Текст книги "Хозяин моста (СИ)"

Автор книги: Адель Гельт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Если всерьез и масштаб, – первым догадался Зая Зая, – и опять же, дербанить, то это Дербоград. Не иначе.

– Он, – торжественно согласился я. – Как представлю, сколько всего полезного лежит просто так…

– И бегает не по делу, нах, – поддакнул Гвоздь. – Одних конетваров осталась тыща штук! Если не две. Осталась же?

– Может, и больше, – не стал спорить я. – Разведку бы, конечно… Красных не пошлешь: мелкие. Не долетят. Или долетят, но не вернутся.

– Они ж того, – удивился какой-то гоблин – имени я его сразу не вспомнил. – Дохлые? Жрать не просят, спать не хотят…

– Все равно, – возразил я. – Там тоже подпитка, но другая. Закон сохранения массы-энергии, слышал?

– Нечто из ничего не берется? – уточнил гоблин. – Тогда слышал. А как?

– Да есть тема, – уклончиво ответил я. – Короче, не долетят.

Темные ритуалы, некроэнергетика – не при всех же! Я про Заю Заю-то не до конца уверен, что он меня поймет, если что, а уж такая толпа почти постороннего народу… Не стоит.

– Ты Глава, тебе виднее, – пошел на попятный гоблин.

– Разведка, да. Просить КАПО? – догадался Зая Зая. – Типа, полетели, поглядели?

– Уже летали, так-то, – я взял со стола мобильный телефон и поднял тот на уровень глаз. – Закончим – наберу Зиганшина. Думаю, будет в тему.

Я окинул собравшихся внимательным взглядом.

Ну, это он для меня внимательный – большинство скажет, что смотрю я в такие моменты нехорошо.

– Кто соберет народ? Не считая тебя, Эдвард. Тебе их вести.

Увидел молча поднятую руку: Ульфович сигналил с дальнего края стола. Я, между прочим, и не сомневался, что первым откликнется именно начальник охраны, однако и он сумел меня удивить. Да что за день такой, сплошные новости!

– У меня тут, – заговорил он, кстати. – План.

Несколько рук передали по цепочке нетолстую картонную папку – да, с завязками!

По глазам видел, что интересно было всем, но тут такое: субординация. Первым смотрит Глава, дальше – те, кому покажут.

Открыл папку, вчитался в первый лист. Надо же, оглавление! Перелистнул.

– Личный состав, – прочитал вслух. – Люди – двадцать персон. Прочие – сто персон. Ясно, понятно.

– Мне – нет, – поднял руку Дори. – Неясно.

Насмотрелся, что ли? Впрочем, практика хорошая – порядку больше.

– Огнестрел, – тут смог ответить и понимающий я. – Лезть в хтонь пустыми – такое себе развлечение. Вилы, лопаты, что у нас там еще? А! Арматура. Маловато будет!

Шанцевый инструмент – дело хорошее, но не против хтонических тварей, каждая из которых по отдельности сильнее, быстрее и выносливее среднего разумного. Стволы… Сподручнее, но вы ведь помните, что местные – да и государевы – уложения говорят на сей счет? Вот именно. Поэтому – люди.

– Да я понял про огнестрел! – порадовал меня Зубила. – Я не понял, чего так мало?

– А больше нету, – развел руками Ульфович. – Что-то было на руках, что-то сняли трофеями. Двадцать единиц! Остальное или прямо не работает, или патронов – чистый пшик! Нет, если Глава скажет…

Долго потом говорили, и договорились. Скоро и день пошел на убыль, и закончился совсем.

А еще я оказался прав, про качели-то. О том, как воскрес Зая Зая, меня так никто и не спросил.

В тот вечер.

Глава 7

Некромантия – дело ночное.

Только это фигня.

Когда-то было иначе. Для меня прежнего ночным было любое дело – кроме отдыха.

Если каждый луч солнца может обратить тебя в памятник самому себе… Волей-неволей будешь забираться на день в самый глубокий подвал и сидеть там безвылазно до ночи.

Другое дело, если солнца ты не боишься: вылезай на свет, колдуй, сколько влезет. Главное, чтобы никто лишний не заметил чего особенного. И не доложил куда следует – если заметил.

На тот берег мы отправились белым днем – под самый конец, сильно ближе к вечеру, но еще даже не в сумерках.

Мы – это вот кто.

Белый урук Зая Зая с новой кувалдой.

Маг жизни Салимзянов без новой кувалды – ему, например, не нужно.

Я в роли главного некроманта и главного вообще.

Гоблин Куян – этот непонятно зачем… Наверное, чтобы не ломать тетрацию.

Вышли пешком – благо, было недалеко.

– Отчего не едем? – уточнил под руку Салимзянов. – Охота была ноги бить…

– География, – откликнулся за нас всех гоблин. – И топонимика. Или это про другое… Короче, мост нужен!

– Так есть же, – не понял жизняк.

– Эрзац, – возразил я. – Пешком перейдем, технику не выдержит настил. Пока не выдержит, мы над этим работаем.

Кто лучше тролля понимает в мостах? Правильно, никто. Поэтому больше меня ни о чем не спросили – до самого берега.

– Теперь понятно, – почти присвистнул Салимзянов, глядя на реку.

– Что понятно-то? – спросил Зая Зая, ничего такого в пейзаже не признавший.

Ну, подумаешь, речка. Не очень и широкая, метров сорок всего.

Переплыть – не штука, хотя год назад я бы пошел по дну. Или ко дну, что вернее.

Ну, скажем, мост. Помните, я сравнивал его с муравейной кучей? Сейчас сходство стало еще сильнее – усилилось тростинками-балками, паутинками-канатами и еще большим числом мохнатых мурашей.

А, еще Водокач. Водокач-ка. И дети его… её. Оказывается, сорок метров водной глади – это совсем ерунда, если на той резвятся пятеро зубатых китят!

– Страшно? – догадался урук.

– Не то, чтобы очень, – признался маг, – чуть-чуть. Который, говорите, любит жареное мясо?

– А вон, – я показал на опору моста, вмерзшую в приличных размеров льдину. – Малыш резвится.

– Это он что же, – не понял родич Баал. – Воспринял? Перенял? Как правильно?

– Я не удивлен, – спокойное лицо дорого мне стоило, но надо же было держать марку! – внешне-то он кашалотик, конечно. Маленький такой, хорошенький… Зубатенький. На самом деле – тварь хтоническая, водоплавающая, так-то. Сожрал ледяного мага – играет в морозильник. Сожрет, скажем, меня – станет вызывать духов. Вас…

– Меня не надо, – отверг идею Салимзянов. – Магия жизни киту не нужна!

– Как знать, – задумчиво ответил я.

Перешли спокойно: при виде босса тролли остановили работы, освободили проход, кланялись – субординация!

– Дааа… – Это Зая Зая потыкал кувалдой в доски настила. Те немного прогнулись, но трещать не стали. – Пожалуй, еще немного, и будем тут ездить…

– На поезде, – кивнул я. – Не совсем, но паровоз и пару вагонов нам обещали —вернее, показать, где они есть.

– А забирать? Самим, да? – уточнил Куян.

Я сначала не понял, почему он, а потом вдруг понял. Гоблин же у нас того, по части всякой добычи: найти, учесть, оприходовать…

– Забирать в Дербограде, – ответил я почти сразу. Депо там. Было когда-то, и сейчас есть.

– Уважаемо, – согласился гоблин. – Если поезд на ходу. Это же сколько всего…

– Я прошу прощения, – кашлянул маг. – Мы через реку-то пойдем? В смысле, сегодня?

Ну, нам-то и правда надо было на ту сторону.

Шли ходко, дошли споро.

Могли бы еще быстрее – если бы не Салимзянов.

Маг жизни постоянно оглядывался на реку – видимо, опасался того, что в Казанке и вправду заведутся киты, способные к магии жизни… Оглядывался и потому немного тормозил, а мы и не торопили. Переживает человек, понимать надо!

Впрочем, не так уж он нас и задержал.

– Вот, – заявил Куян, уже успевший сбегать на этот берег и обратно раз десять. – Братская могила.

– Не братья они мне, – посуровел урук. – Ну, вы поняли.

– Мы-то поняли, – ответил я. – А вот ты…

– А чего? – удивился орк.

– Кого просил – «возьми лопату»? – уточнил я.

По правде говоря, о лопате я сказал один раз, и больше не напомнил… Но Глава непогрешим, сами понимаете.

Понял это и Зая Зая: спорить не стал.

– Я щас, – решил он. – Кувалду тут оставлю.

Бетонное изделие стукнулось о грунт и ушло в тот сантиметров на пять.

– Уважаемо, – еще раз сообщил гоблин.

– А то! – гордо заявил орк и усвистал к мосту. Натурально усвистал, со звуковыми эффектами: это его так воздух на бегу обтекает, шумно.

Не, ну лопату-то ему выдали, конечно. Такому попробуй не выдать – особенно, когда совсем недалеко стоит Глава клана и смотрит в твою сторону этак, со значением…

Немножечко копнули.

– Отойдите немного, – я потянул со спины бубен. – Шагов десять будет нормально.

– От вас или от ямы, Босс? – уточнил гоблин.

– В целом, – решил я.

Бум! Бубум! Бубубум!

Тролли, трудившиеся на мосту, бросили работать и все как один уставились в мою сторону. Эх, аукнется еще мне мое как бы шаманство!

Вычислить бекасника труда не составило.

Который тут самый белобрысый? Наколки еще, вот.

Нет, не наколки. Татуировки. Это во мне некий опыт заговорил, даже и недавний. Простите, пожалуйста.

Итак, татуировки: солнце с лучами не в ту сторону, руны германские тройками невпопад… Ох, неспроста это все!

Говорите, я такой один пржесидлел? И, возможно, еще товарищ Менжинский, о котором я все время забываю, а надо бы помнить?

Да, стоит сходить и порешать вопрос, а то полиция обидится – обещал же. Нужна ли нам в обиженках местная стража? Вот и я думаю, что нет.

Но пока – тут.

– Куян, – позвал я. – Ходь сюдой. Дело есть.

– Я ваще-т мертвецов не боюсь, – первым делом обозначил гоблин. – Но как-то…

– Глянь, что у этого, – я ткнул носком в бок условной падали, – подмышкой. Пожалуйста.

Гоблин подлез, приподнял, посмотрел.

– Цифры тут, босс, – сказал. – И буквы. Будто про кровь написано…

– От души, Куян, – зачем-то перешел я на уличный. – Дальше я сам.

– Слышь, ты, – потребовал я, тыча в тело уже посохом. – Эсэсовец. Подъем, типа.

Бывший при жизни Суткусом поднялся во весь рост.

Почти во весь – сутулился, и не потому, что болела спина: у мертвых, в основе… Вы помните.

Просто магия магией, анатомия – анатомией.

Связки и мышцы уже неживые, понемногу приходят в негодность – заколдовать трупы я не успел. Потому и этот стоит, сутулясь.

– Имя? Звание? – спросил я. – И стоять по стойке смирно, когда к тебе обращается советский командир!

А вот это уже интересно: в тусклых мертвецких глазах сверкнуло… Что-то. Такое, знаете, почти живое.

Однако выпрямился – не «смирно», больше похоже на «вольно», но и не расхлябанно.

Правда, молчит… Ну да, конечно. Легкие там, связки. Мертвецу говорить попросту нечем – он и не пытается.

На этот случай есть простенький конструкт-резонатор: навешивается на ротовое отверстие, подключается напрямую к эфирному слепку мертвеца, связан с движением губ.

Последнее необязательно – но проще и удобнее, когда труп говорит ртом, а так – хоть на ухо вешай, хоть… Ладно.

– Итак?

– Бронюс Суткус, гражданин начальник, – странно ответил мертвец.

Странно для всех, не для меня: тем, кто сейчас нас слышит, что-то придется объяснять… Думаю, выкручусь. – Шестьдесят восьмая пехотная дивизия рейхсвера!

– То есть, не эсэсман?

– Никак нет, гражданин начальник, – голос звучал глухо и немного шепеляво, но даже так я уловил характерный акцент: так иногда говорили на советском эльфы, прожившие всю немалую жизнь в Пуще. – Я есть… Был честный солдат. Исполнял приказ.

– Стреляя в женщин и детей? – ну да, я себя накручивал. Делал это нарочно, имею право! – В раненых?

– Нихт… Нет, гражданин начальник. Двести девять целей, советские зольдат… Солдаты!

Люблю бывать прав.

– Слушай приказ, Бруно! – я упомянул его другое имя – то, под которым бекасник проходил в специальном уведомлении…

Не знаю, как я это тогда понял, но ему не понравилось.

А, плевать – мало того, что фашист, так еще и дохлый.

– За грань не уходить, не разлагаться, самостоятельно не вставать. Лежать молча, не шевелясь, на провокации не поддаваться. Как понял?

На самом деле, это нечто вроде театра. Или даже цирка – приказ-то я отдал один, и не голосом: это очень простая жестовая формула, каковую всякий негативный физик заучивает одной из первых.

«Не жить, не помирать, не думать», вот как ее называли во времена моей первой юности.

Подумал, и добавил к формуле еще одну, придуманную уже куда позже и мной самим: «мертвый негр не поет, троглодит не глядит».

Неупокоенный труп – теоретически – может приняться болтать или подсмотреть что-то такое, о чем потом… А оно мне надо?

Суткус послушно улегся – не обратно в ту же яму, но немного в стороне. Я вздохнул.

– Чо, братан, тяжко? – Зая Зая подошел со спины неслышно, почти подкрался.

– Не то, чтобы, – ответил я, не оборачиваясь. – Но немного, наверное, есть.

– Этот? – орк подошел к телу и потыкал кувалдой… А, нет, все еще лопатой – в Суткуса.

– Угу, – ответил я. – Расстроил он меня. И даже огорчил. Интересно, как это у покойника получается так нагло врать?

– А чо он? – уточнил урук.

– Татухи, – пояснил я. – Видишь же?

Белый орк склонился над трупом бекасника, присмотрелся к татуировкам.

– Не татау, – озвучил вердикт. – Но что-то как-то… Плохое, короче. Злое. Неправильное.

– Именно что, – поддержал я. – Неправильное. Судя по его же словам, этих вот рисуночков – и там надписи еще, подмышкой – на теле быть не должно, а они есть. Значит, кто-то мне врет: или глаза, или покойник. Скорее, второе.

– Я кое-чего немного помню, – вдруг сообщил орк напряжным голосом. – Если покойник может врать, он…

– Может и все остальное, – согласился я. – Поэтому…

Здесь, в Казни, это называется словом «распальцовка». Нет, я не о магических жестах – просто местные пацаны подтверждают правоту свою невербальными сигналами. Они, не я. Я-то как раз колдую.

Распальцевал вовремя.

Суткус попытался вскочить – не вышло.

Просто подняться – не получилось тоже.

Открыл рот… Нет, помните – «негр не поет!»

– Думал, самый тут умный? – изо всей троллиной силы пнул я трупа в бок ботинком. – Поумнее тебя были, и то – на два метра под почвой.

Труп не ответил – лежал недвижимо, только страшно вращал мертвыми глазами внутри глазниц.

– Братан, – попросил я орка. – Переверни этого, ну, лицом вниз. Если не в напряг.

– Не укусит? – нет, орк не испугался, просто уточнил.

– Не должен, – решил я, немного подумав. – На всякий случай, не рукой переверни. Вон, лопатой! А то мало ли… Неприличный какой-то труп, честное слово!

– Так может, того? – предложил орк. – Нет тела, нет дела? Костер, вода…

– Рано, – снова вздохнул я. – Сначала поговорить… По душам. Но потом.

После этого, который «не эсэсовец», пошло совсем просто.

Я тыкал посохом в очередной труп, произносил вербальную формулу, подключал резонатор.

Задавал вопросы, слушал ответы, кое-что проверял… Укладывал обратно.

Быстро справился, на самом деле. Часа не прошло – это если считать вместе с тем, первым.

– Вот теперь я малость устал, – сообщил Зае Зае, ритуально отряхнув руки от невидимого праха. – Этих – обратно в яму, присыпать как было, пусть пока лежат. Этого, – указал я на Суткуса, – надо как-то отнести… В дорм, короче. В тот же подвал, где держали упыря. И осторожно, – кстати вспомнил я об вампирах, – с этим. Мало ли, вдруг кусается

– Крови не давать, – вроде как пошутил Зая Зая. – Займемся, сделаем.

Занялись – но я увидел уже только результат.

Тогда я просто пошел. Иду такой неспешно, думаю о всяком своем.

По мосту между бросивших работать троллей – те смотрели на меня внимательно, каждый по своему, но будто все вместе.

Добрался до дормитория и резиденции Главы клана.

Там, уже в дому, поел и даже выпил чаю. Первое – потому, что надо что-то есть, второе – поскольку традиция: Каз’ань!

И тут ко мне снова пришел… Тот, о ком я неотступно думал последнее время, но прямо сейчас – не ожидал. Вернее, не пришел, явился.

– От имени прерванного рода его последний глава – приветствует Главу нынешнего! – вот что сообщил мне старик Зайнуллин, соткавшись из эфирных нитей прямо напротив – там, где я сразу его увидел.

– И тебе привет, – кивнул я. – Сколько лет, сколько зим.

И тут я понял, что именно мне сообщил улаири. Ну, вместо приветствия.

– В смысле, Главу нынешнего? – несколько ошарашено уточнил я. – Что за дела?

– Обычные, – пожал призрак прозрачными плечами. – Имущество нашел? Во владение вступил? Плату кровью за кровь отдал?

– Ну так-то нет, – возразил я. – Хотя да.

В самом деле! Военно-вещевой склад нашла Алька, но к рукам-то прибрал, получается, я. Заю Заю, моего почти что брата и одного из основных клановцев, чуть не убили именно потому, что я полез в дела выморочного рода – пусть и ничего о том не зная…

– Не складывается, – нахмурился я. – Если бы это было так просто…

– Авансом, – уточнил Зайнуллин, принимая позу вольную и расслабленную: под ним само собой появилось морочное же кресло, куда тот и уселся. – Вот отомстишь, и сразу…

– Оно мне надо? – попытался отбиться Глава клана, то есть – я.

– Ты обещал, между прочим, – напомнил улаири. – Клялся даже.

– Что обещал – сделаю, – подтвердил я. – Не о том речь. Принять род – дело хлопотное.

– Не сложнее, чем поднять с нуля клан!

Что же вы все такие умные, и все равно мертвые?

Я снова пошел на кухню: насухую уже было никак, а ведь я еще и не пью… Алкоголь. Теперь оставалось одно – чай!

Ну и ладно, чай я люблю.

– Тебе не предлагаю, – предупредил я призрака.

Ну вот, вскипятил, заварил, налил. Сделал, обжигаясь, первые два глотка. Вернулся к теме беседы.

– Кстати, – еще глоток. – Что за месть-то? Мстить, понятное дело, Шереметевым. Или они Шереметьевы… Но как именно мстить?

– О чем задумался, потомок? – призрак эльфийского царя появился как бы сам собой: и пусть. – И тебе привет, нежить.

– Сам такой, – возразил Зайнуллин. – Всей разницы, что пара тысяч лет невозраста!

Все равно никого рядом нет, никто и не видит. И не слышит. Значит, можно пренебречь условностями.

– Ну-ка это, – потребовал я. – Не ссориться. Не при мне. Поздоровались – и молодцы.

Эти двое посмотрели друг на друга с таким значением… Ну, натурально – Буратино взял дрель и засверлился, вот с каким.

– Я по делу, – сказал, наконец, эльф. – Причем – по делу и вот этого тоже. Старинушки.

– Интересная тема! – не понял улаири. – Я тут при чем?

– За рекой ты не был, – то ли спросил, то ли сообщил тот призрак, что постарше.

– Туда мне ходу нет, – будто бы поспешил ответить улаири. – Текучая вода!

– Предрассудки это, – не согласился Гил-Гэлад. – Глупые. Но не стану спорить… Давай, сходи в холодную. Которая тут за тюрьму. Погляди там.

– Да, это из тех самых, – Зайнуллин обернулся почти в секунду: вот он с нами, вот исчез, посмотрел, и снова явился. – О которых речь.

– Стрелок этот, который труп в холодной, – пояснил я для обоих немертвых, – из другого мира. Не целиком, только душа.

– Ты опять за свое? – удивился эльф. – Миры эти…

– Прими как данность, пожалуйста, – попросил я.

– Я, кстати, согласен, – вклинился Зайнуллин. – То есть, это только ты, твое эльфийское величество, закостенел в своем снобизме, и не признаешь очевидного! Начальник наш… Мой. Который твой, как бы, потомок, он ведь тоже, того.

– Ох и сложно с вами обоими… – мнимо схватился за голову эльф. – Фантазии эти! Выдумки!

– Никто и не обещал, что будет легко, – проворчал я. – Мне и самому тоже! Сам понимаешь, предок – если вокруг станут бегать такие вот заграничники… Ничего хорошего ждать не приходится.

– Понял, – согласился эльф. – В целом. Но с этим я еще разберусь.

Эти двое решили так: я могу идти спать, а за непонятным трупом они присмотрят – оба. Может, еще и выспросят чего…

– Мертвое к мертвому, – широко зевнул я.

– Вот именно, – согласились хором призраки, исчезая с глаз моих.

Потом я пошел спать – и уснул.

Глава 8

Интерлюдия: кто троллит троллей?

Тут они собрались: много и еще несколько.

Умно говорили, делали значительный вид – каждый о своем.

Курить пока не стали: не нашли повода, да и ум требовался ясный.

Самую большую комнату нашли, даже почти залу.

«Актовый зал» – вот как выразился о той Глава клана днем раньше и совсем по иному поводу. – Партсобрания можно…

«Собрания» – это понял каждый, кто слышал. «Парт» – это по-авалонски, «часть». Так и вышло, что собираться будут не все, а только, наверное, лучшие.

«Акт» – тоже западноэльфийское слово, означает – «действие». Мол, собираться надо только по делу, нечего тут!

Глава сказал «надо», клан ответил «есть!».

Они там, так-то, уже некоторое время сидели. Тролли-то.

Сначала говорили про неинтересное – кто сколько отработал, кто на ком женится, какая баба ждет сколько детей… Потом перешли к теме собрания.

Главные собрались на помосте, похожем на сцену. Стулья поставили не кругом, но в ряд, лицом к зале – так велел Глава. Как всегда неявно, но велел.

Прочие тролли с удобством расположились в креслах: те недавно добыли в старом кинотеатре, отвинтили, отмыли и привинтили заново, но уже на пользу клану.

– Разве волшебнику нужен бубен, если он не духов мост? – спросил Мантикорин – сам шаман, и сам строитель.

Он силен и опытен: семь мостов выстроил самолично и еще починил сто без трех, вот каков!

– И колдуну не нужен, – согласился Русаленко. – Если бубен в руках, если в бубен стучать, значит тролль, получается, кто?

– Шаман, однако! – хором решили сразу семеро.

Русаленко прав, так-то. Прав, но молод и неопытен: не построил ни одного моста, зато починил двадцать девять.

– Бубен да, – вступил старейшина Циклопичевский. – Но нет. Прикрытие. Игра в поддавки на выбывание.

Пожилой старейшина любит говорить сложно. Иногда кажется, что говорит он не к месту – но каждый раз оказывается прав. Иногда очень сильно потом, может быть, за Последним Мостом.

– Что не так-то, в целом? – спросил кто-то из молодых.

Ох уж они, эти молодые. Вечно им больше всех надо. Пришлось браться за бубен. За бубны. Три дюжины шаманов в одном помещении – сила же!

В это самое время на улице творилось интересное.

Если бы собравшиеся тролли – все, как один, страшно уважаемые – стали бы глядеть за окно…

Белый урук персидского имени Зая Зая, друг и почти что брат самолично Главы, изволил развлекаться.

Орк подбрасывал в воздух верную свою кувалду, да и ловил ту при падении – чем получится за что придется.

Получалось по-всякому, приходилось тоже – то рукой, а то и лбом.

– Этого-то дурака чуть не застрелили из обычной винтовки? – удивился бы сторонний наблюдатель, и был бы неправ.

Урук – не дурак, урук – родом так!

И вообще, что вы докопались до легендарного героя – может, он так тренируется?

Вернемся в зал.

– Бум! Бубум! Бум! – постучали немножечко, духи покружились. Наконец, дошло до самых тугих.

– Сами видите – лоа в смятении, – как бы нехотя признал Мантикорин.

Будто не сам только что топил за то, что Глава – настоящий шаман!

– Мечутся духи-то, – продолжил уже старейшина. – Кругами солидного диаметра. В самом центре – думайте, кто.

– И думать нечего, – согласился Русаленко. – Йотунин там, Иван. Сын Сергея Йотунина, сына Василия Йотунина, сына…

– Достаточно, – попросил Циклопичевский. – Все поняли. Короче, там внутри Глава, и духи его боятся.

– Может, очень сильный шаман? Может, спросить самых старших? – выкрикнул кто-то с места. Опять молодежь!

– Не я этого захотел, – ответил Мантикорин. – Игорь Юрьевич, Дмитрий Алексеевич, подсобите! Чуть-чуть, на один вверх…

Застучали бубны – каждый по-своему. Кто-то разжег жаровню – по зале поплыл горький дым травы mbwewe. Результат ждали, и тот не замедлил.

– Ki moun ki rele m? Pa gen anyen lòt pou fè*! – с некоторой издевкой сообщил сгустившийся дух.

[*Меня, типа, звал кто-то? А то мне как раз заняться нечем! (креольск.)]

Всяк бы признал высокий черный цилиндр, длиннополый фрак да трость с тяжелым набалдашником – если не говорить о глубоком баритоне и красиво размалеванном черном лице.

– Se mwen menm ki te rele w, Bawo Samdi! ** – ответил шаман Мантикорин, – Ou ka rann mwen responsab si yon bagay rive! **

[Это я тебя звал, Барон Суббота! С меня и спросишь, если что. (креольск.)]

– Ну хоть говорить умеешь по-человечески, – могучий дух отчего-то перешел на русский. – Спрашивать я с тебя не буду, мне лень. Чего хотел-то?

– Kesyon mwen an pral… Блин, – сбился шаман, да и продолжил уже на местном наречии. – Вопрос мой будет о Главе нашего клана, том, который Иван Сергеевич Йотунин.

– О! – обрадовался папа лоа. – Ваня! Хм… – дух как бы задумался – даже цилиндр заломил за самую макушку да принялся почесывать волшебный лоб.

– У него несколько имен, – начал лоа. – Не как у некоторых из вас, не только детское, взрослое и колдовское.

– Это потому, что он силен и умел? – спросил Мантикорин.

Барон поморщился.

– Много волшебных имен у того, кто чудесно умен! – вот что ответил дух. – Еще у того, кого нарекали иными именами.

– Молод он, – решился возразить Циклопичевский. – Откуда ум? Хотя есть что-то такое, да…

– Не моложе некоторых, – заявил лоа. – Один раз двести, второй раз двести. И каждый раз по-новой!

– А еще у него дух предка – высокий эльф, – вдруг прорезался чей-то голос с дальнего ряда кресел. – Я сам видел!

– О! – подпрыгнул на месте Самди. – Да! Гил-Гэлад, пусть и не тот, который этот… Серьезный дядя, авторитетный, ответственный. Царь! Я-то вот всего лишь барон.

– Душа древнего эльфа? – попробовал догадаться Русаленко. – Что, поселилась внутри нашего главы?

– Он сразу таким был, еще вас всех не призвали в клан, – ответил лоа. – И нет, не эльфа. И не древнего!

– Загадки в темноте, – пробормотал Мантикорин вполголоса, но Самди – услышал.

– Никакой темноты, все яснее ясного, – парировал он весело. – Кому четыреста зим, но явился недавно и молодым?

– А вот еще… – это снова был Мантикорин.

– Больше я ничего тебе о нем не скажу, – отказался дух.

– Это отчего? – удивился шаман. – Или я мало…

– Всего, что много – не хватает! – приподнялся на цыпочках Барон. – Охота была связываться, знаешь ли! С этими!

Шаманы – и все, кто видел облик лоа – смотрели ошарашенно. Это что же, Самди боится? Нет, ну хотя бы – опасается?

– И вот еще что, – добавил Суббота. – Я тебе за всех сказал. Потому Маму Бриджи – не зови. И Геде Нибо тоже. Заняты они и не надо их пугать! А то осерчаю!

Бауо Самди стал бледен обликом.

– Mèsi, e swete vwayaj ou lakay la byen plen*, – слегка запоздало, как бы в спину уходящему, прозвучала формула, но лоа и без того уже растворился в воздухе.

[*Спасибо, и да будет сытым твой путь домой. (креольск.)]

Собрание загудело: всяк был удивлен и ошарашен, даже тот, кто не понял, что произошло.

– И самолично Барон Суббота? И жена его? И сын их? Все трое главных лоа, и боятся? – спросил Русаленко.

– Не бывает таких шаманов, – согласился Мантикорин. – Чтобы боялся Самый Главный. Если только этот шаман – не самолично Последний Мост.

– Не надо Последний Мост, – сбился Циклопичевский. – Да и был бы тот, нас…

– Уже бы не было! – согласился кто-то из юных. – Недаром он зовется Последним!

Двое старших задумались, остальные не стали им мешать.

Курился дымок над жаровней. Клубы сгустились. Под потолком повис незримый топор.

– Век бы так сидеть, – решил на правах старшего Циклопичевский. – Но делать что-то надо.

– Сначала, – снова осмелел Русаленко, – надо бы понять, с кем мы имеем дело. Или с чем. И боюсь, сами мы не разберемся. Ну вот нет.

– Кого-то вызвать? – предложил Мантикорин.

– Вызывай! – почти в один голос поддержала массовка.

– Надышались, – догадался Русаленко. – Эй, кто там есть! Форточку открыли бы, что ли!

Скоро воздух стал посвежее: не прямо чистым-прозрачным, но топор упал вниз, где и исчез, за малым не достигнув пола.

Где-то в углу негромко тренькал варган.

– Только не лоа, ладно? – предложил все тот же починщик двадцати девяти мостов. – Самди, если я правильно понял, высказался за весь свой шалман…

– Ты бы это, – предложил на местном один из старейшин, доселе молчавших. – Метлу бы привязал. Шалман ему!

Чтобы столько шаманов зараз не решили, кого бы призвать? Да неужели⁈

Остановились на самом логичном варианте: духов-отвечателей с какого-то информационного плана.

Обычно таких призывают студенты… Пока готовятся, или – по неизбывной наглости своей – прямо на экзамен. Впрочем, успешный призыв подобного духа – уже зачет. Или пятерка.

– Слушай сюда, – Мантикорин вскоре держал за ухо мелкую тварь, больше прочих похожую на гоблина: только бледного, больного и лупоглазого. – Смотри за окно.

– Арби видит! – согласился ушастый. – Там люди. И тролль.

– Смотри на тролля, – потребовал шаман. – Что с ним?

– С ним все хорошо, – ответил лупоглазый. – Без него плохо. Совсем беда!

– Почему? – спросил Мантикорин.

– А это второй вопрос! – больной вродегоблин ловко вывернулся, подпрыгнул и пропал с глаз.

– Давай следующего, – затребовал старейшина. – И вопросы! Вопросы точнее!

Спустя еще дюжину призванных духов и столько же заданных вопросов ситуация прояснилась, запутавшись, однако, еще сильнее.

– Глава силен. (Вопрос: «Силен ли глава». Ответ: «да»).

– Глава страшно силен. (Вопрос: «насколько силен». Ответ: «страшно»). Здесь мнения разделились: то ли страшно силен, то ли дух испугался. Постановили считать, что первое.

– Глава маг. (Вопрос: «маг ли глава». Ответ: «сами не видите, что ли?»).

– Глава маг воды (здесь попытались пойти путем исключения).

– Глава маг огня (здесь исключавший поперхнулся).

– Глава маг смерти, то есть – некромант (здесь поперхнулись сразу все, некоторые потом откашливались минут с пять).

– Глава не маг жизни («Ну хоть чего-то он не маг!» – обрадовался кто-то вслух).

– Глава варит зелья (Вопрос: «алхимик ли глава». Ответ: «и зельевар».) Тут на задавшего вопрос обозлились – это же и без того всем известно!

– Глава маг воздуха (Тут никто не удивился: странно было бы, если бы не: стихия же!).

– Глава (Зачеркнуто и замарано чернилами. Если долго вчитываться, можно подумать, что написано «маг разума», но это, верно, просто чья-то шутка).

– Глава шаман, но нет, но снова да (Здесь дух отвечал настолько путано, что никто ничего не понял. Считать постановили по последней сказанной фразе ответа).

– Глава… А сами бы его спросили, что ли?

Как стало ясно, последним призвался духов вождь – явиться его или попросили задолбанные подданные, или он решил сам – из любопытства.

Этот тоже был похож на гоблина, и тоже бледного, но лучше и другого: заметно сытого, хорошо одетого, со взглядом умным и наглым.

– Я знаете, чего не понимаю? – дух сказал о себе необычно: в первом лице, как могут только сильнейшие из его племени.

«Могуч!» – решили тролли хором, но про себя, то есть мысленно.

– Кто вам мешает спросить у этого вашего Главы напрямую? Вот подойти и прямо в глаза?

– Вечное сияние чистого разума, так-то, – мудрено ответил Циклопичевский. – Жить очень хочется.

– Не знаю, – пожал плечами дух. – Мне он не кажется слишком уж злым. Отсюда не кажется. Вам, конечно, виднее, это ваш глава…

– С заглавной буквы, а? – тоскливо попросил Мантикорин. – Нам еще не хватало, чтобы он обиделся!

– Да хоть как, – согласился дух. – Еще вопросы? Можете, я добрый сегодня. Самому противно, до чего.

– Йотунин… Последний Мост, да? – робко уточнил старейшина.

– Горазды же вы, живущие, пугаться, – рассмеялся дух. – Сам же знаешь, что нет.

– Так-то знаю, – согласился тролль. – Однако все равно не по себе.