Текст книги "Сумрак Андердарка (СИ)"

Автор книги: Sedrik&Rakot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

– А зря, – покачал головой посыльный и ещё раз мечтательно вздохнул: – Такие бивни…

– Тихо! – Керк замер, увидев, что вдали на дороге появилось облако пыли, а также едва заметные на таком расстоянии фигурки.

Орки мгновенно побросали опустевшие миски и залегли, внимательно вглядываясь в горизонт четырьмя парами глаз.

– Идут.

– И рожи северные…

– Рожи – тьфу! Не на рожи смотри, на повозки глянь – вишь, крытые. И клетка.

– Ну наконец-то! – оскалился Харук.

Цэрлэг, отойдя в сторонку и отвернувшись, уже что-то шептал в поднесённую ко рту чёрную веточку. Закончив, он резко её надломил и вернулся к остальным.

– Всё. Пошла птичка. Теперь смотрим внимательно и считаем, у меня ещё шесть сигналок осталось. Шайг, давай в лагерь, магия – это хорошо, но ноги надёжней, – мечтавший о девках орк дёрнул головой и в тот же миг скрылся в кустах. Из этой четвёрки он лучше всех передвигался по лесу.

Четыре часа спустя.

Восемь тяжёлых крытых повозок мерно двигались между деревьями. Вокруг них неспешно перестукивали копытами три десятка лошадей с разномастно вооружёнными воинами на спинах. Большинство были одеты в кожаную броню, но встречались и хорошие кольчуги, все были при мечах и щитах, а у части охранников при сёдлах виднелись саадаки с луками или притороченные арбалеты.

Караван шёл свободно, наслаждаясь последними часами относительного спокойствия и лёгкости пути. Приятные тенистые леса скоро перейдут в сухую степь, а затем и вовсе в пустыню, где безжалостное солнце вытягивает силы из любого рискнувшего ступить в его владения, а неподготовленный путник и вовсе рискует остаться в песках навсегда. Здесь же, в лесу, ещё можно было позволить себе быть почти что беспечным, не бороться с удушливой жарой и зноем, не всматриваться в горизонт до рези в глазах, опасаясь увидеть там приближение диких кочевников или пустынных тварей, хотя первые от вторых зачастую отличались лишь внешностью. Конечно, имелся некоторый риск нарваться на любителей лёгкой наживы и здесь, но патрули Таргейта и лордов Долин хоть и не очень друг друга жаловали, однако старались поддерживать на тракте порядок и внимательно следили за местами, способными породить человеческих бандитов в ближайшей округе. Орки же, живущие в горах южнее, не часто выбирались в лес большими отрядами, да и охотиться предпочитали на одиноких путников или беззащитных селян восточнее этих мест – слишком труден был путь через пустыню, и только дурак решится на него без серьёзной охраны. Это делало даже успешное разграбление подобного каравана пирровой победой – цена за добычу, которую ещё нужно будет как-то реализовать, оказывалась слишком высокой. Потерявшее же слишком большое количество бойцов племя обречено на уничтожение своими же соседями. Орки, несмотря на дикость, прекрасно это понимали, а потому скорее попробовали бы продать что-то караванщикам или купить часть товара, нежели нападать на них. Если, конечно, те совсем уж не расслабятся. Все это понимали, и всех это устраивало. До сегодняшнего дня.

Засада до последнего не выдавала себя, что уже было довольно необычно для оркоидов. Обитатели пещер позволили едва ли не пройтись по себе, терпеливо дожидаясь, пока процессия полностью втянется в ловушку, а потом – резко захлопнули западню. Аккуратно подрубленное дерево упало прямо на головную телегу, намертво перекрыв путь и попутно проломив череп вознице.

– К ору… кх-х… – начавший было отдавать приказы охране воин свалился с седла, скребя пальцами по груди, в которой засело сразу три коротких толстых болта.

Охрана, впрочем, показала, что не зря ела свой хлеб – даже без лидера воины весьма резво укрылись за лошадьми, достали щиты и сбили группы по двое-трое человек – то, что нужно для свалки в лесу, где нормальный строй просто не составить. Возницы тоже не теряли время, а юркнули под телеги, прихватив арбалеты с запасами болтов. Повезло не всем – обстрел из леса не прекращался, и кое-кому из охраны и обслуги всё же пришлось преждевременно отправиться в Долину Мёртвых.

– F’ou’tanafo’dig-na’ma! – молодой волшебник, уже три года работавший на владельца каравана, выкрикнул труднопроизносимую фразу, взмахнул руками и запустил в сторону леса, откуда летели болты, большой шар огня.

От последовавшего за этим взрыва зазвенело в ушах, зато истошный крик и прекращение обстрела показали, что попал кудесник весьма удачно. Воспользовавшиеся затишьем воины рванули к лесу, дабы добить стрелков и развить полученное магом преимущество. Вот только стрелы начали лететь и с другой стороны, и было их едва ли не втрое больше.

– F’ou’ta… – повторить свой успех у молодого человека не получилось – сразу пять болтов ударили в замершую фигуру. Предварительно наложенное заклинание «Брони Мага» честно отклонило три снаряда, но остальные достигли цели, опрокидывая худощавую фигуру на землю.

Меж тем первые отряды охраны добрались до подлеска и наткнулись на такие же группы рубак с идентичным вооружением – короткие клинки, удобные для ограниченных пространств и свалок, кольчужная и кожаная броня, круглые щиты. Уровень подготовки врагов тоже очень неприятно удивил охрану – никаких воплей и криков, бестолкового размахивания оружием и лобового напора, свойственных оркам. Охранников встретили не придорожные бандиты, а отряд, похожий на опытных наёмников, пусть для некоторых эти две группы разумных и не отличаются.

Самым же неприятным было то, что орков было почти в полтора раза больше, а ведь оставалась ещё другая сторона! Но хватило и тех, что были здесь. Пока вооружённые для ближнего боя зеленокожие сдерживали напор охраны, часть подземных обитателей споро перезаряжала арбалеты, а потом, выбрав момент, разряжала их в упор, так что очень скоро все защитники пали. Кто отправился к богам, а кто-то просто был ранен достаточно тяжело, чтобы выбыть из боя, но недостаточно, чтобы последовать в иной мир за своими товарищами. Нападающие потеряли всего пятерых, двоих из которых поджарил маг, а третий попал под дружественный огонь. Такие потери, даже с учётом численного превосходства и эффекта неожиданности, были невелики и по меркам людей, а для орков это было сродни чуду.

– Не спать, слизняки ленивые! – рыкнул на начавших было веселиться подчинённых седой орк. – Щиты подняли, кому говорю⁈ Из-под телег их выбивай! Из-под телег! Ай, мухи навозные! Только попробуйте мне сдохнуть, словив болт, – лично оттащу к шаманам ваши туши и расскажу, что по безмозглости сдохли!

Веселье мгновенно утихло.

О нраве верховного шамана Рунга ходило множество страшных историй, а уж о его первом ученике и их общей «любви» к безмозглым идиотам – и того больше. А что могли сделать могучие колдуны с так глупо подставившимися неудачниками, простым оркам оставалось только гадать, но то, что ничего хорошего – неоспоримый факт.

Дисциплина была мгновенно восстановлена, а бойцы, соблюдая все возможные меры предосторожности, направились к застывшим повозкам – нужно было обезвредить возниц и тех, кто пока сидел в фургонах, да и волшебника следовало избавить от всех вещей и как следует связать – пусть эти кудесники и хлипкий народ, а болт из арбалета убивает на славу, но бережёного боги берегут и шаман не трогает…

* * *

– Командир, – ко мне подошёл Варек, таща с собой щуплого лысого мужичка в богатой одежде, – кажись, нашли главного. В предпоследнем фургоне сидел, верещит, что выкуп заплатит.

Мужичок активно закивал, пытаясь подобострастно заглянуть мне под капюшон, однако лапища орка, держащего его за шею, всё же удержала незадачливого торговца от мгновенного вываливания на меня потока словоблудия.

– Хорошо, – я плотнее запахнулся в плащ, тщетно стараясь укрыться от всепроникающего жара, льющегося с небес. На небе сегодня не было ни облачка, и даже под кронами деревьев солнечные лучи проникали, казалось, всюду, заставляя кожу невыносимо зудеть и чесаться. Убить меня это уже не могло и даже не очень вредило, но самочувствием награждало премерзким.

– Там ещё это… Парни кое-что интересное нашли, тебе бы взглянуть, – продолжил офицер, скользнув в эмоциях лёгкой тревогой. Моё состояние для него секретом не являлось, а лишний раз трогать раздражённого начальника никому не хочется.

– Веди, – если уж он говорит, что нужно взглянуть, то купец может и подождать.

Мы подошли к одной из крытых повозок, как и прочие, напоминала она со стороны что-то среднее между классическим дилижансом и деревянным вагоном на колёсах, за тем лишь исключением, что была накрыта мешковиной. Сейчас же ткань была откинута, а вместо ожидаемых стенок транспортного средства за ней обнаружились несколько поставленных в ряд клеток. Три из них занимали штабеля каких-то фонящих магией скульптур, переложенных для сохранности мешками с опилками, а в четвёртой сидело странное существо. Я говорю «странное», потому что уже привык в боевой обстановке активировать магическое зрение и смотреть на ауру, и аура этого существа была очень необычной. Я не смог бы с точностью сказать, что в ней не так, хотя в своей жизни повидал уже много разновидностей разумных существ, но что это существо не являлось человеком, я мог сказать сразу.

С минуту я рассматривал странную композицию, за процессом даже слегка позабыв о раздражающем солнечном свете, но к определённым выводам так и не пришёл. Внешность раба (а кем ещё может быть перевозимый торговым караваном в клетке разумный?) была детской – ребёнок лет тринадцати, а может, и меньше. Весь в грязи, одежда представляет собой кипу заляпанной рванины, лицо вроде бы азиатское, хотя европейские черты тоже проглядывают. Грязные чёрные волосы спадают на лицо. Большие карие глаза полны застарелого отчаяния и страха. Но то, что, по-видимому, и привлекло внимание орков, это уши. Большие чёрные мохнатые уши, сейчас плотно прижатые, но слегка подрагивающие, когда кто-то из моих бойцов, разбирающих телеги, издавал особенно резкий шум.

– Это кто? – обратился я к всё ещё удерживаемому Вареком караванщику.

– Это… так, просто рабыня, господин… – промямлил купец.

– Я вижу, что не королева Сильвермуна, – раздражённо бросаю в ответ. – Я спрашиваю, что это за существо?

– Я-я не знаю! Мой помощник купил её ещё в Мулмастере! Тот, кто продал, сказал, что это – неудачный эксперимент, который не проживёт и пяти лет, и отдал за бесценок.

– Мулмастер? – насколько я знал, этот город – буквально брат-близнец Таргейта, только с другого края Лунного моря, то есть такой же клубок имперских амбиций, беспринципности и жажды наживы.

– Да, господин! Вроде бы кто-то из тамошних чародеев хотел привить человеку способности табакси. Это такие гуманоиды с дальнего юга, как гноллы, только похожие на кошек, живут в тропических лесах и очень быстры. Я правда не знаю, что там не получилось, я только её купил.

– Зачем, если она не проживёт и пяти лет?

– Это в подарок шейху Анхуну ибн Танзиму, его племя контролирует три оазиса и восемь колодцев на самом сложном участке пути через пустыню. А что пять лет – это не страшно, иноземные рабы всё равно не выживают в пустыне дольше трёх лет, – купчина не врал – его поверхностные мысли были столь чёткими, что я мог чуть ли не увидеть тот загон, где содержалась… хм, получается, химера, и услышать, как его помощник торговался за цену с каким-то чиновником на службе у городской гильдии магов Мулмастера.

Правда, почему её признали неудачной – не совсем понятно. На первый взгляд, кто-то вывел кошкодевочек, а значит, как минимум на уровень экзотического товара для гаремов всяких пашей Калимпорта и прочих южан уже наработал, но вместо этого её выбрасывают чуть ли не на улицу. Вряд ли волшебники-химерологи, что могут минимум в Седьмой Круг и сложные ритуалы и при этом не чураются экспериментировать на детях, настолько тупы, чтобы этого не понимать.

Что же, видимо, что с ней не так, буду выяснять уже я сам. И, пожалуй, это будет интересно – по-разному менять и улучшать мертвецов я уже умею, но вот изменения живых – это тема не менее интересная и, откровенно говоря, куда как более сложная. Ну, если ты хочешь, чтобы после изменения живые оставались живыми, конечно.

– Что же, хорошо… – оторвав взгляд от торгаша, я вновь перевёл его на клетку.

Вообще, с этим караваном повезло – видно, что мой собеседник давно промышляет таким заработком. Не то чтобы я был ярым противником работорговли, уж не знаю, как другие виды, но многих людей из рабства выпускать нельзя в принципе. Холуи остаются холуями, как их ни назови, душа у них не меняется. Только получив свободу и, что ещё хуже, власть, они превращаются в мерзопакостных тварей, чувствующих собственную ущербность и, как следствие, старающихся всеми силами загнобить и раздавить всех, кто качественно лучше них. Тем не менее мне требовалось нанести удар по кошельку важных людей Таргейта, а работорговля – это как раз та сфера бизнеса, которая приносит большие деньги. Важные же люди редко оставляют большие деньги бесхозными, в значении «не зависящими от них», так что хвост кому-то я сегодняшним рейдом уже прищемил крепко – визг вполне может и до Кормира дойти, что мне и надо.

Повернувшись к ребёнку, я ещё раз осмотрел её ауру. Сильное истощение, но прежде всего не физическое, а моральное; на поверхности памяти плывут образы каких-то людей… Нет, не каких-то и не людей, девочка вспоминает родителей и, кажется, брата с сестрой… Которых, судя по всему, тоже использовали в экспериментах, и, похоже, оные эксперименты они не пережили.

– Как тебя зовут? – обратился я к девочке.

– Она не понимает общего, господин, она дикарка из Бескрайней пустоши, они там даже с животными спят, – влез со своим замечанием торгаш. В его поверхностных мыслях мелькнуло пояснение про черты лица и разрез глаз, исходя из которых, он и сделал вывод о её происхождении.

Припомнив свои знания географии, я мысленно присвистнул – этот дикий край был расположен не только по ту сторону Лунного моря, но ещё и два раза по столько от его восточного края, сколько от Кормира до Териамара. Хорошо же её помотало! Мой взгляд вновь упал на сложенные в соседних клетках скульптуры. Удивительно правдоподобные скульптуры. Никогда не видел так точно переданных волос.

– А что это за статуи? Кому вы их везёте в пустыню? – некоторые догадки у меня были, но чисто из слухов.

– Эм, видите ли, господин, – торговец замялся, фоня нерешительностью, – это… как бы… не совсем статуи…

– Говори яснее.

– Понимаете… Путь через пустыню очень выматывающий. Оазисов там немного, и обеспечить нужды большого числа людей они просто не способны…

– Ближе к вопросу, – чуть надавил я интонацией на явно не желающего раскрывать тему купца. В действительности его ответ мне уже был не нужен – хватило и образов на поверхности сознания, но я просто хотел услышать его ответ.

– Перевозить невольников лучше в окаменевшем состоянии. Не нужно тратиться на кормёжку и беспокоиться, что они чем-то заболеют в тесных клетках, охране, опять же, меньше возни. Маги Зентила за уговорённую плату обрабатывают рабов, и после этого их можно очень компактно и необременительно перевозить. Конечно, если маршрут пролегает по более обжитым землям, то товар дешевле везти в… эм, естественном состоянии, но когда путь обещает быть трудным, лучше так.

– Хм, – а в местах, где цивилизованных магов нет, всегда найдётся или желающая подработать медуза, или парочка клеток с ручными василисками, чьи хозяева берут за услуги вполне божескую цену. Экономическая модель работорговли в реалиях магического средневековья как она есть…

Не могу сказать, что совсем не слышал о такой практике, но так уж вышло, что с работорговцами я особо не пересекался, по сути, это был первый мой задушевный разговор с представителем их братии, где со мной делились их профессиональными секретами. Впрочем, логику ребят понять несложно.

– А почему тогда и эту звероухую тоже не обратили в камень? – киваю на клетку.

– Как я уже говорил, – нервно кося глазом на фигуры орков, деловито обирающих трупы в нескольких шагах от нас, промокнул рукавом стекающий с лица пот караванщик, – она неудачный эксперимент. Мне не дали гарантий, что стандартный ошейник сработает и она выживет. А поскольку ест и пьёт она мало, то можно везти и так…

– Что за ошейник? – из-за волнения мысли купца превратились в размытую мешанину разноплановых образов, что было не очень хорошо. Ошейники, если верить слухам, были самой важной частью таких операций. Вплоть до того, что порой в них бывают сюрпризы против «нелицензионного использования», и я бы очень хотел знать, есть ли таковые здесь и сейчас.

– Артефактные рабские ошейники, господин. Они содержат в себе магию, снимающую действие окаменения, а ещё включают в себя комплекс чар для контроля за рабом. Очень удобная вещь, хоть и не из дешёвых, но и я вожу первосортный товар! – с отчаянием попытался намекнуть, что может дорого дать за свою жизнь, человек.

– Вот как… Интересно, – в образах на поверхности его мыслей я не обнаружил намёков на то, что данные предметы могут в каких-то условиях не снять окаменение, а оторвать рабу голову, например. Это было хорошо. Кроме того, хоть изначально выживание кого-то из караванщиков не планировалось, но пускать в расход человека с такими связями… С другой стороны, отпускать его крайне опасно. Есть над чем подумать. – И у тебя с собой есть эти ошейники?

– Разумеется, господин! – почти с обидой заверил купец. – Как же можно везти окаменевших рабов без способа обратить процесс после доставки⁈ – и вновь замолчал.

– И где же они?

– Да, простите… – по эмоциям отчётливо было видно, как его жадность борется с инстинктом самосохранения и здравым смыслом. Но, к счастью для него, здравый смысл и желание жить всё же победили. – Они в большом окованном сундуке, в той повозке, откуда меня вытащили ваши воины.

– Отлично. Варек, проверь, – поворачиваюсь к орку, заодно жестом показывая, чтобы увёл караванщика до востребования.

Офицер Гара молча кивнул и без предупреждения поволок пленника в сторону фургонов. Через пару секунд послышались резкие команды, и несколько бойцов метнулись в его сторону. Я же сосредоточился на сжавшейся в клетке фигуре. Не знаю почему, но что-то в ней навязчиво привлекало моё внимание, не позволяя просто выкинуть из головы и пойти заниматься более насущными делами. Возможно, это был сам вид маленького ребёнка, который, в отличие от детей обитателей Териамара, был по-настоящему похож на человека, и это задело некие струны давно забытых чувств в глубине души… Не знаю. Как бы то ни было, чем дольше я смотрел на худощавое тельце в лохмотьях, тем больше понимал, что просто не хочу переключаться на рутину сбора трофеев.

– Как твоё имя? – мысленное общение давалось мне с трудом, и большая часть практики пока была только с Шеллис, но на таком расстоянии достучаться до другого разумного я мог.

Девочка дёрнулась и впервые посмотрела прямо на меня, а страх и отчаяние в её эмоциях сменило резкое удивление.

– Ю Лан, – почти неосознанно всплыл ответ на поверхности её мыслей, но смысл был обратным, то есть личным именем ощущалось только второе слово.

– Лан из рода Ю? Правильно? – уточняю, для себя припоминая, что подобный принцип построения имени был характерен для азиатов и в моём родном мире.

Её мысли заметались, она что-то сказала, но языка я не знал.

– Успокойся. Всё хорошо. Просто чётко проговаривай про себя ответ, я услышу. Ты Лан из рода Ю, верно?

– Да.

– Ну, вот и хорошо, сейчас я открою клетку и выпущу тебя, потом накормлю и дам другую одежду. Ничего не бойся, тебя никто не тронет, если что-то будет нужно – скажи мне. Как ты уже поняла, если сразу не услышу, дёрни за плащ, договорились?

Девочка неуверенно кивнула. А я взялся за замок и сжал. Механизм без всякого видимого сопротивления рассыпался железной крошкой. Глаза ребёнка полезли из орбит, но это не помешало ей спустя несколько секунд поспешно выбраться из клетки, начав при этом смотреть на меня каким-то странным взглядом, сопровождаемым чувствами, точного определения которым я дать не мог.

– Моё имя Фобос, – улыбнувшись под капюшоном, я предельно мягко, чтобы не напугать, коснулся её головы. – Пойдём, я отведу тебя в безопасное место.

Глава 5

Закончив есть, Ю Лан смущённо посмотрела на меня. Да, аппетит у девочки отличный – миска была выскоблена до первозданной чистоты, и как только всё влезло? Впрочем, мудрость про желудок котёнка не на пустом месте возникла, а здесь аналогия как нельзя кстати.

Взяв свёрток одежды и поднявшись с используемой в качестве табурета колоды, я жестом велел ребёнку следовать за собой.

Грабёж каравана давно кончился, и пусть с немалым трудом, но большая часть трофеев успешно добралась до нашей базы в глубине небольшого оврага. Духи леса тоже не стали сильно артачиться и благополучно скрыли уходящие в чащу следы повозок и лошадей. Понятное дело, что опытный рейнджер или друид только посмеялся бы над нашими ухищрениями, но единственным таковым в окрестностях была Линвэль, а она точно не собиралась ждать у дороги, чтобы предложить свои услуги гида, когда разбитый караван найдут и начнут поиски. Да и само понятие «в окрестностях» было условным, так как моих девочек в лагере не было – против грабежа караванов из Зентила они не возражали, но вот лично участвовать никто желания не изъявил, даже Шеллис, при всей своей кровожадности, сочла сидение по лесам с бандитскими целями слишком низким для своего достоинства. Так что даже за Лин пришлось бы очень долго бежать, не будь у меня магии телепортации.

Нет, понятно, всегда есть шанс, что в лесу найдётся какой-нибудь друид-отшельник, но, к сожалению или же счастью, вопреки стереотипам про дикость и замкнутость, служители природы не особенно любят селиться в местах, полных реальных опасностей. Ведь одно дело – умиротворить зверей и птиц, вписав себя в узор гармонии глухого леса, и совсем другое – договориться с орками, бандитами или караванами работорговцев, то и дело курсирующими между пустыней Анаурок и Лунным морем. Так что волноваться о скором преследовании не стоило, да и пока ещё кто-то узнает о бойне на дороге, мы уже будем в Териамаре.

Возвращаясь к девочке. Определить для себя, почему я вдруг лично занялся судьбой Ю Лан, а не дёрнул девчат из Териамара, дабы переложить всю ответственность на них, я так и не смог, хотя, справедливости ради, не сильно и пытался, удовлетворившись ощущением правильности данного действия. В данный момент мы находились в моей личной землянке посреди долговременного лагеря, поставленного в нескольких днях пути от гор в качестве перевалочной базы для грабежа. Для чего-то ещё место не годилось – дефицитную в горах древесину можно было взять куда ближе ко входу в город, аналогичная картина была и с охотой, ведь тащить добычу слишком далеко, разве что заготовка шкур как-то себя оправдывала, да и то промысловики из орков были так себе. Моя землянка тоже подпадала под это нелестное определение как нельзя лучше: маленькая, узкая, с единственным пнём под рабочее место да парой чурбаков для сидения, а так как спать мне почти не требовалось, отсутствовала и лежанка. Для уединения этого хватало, но с появлением ребёнка стало отчётливо недостаточным. Довольно неприятное ощущение, если честно.

Тем не менее, пока девочка утоляла голод, я успел подобрать ей кое-какую одежду из захваченных в караване вещей. Конечно, её размеров там не было и близко, но всё равно это было лучше той рванины, в которую она куталась.

Через несколько минут пути мы вышли к небольшому пруду, расположенному примерно в шестидесяти метрах от лагеря. Если бы не излишне сырая почва в его окрестностях, то лагерь стоял бы ближе, а так пришлось топать через лес, но ни для меня, ни для моей босоногой подопечной это проблемой не стало.

– Вот тут помойся и переоденься, – свёрток с одеждой аккуратно пристроился на лежащем возле берега бревне. – Не волнуйся, тебя никто не побеспокоит, змей и пиявок в пруду тоже нет, только лягушки, но они не кусаются, – немудрёную шутку я сопроводил ободряющей улыбкой и, убедившись, что девочка всё поняла, отошёл в сторону, готовясь сторожить.

Конечно, никто из лагеря и не подумает ослушаться, но тут водятся дикие звери, и хоть мы существенно сократили их поголовье, но совершенно одну Ю Лан всё равно оставлять нельзя.

Мои мысли тем временем вернулись к недавнему бою, или скорее избиению. Судя по горящим алчностью, предвкушением и долей безумия глазам гоблина Шуршана, таки пробившегося в привилегированные слуги при Гаре, добыча оказалась богатой. По крайней мере, точно такой же взгляд бывает по утрам у голодного кота, когда при нём режешь свежее мясо. Вино, ткани, украшения, оружие и целый воз деревянных заготовок для луков – всё это имело немалую цену и в развитых землях, чего уж говорить о пустыне, где днём с огнём не найдёшь ни топлива для самой завалящей кузницы, ни ветки для самого примитивного лука? Всё это я понимал и прекрасно мог разобраться в оценке без всякой помощи гоблина, но это банально было не моим делом. С некоторых пор хозяйственной частью у Равшаев заведовал именно этот пронырливый коротышка, и данное обстоятельство всех пока устраивало. Для Шуршана это была едва ли не единственная возможность добиться высокого положения в племени, а потому если что-то и прилипало к его рукам, то очень умеренно – положение в обществе во все времена стояло выше материальных благ, а уж наевшийся рабской доли гоблин за своё место в иерархии готов был цепляться зубами. А так как от него в первую очередь требовалась эффективная работа в заданной области, то и за помощниками он следил лучше всяких надсмотрщиков. Просто чтобы не подставили. А уж по глупости, жадности или злому умыслу – дело десятое и никому не интересное. В общем, радость коротышки от вида трофеев лучше всяких слов говорила о том, что оркам повезло и на свою долю им обижаться не придётся.

А вот что было непонятно, так это что делать с полусотней статуй, на каждую из которых уже был подготовлен ошейник? Структуру артефактов я уже мельком изучил – ничего архисложного: блок простейших команд, которые может настроить только хозяин, и электрический разряд в качестве наказания за проступки или попытки отдалиться от владельца за границы дозволенной области. В идеале владельцем должен быть маг – ему банально проще управлять артефактом, но и простой разумный, на которого тот будет завязан, вполне способен разобраться со встроенным функционалом, пусть и без возможности переписывать программы. Словом, мне в руки попал дорогой и высококачественный комплект, стоящий никак не меньше нескольких сотен золотых. И это если говорить всего про одного раба с таким «украшением», у меня же их полсотни.

И вот что с ними делать, было решительно не ясно. Я, конечно, не святой и ничего чрезмерно плохого во владении рабами не вижу. Гуманизмом я тоже особенно не страдал, а уж последние годы, посвящённые изучению некромантии и вампирской магии крови, и вовсе послужили отличной прививкой от всякого рода брезгливости в методах достижения цели. И всё же я затруднялся определиться в своих эмоциях. Была ли это совесть или проснувшееся на почве встречи с девочкой сострадание, но мысль дарить их в качестве слуг оркам или тем паче пускать на опыты мне совсем не нравилась. Более того, я был на все сто сорок шесть процентов уверен, что она не понравится и моим жёнам.

– Господин. Я закончила, – отвлекла меня от размышлений чужая мысль.

Обернувшись на её источник, я застал очаровательную во всех смыслах картину: взъерошенная девочка неуверенно двигалась по тропинке в мою сторону, старательно следя, чтобы откровенно большая для её тощего тела одежда не испачкалась в земле. Несмотря на выданное с вещами полотенце, вещи наполовину промокли, а открытые участки кожи покрывали крупные мурашки. Мокрые ушки, отдалённо похожие на лисьи, мелко подрагивали, как и длинный чёрный хвост, сейчас прижатый руками к груди и, скорее всего, являющийся главной причиной сырости. Завершал картину робкий взгляд, который Ю Лан то и дело бросала на меня.

Поток тёплого воздуха быстро высушил волосы и одежду, подтверждая, что когда-то принятое решение выучить это простенькое бытовое заклинание, а после освоить до уровня самостоятельного сотворения личной силой, было верным. Теперь я, наконец, смог подробно рассмотреть, что же это за чудо мне досталось. Расположенные в точности как у человека ушки действительно сильно напоминали лисьи, за тем лишь исключением, что были чёрными, хотя и полного сходства не наблюдалось. Хвост очень пушистый, с серебристым отливом и тоже однозначно лисий, по крайней мере, на мой не искушённый знаниями по анатомии всех зверей во вселенной взгляд. Карие глаза вполне человеческие, только из-за смешанных европейских и азиатских черт лица выглядят слегка необычно. В остальном – тоже вполне себе человеческая девочка полутора метров росту, разве что верхние клыки чуть более выражены, но с вампирскими не сравнятся, такие и у людей иногда встречаются.

– Я что-то не так надела? – в ментальном голосе сквозило опасение.

– Нет, почему ты так решила?

– Ну, вы так на меня смотрите… – только теперь я заметил, что она побледнела, а на периферии мыслей замелькали не самые приятные картины.

Так-так… Угу, с учётом реалий возрастов магического средневековья, она уже может считаться молодой девушкой, а не девочкой. Потому задумчивый взгляд брутального лица (а тот, перед кем по струнке ходят полсотни орков, брутален по определению, даже если сам выглядит молодым парнем) противоположного пола на её тело вместе с показанными интересом и доброжелательностью, а также командой вымыться и переодеться волей-неволей наводят на мысли из серии «сейчас меня тут и разложат». Опыт бытия рабыней данным мыслям тоже исключительно способствует.

– Ты зря опасаешься – я не собираюсь делать с тобой ничего подобного, я просто впервые встречаю такую, как ты, – стараясь, чтобы послание прозвучало максимально доходчиво, успокоил я девочку. – Расскажи, откуда ты родом?

– Мы с семьёй жили в лесу, в маленькой деревне. Но где это и даже в какой стороне – не знаю, меня постоянно либо с мешком на голове везли, либо с накрытой клеткой. Только знаю, что это очень далеко. Нас ещё до того большого города, где сделали это, – её пальцы нервно потеребили мех на хвосте, – везли два угасания луны.

К моему удивлению, ответ был дан очень спокойно. В потоке её мыслеобразов ещё слышались грусть и испытанная боль, но отчаяние уже было позади. Похоже, то, что пережила Ю Лан, её не сломало, а может быть, она смогла собрать себя по обломкам. Впрочем, не менее вероятно, что тусклость реакции связана с насыщенностью навалившихся событий последнего времени, которые просто затмили переживания прошлого, как хорошие, так и плохие. Между тем сейчас она очень хотела показать мне, что является достаточно морально сильной и может быть для меня полезной. Именно такие мысли витали у неё в голове, хотя она и пыталась всеми силами их скрыть. Подобный стоицизм девочки-подростка вызывал если не восхищение, то некоторое уважение точно. Не уверен, что на её месте смог бы вести себя столь спокойно, точнее, не показывать ярко своего состояния.