Текст книги "Такая разная любовь (СИ)"

Автор книги: Рацлава Зарецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Глава 14
Неожиданное предложение

Однажды, сидя в кухне и поглощая в гордом одиночестве сырный бутерброд, я вдруг осознала, что дни летят невообразимо быстро, и вот уже на смену июлю пришел август. Мы познакомились с Антоном чуть больше двух месяцев назад, а кажется, что прошло уже несколько лет. Банально, не спорю, но это действительно так. И хоть я до сих пор не понимала, что между нами происходит, я чувствовала нашу близость. Когда я его видела, у меня внутри, прямо под ребрами, что-то ёкало. Со страшной силой меня тянуло к этому парню, и когда я, наконец, оказывалась в его объятиях, каждая клеточка моего тело прямо пела от счастья.

Думать о наших отношениях я не переставала ни на секунду, однако заводить с Антоном серьезный разговор на эту тему я не решалась. Отчасти из-за того, что не хотела разочаровать его такими банальными вещами как выяснение отношений, а отчасти из-за того, что боялась. Боялась, что он скажет, что между нами ничего нет, что это просто несерьезная интрижка, которая прекратиться, как только он встретит кого-то лучше меня. Ну, или пока я не встречу кого-то лучше него.

Вот только что-то мне подсказывало, что у меня этого не выйдет. По крайней мере, в ближайшие пару лет.

В последнее время у меня навалилось много работы. Секретарша Сонечка предложила мне подработать вместе с ней визажистом в одном из магазинов косметики. Разумеется, я согласилась. Делать макияж я умела и любила. Тем более, помимо зарплаты, в этой работе был еще один жирный плюс – большие скидки на косметику.

Так часы моего безделья превратились в минуты, и мы с Антоном стали видеться намного реже. Он тоже устроился еще на одну работу и теперь был с утра до ночи занят. Его отцу в последнее время нездоровилось, и Антон старался как можно больше находиться рядом с ним, но иногда ночью он все же приходил ко мне. Молча ложился рядом, уткнувшись носом в мой затылок, и тут же засыпал.

Означало ли это то, что он соскучился, или просто мой дом оказался ближе, чем его, я не знала. Да и вряд-ли хотела знать.

Дни для меня внезапно стали унылыми и безрадостными, не смотря на жару и разгар курортного сезона. Мне было грустно из-за того, что я редко встречалась с Антоном и Машкой, которая с головой ушла в отношения с Денисом, и единственным моим спасением неожиданно стал Макс.

Мы созванивались чуть ли не каждый день и болтали о всяких мелочах. Конечно, теперь мы не могли позволить себе зависать на трубках целыми часами, но минут двадцать нам все же удавалось поговорить. Странно, но эти минуты были для меня чем-то вроде оазиса для усталого путника, пересекшего знойную пустыню. Иногда ночью я не могла заснуть из-за того, что мысли окутывали меня, не давая закрыть глаза и расслабиться. Я снова думала о том, что скоро останусь совсем одна, никому не нужная и забытая. Машка переедет к Дэну, Кристя поступит в универ, а Антон и так уже редко меня видит, и что будет с нами дальше одному богу известно. Если я останусь одна, то мне, скорее всего, придется уехать к маме, а возвращения в этот унылый холодный город я не потерплю. Я счастлива только там, где тепло.

Никто из близких не знал о моих страхах. Я не хотела заваливать их своими проблемами. Машка ходила такая счастливая, а Антон такой усталый. У них на лице было написано, что только моих проблем им не хватало. Поэтому я молчала. Даже Макс ничего не знал – ему бы я этого тем более не сказала.

Порой из-за тревожных мыслей я не могла уснуть, и тогда мои бессоницы скрашивали книги. Я читала запоем все, что притаскивал мне Антон. Когда этот маленький запас заканчивался, я покупала книги сама. Денег на них мне было не жалко – книги вдруг стали манить меня, как манит бутылка коньяка заядлого алкоголика.

Почему я раньше не любила читать? Почему поняла как это увлекательно только благодаря Антону?

В любом случае, теперь литературный голод терзал меня, и мне даже не хотелось смотреть телевизор – только читать, читать и читать.

Как-то вечером, лежа на диване в гостиной и дочитывая роман «Дворянское гнездо», я услышала, как пикнул домофон, а через несколько минут открылась входная дверь. Я бросила взгляд на часы – девять вечера. Рановато для Машки.

Послышался топот Кристи. Она вышла из кухни, выскребая из стаканчика йогурт, и направилась в прихожую.

– О, привет! – донесся до меня удивленный голос Кристи.

– Привет, – поздоровался Антон.

Я напряглась. Мы не виделись с ним дня три. Сердце невольно начало биться сильнее.

– Василиса тут? – спросил он.

– На диване валяется.

Я постаралась сделать вид, будто полностью ушла в книгу и не слышу их разговора. Антон подошел ко мне сзади, наклонился и поцеловал в щеку.

– Что читаешь? – тихо спросил он.

– Тургенева, – буркнула я, не отводя взгляда от страницы.

Антон обошел диван, поднял мои ноги, сел и положил их себе на колени.

– Ты надолго? – поинтересовалась я.

– На сколько разрешишь.

Его голос был таким усталым и грустным, что у меня внутри все сжалось. Я оторвалась от романа и посмотрела на него поверх книги.

– Ты как? – ласково спросила я.

Антон сдавленно улыбнулся.

– Хочешь горячий шоколад? – предложила я, откладывая книгу в сторону.

– А как же Тургенев?

– Ничего, подождет.

Минут через десять по кухне уже летал терпкий запах кофе, полностью перебивая сладкий запах горячего шоколада. Антон не любил кофе, я же без него жить не могла.

Я с блаженством прихлебывала черную жидкость из своей кружки и лениво гоняла ногой тапок Антона под столом. Я позволила ему остаться на ночь и поэтому он, переодевшись в домашнее, расслабленно сидел со мной на кухне и молча пил свой горячий шоколад. Я видела, что он отдыхает и наслаждается. Это было заметно по его полуприкрытым глазам и опущенным плечам, которые он всегда держал прямо.

Допив последний глоток кофе, я вздохнула. Антон, смотревший куда-то в сторону, покосился на меня.

– Сегодня мне звонила мать и предлагала вернуться, – внезапно сказал он.

Я удивленно уставилась на него.

– Сказала, что у нее есть хороший знакомый, который сможет взять меня на юрфак без проблем. Даже работу пообещала найти.

– Она хочет заманить тебя обратно к себе, – недовольно сказала я.

– Ей не нравится, что я сбежал сюда, – кивнул Антон, глядя в свой бокал. – Она готовила для меня большое будущее, но я в один момент все перечеркнул.

– Не вини себя в том, что разрушил ее планы на тебя. Это же было ради твоего отца.

Антон хотел было возразить мне, но промолчал. В его карих глазах плескалась недосказанность.

– В любом случае, ты не можешь уехать сейчас, – возразила я. – Твой отец не здоров. Да и надо все обдумать.

– Сейчас не могу, да. Но отцу становится лучше с каждым днем. Я могу устроиться в Москве и забрать его с собой. Жить с ним, отдельно от матери.

Мои кулаки под столом непроизвольно сжались. Я чувствовала, что этот разговор доведет меня если не до слез, то до полного отчаяния.

– Когда она тебе это предложила? – поинтересовалась я.

– Пару часов назад.

– И что ты ей ответил?

Антон молчал. Он не отрывал взгляда от своей кружки, будто там показывали режиссерскую версию его любимого фильма.

– Я выслушал ее и сказал, что должен все обдумать, – наконец сказал он.

Я медленно разжала кулаки и тихо выдохнула. Хорошо, что Антон сразу пришел ко мне и рассказал о предложении матери. Значит, мое мнение на этот счет для него важно. Иначе бы он не стал ничего со мной обсуждать.

– Ладно, – сказала я, немного успокаиваясь. – Давай прикинем все плюсы и минусы и решим, стоит ли соглашаться с предложением твоей мамы.

Внезапно Антон оторвался от своей кружки и посмотрел на меня с примесью удивления и непонимания. Это был тот самый взгляд, которым он обычно смотрит на меня, когда я не понимаю очевидного и говорю всякую чушь.

– Ты ведь уже сам все решил, – сделала вывод я. Сердце забилось сильнее, а ладони снова сжались в кулаки.

Антон кивнул и вновь уставился в свою кружку. Да что он там нашел⁈

– А как же я? Со мной ты не хотел бы посоветоваться?

Я смотрела на него, не отрываясь. Дурацкая привычка все время смотреть собеседнику в глаза, но сейчас я этих глаз не видела. Их от меня намеренно скрывали. Антон знал, что я могу в них что-то увидеть, что расстроит меня еще больше. Я догадывалась, что в них горит решимость. Решимость уехать в Москву и закончить обучение. Он всегда этого хотел.

Москва, Москва, Москва.

Все хотят в Москву. Медом там, что ли, намазано⁈

Этот чертов город забрал у меня слишком многих…

– Ты поедешь со мной, это даже не обсуждается, – сказал Антон, отводя взгляд от кружки.

Вот сейчас, если он посмотрит мне в глаза, я ему поверю. Поверю, что он действительно хочет, чтобы я была с ним рядом в этом чертовом городе. Если он посмотрит мне в глаза, то я без раздумий соглашусь переехать в ненавистную Москву, лишь бы быть с ним рядом.

Но Антон не поднял глаз. Его взгляд скользнул по полу, на секунду зацепился на драном кухонном полотенце, которое лежало на столе печальной скомканной кучкой, и вернулся обратно к кружке.

Чертова кружка!

– Ясно, – хрипло сказала я. От напряжения я чувствовала в горле огромный ком. – Как ты все быстро за меня решил.

Такого ответа он точно не ожидал.

– То есть? – сдавленно пробормотал он. – Ты не хочешь ехать?

Я медленно встала и налила себе еще кофе, борясь с желанием достать из бара коньяк. Руки слегка дрожали. Я облокотилась спиной о столешницу и пригубила остывший темный напиток.

– Мне надо подумать, – сказал я как можно спокойнее.

– Да что тут думать, Лиса! – Антон внезапно повысил голос. – Как будто у тебя есть то, что держит здесь!

От неожиданности я чуть не подавилась кофе.

– Вообще-то, – ледяным голосом сказала я, вытирая губы и подбородок от кофе тыльной стороной руки. – Есть.

Антон замолчал. Вероятно, соображал, что меня здесь держит. Я допила свой кофе без всякого удовольствия.

– В общем, так, – сказал Антон, вставая со стула и подходя к раковине, чтобы помыть кружку. – Пока отец окончательно не поправится, я никуда не уеду. Скорее всего, это будет ближе к декабрю. У тебя есть много времени на раздумье. Если ты решишь поехать со мной, я буду рад. Если нет – будет немного грустно.

Вымыв кружку, он с громким стуком поставил ее на столешницу рядом со мной. «Если нет – будет немного грустно». Немного грустно. Немного…

Эти слова отпечатались у меня в голове. Немного грустно. Ему будет грустно, но немного. Совсем чуть-чуть.

Антон уже вышел из кухни, а я, уставившись на кружку, прокручивала в голове его слова. Я всей душой чувствовала, как они отдают холодом. Морозным, ледяным воздухом, который я так ненавижу.

Да еще эта кружка. После сегодняшнего разговора я непременно ее разобью или выброшу с балкона куда-нибудь в кусты. Но лучше разобью. Да, я ее разобью. Непременно.

Глава 15
Разбитая кружка и пролитый кофе

Антон больше не возвращался к разговору о переезде в Москву. Молчала и я. Вовсе не из-за того, что мне нечего было сказать, просто я не знала, что делать.

Если я останусь, будет ли это значить, что между нами все кончено?

Скорее всего, да. Если мы будем жить в разных городах, не планируя переехать друг к другу, – это тупик. На сообщениях и звонках мы и месяца не продержимся.

Однако перспектива поселиться навсегда в Москве меня пугала. Этот город отнял у меня отца и сестру. Москва как раскаленная лампочка для ночных бабочек – притягивает своим светом и теплом, а потом обжигает им крылья. То же случилось и с моими родными. Отец бросил нас и уехал в этот город со своей любовницей, а сестра, окончив школу, уехала вслед за ним. Она всегда мечтала жить в большом городе, вдали от меня и мамы. Сначала Алиса звонила нам каждый день, потом каждую неделю, а потом и вовсе раз в год. О том, что она вышла замуж, сестра сказала только через полгода после свадьбы, а про ее развод мы с мамой и вовсе узнали от ее одноклассницы. Если честно, то мне было уже как-то плевать – я утратила связь с сестрой в тот момент, когда она от нас уехала.

Теперь город-монстр хочет забрать у меня и Антона. Смогу ли я спокойно перенести это? Или, может быть, пересилю себя и отправлюсь вместе с ним?

Что же мне делать?..

Последние несколько дней лишь эти вопросы терзали мое измученное сознание. Я не могла ни работать, ни читать, ни смотреть фильмы. Антон не заходил. И даже не звонил.

Обиделся или просто ждет от меня окончательного ответа?

В любом случае, что бы я ни решила, непременно об этом пожалею…

Неужели нельзя обойтись без жертв? Почему нельзя выбрать тот вариант, где всем будет хорошо?

И снова вопросы. Бесконечные вопросы, на которые я не могу ответить…

Я пару раз порывалась все рассказать Максу, но спохватывалась и меняла тему разговора. Нагружать его своими проблемами мне не хотелось.

Как-то вечером, когда я сидела, поджав ноги, на диване и пила кофе, ко мне подсела Машка.

– Ты как? – тихо спросила подруга, пододвигаясь поближе ко мне. На ней была моя длинная толстовка и Кристины гетры.

Я вдруг подумала, что Машка страшно изменилась с тех пор как начала встречаться с Денисом. Стала более спокойной, уравновешенной. Она уже не носилась по квартире в поисках грязного белья или немытой посуды. Теперь подруга больше времени уделяла не дому, а себе. Меня это, конечно же, очень радовало, однако я не могла не признать, что страшно скучала по взбалмошной и шумной Машке, которая никогда не могла просидеть на одном месте дольше пяти минут.

Я видела, как все вокруг меня меняются и чувствовала, что скоро всё будет по-другому. Перемены были совсем рядом. Они стояли за дверью, невидимые и совершенно прозрачные. У них было холодное, пробирающее до костей дыхание и сырой осенний запах грязи и прелой листвы. Такой запах всегда присутствует на кладбищах, которые я стараюсь обходить стороной.

И сейчас, услышав Машкин вопрос, я шумно вдохнула, готовая к тому, что в нос мне ударит аромат кофе, но вместо него я почувствовала тот самый сырой кладбищенский запах. От неожиданности я дернулась и выронила кружку с напитком. Тонкая стеклянная ручка, ударившись об пол, отлетела в противоположную от дивана сторону. Кружка, лишившись детали, которая могла бы ее притормозить, с грохотом укатилась под диван. Я остекленело смотрела на расползающуюся по полу черную лужу. С невообразимой быстротой из нее вырастало множество ножек. Кофейная лужица превращалась в медузу. Или в осьминожку.

Машка встала и вышла из гостиной. Через несколько секунд она вернулась с тряпкой, встала на колени рядом с лужей и начала ее вытирать. Я хотела сказать ей, чтобы она не трогала осьминожку, но решила промолчать. Что-то мне подсказывало, что Машка не станет меня слушаться.

Уничтожив кофейное существо, к которому я уже успела привязаться, Машка поднялась с колен и вопрошающе уставилась на меня.

– Что? – невинно поинтересовалась я.

– Ничего, – сказала она. – Рассказывай, что с тобой.

Подруга снова села рядом со мной. От нее пахло разлитым кофе. Тряпка, которой Машка уничтожила осьминожку, так и осталась лежать на полу. Совсем не похоже на подругу – она бы сначала отнесла ее в ванну, постирала, посушила, а уже потом пришла бы меня допрашивать.

– Может, сначала тряпку уберешь? – Я кивнула на синий мокрый куль, пропитанный кофе.

– Фиг с ней, – отмахнулась Машка. – Не отходи от темы.

Я вздохнула и все ей выложила. Машка молча слушала меня. Когда я закончила, она встала с дивана, достала покалеченную кружку, собрала то, что осталось от ручки и, держа все эти детали в руках, сказала мне:

– Думаю, вам надо куда-нибудь съездить вместе и отдохнуть.

Я печально хохотнула.

– Куда ехать, Маш? Мы и так в курортном городе!

Подруга закатила глаза. Я тут же затихла. Что-то подсказывало мне, что я сморозила глупость.

– Вы можете поехать к нам на дачу. Она небольшая, зато достаточно удалена от города и стоит на берегу моря. Там сейчас никого, так что, почему бы вам не пожить там недельку?

Я пожала плечами. Неплохая идея, но есть одно но.

– Мы не общаемся, – буркнула я.

– Ну и что, позвони ему сама.

– Сама-а-а? – недовольно протянула я.

– Вась. – Машка села рядом и отвела руки с разбитой кружкой в сторону. – Если ты хочешь быть с ним, то ты должна позвонить ему сама. Иначе ты его потеряешь. Он такой же, как ты, а тебя я знаю как облупленную. Давай, звони ему. У него как раз сегодня выходной.

– Откуда знаешь? – удивленно уставилась я на подругу.

– У меня свои источники информации, – хитро улыбнулась Машка.

Я не стала выяснять, откуда эта информация, и молча стала нашаривать под пледом мобильник.

Антон ответил не сразу. Голос у него был то ли усталый, то ли заспанный. Я сдавленно поздоровалась и спросила, не придет ли он сегодня ко мне. Антон на пару секунд затих, словно обдумывая мое предложение, а потом согласился и пообещал приехать через час.

Ужинали мы уже вчетвером. Антон сначала показался мне каким-то удрученным, но Кристя, которая пришла с фестиваля красок по уши разноцветная и восторженная, своим непрерывным кудахтаньем немного развеселила его. С каждым разом Антон становился все веселее и веселее. Я смотрела на то, как он улыбается, и мне хотелось тоже улыбаться.

После ужина мы сели смотреть телевизор. Машка ушла к Денису, Кристя закрылась у себя в комнате и включила свою жуткую музыку.

Заметив, что мы остались вдвоем, Антон обнял меня, а я положила голову ему на грудь. По телевизору показывали «Ревиззоро». Лена Летучая проверяла какую-то жуткую гостиницу и, судя по всему, это заведение не получит знаменитую розовую наклейку.

– Не хочешь съездить отдохнуть со мной куда-нибудь? – набравшись смелости, спросила я Антона.

– Куда именно? – поинтересовался он.

– Машка любезно предложила дачу своих родителей. Она в двадцати километрах от города. Прямо на берегу моря.

– Звучит заманчиво.

Я отстранила голову от груди Антона и посмотрела в его глаза.

– Ты правда так думаешь? – спросила я.

Антон посмотрел на меня и кивнул.

– Тогда, может, в понедельник? – предложила я.

– Думаю да, у меня получится взять небольшой отпуск, – задумчиво сказал Антон.

Да! Внутри меня все кипело от восторга. Мы целую неделю будем вдвоем в маленьком домике на берегу моря. И никто нам не помешает. Ни одна душа.

Страшно довольная я снова положила голову ему на грудь и закрыла глаза от удовольствия. Телевизор продолжал что-то бубнить, но я уже не могла разобрать слов – внезапно мне страшно захотелось спать.

Сон вот-вот готов был обрушиться на меня, но вдруг я встрепенулась от внезапного осознания – кружка, которая разбилась, была той самой, из которой пил Антон во время разговора о переезде. Я планировала расколоть ее намеренно, а получилось нечаянно. «Что бог не делает – все к лучшему», – вспомнила я слова бабушки.

Так оно и есть. Все идет к лучшему. Иначе и быть не может.

Глава 16
Карлсон и Ко

Уехать у нас с Антоном не получилось – Машка неожиданно заболела.

Вечером, за два дня до нашего отъезда, подруга пришла домой с охапкой цветов, излучая счастье в радиусе ста километров, а утром даже не смогла подняться. Я тут же сунула ей градусник, который позже показал 39 и 6. Машка была бледной как поганка и совершенно обессиленной. Мы с Кристей вызвали «скорую», и молодая женщина с пирсингом и фиолетовыми губами долго осматривала Машку – дважды мерила ей температуру и давление, кивала и бормотала что-то себе под нос, а потом встала и объявила, что забирает подругу в больницу. Переполненная волнением, я собрала все, что может пригодиться Машке в больнице в небольшую дорожную сумку и передала ее Кристе, которая вызвалась сопровождать сестру. Жаль, что из-за срочной подработки я не могла поехать вместе с ней.

– Ты звони маме, а я Орлову, – сказала я Кристе.

Девчонка кивнула и, сняв телефон с зарядки, убежала вслед за Машкой и женщиной с фиолетовыми губами.

По закону подлости, Денис не брал трубку. Я занервничала и набрала номер Макса.

– Да, – тут же ответил Воронов.

– Машка в больнице, а Орлов не берет трубку, – тут же выпалила я.

– Понял. Сейчас съезжу к нему, – ответил Макс. – Что с ней? И, кстати, какая больница?

Я вкратце ответила на его вопросы. Он вздохнул и, бросив в трубку «выезжаю», отключился. Немного подумав, я написала сообщение Антону. Ожидая от него ответа, я поставила чайник и начала собираться на работу.

Я уже успела позавтракать, накраситься и полностью одеться, а ответа от Антона все еще не было. Хотела позвонить ему, но не успела. Пронзительно запищал домофон.

– Кто? – удивленно спросила я. Может, Кристя забыла что-то?

– Это я, – ответил мне голос Воронова. – Можно войти?

– Конечно.

Я нажала на кнопку и впустила Макса. Не прошло и трех минут, как он уже разувался в нашем узеньком коридорчике.

– Чай будешь? – предложила я, стоя в дверях гостиной и глядя, как он расшнуровывает свои дорогие кожаные ботинки. Этот элегантный, одетый с иголочки мужчина никак не смотрелся в нашей скромной квартирке, которая не видела ремонта уже лет пятнадцать, а то и больше.

– Можно кофе? – спросил Макс, откинув в сторону черные волосы, которые упали ему на глаза, пока он разувался.

– Пошли в кухню, – скомандовала я.

Доставая кружки и чувствуя на себе взгляд Макса, устроившегося за кухонным столом, я благодарила судьбу за то, что успела накраситься и одеться. Какое бы чучело он увидел, если бы пришел на полчаса раньше…

– Нашел Орлова? – поинтересовалась я, насыпая растворимый кофе в кружки.

– Да, он спал. Впрочем, как и всегда.

Я скорчила недовольную гримасу. Противный Граф. Нашел когда спать.

– Ты поедешь сегодня к Маше? – спросил Максим, вставая из-за стола и подходя к окну.

Заливая кофе кипятком, я одновременно искоса поглядывала на него. Максим задумчиво смотрел куда-то вдаль.

– Да, после работы, – ответила я, протягивая ему кружку.

Максим взял напиток и с наслаждением вдохнул его запах.

– Сто лет не пил растворимый кофе.

– Добро пожаловать в мир простых смертных! – буркнула я, делая глоток.

Максим улыбнулся.

– Я не о том. Просто у меня даже времени нет приготовить себе кофе.

– Даже растворимый? – удивилась я.

– Даже растворимый.

Я хмыкнула. Такой богатый мужчина как он и не может нанять домработницу?

– Я даже поесть нормально не успеваю, – вздохнул Макс и с тоской посмотрел на наш старый советский холодильник, облепленный магнитиками.

– А рестораны? – Я все еще не верила, что он говорит правду. Казалось, Воронов намекает на то, чтобы я стала его персональным поваром.

– Не люблю помпезную кухню, – скривился Макс.

– Так в чем же дело? Двери «Макдоналдса» всегда открыты.

– Фу, ты хочешь, чтобы я попал на шоу «Взвешенные люди»?

Допив кофе, я ополоснула бокал и поставила его в шкафчик.

– Хоть я не люблю стряпать, но из жалости что-нибудь тебе приготовлю, – серьезно пообещала я. – Только не сейчас, я на работу опаздываю.

– Тебя подкинуть? – с готовностью рыцаря предложил Максим.

Я не стала отказываться.

* * *

Съемки прошли туго. Я была на дне рождении одного отвратительного жирного мальчика с весьма громким именем Цезарь.

Уже с самого начала, когда он за то, что я слегка его задела, обложил меня такими бранными словами, которых даже я не слышала, мне захотелось тут же убраться отсюда.

Но работа есть работа.

Его мама, длинноногая блондинка с пельменями вместо губ, не отходила от меня ни на шаг, ежеминутно давая указания, как лучше сфотографировать ее чадо. А чадо в эти моменты только и делало, что ело и грубило. После получасового наблюдения за мелким Цезарем, я поняла, что передо мной самый настоящий Эрик Картман из мультфильма «Южный парк».

Закончив снимать невыносимых детей и получив оплату, я тут же отправилась к подруге в больницу. Оставался всего лишь час до конца посещений, поэтому я не стала завозить тяжелую и громоздкую сумку с фотоаппаратом и объективами домой и поехала вместе с ней.

В приемном отделении меня встретила дородная женщина средних лет, с синими тенями и красной помадой. Она смерила меня презрительным взглядом и закатила глаза, когда моя сумка зацепилась за ручку на двери. Отцепившись, я решительно зашагала к аппарату с бахилами. Рядом сидел старичок и внимательно посматривал на меня, чересчур бойко моргая каждым глазом по очереди. Я кинула монетку, достала бахилы, надела их и подошла к женщине с синими тенями.

– Я к Уточкиной Марии.

– Кто вы ей? – спросила женщина, медленно жуя жвачку.

– Сестра, – без промедлений соврала я. Женщина показалась мне настолько противной, и я подумала, что из вредности она запросто может заупрямиться и не пустить к больной подругу.

Женщина медленно начала листать огромную тетрадь, исписанную мелким, понятным ей одной, почерком.

– 4 этаж, 13 палата, – через несколько минут сообщила она.

Подождав, пока женщина выдаст мне пропуск, я шагнула в больничный лабиринт коридоров и отделений. Как не странно, Машкину палату я нашла быстро. Увидев на двери нужный номер, я постучала и вошла. Подруга полусидела на кровати, бледная, с синяками под глазами. На левой руке багровел след от капельницы. Я бросила сумку на пол и обняла подругу.

– Ну как ты? – спросила я, отстранившись.

– Бывало и лучше, – хрипло ответила Машка.

– Я тебе ничего не купила, – с сожалением сказала я. – Опаздывала, и решила сразу к тебе приехать.

Машка улыбнулась.

– Правильно сделала, мне тут одной невыносимо. А еды у меня много, можешь сама посмотреть. – Подруга указала на маленький холодильник, забившейся в угол палаты.

Я подошла к нему и открыла дверцу. Столько вкусностей я даже у нас дома никогда не видела!

– Это твой Граф Орлов натащил? – с завистью спросила я, закрывая холодильник.

Машка кивнула.

– Он меня и в отдельную палату перевел.

Тут-то я поняла, откуда холодильник и всего лишь одна кровать.

– Меня вначале положили к бабушкам, а эти бабушки оказались такими брешущими, и, извиняюсь, вонючими, что я заплакала. Потом приехал Денис, увидел, что я в слезах и пошел к заведующему отделением.

Ну хоть какая-то польза от этого остолопа.

– Душновато тут у тебя, – заметила я. – Может, окошко открыть?

Машка согласно кивнула, и я направилась к огромному пластиковому окну. Высунувшись на улицу, я с наслаждением вдохнула свежий теплый воздух. Все же, какой бы крутой не была палата, от больничного запаха никуда не деться.

Подруга встала с кровати, подошла ко мне, шурша тапками по полу, и тоже высунулась в окно.

Мы стали внимательно разглядывать больничную территорию, по которой прогуливалось трое пациентов. Не прошло и минуты, как мы дали им клички. Самого длинного и худого, в широких и развивающихся на ветру, как парашюты, шортах мы прозвали Дядей Степой. Второй, шедший рядом с ним, получил кличку Карлсон. Он был толстым и круглым, в забавных клетчатых бриджах. Носки натянуты чуть ли не до колен, а ноги, помимо этих самых носков, были втиснуты в резиновые сланцы.

Карлсон был самым ярким из могучей кучки. Сразу складывалось впечатление, что именно он – глава стаи. Дядя Степа, по-видимому, был его другом. Они прохаживались медленно, наравне, и вели плавную и неспешную беседу.

Самым неприметным оказался маленький мужчина с жалким тоненьким пакетиком, шедший за двумя друзьями. Вид у него был понурый. То ли его огорчало отсутствие чего-либо горячительного или чего-то курительного, то ли в тоску маленького мужчину вгоняло простое и известное всем правило о третьем лишнем.

Сначала мы думали, что грустный мужчина не состоит ни в каких отношениях с Карлсоном и Дядей Степой, однако порой Карлсон оборачивался и что-то небрежно говорил маленькому мужчине. В эти мгновения носитель пакетика выпрямлялся, вытягивался и бодрой походкой начинал приближаться к двум друзьям. Но Карлсон тут же отворачивался и вновь вступал в беседу с Дядей Степой. Все это удручало маленького мужчину, и он становился еще печальней. Его мгновенная радость испарялась, как вода на раскаленной сковороде, и все повторялось заново.

Поняв, что эти трое создают одну общую кучку и приходятся друг другу не чужими людьми, мы с Машкой решили окрестить их грандиозное трио банальным названием «Карлсон и Ко», а маленькому удрученному мужчине присвоить кличку «Малыш».

С грустью я подумала, что так же завишу от своих близких, как и этот Малыш. Как ни крути, а человеку нужны друзья, нужно общение.

Вдоволь понаблюдав за компанией мужчин, просканировав все крыши близлежащих зданий на наличие мха, плесени и другой растительности, мы, наконец, отошли от окна и сели на кровать.

– Извини, что так вышло, – пробормотала Машка, виновато уставившись на меня. – Если бы я не заболела, вы бы с Антоном поехали отдыхать.

Я укоризненно покосилась на подругу:

– Что за глупости ты говоришь? Лучше поправляйся скорее – это сейчас самое важное. На остальное не обращай внимания.

– А как же Антон? Он же договорился об отпуске.

– Ничего, еще раз договорится, – махнула я рукой. – Не думай об этом. Поправляйся. Тем более у тебя есть стимул.

– Какой? – не поняла подруга.

Я наиграно закатила глаза к больничному потолку.

– У тебя парень – плейбой, забыла? За ним глаз да глаз нужен.

Машка на пару секунд оцепенела. Потом, прищурив глаз, недоверчиво посмотрела на меня.

– Думаешь, он того… По бабам пойдет? – тихо спросила она.

Я поджала губы и театрально развела руки. Подруга вздохнула:

– Зря я, наверно, с ним связалась…

Перестав корчить моську, я внимательно посмотрела на Машку. Худая и уставшая, немного лохматая, с синяками под глазами. Такая маленькая и жалкая. Поддавшись порыву, я крепко обняла лучшую подругу и стала гладить ее по взъерошенной макушке.

– Связалась и связалась, – сказала я ей в волосы. – Ты же его любишь?

– Люблю, – сдавленно пискнула Машка.

– Ну вот. Чему быть – того не миновать.

– Вась, – помедлив немного, окликнула меня подруга.

– Что?

– А ты Антона любишь?

Первый раз мне задали этот вопрос – даже я на это еще не осмелилась. Он всегда вертелся у меня в голове, но сформулировать и задать себе его я не могла. Даже в мыслях. А тут прямолинейная и простая донельзя Машка взяла и спросила. Прямо в лоб. И что мне ответить? Что я к нему испытываю? Тепло? Заботу? Желание? Это и есть любовь? Или нет?..

Не дождавшись ответа, подруга высвободилась из моих объятий и с интересом посмотрела на меня. Вид у нее был озабоченный. Ей не нравилось, что вопрос, на который она без раздумий ответила «да», заставил меня надолго задуматься.

– Я не знаю, Маш, – честно ответила я, избегая пронзительного взгляда подруги. – Я еще не поняла своих чувств к нему.

– Но хоть симпатия есть?

– Конечно есть! – тут же неожиданно вырвалось у меня. Я почувствовала, как щеки начинают теплеть.

Машка звучно рассмеялась.

– Это хорошо, – сказала она сквозь смех. – Значит, все у вас еще впереди.