этого Зая Зая поймал пинком: могучая нога в крепком сапоге прилетела зверю в висок.

Орк склонился над добычей.

[Станция Дербышки, группа-2]

Хорошо затормозили – прямо мордой о вагон.

Тот был только один, и очень удачно стоял именно на том пути, по которому катилась самодельная дрезина.

Вторая удача была в том, что на станции группу-два никто не ждал: все твари, кто бы ни был, отвлеклись на зачистку поселка.

Поэтому куча-мала, получившаяся из пассажиров, разобралась как-то сама собой. Никто не пострадал – подумаешь, синяки, даже не переломы.

– Смотрим в оба! – потребовал Ульфович. – А ну как мародеры!

Огнестрельщики приняли вид бравый и подозрительный, зашевелив во все стороны стволами. О том, что последних мародеров в этих краях доели двадцать лет назад, никто не вспомнил.

– Пш, – ожила радиостанция.

– Тихо, – потребовал командир группы.

– Здесь тэ-эс-сто двадцать, – сообщил голос из динамика. – Вижу вас хорошо, по карте… Где там эта… А, вот. По карте – точка пять-одиннадцать!

– Расчетно вышли, – сам себе кивнул Ульфович.

– В поселке бой, столкновения от два-десять до семь-пять, как поняли меня?

– Поняли хорошо, – ответил гоблин Куян: его научили работать на радиостанции и он страшно тем гордился. – Помощь требуется?

– Справляются, вроде, – ответил голос с небес. – Сами.

– Тэ-эс-сто двадцать, правила обмена! – ожила диспетчерская.

Зануде с микрофоном никто не ответил.

– Чо-как по раёну, – Куян сорвался с выского стиля.

– Табун, – построжел голос летнаба. – Особей сорок, на ваши три. Расчетное время…

– Видим, – спокойно ответил гоблин.

– Иду на дальний, – напомнил знакомый голос Зиганшина. – Связь пропадет. Нули.

– Второе отделение, – будто очнулся Ульфович. – Противник на три часа, цель наземная, групповая, скоростная. Отсечками по три – огонь!

Застучала автопушка, посыпались поддоны.

Группы встретились у Эльбы.

Нет, не на Эльбе – ни реки, ни ручья, ни даже канавы с таким названием в округе не нашлось.

Нашелся магазин – точнее, то, что когда-то им было.

– ELBA, – прочитал вслух Зая Зая. – А дальше?

– А зачем? – пожал плечами Эдвард. – Эльба. Красивое название.

С самого входа в поселок орк эльфа увидел впервые.

Слышать – слышал, пальбу из рельсотрона фиг с чем перепутаешь – аж грудь зачесалась, в самой середине, – но не видел. Однако теперь вот он, рядом.

– Тебе виднее, ты начальство, – ответил белый урук. – Кстати, вон наши пацаны. Айда?

И они пошли – почти все сразу, оставив только арьегард: мало ли, хтонь, все-таки.

[В сельсовете.]

– Так, и что там? – господин Баал почти что терял лицо: так ему было интересно.

– Глиссада, – ответил я. – Сейчас долетят. Сам понимаешь, красные – не винтокрылы, им или садиться на одно место, или летать кругами.

– Не надо садиться, – догадался Рикардо Алонсович.

– Вот-вот. Мало ли, что мертвые: все одно какая-нибудь тварь сожрет.

Долетели, кстати: стала видна крыша депо.

Железная, немного ржавая, сохранилась она удивительно хорошо – ни одного провала или разлома. С одной стороны, это было отлично: означало, что содержимое депо уцелело, в большей или меньшей степени. С другой – не видно ж нихрена! Все там, внутри, а мы тут… Кстати, тоже не снаружи.

Я достал рацию.

– Группа-один, на связь! Здесь Глава!

– Однёрка в канале, – это форсил, судя по голосу, гоблин Куян. – Глава, слышим тебя хорошо!

Не, ну это не совсем рация – связь-то дуплексная, говорить можно как по телефону. Поэтому я и услышал звук крепкого подзатыльника и недовольный уручий голос: – Вас! Слышим вас, бестолочь! С Главой говоришь!

– Этсамое, вас, – согласился Куян. – У нас все хорошо, потерь нет!

– Почти нет, – вклинился Зая Зая. – В поселке только, снага, пять штук. Геройски.

– Разговорчики, – пресек я. – Как обстановка?

– Паровоз стоит, – это снова был гоблин. – Вроде целый. И вагоны. И я пошел, Босс! Хабар же!

Ну да, все верно. Гоблин Куян – наш главный хабарист. Хабаролог. Короче, по трофеям он, вот что.

– Интересно, догадается ли кто-нибудь развести пары? – уточнил Баал вполголоса. – Да полноте, осилят ли?

Слушайте, осилили!

Гоблин, конечно, со связи уйти забыл – но это было даже к лучшему. Волшебная батарейка, на которой работала рация, села не сразу, и о происходившем в депо мы с Рикардо Алонсовичем имели самое прямое представление – правда, только на звук. Там, внутри и по ту сторону радиоканала, таскали, катали, ругались. Несколько раз стреляли, ревела какая-то тварь – но все обошлось.

Красную эскадрилью я посадил на крышу: все равно сверху ничего не было видно, а некротика – она тоже энергия, сама не возникает, даже внутри хтони.

Наконец, зашумело особенно громко, послышалось пыхтение, свистнул клапан: гномы развели пары.

– Красная, на взлет, – я поднял эскадрилью.

С высоты полета птичек зрелище было триумфальное: старинный черный паровоз, целый и почти не ржавый, медленно выкатился из-под крыши депо, и дым поднимался строго вверх – совсем не закрывая обзора.

Вот показался угольный тендер, забитый антрацитом до самого верху. Следом потянулись вагоны – один, второй… Шесть, и дрезина – седьмым, на жесткой сцепке.

Я, кстати, не уловил момента – когда бойцы успели вкатить железную телегу внутрь депо и как это сделали?

С вагонов и дрезины в небо махали руками – на такой-то высоте птичек было хорошо видно, к тому же, почти все бойцы знали, куда смотреть.

– Поздравляю, Глава! – аристократ протянул мне руку, я с удовольствием ту пожал. – Спланировано, проведено, результаты – блестящая операция!

– Погоди еще, Рикардо Алонсович, – ответил я. – Сначала им надо вернуться.

– Вернутся, – не усомнился Баал. – Куда они денутся.

Зая Зая ехал на паровозе – вернее, на тендере.

– Я – черный, уголь – тоже, – сообщил он Мантикорину, торчащему из кабины машиниста.

– Ты белый, так-то, – ответил тот. – Ну и пусть. Не свалишься?

– Не, – лениво ответил урук. – Тут ехать-то всего ничего, и рельсы, говорят, целые. Вот ты же сам и говоришь.

– Это да, – согласился мохнатый машинист. – Кстати, как сходили-то? Удачно? Хабар?

– Есть немного, – не стал спорить Зая Зая. – Потом еще сходим, собрали не всё, времени не было.

– Себя не обидели? – тролль будто немного завидовал, но орк, подумав, решил: показалось.

В орочьем рюкзаке, прямо поверх трофеев, отдыхал ушибленный боровушек.

Глава 31

Итак, у нас получилось.

Правда, непонятно, что именно – скорее всего, не то, что планировали с самого начала.

Вы ведь понимаете, что я откладывал этот рейд несколько раз? Осознаете, что делал это я не просто так? Вот именно: Глава клана боялся за клан.

– Я ждал чего угодно, – сказал я Кацману.

Это мы, уже следующим днем, обосновались в одном из зданий КАПО – в котором у меня, вот сюрприз, теперь есть свой кабинет. Здесь, на Тверди, госбезопасность называет такое манером старорежимным – присутствие.

Кабинет был временный – как и опричное звание, но, раз уж положено – будьте любезны: получите, распишитесь. Я даже подумал пару раз – может, Пакман так легко отпустил меня с постоянной службы потому, что знал – мне просто придется служить в другом месте?

– Чего угодно – это чего? – заинтересовался полковник.

– Превозмогания. Эпичной битвы. Массовых жертв. Получился – рядовой рейд, даже не очень хтонический.

– Вы, ротмистр, стали слишком много кушать, – решил киборг. – В смысле – зажрались.

Я аж вздрогнул. Неужели министр кино и телевидения, товарищ Меньшов, тоже… Надеюсь, что совпадение.

– Начнем по пунктам, и тут уж я выступлю как егерь, – начал Кацман. – Превозмочь получилось вполне. Шесть тварей второго класса, две – первого, всякой мелочи – до тысячи особей. Цены на ингредиенты еще не рухнули по всему сервитуту по одной причине: перекупы тупят!

– Ну да, – осклабился я. – Мы там шесть грузовиков завернули и одну баржу. Ишь, отдай за треть цены. Облезут, спекулянты! Короче, не будет падения цен: массовое чуть придержим, уникальное – самим пригодится.

– Вот, и Дербоград-малый-три закрыли, – продолжил полковник. – Не смотри на меня так, я сам обалдел: нет там теперь хтони!

– А что есть? – удивился я. – И как это мы?

– Креведко, – напомнил Кацман. – Зая Зая ведь рассказал?

– В подробностях. Получается, это был хозяин?

– Не, это был сторож. Телохранитель, если угодно, – ответил киборг. – Хозяин сидел ниже, в подвале – его и не заметили бы, если бы не Эдвард.

– Наш пострел везде поспел, – кивнул я.

И тут в моей ментальной сфере всплыла новая мысль. Вернее, сама мысль была старая, но думать ее я начал по-новой.

– Интересно, а этот эльф, – начал я осторожно. – Он ведь бывший авалонец. Бывший ли?

– Переведу на русский с тролльего, – Кацман посмотрел на меня пристально. – Не подозревает ли Его Величества Опричная Стража некоего эльфа в нелояльности Державе и Государю? И наоборот, в избыточных связях с бывшей отчизной?

– Вот то же самое хотел сказать, – восхитился я.

– Ваш, господин ротмистр, Эдвард, – киборг пустился в объяснения, – проверен насквозь и послойно, несколько раз и со всех сторон. Он, что называется, диссидент – знаешь, что это такое?

Я знал, конечно: по старой жизни.

– Диссидент – это если наш, доморощенный, – парировал я. – Если тамошний, супротив тех порядков – так это человек доброй воли! Ну, или эльф.

– Пусть так, – не стал спорить собеседник. – Давай вернемся к делу.

– Давайте, – я пожал плечами.

– Так вот, все получилось хорошо, даже отлично. У тебя, Ваня, и твоих ребят – в смысле, клана. Тылы, обеспечение, толковое управление.

– Бардак это, а не управление, – пробурчал я. – Но спасибо.

– Какие теперь планы, Глава? – спросил Кацман. – Кстати, у нас еще минут пять, потом я – на ковер!

– Селектор? – уточнил я.

– Если бы! – почти вздохнул киборг. – В Слободу, самолично.

– Ну, раз пять минут, то вкратце, – решил я. – Дальше мы будем чистить железку, по всей протяженности Дербограда – и охранять, понятно. Пусть работает, а то чего она. Зиганшин-то слетал на свой дальняк, по докладу – там несколько десятков кэ-мэ путей, целых и ничем не забитых.

– А на них нанизаны, как на нитку, деревни и городки, – кивнул полковник. – Там и зерно, и скот, и всякое такое – если ты дорогу почистишь и станешь держать, на тебя сервитутские станут молиться, и это я почти не шучу. Пищевая логистика в Казни – ни к черту!

– Затем и затеваем, – ответил я, и тут же спросил: – Кстати, господин полковник, а вам-то это все откуда известно?

– Ты, Ваня, сроду такой или после из ума вышел? – удивился Кацман. – Вторая часть моей фамилии. Намекну: не просто так! Мое родовое имение…

– Ну конечно! – догадался я. – Куркачи!

Потом я посмотрел вслед конвертоплану, увозившему самого человечного киборга на неведомый ковер к высшему начальству, вернулся в присутствие, сел за стол.

Вздохнул и пододвинул к себе первую папку с бумагами – из дюжины лежавших на столе. Предстояла долгая и сложная работа – та, что я не мог доверить никому больше.

[Интерлюдия: ужель та самая Татьяна?]

С раннего детства отец говорил мне о том, что смешивать работу и личную жизнь – последнее дело, толком не будет ни первой, ни второй. Отец был прав – как и всегда. Впрочем, у нас, кхазад, это обычное дело: опыт – вещь наживная, а живем мы долго.

Нет, не у нас – у них. Пусть я и воспитана гномами и по-гномски, сама я – самка хумана. Так иногда дразнятся старшие братья. Как вы понимаете, забыть об этом позорном факте мне не дают с самого раннего детства – то есть, столько, сколько я себя помню.

Кхазадише меня зовут вот так: Гертруда Ойлдвигсдотир Иоахим-Фридрих. Ойлдвигсдотир – это отчество, по-русски будет «Хлодвиговна», Гертруда – личное имя.

Вне общины меня называют Татьяной или Таней – я к этому уже привыкла. Сначала бесилась, потом поняла – так даже удобней. Например, Ваня тоже зовет меня этим именем, хоть и знает мое настоящее. Нет, это не расизм и не видизм: Ваня и сам не человек, он – тролль.

Значит, меня зовут Таня, и я устала лгать.

Я лгу отцу: дескать, меня совсем не беспокоят подначки и нападки приемных соплеменников. Еще как беспокоят: ножи уже наточены, по малому гномьему обряду кровно-родственной мести. Это когда кровными врагами становятся твои же родственники, и их всех нужно убить – самолично, ножом, глядя в глаза.

Я лгу начальству на работе: мол, плотно занята делом, на самом деле – вовсю использую служебное положение ради того, чтобы… Впрочем, это терпит – расскажу после.

Я лгу сама себе: вроде как, меня устраивает та ситуация, что сложилась вокруг.

Знаете, кому я не лгу? Ване. Когда любят – не лгут.

Вам я тоже лгу, вот прямо сейчас: потому, что когда кого-то любишь, ему не врешь в глаза, но можно ведь умолчать, намекнуть, сделать вид и сказать не всю правду!

Кто такой Ваня?

Иван Сергеевич Йотунин, мой бывший однокашник в БУРСА, лесной тролль, наследник угасшего клана. Алкоголик, придурок, почти двоечник. Был.

[Сервитут, два дня назад.]

– Мне, Танюх, вот что непонятно, – сказал мне Ваня однажды, после того, как мы… В общем, не так давно. – Ладно ты сама: ты меня любишь. А вот твой отец? Отчего он не возражает против наших отношений? Куда делся план практического брака с юношей из хорошей семьи? Почему, в конце концов, он перестал ругать меня при встрече последними словами, как бывало?

Не поручусь, что он сказал именно так – но как-то очень похоже.

– Отец видит в тебе перспективу, – честно ответила я. – Теперь. Раньше не видел: подумай, кем ты был и кем ты стал! Нынче ты тролль уважаемый: возрождаешь свой клан, то есть – целый Глава. Служишь на государевой службе, титулярный советник из штатской табели и целый ротмистр из табели опричной.

– Это все? – уточнил любимый мой тролль. – Ну да, прагматично.

– Ты отличный алхимик, а еще пустоцвет – разом и шаман, и некромант! – добавила я.

Ваня поморщился, открыл рот – я знала уже, что он ответит, поэтому – поспешила опередить.

– О том, что ты понимаешь в мертвецах, судачит уже весь сервитут. Ты, мой милый, выделяешься, даже слишком.

– Духи предков, эскадрилья Красных… Что еще? – спросил он.

– Тебе мало? Был ты алхимик, но это и раньше, а теперь – будто две новые сущности, шаман и некромант!

– Одна, – хмуро опроверг Иван Сергеевич. – Одна сущность, но ты права. Я вообще странновато себя ощущаю, после того случая – ну, ты поняла. Будто бы внутри меня не только я, но еще я же, но мне почти полсотни лет: пожил, видел, умею.

– Знала, – улыбнулась я. – Помнишь, говорила тебе об этом?

Ваня неуверенно кивнул, а я задумалась – верно ведь, говорила же – или только подумала?

Верь я в переселение душ – сказала бы, что в тело старого Вани вселилась душа нового – но того же самого, что бы это ни значило.

Зелье, отбившее память, он тоже сварил сам. Сварил и выпил, конечно – экспериментатор лысый! Или нет, тогда еще вполне мохнатый.

Зачем сварил, и тем более выпил? Тут все проще: нельзя выдать тайну, если ты сам ее не знаешь. Однако так получилось, что эту тайну знаю я!

О чем речь? Как так вышло? Отвечу по-порядку, как принято у нас, кхазад. У них, гномов.

Вы ведь наши, Казанские? В смысле, живете в сервитуте Казнь? Телевизор смотрите? Ладно, не отвечайте, по глазам вижу – да. Его все смотрят.

Сейчас-то жандармы волну задавили, но еще совсем недавно – помните, как местные сектанты, культисты… Как они творили всякую дичь, изуверски убивая по списку – гоблина, снага, черного урука и прочих. Помните?

Жандармы-то секту не накрыли. Нет, они намекнули кому-то в телевизоре, что кое-о-чем не стоит говорить напоказ: называется – цензура. Вот только пока опричники сообразили, в курсе дела стали вообще все, кому было интересно. Ритуалы там, все такое.

Так вот, секта там тупая, ритуалы идиотские – это я вам как специалист говорю: у меня высший балл из начертательной геометрии, плюс некоторые родовые умения – не прямо кровные, а те, которым можно научить даже человека. Только тут, как всегда, все сложнее, чем кажется. Ритуалы эти – чушь, но не сами по себе, а потому, что в них намешано много лишнего – чтобы сложно было вычленить рациональное зерно.

Зерно там, кстати, есть, и оно жуткое – мне даже думать о таком страшно, но я все равно потом расскажу.

Уверена ли я? Да, уверена – потому, что ритуалы – и ключевой, и маскировочный – рассчитаны моей головой и выписаны моей рукой.

[Коридор БУРСА, большая перемена, задолго до событий.]

– Тань, я тебе это, конспекты принес, – Ваня поймал меня в коридоре БУРСА. – Спасибо большое.

– Пожалуйста, – вежливо ответила я, и, кажется еще покраснела. Чего уж там, его внимание мне всегда было приятно, пусть и по такому поводу.

– Слушай, а вот еще один вопрос, – как бы заскромничал он. Я поняла: это будет новая просьба.

– Чем смогу, – кивнула я, все еще алея щеками.

– Я придумал игру для Э-Вэ-Эм, – сказал тролль. – Текстовую. Ну, такую: читаешь вопрос, вводишь ответ, движешься по сюжету. Там – волшебство!

Слушайте, с ума все посходили, с этими своими играми! Я нарочно проглядела пару таких – ничего интересного, вот совсем ничего! Но вслух тогда этого не сказала – не хотелось обижать парня, да и те крупицы внимания…

– Хочется, чтобы там все было как взаправду! Страшная секта, ритуал, играешь за сыщика, который ищет злодеев. Понимаешь?

Я не понимала: просто смотрела на него пристально.

– Посчитай нам ритуал, а? Ну пожалуйста. У тебя же начерталка – не то, что у меня, убогого. Очень хочется, чтобы было похоже на настоящее!

– Не паясничай, Йотунин, – мне удалось с собой справиться. – Будет тебе настоящее. Давай подробности.

Подробности были такие: два ритуала, один – так нужно по сюжету игры – полная чушь и ересь, а вот второй, скрытый за первым – жуткой силы ужас, высшая некромантия. Если бы такое случилось в жизни – была бы у нас вместо сервитута еще одна хтонь, на этот раз – не мелкая, как все эти, а настоящая – на центр и все районы. Мертвецкая хтонь. Некро.

Потом я думала, как это лучше сделать, и додумалась – вернее, вычитала.

Жил на Авалоне – в прошлом еще веке – один автор, писатель книжек про частный сыск. В них он путал дедукцию с индукцией, выдавал полное незнание законов, придумывал коллизии, невозможные никаким образом – даже волшебным. Однако книжки у него выходили бойкие, я сама прочла пару штук – в одной из них и нашла нужный метод. Не буду сейчас называть ни автора, ни главного героя – вы про него читали, а если нет – задайте в публичной библиотеке поиск по фразе «фазаньих курочек берегитесь», там эта книга есть.

Так вот, я все сделала, прямо по-настоящему, и только потом поняла: на игру это совсем не похоже. Еще догадалась, чем это все грозило лично мне и моему любимому троллю. Надо было действовать, и я решилась.

[Сервитут Казнь, улица Губкина, день выпускного.]

– Тань, – с орком мы встретились случайно – он только что вышел из подъезда. – А ты что, к Ване? Так он сейчас не того, не этого – в отрубе. Насинячился, как свинья!

Вот не было печали! Я ведь и правда шла к троллю в гости, поговорить. Попробовать убедить, что ли – хотя сейчас понимаю, что не удалось бы ничего. Слишком серьезные причины, исключительные последствия.