Текст книги "35 килограммов (СИ)"

Автор книги: Серый Волк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Платформа едет вниз, по бесконечно долгой шахте. Один этаж, другой, третий. Сбиваюсь со счета, да и не знаю, где заканчивается один и начинается другой – перед глазами ни единого выхода, лишь глухая стена.

Наконец платформа останавливается, спустившись в огромный зал и зависнув над полом в нескольких метрах. Тусклый свет едва разгоняет тьму. Внизу на полу лежим множество людей. Кто-то спит, кто-то лежа смотрит на меня.

– Приехали, – говорит охранник.

Один из них стягивает у меня с плеча сумку, другой толкает вперед. Я падаю на пружинящий деревянный пол, едва не придавив собой одного из людей.

Смотрю вверх. Платформа начинает подниматься. Ухмыляющийся охранник с моей сумкой в руке машет мне на прощание. Улыбка исчезает, когда сумка прыгает мне на плечо, буквально исчезнув у него из рук. Машу ему в ответ.

Потираю ушибленное плечо и оглядываюсь. Большинство еще спит, а те немногие, что видели моё прибытие, один за другим отворачиваются, потеряв ко мне всякий интерес. Шахта этим этажом не заканчивается – уходит дальше вниз, во тьму. Отползаю от края, чтобы случайно не свалиться – и чтобы кто-нибудь не попытался столкнуть.

Ложусь на пол и сую сумку под голову. Лежу так некоторое время, глядя на тусклые лампы под потолком и лифтовые шахты – их, оказывается, две. Одна – прямо надо мной. До потолка метров двадцать. Так близко и так далеко. Сон понемногу накрывает меня и я погружаюсь во тьму.

–

Темно. Нет, не совсем. Свет приглушен, но ангар видно хорошо – огромное, полупустое пространство, заставленное людьми. Мы все лежим прямо на полу, кто на тряпках, кто на голых досках. Воздух густой, пропитан потом, страхом и чем-то сладковато-гнилым – как будто здесь давно не мылись.

Шум повторяется.

Я медленно приподнимаюсь на локте, озираюсь.

В дальнем конце зала, откуда тянет холодом, движутся фигуры.

Их четверо. Может, пятеро. Трудно разобрать – они сливаются в одну массу, закутанную в лохмотья. Полоски ткани обмотаны вокруг тел с ног до головы, как бинты на мумии. Ни лица, ни рук – только силуэты, угловатые, неестественные. Они идут, переставляя ноги странно, будто их кто-то дёргает за ниточки.

Шёпот пробегает по залу.

Кто-то ещё проснулся. Кто-то отползает в сторону, освобождая дорогу.

– Что за !@#$%? – слышится рядом хриплый шёпот.

Красавчик. Он тоже приподнялся, глаза горят в полумраке.

– Тише, – шиплю я.

Фигуры останавливаются.

Один из них наклоняется, тряпичные «руки» скользят по полу, нащупывая что-то.

– Нет... – слышится голос.

Человек. Молодой парень, спавший в нескольких шагах от нас. Он дёргается, когда его поднимают за плечи, но не сопротивляется.

– Я не... – его голос прерывается.

И тут же затихает.

Он встаёт.

Идёт с ними.

Без звука.

Без борьбы.

Как будто только что проснулся и решил прогуляться.

Группа разворачивается и уходит обратно, в темноту, к одному из выходов.

Зал затихает.

Но сон уже не возвращается.

– Что, !@#$%, это было? – Красавчик сжимает кулаки.

– Безликие, – раздаётся голос слева.

Старик. Одноглазый с густой черной бородой.. Его глаз блестит в темноте, как у кошки.

– Взяли себе пополнение.

– Кто такие? – Астра прижимается к полу, её фиолетовые глаза расширены.

– Здешняя охрана, – старик плюёт на пол. – Они здесь давно. Очень давно.

– И что, людей просто... забирают?

– Да.

– А куда?

– Кто их знает. На нижние палубы. На тот свет.

Я медленно опускаю руку в сумку. Пальцы нащупывают холодный металл – Colt.

– И что, никто не сопротивляется?

Старик хрипло смеётся.

– Попробуй.

– Они что, гипнотизёры?

– Хуже.

– Могут и за нами прийти?

– Может и придут, а может и нет, – старик зевает. – Им нужны те, кто уже сдался. Кто понял, что с «Геены» нет выхода.

– Я вижу тут как минимум шесть выходов, – говорю я, глядя на двери в разных концах коридора.

– И ни один из них не ведет на свободу, – сухо смеется старик.

Я сжимаю пистолет сильнее.

Астра молчит.

Красавчик тоже.

Старик уже храпит.

Я закрываю глаза, но не сплю.

Просто жду.

До утра.

До того момента, когда этот корабль начнёт жить своей жизнью.

И тогда я решу, как нам отсюда свалить.

Утро на «Ледяной Геене» – или то, что здесь называют утром – приходит без солнца. Свет в зале становится чуть ярче, но не от окон, а от тусклых ламп, вмурованных в потолок. Они мерцают, будто вот-вот погаснут, но продолжают гореть, освещая грязные дощатые полы и сотни измождённых лиц.

Я сижу, разложив перед собой оружие. Glock, Colt, запасные обоймы, нож. Чищу стволы тряпкой, смазываю механизмы – привычка, от которой не избавиться даже здесь. Металл холодный под пальцами, но знакомый. Успокаивает.

Рядом скрипит половица. Одноглазый старик просыпается, садится на корточки в метре от меня и разглядывает пистолеты. Его единственный глаз, жёлтый, как у старого кота, скользит по обоймам, стволам, потом поднимается на меня.

– Как тебе удалось пронести сюда всё это? – спрашивает он, голос хриплый, будто перетёртый песком. – В моё время у новичков перед корзиной все вещи отбирали.

Я усмехаюсь, не отрываясь от чистки.

– В твоё время? И как давно ты здесь?

Старик почесывает бороду, задумывается.

– Лет двадцать. Может, больше. Сбился со счёта на первом десятке.

– Долгий срок, – бросаю я, проверяя затвор Colt’а. Щёлк. Всё в порядке.

– А тебя как занесло? – спрашивает он.

– Я сам сюда напросился.

Старик хрипло смеётся, будто это самая остроумная шутка, которую он слышал за последние двадцать лет.

– Вещи у меня тоже отбирали, – добавляю я. – Не раз. Но сумка моя не вполне обычная.

Он качает головой, глаз сужается.

– Магические вещи на корабле не должны работать.

– Вот и я удивлён.

В этот момент по залу раздаётся гулкая сирена. Пронзительный, вибрирующий звук, от которого сжимаются зубы. Где-то вдалеке кричат:

– Отойти от центра!

– Всем к краю!

Я быстро складываю оружие в сумку, застёгиваю молнию. Астра и Красавчик, спавшие неподалёку, вскакивают. Астра протирает глаза, её фиолетовые зрачки расширены от недосыпа. Красавчик зевает, но тут же настораживается, услышав шум.

– Что происходит? – спрашивает он.

Старик неспешно поднимается, потягивается.

– Лучше отойти в сторону. Сейчас здесь начнётся давка.

Мы следуем за ним к стене. Зал уже оживает – люди вскакивают с пола, отползают к краям, освобождая пространство в центре. Из боковых проходов вываливаются группы – десятки, может, сотни человек.

Их сразу видно.

Одни – в красных повязках на головах. Другие – в жёлтых. Третьи – в зелёных. Они вооружены: у кого-то палки, у кого-то самодельные ножи, торчащие из-за поясов. Они занимают позиции в разных концах зала, но ближе к центру, чем остальные.

– Кто это? – шиплю я старику.

– Банды, – отвечает он равнодушно. – Те, что в красном – “Грязные рты”, желтые – “Просвещенные”, зеленые – “Дети моря”.

Я не спрашиваю старика, что происходит – и так уже понятно. Сейчас начнут делить что-то ценное. Остался лишь вопрос – что именно.

Сирена звучит ещё раз – короче, резче.

Группы растягиваются, образуя неровный круг, перекрывая подходы к центру для остальных. Из проходов выходят новые люди – тоже с повязками, но без оружия. Они выстраиваются за своими «охранниками».

Те, кто без повязок – а таких большинство – пытаются прорваться к центру. Но повязки не пускают. Отталкивают. Бьют палками особо активных.

– Назад!

– Ждите своей очереди!

– !@#$! – кто-то орёт из толпы. – Совсем зажрались!

Красавчик ёрзает на месте, сжимает кулаки.

– Так и будем ждать? – бросает он мне. – Нам ничего не достанется.

Я пожимаю плечами.

– Посмотрим.

Сирена звучит в третий раз – долго, протяжно.

И тогда из шахты в потолке, не сквозной, а той, что оканчивается полом, начинают падать тюки.

Один, другой, третий. Несколько десятков.

Мешки с едой.

От каждой банды выходит по человеку. Трое подходят к центру, начинают разглядывать тюки, щупать их, переворачивать. Спорят. Кивают.

Потом – сигнал.

Люди с повязками подходят по очереди, взваливают тюки на спины и уносят в свои коридоры. Под охраной.

Толпа вокруг бурлит.

– Хватит!

– Нам оставьте!

Напор усиливается. Банды не выдерживают – пропускают остальных к тем крохам, что оставили.

И начинается ад.

Люди кидаются к оставшимся тюкам, рвут мешки, хватают еду, запихивают в рот, под одежду. Дерутся. Толкаются.

Красавчик не выдерживает – рвётся вперёд.

– С дороги! – орёт он, расталкивая локтями.

В столичной тюрьме их, похоже, так ни разу и не покормили.

Я наблюдаю, ухмыляясь. Интересно, доберётся ли он до центра.

Астра стоит рядом, сжав губы. Её лицо выражает отвращение.

– Животные, – шепчет она.

Старик зевает.

– Каждый день одно и то же.

В этот момент ко мне подбирается мальчишка. Лет десяти, не больше. Грязный, в рваной рубахе, но глаза – быстрые, хищные. Он разглядывает мою сумку, потом поднимает взгляд.

– Есть что-нибудь ценное? – спрашивает он. – Готов обменять на капли.

– На капли? – переспрашиваю я.

– Без них тут не проживёшь, – говорит мальчишка.

Старик кивает в его сторону.

– Это Малыш. Мой друг. Ловкий малый.

Я поворачиваюсь к старику.

– А тебя как звать?

– «Гнилой» Зек, – отвечает он. – Бывший палач.

Я замираю на секунду, потом хмыкаю.

– Значит, у нас есть кое-что общее.

Он смотрит на меня своим жёлтым глазом, будто пытаясь разгадать, шучу я или нет.

А в центре зала Красавчик наконец прорывается к тюку, хватает горсть чего-то тёмного – хлеб? каша? – и тут же получает удар в спину.

Падает.

Его тут же затаптывают.

После обеда члены банд снова собираются в центре зала. Красные, жёлтые, зелёные повязки мелькают в толпе, как сигнальные флажки. Они что-то горячо обсуждают, жестикулируют, тычут пальцами в разные стороны. Один из «Грязных ртов» – здоровый детина то ли в полумаске, то ли с какой-то накладкой на челюсти – бросает взгляд в нашу сторону, потом что-то шепчет своим. Остальные смеются.

Астра жует большое яблоко, которое я ей дал.

Красавчик отряхивает грязь с рубахи, лицо перекошено от злости.

– Эти ублюдки... – бормочет он, вытирая кровь с разбитой губы.

Астра молчит, но её фиолетовые глаза сужены. Она сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

– Нам нужно осмотреться, – говорю я, отряхивая колени. – Узнать, где что находится.

– Зачем? – хмурится Красавчик.

– Чтобы знать, куда бежать, если начнется что-нибудь нехорошее.

Старик Зек, до сих пор сидевший в стороне, поднимается с корточек. Его жёлтый глаз блестит в полумраке.

– Хотите экскурсию? – хрипит он. – Покажу, где тут что.

– Давай, – киваю я.

Старик плюёт на пол, потом разворачивается и идёт к одному из проходов. Мы следуем за ним. На полдороги к выходу из главного зала к нам прибивается Малыш.

Первый зал, куда старик нас приводит, огромный – как ангар для дирижаблей. Высокие потолки, ржавые балки, стены, покрытые странными выпуклыми узорами, будто кто-то выжег их кислотой. Вдоль стен – груды тряпья, коробок, самодельных лежанок. Люди копошатся среди этого хлама, как крысы.

– Это общая зона, – говорит Зек, размахивая рукой. – Здесь живут те, кому некуда идти.

– А куда ещё можно пойти? – спрашивает Астра.

– Всюду, – усмехается Малыш. – Корабль большой. Даже я не везде бывал, хотя всю жизнь здесь.

– Он родился на корабле, – говорит старик.

Мы идём дальше. Следующий зал меньше, но не менее странный. Посередине – огромная круглая платформа, вмурованная в пол. На ней выцарапаны какие-то символы, стёртые временем.

– Здесь раньше что-то стояло, – говорит Зек, пнув платформу ногой. – Может, алтарь. Может, машина. Теперь тут «Рынок».

– Я тут часто бываю, – говорит Малыш – Всегда есть что-нибудь интересное.

И правда – по краям зала сидят люди, разложив перед собой тряпки с товаром. Кто-то торгует едой, кто-то – одеждой, кто-то – странными амулетами из костей и ржавых гвоздей.

– Что используют вместо денег? – спрашиваю я.

– Всё, что угодно, – пожимает плечами старик. – Еду, услуги, информацию.

– А капли? – вспоминаю я мальчишку.

Зек хмурится.

– Их тоже. Но лучше держаться подальше от этого.

Мы проходим дальше.

Следующее помещение напоминает бойлерную. Трубы, вентили, заржавевшие механизмы, назначение которых уже никто не помнит. В углу – огромная дыра в полу, из которой тянет паром.

– «Котел», – говорит Зек. – Здесь греются зимой.

– Зимой? – переспрашивает Астра.

– Да. Иногда корабль заходит так далеко на север, что вода вокруг замерзает. Тогда тут становится холодно, как в могиле.

Я смотрю в дыру. Внизу – темнота и лёгкое бульканье.

– А что там?

– Вода. Или что-то другое. Лучше не проверять.

Мы идём дальше.

Старик ведёт нас через лабиринт коридоров, каждый из которых открывается в новый зал.

– «Кузница» – здесь чинят инструменты.

– «Библиотека» – тут хранят книги, их у нас не много. Рукописные. Кое-кто из заключенных по памяти восстанавливает то, что когда-то читал. Чтобы не забыть, и чтобы помнили другие.

– «Сад» – помещение, где когда-то, возможно, росли растения. Теперь тут только плесень да грибы, которые кто-то пытается выращивать в горшках из черепов.

– «Тихий зал» – место, где нельзя шуметь. Те, кто нарушает правило, исчезают.

– «Зал теней» – здесь темно даже днём. Говорят, тут живут те, кто не хочет, чтобы их видели.

Каждое помещение – как отдельный мир. Где-то люди играют в кости, где-то молятся странным идолам, где-то просто лежат, уставившись в потолок.

– Кто всё это придумал? – спрашивает Астра.

– Люди, – пожимает плечами Зек. – Корабль не всегда был тюрьмой. Когда-то он был чем-то... важным. Но теперь это просто наш дом.

– И как долго вы здесь?

– Кто-то – месяцы. Кто-то – годы. Кто-то – всю жизнь.

Смотрю на Малыша, тот широко улыбается. «Ага», – кивает.

Я осматриваюсь. Стены покрыты царапинами, надписями, странными символами. Кто-то пытался вести учёт дней. Кто-то – рисовал карты. Кто-то – просто оставлял свои имена, будто надеясь, что их кто-то прочтёт.

– Помещения без цветовых схем – общие. Можете ходить в любое из них свободно. Но даже не суйтесь в те, где на входе висят красные, зеленые и желтые флажки – или намалеваны эмблемы. Это территория банд – посторонним там не рады.

– А где... туалеты? – осторожно спрашивает Астра.

Старик хрипло смеётся.

– Вон там, – указывает он на узкий проход. – «Отлив». Туда же сбрасывают мусор. В сторону левого коридора – туалеты и шахты для сброса мусора. По правую сторону душевые. Там же можно воду набрать.

– И там... безопасно? – спрашивает Астра, переминаясь с ноги на ногу.

– Не всегда. Но альтернатив нет, – говорит тот. – В этих коридорах и комнатках лучше одному не оставаться.

– Лучше всегда нож при себе держать, – со знанием дела говорит Малыш, – Мало ли что. У тебя есть нож? Могу свой подарить. Или обменять на что-нибудь.

Астра достает из рукава кинжал, украшенный камнями. Как она его сюда пронесла? Глаза Малыша вспыхивают, он смотрит на оружие с открытым ртом.

– Залы на каждом ярусе расходятся радиально во все стороны. Туалеты и душевые есть на каждом конце.

Старик останавливается, смотрит вниз, чертыхается.

– И не забывайте смотреть под ноги, – говорит он, – Мы тут стараемся следить за чистотой, но не всегда помогает.Смотрю на Астру. Её губы плотно сжаты, лицо побелело.– Пойдём, осмотрим туалеты и душевые, – предлагаю я старику.

Первым делом идем в туалет. Заходим в пустой зал по очереди, остальные ждут снаружи. Следом идём к душевым. Здесь сыро, но чисто, пахнет свежей проточной водой. Пол, стены и потолок отделаны гладким белым камнем.

Пара заключенных выходят из зоны душевых и проходят мимо. Длинный коридор с дверьми по обе стороны. Проходим в самый конец. Открываю дверь, захожу первым. Внутри большая комната, над подобием кабинок вьется то ли стебель, то ли кабель, из отверстий которого непрерывно льется вода, убегая через отверстия в полу – восемь ячеек в небольшом зале. Подхожу к «кабинке», касаюсь рукой льющейся с потолка воды. Горячая. Но не настолько, чтобы обжжечься. У дальней стены медные тазы и несколько кранов. Должно быть стирают белье тоже здесь.

Возвращаюсь назад, киваю. “Вроде всё чисто”.

Астра тут же отталкивает меня в сторону, её фиолетовые глаза сверкают возмущением.

– Я первая, – заявляет она, по дороге стягивая свою соломенную шляпу и скидывая толстую жилетку.

– Экономим воду, – ухмыляюсь я, делая шаг следом. – Моемся подвое.

Она разворачивается, краснеет до корней волос, лицо искажается в гримасе, будто я предложил нечто немыслимое.

– Ещё чего?! – шипит она и резко захлопывает дверь душевой перед моим носом.

Через секунду из-за двери доносится шум воды и её голос, уже чуть спокойнее:

– И даже не думай подглядывать!

Красавчик фыркает, прислоняясь к стене.

– Ну и характер, – бормочет он.

– Зато предсказуемый, – пожимаю плечами и поворачиваюсь к старику. – Ладно, Зек, давай продолжим. Ты говорил, что корабль многоярусный. Есть ли пути наверх?

Старик почесывает бороду, его жёлтый глаз блуждает по потолку, будто пытаясь разглядеть сквозь каменные перекрытия верхние палубы.

– Шахта в главном зале – единственный выход наружу, – говорит он. – Но до люка метров двадцать, а за ним – вертикальная дыра ещё на пятьдесят.

– Новых узников спускают на платформе, – замечаю я. – Если зацепиться за её край, можно подняться обратно.

Зек качает головой, лицо кривится в горькой усмешке.

– Видел пару раз, как люди пытались. Охрана поднимала платформу почти к самому люку... а потом отцепляла её. – Он делает резкий жест рукой, имитируя падение. – Кости разбивались о дно шахты так, что даже собирать было нечего.

– Значит, охрана следит за каждым шагом?

– Они знают всё, – шепчет старик, озираясь. – Даже то, о чём ты не говорил вслух.

Красавчик напрягается, его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

– А нижние ярусы? – не унимаюсь я.

Зек резко оборачивается ко мне, его единственный глаз сужается до щёлочки.

– Там живут безликие. И... кое-что ещё. О чём лучше не спрашивать.

– Но что именно?

– То, что даже я не хочу называть, – старик плюёт на пол, словно пытаясь избавиться от скверны. – Держись верхних ярусов. Чем ближе к днищу – тем ближе к безумию.

В этот момент из-под арки в конце коридора появляются четверо тощих парней в зелёных повязках. Они идут неспешно, но целенаправленно – прямо к нам.

Глава 12

Зек тут же напрягается, его спина выпрямляется, хотя он и остаётся сидеть.

Я иду навстречу тройке, Красавчик подтягивается следом.

– Это свободная зона, – говорит старик громко, прежде чем бандиты успевают открыть рот. – Вам, тряпичным, здесь делать нечего.

Главарь – жилистый детина с перебитым носом и в очках с треснувшим стеклом – усмехается.

– Если зона свободная, значит, и мы можем тут быть, – отвечает он, останавливаясь в паре шагов от нас. Его взгляд скользит по мне, затем по Красавчику. – Просто хотели поприветствовать новичков. На корабле есть традиция – новички дарят подарки старшим.

– Впервые слышу о таком правиле, – хрипит Зек.

– Заткнись, старик, – рявкает бандит, не отводя глаз от меня.

– Да? – поднимаю бровь. – А что, если у меня нет подарка?

Главарь указывает на мою сумку.

– Это сойдёт.

Один из его подручных нагло хватает сумку с моего плеча и швыряет её своему товарищу. Тот начинает её трясти, дёргать за молнию – но, разумеется, ничего не выходит.

Я даже не шевелюсь. Пусть потешатся.

Второй бандит подходит к Красавчику.

– А у тебя что есть, огненный?

– Ничего, – рыжий криво ухмыляется.

– Правда? – бандит тычет ему в грудь. – Думаешь, всё можно, если ты маг? Мы тут все маги, парень. Может и не такие редкие, как ты. Попробуй что-нибудь здесь. Давай.

Красавчик молчит, но я вижу, как его пальцы дёргаются – рефлекторно пытаясь сложиться в заклинание, которое здесь не сработает. Огненные искры летят во все стороны, словно пустую зажигалку дергает.

Зек встает с пола подходит к нам и снова пытается вмешаться, но третий бандит достаёт нож и приставляет его к горлу старика.

– Проваливай, дед. Пока цел.

Зек медленно обходит его стороной, отступает, затем разворачивается к выходу и уходит, почти переходя на бег. Бандиты гогочут ему вслед.

– Беги быстрее, старый хрыч!

Красавчик злобно отпихивает бандита, но тот только смеётся.

– О, горячий парень! – хлопает его по плечу главарь. – Ладно, будешь должен.

И тут из-за двери душевой раздаётся голос Астры.

– Вода просто отличная! – кричит она, и по тону я понимаю, что она улыбается.

Бандиты переглядываются.

– Девчонка? – главарь облизывается. – А я-то думал, с вами двое пацанов.

– Надо и её поприветствовать, – хихикает второй.

– У неё наверняка есть подарочек для каждого, – добавляет третий.

Я оглядываюсь – Малыш тоже куда-то исчез.

– Проваливайте, – говорю я, почесывая щетину. – Начинаете надоедать.

Бандит смеётся.

– О, смельчак! Ну ладно, мы разрешим тебе посмотреть.

Он замечает, что сумка снова висит у меня на боку.

– Ты что, отдал её назад? – злится он на подручного.

– Нет! Она сама... выпрыгнула!

– Плевать, – машет рукой главарь. – Оставляй свою сумку.

Он пихает меня в сторону, направляясь в сторону душевой. Шаг, ещё один, и в этот момент мой Colt уже в руке.

Тьх.

Пуля попадает ему в затылок. Он падает, словно розетку выдернули.

Второй бандит взмахивает ножом – я уклоняюсь, бью его рукоятью пистолета в висок, он врезается в стену и роняет оружие. Прикрываюсь им, как щитом, не давая второму подойти ближе и ткнуть меня ножом.

Четвертый делает шаг назад, роняя оружие.

– Вали отсюда.

Но убегать он не собирается.

Я мешкаю, но он уже достает из кармана голубую капсулу, закидывает себе в рот. Глаза вспыхивают синим светом, по кончикам растопыренных пальцев пробегают молнии.

– Берегись! – говорит Красавчик, прикрывая лицо руками.

Разряд молнии бьёт в меня, но я чувствую лишь легкое покалывание. Дуговой разряд отскакивает в стену и с грохотом ударяет в того, кто его создал. Бандит падает на каменный пол, содрогаясь.

Оглушённый в моих руках вырывается, пытается поднять нож, но я набрасываю на него лямку от сумки и дёргаю на себя. Он хрипит, царапает шею. Я роняю его на землю, придавливая собственным весом, он пытается вырваться, но через несколько секунд его тело обмякает.

Тьх.

Тишина.

Подхожу к метателю молний, пинаю ногой. Ноль реакции. Парень слегка дымится. На всякий случай добивают выстрелами в голову и сердце и этого.

Красавчик стоит, широко раскрыв глаза.

– Чёрт... – бормочет он.

– Помоги убрать, – киваю я на тела.

Мы быстро затаскиваем их в соседнюю душевую, скидываем в угол. Я промываю пол водой из шланга – кровь легко смывается.

Когда Астра выходит, свежая и розовая от горячей воды, на полу нет ни капли красного.

– Что-то случилось? – спрашивает она, замечая наши напряжённые лица.

– Всё в порядке, – улыбаюсь я. – Красавчик, твоя очередь.

Она хмурится, но ничего не говорит.

Рыжий заходит в душевую, а я остаюсь снаружи. Рука в сумке, Colt всё ещё в руке.

Через минуту в коридоре появляются Малыш и двое людей в желтых повязках, а парой секунд позже появляется Зек с дубинкой, за которым идёт ещё несколько нейтральных.

– Всё нормально? – кричит старик.

– Конфликт разрешился, – машу я рукой.

Астра смотрит на меня, потом на пришедших, пытается понять, что произошло.

Но я помалкиваю.

–

Я выхожу из душевой, вытирая мокрые волосы свежим полотенцем, взятым из сумки. В чистой одежде чувствую себя точно король в этой помойке. Вода здесь жесткая, с металлическим привкусом, но после всех дней в столице даже такой душ – роскошь. Астра и Красавчик уже ждут снаружи, но рядом с ними стоят двое незнакомцев в желтых повязках.

Один из них – коренастый мужчина с квадратной челюстью и спокойными глазами. Повязка у него не на голове, а повязана вокруг шеи, как платок. Он кивает мне, вежливо, но без лишних улыбок.

– Ты Кречет? – спрашивает он. Голос низкий, без агрессии.

– А ты кто? – отвечаю вопросом на вопрос, рука уже тянется к поясу с кобурой.

– Меня зовут Горт. Я что-то вроде офицера у «Просвещенных». – Он делает паузу, оглядывается по сторонам, затем продолжает: – Малыш рассказал нам, что произошло в душевой.

Я напрягаюсь. Значит, старик и мальчишка сдали меня этим?

– И?

– Ты убил нескольких «Детей Моря». – Горт говорит это так, будто обсуждает погоду. – Подлецов на корабле стало чуть меньше. Но Зеленые теперь будут за тобой охотиться.

– Пусть попробуют.

Горт усмехается, но без злорадства.

– В одиночку ты здесь не выживешь.

– Ты предлагаешь мне присоединиться к твоей банде? – уточняю я.

– Я предлагаю тебе выжить. – Он скрещивает руки на груди. – Сегодня вечером капитан корабля обратится к новичкам. После этого начнется распределение. Банды будут набирать новых членов.

– И что, я должен встать в очередь и ждать, пока меня выберут?

– Нет. Ты должен не выбирать «Детей Моря» – они тебя прикончат сразу. И «Грязные Рты» – тоже плохой вариант. У них война с зелеными, и тебя просто бросят в мясорубку. Да и вообще... – Он понижает голос. – Они психопаты. Лучше держаться подальше.

– А твои «Просвещенные»?

– Мы держим нейтралитет. Баланс. – Горт пожимает плечами. – Нам не нужны войны. Мы не такие алчные как Дети, и не такие кровожадные как Грязные. Нам нужны люди, которые умеют думать. С нами и ты и твои друзья будут в безопасности.

Я киваю, делая вид, что обдумываю его слова.

– Подумаю.

– Хорошо. – Горт отступает на шаг. – Но помни: если ошибешься с выбором, второй попытки не будет.

Они уходят, оставляя нас в коридоре. Астра тут же хватает меня за рукав.

– Что это было?

– Предложение, от которого нельзя отказаться, – бормочу я. – Пошли.

Мы бродим по кораблю весь день, изучая каждый угол. Надолго останавливаемся в оранжерее и я изучаю местную растительность. В горшках и на грядках не растет ничего, кроме чахлых растений с красными остроконечными листьями. Спрашиваю у одного из огородников, что это – тот отвечает “Ржавый лист”. Я спрашиваю, что это. Тот смотрит на меня, как на сумасшедшего. Потом усмехается и показывает жестом – курево.

Спускаемся на пару нижних ярусов – но там ничего интересного. Темнее, воздух гуще, стены покрыты странными наростами, будто корабль постепенно зарастает изнутри чем-то органическим.

– Это не просто металл... – Астра проводит пальцами по стене, затем резко отдергивает руку. – Он живой.

Красавчик хмурится.

– Магия?

– Или что-то хуже.

Чем глубже мы спускаемся, тем сильнее Астра нервничает. Её фиолетовые глаза мечутся по сторонам, пальцы сжимают край моей куртки.

– Давайте вернемся, – шепчет она. – Здесь что-то не так. Я будто слышу… чей-то голос.

– А я ничего не слышу, – ворчит Красавчик, – Но мне тоже тут не нравится.

Я не спорю. Схожу сюда снова, в другой раз и в одиночку.

К вечеру мы возвращаемся в общий зал. Здесь уже собралась вся тюрьма.

Общий зал гудит, как растревоженный улей. Люди толпятся, переговариваются, смеются – кто-то нервно, кто-то злорадно. Я пробираюсь сквозь толпу, ищу Зека. Нахожу его в углу, где он сидит, прислонившись к стене, и жуёт что-то, похожее на старую кожаную подошву.

– Что сейчас будет? – спрашиваю я, присаживаясь рядом.

Старик отрывает кусок «еды» зубами, жуёт, не торопясь.

– Капитан спустится. Поговорит. Потом начнётся распределение.

– Распределение?

– По бандам. – Он плюёт на пол. – Не иди к ним.

Я хмыкаю.

– А что, есть вариант лучше? Жить как скот и ждать, когда тебя накормят объедками?

– Это спокойная жизнь, – бормочет Зек. – В бандах каждый день – драки, кровь, смерть. Как на войне.

– А здесь как? – развожу руками. – Без повязки тебя в любой момент могут затоптать в толпе или утащить вниз эти... безликие.

Старик молчит, его жёлтый глаз безучастно скользит по залу.

– Кречет! – Астра протискивается сквозь толпу, её фиолетовые глаза сверкают возмущением. Красавчик идёт следом, потирая синяк на скуле. – Что происходит?

– Сейчас будет шоу, – ухмыляюсь я. – Нас будут приглашать в банды.

Астра скрещивает руки на груди:

– Я никуда не вступаю.

– Уже был в банде, – хмуро добавляет Красавчик. – Мне там не понравилось.

– Тогда будешь драться за еду каждый день, – пожимаю я плечами. – Как сегодня.

Рыжий сжимает кулаки, но молчит.

В этот момент воет сирена – резко, пронзительно. Звук режет уши, заставляя толпу замолчать.

Вжиииууу!

Первый сигнал. Люди задирают головы вверх.

Вжиииууу!

Второй. В зале становится тихо, даже дыхание замирает.

Вжиииууу!

Третий.

С потолка медленно спускается платформа, но не до конца – лишь на уровень в нескольких метрах над головами. На ней – шестеро: четверо матросов в белых мундирах с арбалетами наперевес, двое офицеров в чёрных камзолах с серебряными галунами и...

Капитан.

Белоснежный плащ, белый мундир с золотыми пуговицами, фуражка с кокардой, блестящей, как солнце. Его лицо – гладкое, без морщин, но в глазах читается возраст, который не измерить годами. Он смотрит вниз, улыбаясь, будто отец, наблюдающий за играющими детьми.

Его голос разносится по залу, чистый и звонкий, будто колокол.

– Дети мои! – начинает он, разводя руки, будто бы обнимая весь зал. – Как же я рад видеть вас всех здесь, в нашем общем доме.

Толпа затихает. Даже бандиты перестают переговариваться, уставившись вверх. Капитан продолжает:

– За эти дни, что мы стояли в порту, к нам прибыло пополнение – два десятка новых душ, таких же потерянных, как и вы когда-то. И сегодня, в день нашего отплытия, я решил лично спуститься к вам, чтобы убедиться – все ли устроились хорошо? Никто не голодает? Никто не боится?

Тишина.

Капитан вздыхает, его лицо на мгновение становится печальным.

– Я знаю, что многие из вас попали сюда не по своей воле. Но разве мир снаружи был к вам справедлив? – Он делает паузу, давая словам проникнуть в сознание. – Сколько лет я наблюдал, как общество за бортами этого корабля унижает, презирает, ломает тех, кто родился с даром, но без титула. Маги – высшие существа! – его голос гремит, – но даже среди нас нет равенства. Одни живут в замках, купаются в золоте, их дети учатся в лучших академиях. Другие же…

Он резко опускает руку, указывая в толпу.

– Другие вынуждены прятаться. Бояться. Голодать. Лицензии, регистрации, экзамены – всё это цепи, которые душат ваш талант! Разве это справедливо?

Толпа начинает роптать. Кто-то кричит:

– Нет!

Капитан улыбается.

– Именно поэтому я создал «Ледяную Геену». Это не просто тюрьма. Это – убежище. Школа. Здесь вас не будут ломать. Здесь вас научат выживать в мире, где магия под запретом. Здесь вы откроете в себе силы, о которых даже не подозревали.

– А мы когда-нибудь выйдем? – раздаётся голос из толпы.

Смех. Капитан тоже смеётся, но его смех добродушный, почти отеческий.

– Разумеется, дитя моё. В конце долгого и тернистого пути свобода ждёт каждого.

Он продолжает, рассказывая о правилах корабля – о том, что я уже слышал от старика. О душевых, о туалетах, о том, что нижние ярусы лучше не посещать без крайней нужды. Его слова льются плавно, убедительно, как проповедь священника, который знает, что его паства уже давно в его власти.