Текст книги "35 килограммов (СИ)"

Автор книги: Серый Волк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Курс скачет вверх-вниз, как мячик, подпрыгивающий по ступенькам. Я вожу пальцем по линиям, пытаясь понять логику. Покупать на спаде, продавать на подъёме – кажется так говорят. Звучит просто. Но как понять, где настоящий пик? Может, стоит подождать, пока курс не взлетит до небес? Или продавать при первом же скачке, пока не просело обратно?

Я никогда не торговал на бирже. В армии нас учили стрелять, взрывать и выживать, а не играть в цифры. Но если уж я застрял в этом мире, придётся разобраться.

Достаю телефон, пишу заявку:

«Учебник по биржевой торговле для начинающих, что-нибудь, чтобы даже дебил понял»

Сумка жужжит, выдавая толстую книгу в мягкой обложке. “Трейдинг для чайников”. На обложке – улыбающийся дядька в галстуке, который явно знает что-то, чего не знаю я.

Только открываю первую страницу, как слышу шарканье. Напротив садится старичок – щуплый, с седой бородкой и глазами, будто выцветшими от времени. Его пальцы, тонкие и узловатые, как корни старого дерева, перебирают край моей книги. Вежливо, но уверенно, отталкиваю старого хрыча в сторону.

– Простите. Что это за фолиант? – спрашивает он, снова присаживаясь и наклоняясь ближе.

– Учебник. О торговле.

Старик хмыкает, тычет пальцем в текст.

– На каком языке написано? Никогда такого не видел.

Я прикрываю книгу, изучаю его.

– А ты много языков знаешь?

– Не меньше сотни, – отвечает он, и в его голосе звучит гордость. – Был архивариусом в университетской библиотеке, нашей, столичной.

– И как такой учёный мужик в тюрьме оказался?

Старик вздыхает, потирает переносицу.

– Внучка заболела. Чёрной лихорадкой. Лекарства дорогие, а я… использовал запрещённые техники. Создал зелье сам.

– И за это смертная казнь?

– Нет, – качает головой старик. – Мне дали пять лет. Жена говорит, что, наверное, на Ледяную Геенну отправят.

– Ледяную Геенну? Никогда не слышал.

– Это плавучая тюрьма, для таких как мы, – безучастно вздыхает старик.

– Таких как мы?

– Магов-изгоев, тех, кто не подчиняется правилам.

Я киваю, возвращаюсь к книге.

– А вас за что? – не унимается он.

– Хотел курсы валют просчитать. Ввязался в ограбление банка по глупости.

Старик прищуривается.

– И как вы их просчитывали?

– Мне маг один прогноз выдал. На две недели вперёд. Большой специалист в магии прогнозирования и вероятностей. Тоже из университета вашего. Декан. Голова. Глыба.

Лицо старика вдруг становится серьёзным. Он отодвигается, будто я только что признался в чём-то ужасном.

– Магические вероятности – это не про предсказания, молодой человек.

– Как это?

– Эта наука изучает потоки маны. Силу заклинаний. Вам могут сказать какое заклинание и в какое время лучше сработает – а какое хуже. Цены на рынке так не предугадать. Все цены гильдия банкиров сама назначает. Они заведуют по торговле здесь, на континенте, и на островах. Цену на следующий день они вам предскажут – но только потому, что сами её назавтра и назначат.

Я замираю, чувствуя, как в животе холодеет.

– То есть… меня обманули?

– Вероятнее всего – да.

Я резко поворачиваюсь к другому концу камеры. Астра сидит там, склонившись к Красавчику, что-то шепчет. На её лице – лёгкая улыбка.

– Вот же !@#$%… – я сжимаю кулаки.

Графики сминаются в комок и летят обратно в сумку. Туда же – учебник.

– Всегда знал, что это обман, – бормочу я.

– Если связей в Гильдии нет – от торговли одни убытки, – понимающе кивает старик, – У меня племянник на этом прогорел.

Старик смотрит на меня с сочувствием, но тут раздаётся лязг замков. Дверь камеры скрипит, и на пороге появляется тюремщик – здоровенный детина с лицом, напоминающим пережаренный бифштекс.

– Кречет, или как там тебя, – хрипит он. – К тебе посетитель.

Я медленно поднимаюсь. Кто, чёрт возьми, мог прийти ко мне в тюрьму?

– Кто? – спрашиваю.

Тюремщик пожимает плечами.

– Откуда мне-то знать.

Он сдвигает решетку, пропуская меня в крошечную клетку – переходное пространство между внутренним и наружным помещением камеры. Запирает меня в ней. затем отворяет наружную, отступает, пропуская меня в коридор. Я иду, чувствуя, как сумка на плече жужжит, будто предупреждая об опасности.

Кто бы это ни был – вряд ли он принёс хорошие новости.

Глава 9

Стражники ведут меня по длинному коридору, их латные перчатки впиваются в мои плечи. Стены здесь выложены из чёрного камня, отполированного до зеркального блеска, в котором отражаются наши искажённые силуэты. Минуем один зарешеченный тамбур за другим. Замки дверей открываются и закрываются за моей спиной. Воздух отдаёт чем-то металлическим, будто впереди кузница или склад оружия, он холодный и пахнет сыростью. Но чем дальше мы идём, тем сильнее запах меняется. Теперь это что-то сладковато-гнилое, как перезрелые фрукты, оставленные гнить в подвале.

Меня толкают в последнюю дверь в конце коридора.

Комната разделена пополам массивной решёткой из тёмного металла, покрытого узорами, напоминающими сплетённые корни деревьев. На той стороне – трое.

Первый – высокий, изысканно одетый мужчина в тёмно-синем камзоле с серебряной вышивкой. Его лицо – гладкое, будто вырезанное из слоновой кости, без единой морщины или эмоции. Он стоит перед решёткой, скрестив руки за спиной, и смотрит на меня с вежливым безразличием.

Второй – мускулистый и крепкий, с рыжей бородой и такой же рыжей взъерошенной шевелюрой, глаза буравят меня из-под низких кустистых бровей. Руки сложены на груди. Одет в красную мантию и белые кожаные доспехи, отделанные серебром. На поясе меч и какие-то мешочки.

Между ними, за столом из чёрного дерева, сидит третий. Его фигура скрыта под роскошным плащом из ткани, которая переливается, как крыло жука – то тёмно-фиолетовой, то глубокой синей. Капюшон натянут так низко, что под ним – лишь непроглядная мгла. Лишь два глаза горят в этой тьме, как угли в пепле. Они пристально смотрят на меня, и от этого взгляда по спине бегут мурашки.

Я останавливаюсь в шаге от решётки.

– Вы хотели меня видеть, – говорю я, оглядывая комнату. С моей стороны – пусто. Ни стула, ни стола. Только каменный пол и стены. – Кто вы и чего хотите?

Опрятный человек поворачивает голову к сидящему, словно ожидая разрешения. Затем снова смотрит на меня.

– Меня зовут Лоренцо, – его голос мягкий, почти музыкальный. – Я личный переводчик графа Морвена. Граф желает поговорить с вами, и я буду переводить его слова.

Я подхожу ближе к решётке, стараясь разглядеть лицо под капюшоном. Но чем ближе я, тем плотнее кажется тьма. Будто там и нет ничего, кроме этих двух горящих глаз.

– Так зачем вы пришли? – спрашиваю я, скрестив руки.

Граф начинает говорить.

Его голос – это не звук. Это ощущение. Будто кто-то провёл ледяными пальцами по моему позвоночнику, а потом прошептал прямо в мозг. Я слышу слова, но они не складываются в речь – лишь обрывки, щелчки, шипение. Что-то древнее, чуждое.

Я стискиваю зубы, чтобы не дрогнуть.

Лоренцо слушает, потом переводит:

– Граф пришёл сюда, потому что у вас есть нечто важное. Невероятно ценное. Вы и ваши “приятели” украли это у него. Вчера. В банке.

Я хмыкаю. Граф Морвен, имя знакомое. Это же тот коллекционер – один из трёх, чьи ячейки я разворотил.

– Деньги, – говорю я. – Понимаю.

Широко улыбаюсь, но внутри уже напрягаюсь.

– Простите, но вернуть их не светит – уже потратил. Но могу отработать – когда выйду из тюрьмы.

Лоренцо переводит. Граф слегка наклоняет голову, и тьма под капюшоном колышется, как живая. Переводчик снова обращается ко мне:

– Графа забавляет тяга людей к деньгам. Но деньги – далеко не самое ценное в этой жизни. Вы любите их?

– Без них прожить тяжело, – пожимаю я плечами.

Граф делает едва заметный жест.

Рыжеволосый оживает, наклоняется, достаёт из-под стола небольшой сундук и ставит его перед решёткой. Открывает.

Внутри – пачки долларов.

– Граф заметил, что вам нравятся эти древние бумажки, – говорит Лоренцо. – Хотите получить их?

Я замираю.

Там минимум пятьдесят тысяч. Возможно, сто. Сумка на моём плече слегка жужжит, будто чувствует добычу.

– Почему вы называете их древними? – спрашиваю я, не отрывая глаз от банкнот.

– Это деньги из старого мира, – переводит Лоренцо. – Десять тысяч лет назад в далекую страну за морем пришёл человек. Никто не знает, откуда. Но он принёс с собой эти бумаги.

– За десять тысяч лет бумага должна была истлеть.

– Люди, поклонявшиеся ему, покрыли их защитными заклятьями.

Фуэго захлопывает сундук, кладет на него какой-то свиток.

Я смотрю на сундук, потом на графа.

– И что вы хотите взамен?

Граф медленно поднимается.

Его движения плавные, неестественные – будто он не идёт, а плывёт по воздуху. Он приближается к решётке, и теперь я вижу: под капюшоном нет лица.

Только бурлящая мгла.

И два горящих глаза.

– Моя вещь. Моё сокровище.

Его голос звучит в моей голове, обходя уши. Он говорит на моём языке, но слова будто выцарапаны когтями по стеклу.

– Верни её. Отними, если придётся. Убивай, если понадобится, – он указывает пальцем в перчатке на стоящего рядом с ним здоровяка в белых доспехах, – Фуэго будет неподалёку. Следить. Помогать, если понадобится. Когда найдёшь вещь – отдашь ему.

Я смотрю на рыжего здоровяка, он не сводит с меня глаз с моего появления в комнате. Киваю ему.

Граф осматривает меня с головы до ног. Его взгляд останавливается на сумке, висящей у меня на плече.

– Интересная… зверушка.

Я содрогаюсь. Звук его голоса – это не просто речь. Это что-то глубже, древнее. Что-то, что заставляет инстинкты кричать: БЕГИ.

Липкий ручеек бежит по лицо. Провожу рукой – кровь.

Но я стою на месте.

– Вам нравятся деньги старого мира, – говорит Лоренцо, пока граф отходит назад. – Вы получите их. В десять раз больше того, что видите перед собой. Как только граф получит назад вещь, которую у него украли.

– А что именно мне искать? – спрашиваю я.

– Поймёшь, когда найдёшь, – отвечает граф и исчезает за дверью, следом за ним выходит рыжий.

Свет в комнате становится чуть ярче, едва человек в капюшоне исчезает.. Переводчик следует за ними.

– Эй, – окликаю я их. – Вы забыли сундук.

Тот так и стоит у клетки, в шаге от меня.

Лоренцо оборачивается.

– Это вам. Считайте авансом за услуги.

Дверь закрывается за ними.

Я остаюсь один.

Медленно опускаюсь на корточки, протягиваю руку к сундуку.

Дергаю замок – заперто. Ну разумеется. Взгляд скользит к свитку. Беру его, разворачиваю, хотя и понимаю, что не умею читать на местном.

Буквы на листе вспыхивают и, казавшиеся непонятными, каракули, будто бы выцарапанные когтями, обретают очертание понятных мне букв.

Договор.

Заказчик вручает Исполнителю аванс, в размере 1000 единиц артефакта №142 по каталогу Трихверхена-Маркса, за оказание помощи в поиске предмета, украденного у него из ячейки 287б банковского хранилища Островной Гильдии Монетоторговцев. Исполнитель в ответ обязуется оказать всю возможную помощь в поиске. В случае, если предмет не будет найден или если Заказчик посчитает необходимым отменить заказ, аванс должен быть возвращен Заказчику в полном размере. Если возвращение аванса окажется невозможным, Заказчик в праве потребовать от Исполнителя компенсацию, в размере, соответствующем сумме аванса.

Внизу место для подписи. Пишу заявку сумке, достаю ручку – расписываюсь. Подпись исчезает. Что за черт? Пробую снова и снова – тот же результат.

Капля крови падает с лица на лист бумаги и ярко вспыхивает, запечатлевшись на листе.

Хмыкаю. Смазываю палец кровью с лица, прикладываю к месту подписи.

Вспышка – и бланк договора исчезает в воздухе.

Замок на сундуке щелкает.

Я открываю крышку.

Пачки долларов холодные на ощупь, будто их только что вынули из морозилки. Стодолларовые банкноты. Полные пачки.

Сумка на моём плече жужжит громче.

Я начинаю перебрасывать купюры внутрь.

Она заглатывает их жадно, как голодный зверь.

– Ну что, – бормочу я, – теперь ты довольна?

Сумка отвечает вибрацией. И где-то в глубине, среди шёпота и жужжания, мне кажется, я слышу смех.

–

Я проторчал в переговорной пару часов, прежде чем про меня вспомнили.

Стражники толкают меня в спину, и я вновь оказываюсь в общей камере. Дверь с грохотом захлопывается за моей спиной, а замок щёлкает с таким удовольствием, будто сам наслаждается моментом. Внутри пахнет сыростью, потом и кислятиной.

– Когда нас кормить-то будут? – кричит кто-то из угла. Голос хриплый, злой. – Жрать уже охота!

Стражник за дверью фыркает:

– Обед уже накрыт в ресторане на первом этаже. Приятного аппетита.

Они хохочут и уходят, оставляя нас в тишине, нарушаемой только урчанием пустых желудков.

Я возвращаюсь на скамью рядом со стариком. Он сидит, сгорбившись, его седые волосы слипаются от сырости, а пальцы дрожат, когда он разворачивает потрёпанный платок. Внутри – кусок хлеба, засохший по краям, но всё ещё съедобный.

– Жена передала, – бормочет он, разламывая хлеб пополам. – Знала, что на пересылке плохо кормят.

Он протягивает мне половину. Я беру её механически, даже не глядя, и начинаю жевать. Хлеб жёсткий, но хоть что-то.

Мысленно я возвращаюсь к разговору с графом. Его слова – нет, даже не слова, а что-то вроде царапин на стекле моего сознания – до сих пор отдаются в висках. Он хочет свою вещь. Не деньги, не драгоценности – что-то другое. То, что Гарра унёс из хранилища.

Гарра.

Он – ключ. Кто сжёг «Красного Петуха»? Где Ворон? Почему я здесь? Всё это сходится на нём.

Я доедаю хлеб, смотрю на старика. Он медленно жуёт свою половинку, будто растягивая удовольствие. У меня в животе урчит – этого явно мало.

– Сегодня мы неплохо заработали, – говорю я, хлопая себя по животу. – Нужно отпраздновать.

Сумка на моём плече жужжит, будто соглашаясь.

Достаю телефон, пишу заявку:

«Две большие пиццы и шесть бутылок пива „Балтика“»

Экран расцвечивается картинками. Пиццы с грибами, пепперони, ветчиной и ананасами (кто вообще это ест?). Выбираю две – одну с мясом, другую с грибами и оливками.

Появляется новое окно:

«Задайте таймер для времени исчезновения»

Подпись мелким шрифтом поясняет: «Время, через которое предмет исчезнет после выхода из радиуса действия сумки»

Выставляю максимальное значение – пусть хоть через сутки пропадают, если что. Я так уже делал, с хлопушками.

Сумка жужжит громче. Расстёгиваю молнию – внутри две коробки, ещё дымящиеся, и запах... Боги. Аромат свежей пиццы заполняет камеру, перебивая все остальные «ароматы». Шесть бутылок пива, покрытых каплями конденсата, холодные на ощупь.

Раскладываю всё на полу. Открываю первую коробку – пепперони. Сыр тянется, как надо. Отламываю кусок, откусываю.

Вот это да.

Даже дома пицца не была такой вкусной. Соус, специи, мясо – всё идеально.

– Оставь мне половину, остальное твоё, – говорю старику, передавая ему открытую коробку.

Он смотрит на меня, как на сумасшедшего, но берёт.

Я встаю, держа вторую коробку, и направляюсь к Астре и Красавчику. Они сидят в углу, прижавшись друг к другу, будто пытаясь согреться.

Останавливаюсь перед ними, вынимаю кусок пиццы с грибами и протягиваю девушке.

– Кусок пиццы в обмен на пятнадцать минут с твоей подружкой.

– Животное, – фыркает она, но глаза её уже на пицце.

– Эй, я про рыженькую, – ухмыляюсь, указывая на Красавчика. – Мне нужно с ним поговорить. А ты пока поешь.

Она неуверенно берёт кусок.

Я хватаю рыжего за плечо, поднимаю и веду к решётке, подальше от остальных. По дороге оборачиваюсь:

– Эй, парни, перекус!

Швыряю коробку с пиццей на стол в центре камеры. Семь кусков – по одному на каждого.

В камере мгновенно начинается давка. Даже те, кто ещё минуту назад сидел, уткнувшись в стену, теперь рвутся к столу.

Я подталкиваю Красавчика к решётке, прижимаю спиной к прутьям.

– Мне нужно знать, где сейчас Гарра.

Он хмыкает, пряча глаза.

– Всем нужно. Ты далеко не первый, кто интересуется. Я ничего не знаю. Отвали.

– А если я вежливо попрошу?

– Ну попробуй, – скалится он.

–

Тюремная камера теперь пахнет сыростью, потом и кислым пивом, которое я разлил по полу во время драки. Красавчик сидит, прислонившись к стене, и держится за бок, куда я его пнул. Его рыжие волосы слиплись от пота, а лицо искажено гримасой боли. Но в глазах – не злость, а скорее усталое понимание.

– Так ты говоришь, Гарра ушел в лес? – переспрашиваю я, присаживаясь на корточки перед ним.

– Да, – хрипит он. – Они каждую дорогу перекрыли. Не просто городская стража – военные. Откуда, черт, они солдат нагнали…. Мы попытались уйти через болота, но там тоже ждали. Мы еле пробились… не все вышли. А когда вышли из кольца военных набрели на городскую стражу. Этим мы сами сдались, городские нас просто арестовать хотели, а не убивать на месте, как те…

– Гарру тоже взяли?

– Нет, он ушел.

– За что солдаты хотели вас убить?

– Не знаю. Но это были не обычные стражники. Они не кричали «стой» и не требовали сдаться. Они просто стреляли.

Я киваю. Значит, граф Морвен уже тогда начал охоту.

– А где Гарра теперь?

Красавчик пожимает плечами.

– Последний раз я видел его у Чёрного ручья. Он сказал, что пойдёт к Ворону.

– Где этот Ворон?

– Если бы я знал, – рыжий усмехается, – я бы уже давно не сидел в этой дыре.

Я задумываюсь. Всё сходится: Гарра – ключ. Он знает, кто сжёг «Красного Петуха». Он знает, где Ворон. И у него есть сундук, который хочет граф.

– Ладно, – говорю я, вставая. – Ты идёшь со мной.

– Что? – Красавчик моргает.

– Мы сваливаем отсюда. Сегодня. Ты поможешь мне найти Гарру.

– А как мы выберемся? – он оглядывается на решётку, над которой висят шары, блокирующие магию, на тяжеленную дверь, ведущую из камеры.

– Это моя забота.

– Тогда я с вами.

Голос раздаётся сбоку, и я оборачиваюсь. Астра стоит в полуметре от меня, скрестив руки. Её каштановые волосы торчат из-под шляпы, а фиолетовые глаза горят решимостью. Она всё ещё притворяется парнем – держится широко, говорит грубовато. Но теперь, когда я знаю правду, вижу всё: хрупкие плечи, тонкую шею, дрожащие пальцы.

– Ещё чего, – фыркаю я. – Ты мне не нужна. Только мешать будешь.

– Я сделаю для тебя ещё предсказаний, – говорит она, подходя ближе. – Столько, сколько захочешь.

Я горько смеюсь.

– Да брось. Мне уже объяснили, что твои «предсказания» – лажа.

– Что? – её глаза расширяются. – Кто тебе такое сказал?

– Один умный и образованный человек.

Я указываю на старика-архивариуса, который до сих пор жуёт пиццу в углу, будто ничего не происходит.

– Он.

Астра смотрит на старика, потом снова на меня.

– Ты серьёзно? Ты поверил какому-то бродяге?

– Он архивариус библиотеки в этой вашей академии.

– Врёшь! – она почти кричит. – Я с детства бываю в той библиотеке, и никогда его не видела!

Старик поднимает голову, жуёт, смотрит на неё пустым взглядом.

– А ты кто вообще такая? – спрашивает он с набитым ртом.

Астра закипает.

– Я Астор фон Штарк! Сын попечителя банка Гильдии!

– А, – старик машет рукой. – Этих Штарков там как собак.

Девушка аж подпрыгивает от злости.

– Ты… ты…

– Она нам и правда нужна, – хрипит Красавчик, пытаясь подняться, – Она знает, где ключ.

– Какой ещё !@#$%^ ключ? – спрашиваю я.

– Ключ от сундука, который унёс Гарра, – отвечает он, – Без него не открыть.

– Взломаем, всего делов, – фыркаю я.

– Это особый сундук. Ни взломать, ни разбить, ни подобрать дубликат не получится.

Пытаюсь сообразить, нужен ли этот ключ графу. Мне он про ключ ничего не говорил.

– Не возьмешь меня с собой – не видать тебе ключа, – почти кричит Астра.

– Всё, хватит, – обрываю я. – Мне нужен только ключ. Отдавай его по-хорошему.

– Какой ключ? – она делает большие глаза, – С собой у меня его нет. Вот когда вытащишь меня отсюда…

Астра бледнеет. Я подхожу к ней, хватаю за руку и прижимаю к решётке.

– Давай без дураков. Если ты спланировала ограбление – ключ ты наверняка держала где-нибудь при себе .

Она пытается вырваться, но я крепче вжимаю её в холодный металл. Одной рукой придерживаю, другой начинаю шарить по её одежде – жилет, рубаха, пояс. Под грубой тканью чувствую мягкие изгибы, тепло кожи. Новое тело реагирует мгновенно – кровь приливает, сердце бьётся чаще. Чёрт.

Я отстраняюсь на секунду, беру себя в руки.

– Доставай сама.

– Отстань от неё! – Красавчик вдруг вскакивает и бросается на меня, вновь набравшись сил.

Я отшатываюсь, но он цепляется за плечо. Мы падаем на пол, он сверху, пытается вцепиться в горло. Я бью его коленом в живот, перекатываюсь, сбрасываю. Он отлетает к стене, но тут же снова рвётся вперёд.

– Хватит! – рычу я, пиная его в грудь.

Он падает, хватаясь за рёбра. Пытается вздохнуть. Машет руками, рефлекторно делая какие-то магические пассы. Шары за решеткой гудят, поглощая так и не вырвавшуюся на свободу магию.

Астра не теряет времени – она выхватывает из рукава кинжал и прыгает мне на спину. Лезвие колет в бок, не проткнув куртку, царапает шею, но неглубоко – то ли она слабо ударила, то ли просто не хочет убивать. Или не решается. Она пытается приставить мне лезвие к горлу.

Я хватаю её за запястье, скидываю на пол, прижимаю. Она вырывается, но я уже сверху, закрываю её собой от любопытных взглядов остальных заключённых.

– Ну что, значит нож-то у тебя был, – хмыкаю я, забирая кинжал.

Затем расстёгиваю её жилет и рубаху. Она шипит и пытается выцарапать мне глаза. Под слоями одежды – грудь, туго перетянутая тряпичным бинтом. На шее блестит цепочка, концами уходящий вниз, под бинты. Дергаю за цепочку, пытаясь вытащить то, что на её конце. Мягкие звенья рвутся. Чёрт.

– Не смей! – шипит она, но я уже режу бинты кинжалом.

Грудь освобождается, и я срываю с неё цепочку с маленьким серебряным ключом.

– Вот и всё.

Я поднимаюсь, подбрасываю ключ в ладони. Астра поспешно запахивает одежду, лицо её горит от стыда и злости. Она не плачет, но губы дрожат.

– Ты… животное…

– Да, да, – машу я рукой.

Оборачиваюсь к Красавчику.

– Передумаешь – скажешь. Бежим сегодня.

Рыжий молчит, сжимая бок.

В этот момент лязгает засов, и в камеру входят стражники.

– Что тут происходит? – один из них оглядывает нас.

– Ничего, – говорю я.

– Ничего, – хрипит Красавчик.

Астра только шмыгает носом.

Стражник смотрит на меня.

– Пакуй вещи, Кречет.

– Что случилось?

– Скоро узнаешь.

Я поднимаю с пола бутылку пива, открываю, отхлёбываю.

– Готов.

Меня выводят из камеры, ведут по длинному коридору, через новые и новые зарешеченные проходы, охраняемые стражей, вниз по винтовой лестнице. Мимо караулки, через пыльный двор мимо виселицы – и вдруг распахиваются ворота. Морской бриз ударяет в лицо, принося запах мертвой рыбы и человеческих испражнений.

– Проваливай, – говорит стражник.

– Что?

– Гильдия сняла обвинения. Судья отменил приговор. Ты свободен.

Ворота захлопываются за моей спиной. Слышу ворчание стражи за дверью: “Богатеи своих всегда от веревки отмажут”.

Я стою на узкой тропе над обрывом. Внизу – порт, море, корабли. В одной руке – бутылка пива. В другой – ключ от сундука, который мне нужно найти.