Текст книги "Такая разная любовь (СИ)"

Автор книги: Рацлава Зарецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

Глава 3
Проклятое постоянство

Как же сложно было Максу уехать от Василисы. Теперь, когда она наконец-то пришла в себя, стала прежней, он тоже словно очнулся ото сна, в котором он был сам не свой.

Лиля…

Зачем только он с ней спутался?..

Отчаяние толкает на необдуманные поступки – этому Максим научился на примере отца и поклялся никогда не поддаваться порыву. Однако, как говориться, никогда не говори «никогда». Как бы Воронов не старался мыслить здраво, все же отчаяние взяло над ним верх и привело к необдуманным, напряжённым отношениям с женщиной, к которой он ничего не испытывал.

Максим коснулся кончиками пальцев правого виска, который болел у него с самого утра. Пока он был с Лисой, боль отступила на второй план, однако сейчас снова вернулась.

Когда с Антоном случилось несчастье, Лиля прилетела тут же, но Максим намеренно не пускал ее в больницу, потому что там была Василиса. Тогда Воронов еще надеялся, что Антон очнется, поэтому не хотел, чтобы в такой момент в палату влетела шумная и эффектная Липницкая. Только когда Василиса вернулась домой, Макс позволил Лили навестить Антона. Он думал, что она приехала лишь для пафоса, чтобы показать, какая она милая и заботливая, даже по отношению к своему бывшему, но Воронов ошибся. Рядом с Антоном Лиля сразу же поменялась. Грусть в ее ярких зеленых глазах была неподдельной. Точно так же, как Василиса, Липницкая аккуратно взяла руку Антона и осторожно сжала его пальцы. Она простояла так минут десять, а потом, гордо вскинув голову и тряхнув рыжей копной волос, вышла из палаты.

Макс с Лилей приходили к Антону два-три раза в неделю. Макс рассказывал старому другу все, что узнавал о Василисе от Маши, а Лиля молча сидела и слушала.

Однажды, когда Воронов рассказывал забавный случай из детства Василисы, Лиля не выдержала и, подперев подбородок кулаком, сказала:

– И как вышло, что какая-то невзрачная провинциальная девочка так завладела вашими сердцами.

Взгляд ее блестящих демонических глаз скользнул от Антона к Максу. Воронов ничего ей не ответил, а в следующий раз уже пришел один. Теперь они навещали Антона по-отдельности, и так даже было лучше. Макс мог свободно говорить о Василисе, не ловя на себе едкие взгляды зеленоглазой бестии. Именно так, кстати, порой называл Лилю Антон в далеком университетском прошлом.

Каждый раз, навещая друга, Максим мысленно усмехался тому, что теперь они могут общаться как ни в чем не бывало. Пусть даже это общение было односторонним. Так откровенничать Макс мог только с Антоном. Денис частенько стебал его, поэтому доверял свои тайны и проблемы он только Бессонову, который был хоть и значительно младше его, но от этого ни капли не глупее.

Лиля разбила их дружбу, уничтожила ее, превратила в прах. Антон озлобился и мечтал только о месте, которая, как потом оказалась, ничего хорошего ему не принесла. Кроме Лисы, о которой Макс не забывал ни минуты.

Он прекрасно помнил тот день, когда его родители переехали из большого и холодного дома в уютную и теплую квартиру в «сталинке». Их первая встреча с Василисой произошла во дворе, когда Максим, быстро одевшись, не смог ждать родителей в душной квартире, и выбежал на улицу. Присел на лавочку и, задумавшись, начал чертить на земле зигзаги носком ботинка. Когда дверь подъезда широко раскрылась, с грохотом ударившись о стену дома, Максим поднял голову и увидел девчушку лет семи с неровно завязанными пушистыми хвостами и огромными карими глазами. Она стремительно вылетела из подъезда, размахивая полупустым пакетом так, словно это был пропеллер. Не успев сделать и трех шагов, она споткнулась о небольшую ямку в тротуаре и растянулась прямо перед Максом.

В тот день он не пошел с родителями в театр, а вместо этого обрабатывал девчонке ссадины на руках и коленках. Тогда он, тринадцатилетний подросток, который уже начинал пользоваться вниманием у девочек, даже не мог подумать, что эта егоза по имени Василиса настолько западет ему в сердце, что он больше не взглянет с интересом ни на одну женщину.

Это постоянство Макса пугало. Он был бы и рад избавиться от чувств к Василисе, но не мог. В конце концов, он решил, что это его проклятие – всегда любить одну женщину и смотреть, как она раз за разом выбирает других.

* * *

Лиля уже ждала Макса в месте, где они условились встретиться. Дорогостоящий ресторан на берегу моря, где подают кавказскую, итальянскую и европейскую кухни, Максим бы никогда не выбрал местом для свиданий. Не потому, что ему было жалко денег, а потому, что единственная, кого бы он хотел позвать на свидание, чувствовала бы себя в таком месте неуютно. Однако Лиля Липницкая пафос обожала. Она и сама была частью этого пафоса и идеально в него вписывалась.

– Пойдем скорее, – сказала рыжеволосая девушка, хватая Макса за руку. – Я заказала столик на террасе. Вид просто обалденный. Встретим с тобой закат с бокалом белого полусладкого.

Воронов слабо улыбнулся Лиле, поставил машину на сигнализацию и позволил девушке утянуть себя внутрь ресторана. Он не был здесь почти год, и за это время ресторан стал еще более блестящим и, вне всякого сомнения, еще более дорогим.

В таких заведениях Макс бывал только на деловых встречах. Питался же он либо тем, что готовил сам, либо доставкой из ресторанов попроще, где еда больше напоминала домашнюю.

– Ты только посмотри на эту красоту! – восторженно объявила Лиля, садясь за столик и пристально глядя на море.

– Да, вид прекрасный, – согласился Максим.

Он тоже сел за столик, автоматически отодвинул от себя слишком близко поставленные приборы, и, сделав глоток воды из бокала, посмотрел на пейзаж. Еще не стемнело, а огни на набережной начали постепенно загораться. Оставалось совсем немного до наступления сумерек.

Максим с горечью думал, что мог бы провести с Василисой куда больше времени, но почему-то решил сказать, что у него встреча с Лилей. По сути, он не обманул, ведь встреча и правда была, только гораздо позже. До этого же у Воронова была куча свободного времени, но он понимал, что если поедет с Лисой на пляж или еще куда-то, то уже не вернется к Лиле, а так нельзя. Мы в ответе за тех, кого приручили – это изречение идеально подходит как для животных, так и для людей.

Подошел официант и принес меню и винную карту. Лиля тут же поинтересовалась, есть ли ее любимое вино.

– К сожалению, совиньона у нас сейчас нет, – вежливо ответил официант. – Но могу порекомендовать вам мускатные сорта. У нас одна из лучших коллекций в городе.

Лиля надула коралловые губы. Ей всегда не нравилось, когда что-то идет не так, как она хочет.

– Вы позиционируете себя как один из лучших ресторанов в городе, при этом имея такую скудную винную карту? Как это нет совиньона? Да в любом захудалом кафе Италии есть почти все виды вина!

Максим перекинулся через стол и сжал нервно барабанящие по столу пальцы девушки.

– Не перегибай палку, – тихо попросил Воронов.

– А я не пригибаю! – обиженно воскликнула Лиля. – Я просто удивляюсь такому ужасному сервису!

Максим тяжело вздохнул и, отпустив руку Лили, обратился к официанту:

– Принесите, пожалуйста, самое лучшее белое полусладкое. Цена не имеет значения. И извините девушку, она долго жила заграницей и отвыкла от отечественных ресторанов.

Все это он произнес тихо и мягко, так что возмущенный поведением Лили официант сразу же изменился в лице и, понимающе кивнув, ушел выполнять заказ.

– Надо было потребовать у него книгу жалоб, – сказала Лиля, откинувшись на стуле и недовольно скрестив руки на груди.

Максим закатил глаза и сделал большой глоток воды. Предчувствие подсказывало ему, что этот вечер будет невыносимым.

Подобно огню, который мог невзначай вспыхнуть от одной искры, Лиля воспламенялась резко и совершенно неожиданно, однако точно так же резко и быстро затухала. Вот и сейчас, быстро вспыхнув, она мгновенно успокоилась. Вино ей понравилось, заказанная еда тоже, поэтому она быстро перешла из возбужденного состояния в умиротворенное. Любуясь закатом, она украдкой под столом гладила босой ногой ногу Максима, который, в отличии от Лили, был как на иголках. Он постоянно поглядывал на часы, размышляя, что ему придумать, чтобы их свидание завершилось на том моменте, когда он подвезет ее до дома.

Когда Лиля отошла в дамскую комнату, Макс быстро позвонил Денису и попросил друга, чтобы тот перезвонил ему минут через десять и умолял приехать в главный офис.

– Зачем? – не понял полусонный друг.

Он снова начал вести ночную жизнь, зажигая ночью и отсыпаясь днем. Макс считал, что это из-за того, что он расстался с Машей, но Денис клялся и божился, что девушка тут ни при чем. Просто он почувствовал вкус свободы и захотел жить полной жизнью.

– Мне нужен предлог, чтобы уйти. Придумай что-нибудь, – торопливо зашептал Воронов, озираясь вокруг.

– Ладно, понял, – недовольно ответил Дэн и отключился.

В последнее время он был раздражительным и недовольным. Максим почти его не видел – ни у себя дома, куда Денис раньше очень часто заваливался, ни на работе. В голове вертелась фраза, идеально характеризующая нынешнего Дениса Орлова – «отбился от рук».

Ожидая Лилю, Макс оплатил счет и оставил официанту в три раза больше чаевых, чем обычно. За моральный вред, причиненный Лилей.

Когда девушка вернулась, Максим допил вино в бокале и встал из-за стола.

– К тебе или ко мне? – поинтересовалась она, сверкая томными зелеными глазами.

– К тебе, – ответил Макс. Если Денис запоздает со звонком, то хотя бы он поедет в нужном направлении, чтобы потом не разворачиваться и не везти Лилю к ней домой.

Орлов позвонил в момент, когда Макс и Лиля садились в машину. Разумеется, Липницкой такое развитие событий не понравилось. Она снова надула тонкие губы, которые из-за помады казались чуть пухлее, и выказала свое недовольство.

– Я не хочу, чтобы ты ехал, – капризно заявила она.

– Это очень срочно. Я не могу не ехать. – Макс хотел поставить девушку перед неизбежным фактом, но голос его дрогнул, и слова прозвучали как жалкое оправдание.

Лиля ничего не ответила. Застегнула ремень безопасности, откинулась на сиденье и уставилась в окно. Всю дорогу они не разговаривали друг с другом, а когда Макс притормозил у дома Лили, девушка медленно отстегнула ремень, повесила на плечо клатч на серебряной цепочке и вышла из машины. Макс проводил ее взглядом, а когда собрался уезжать, девушка вдруг развернулась и, подойдя к нему, постучала в окошко. Опустив стекло, Воронов внимательно посмотрел на Лилю.

– Твое постоянство может довести тебя до того, что ты останешься старым и никому ненужным одиноким стариком. И даже деньги тебя не согреют. Это я тебе говорю так, между прочим. – Глаза Лили полыхнули в свете приборной панели.

– Ты о чем? – не совсем понял Макс.

– Я красивая, но не тупая, – ответила Лиля, пристально глядя своему собеседнику в глаза. – Я чувствую, когда меня хотят и когда меня отшивают. Считай это женской интуицией.

– Я тебя не отшиваю, – попытался оправдаться Максим.

– Пока что нет, но избегаешь. И я знаю, из-за кого. – Лиля отклонилась от окна и, выпрямившись, откинула назад тяжелые рыжие волосы. – Можешь играть с этой Василисой, сколько влезет, но только не переигрывай. Ты не какой-то унылый романтик из романов Маркеса. Не хватало еще, чтобы ты всю жизнь ждал, когда твоя единственная станет свободной и признаешься ей, что любил ее пятьдесят один год, девять месяцев и четыре дня.

Максим молча смотрел на Лилю. Ее слова долетали до него словно через какую-то звуковую преграду. По отдельности он понимал, что она говорила, но сам смысл обобщенных вместе фраз до него никак не доходил. И только года она ушла, изящно покачивая бедрами и ни разу не обернувшись, он понял, что она назвала его неудачником.

В сущности, так оно и было. Максим Воронов был не только трусом, но еще и неудачником. Он не мог защитить своих близких и не мог окончательно порвать с чувствами, которые постепенно высасывали из него все жизненные соки. Василиса Лазурина была его наркотиком, который медленно убивает, и избавиться от которого собственноручно совершенно невозможно.

Глава 4
Заманчивое предложение

Когда машина Макса скрылась за поворотом, я направилась к дому, но вдруг резко развернулась и решительно зашагала к ближайшему магазину. Мои запасы чипсов и шоколада подходили к концу, а смотреть сериалы без вкусняшек я не любила.

Взяв на входе корзинку, я медленно начала прохаживаться вдоль заставленных всевозможными продуктами стеллажей. В корзину почти сразу полетели несколько молочных шоколадок по акции, венские вафли, слойки и пачка сухариков.

– Хочу сырные чипсы, – пробубнила я самой себе и стала пристально выискивать недорогую жареную картошку.

Попятившись назад, я кого-то задела и, развернувшись, поспешила извиниться, но, увидев Машку, невольно расплылась в широкой улыбке. Подруга странно посмотрела на меня, держа в руках два мороженого в вафельном стаканчике.

– Вот так встреча, – заметила я, глядя на мороженое. Тоже хочу.

– Приятная. – Машка улыбнулась мне в ответ.

Подруга все еще смотрела на меня настороженно. Наверно, ей было чудно видеть меня такую довольную и живую.

– Кирюшка с Даней? – спросила я, кинув в корзину две пачки чипсов.

Машка кивнула. Не сговариваясь, мы вместе двинулись к кассе. Стоя в небольшой очереди, я косилась на разнообразные кактусы в коробке. Заметив мой интерес, Машка спросила:

– Какой тебе нравится?

Немного подумав, я неуверенно ткнула в круглый, пухлый кактус с внушительными иголками, покрытыми белым пушком. Машка весело хохотнула.

– На тебя похож.

– Ни капли, – фыркнула я. – Как можно сравнивать меня с кактусом?

– Строишь из себя колючку, а внутри ты – пушистик, – продолжила гнуть свое Машка. – Я куплю его тебе. Будешь ухаживать. – С этими словами она решительно схватила кактус и отдала его кассиру.

Выходя из магазина, я держала в свободной руке кактус и с недоумением поглядывала на него.

– Хватит разглядывать его, словно это какой-то инопланетный объект, – сказала Машка. – Лучше придумай ему имя. И вот, возьми мороженое.

– Это же для Дани и Кира, – непонимающе произнесла я, отвлекаясь от кактуса.

– Обойдутся, – злобно ответила Машка. – У Кира горло недавно болело, а Данька – говнюк. Говнюкам мороженое не положено.

Я взяла у подруги мороженое, зубами разорвала упаковку и с удовольствием вгрызлась в ледяной пломбир. Мы медленно шли к детской площадке, где, по словам Машки, она оставила Дракона и Кирилла.

Возможно, я много не замечала в последнее время, но отношения Дани и Маши не могли полностью укрыться от меня, так как эти двое жили со мной под одной крышей. Невооруженным глазом можно было заметить, что между ними что-то есть. Какая-то странная, извращенная искра.

Бывали времена, когда они вели себя совершенно обычно, например, как сейчас. Машка просила Дракона посидеть с сыном, на что тот соглашался без всяких условий и, действительно сидел с ребенком как образцово-показательная нянька! В эти моменты они напоминали настоящую семью, и частенько на улице умиленные Кирюшкой бабули восклицали, какой милый у Данилы сынулька. Дракон, надо отдать ему должное, с бабками не спорил. Сынуля и сынуля, зачем переубеждать старушек?

Однако чаще всего бывали времена, когда Дракон и Машка метали друг в друга молнии. Оба просто до дрожи в коленках бесили друг друга, постоянно ругались и всеми силами старались друг другу навредить. Машка злилась на Данилу за все, что он делал: от сломанного листика на ее фикусе после его уборки по дому, до плохо привинченной полки в ванной или не так порезанного на обед салата. Данила же, в ответ на ее упреки, психовал, бросался приборами и инструментами, и кричал, чтобы она сама все делала, а его больше ни о чем не просила.

Глядя на этих двоих со стороны, любой бы подумал, что они – муж и жена. Однако это было далеко не так. Эти двое одинаково тянулись друг к другу и так же одинаково друг от друга отталкивались. Конечно, в моменты перемирия они смотрелись вместе очень мило, но я знала, что если бы эта парочка сошлась, то получилась бы действительно адская смесь, потому что Машка никогда бы не простила Даньке то, как он ее бросил, и время от времени выводила бы парня из себя. Дракон же, в свою очередь, психовал и уходил к своим бродяжным друзьям, громко и со вкусом хлопнув входной дверью.

Единственным шансом на благополучный расклад их отношений было то, что Машка простит Даню – забудет прошлое и начнет жить настоящим. Зная брата, я в полной уверенности могу заявить, что в таком случае он станет почти ручным, потому что он, как и я, относится к людям так же, как они относятся к нему.

Пока я думала об этих двоих, мы с Машкой подошли к детской площадке, вокруг которой на лавочках сидели родители и, разговаривая друг с другом, краем глаза наблюдали за своими чадами. Доев остатки мороженого и, приметив на одной из лавочек одинокую медноволосую фигуру, мы с Машкой двинулись к моему брату.

– Чего один сидишь? – поинтересовалась я, плюхаясь рядом с Огневым.

Оторвавшись от телефона, он взглянул на меня и расплылся в довольной лыбе:

– О, кто к нам вернулся! И без кислой мины!

Он протянул ко мне свои лапы и сжал в медвежьих объятиях. Потом отстранился и с похотливым видом взглянул на Машку.

– Ну и где мое мороженное?

Подруга развела руками.

– Не купила. Деньги дома забыла.

– Совесть ты дома забыла, селёдочка моя, – ехидно заметил Данил. – Сожрала, небось, по дороге, а нам с Кирюхой – шиш. Ну спасибо, спасибо.

Машка отвернулась в сторону и начала невинно наматывать собранные в хвост волосы на палец. Я тихо рассмеялась.

Внезапно мои друзья показались мне такими теплыми, что захотелось прижаться к ним и никогда от них не отлипать.

Мы с Машкой одновременно посмотрели на Огнева расширенными глазами.

– На кой черт нам Крым сдался? – удивилась подруга. – У нас тут тоже курортный край, если ты еще не понял.

Данил поковырял засохшую на носу болячку и, шмыгнув носом, сказал:

– У меня просто друг в Европу сматывается, а присмотреть за хозяйством некому. Вот он меня и попросил.

– А где твой друг живет? Он что, отшельник? – Машка закинула ногу на ногу, поставила на колено локоть и подперла голову кулаком. При этом лицо девушки прямо говорило: продолжай нести бред, а я послушаю и молча посмеюсь.

Дракон не заметил ехидства Машки, и поэтому невозмутимо поинтересовался:

– Почему отшельник? Он просто доверяет только мне. Я одно время жил с ним, помогал по хозяйству. У него свой домик в Балаклаве, там такая красота!

– Это вроде Байдарская долина? Где целые поля ромашек? – уточнила я, вспомнив мамины старые открытки времен ее путешествия по Крыму в далеких восьмидесятых.

Данил оживленно закивал лохматой головой.

Представляя ромашковые поля, я почувствовала, как во мне зажигается желание.

– Я бы поехала, – высказала я свое мнение.

Брат хлопнул в ладоши и посмотрел на меня горящими глазами.

– Зачем ехать черте куда, когда у моих родителей есть загородный домик? – заявила практичная Машка. – Можем отдохнуть там, если уж так хочется куда-то смотаться. Тем более, Васька там уже была с Антоном, и ей понравилось. Упс…

Сообразив, что сморозила, подруга прикрыла рот рукой. На ее лице мгновенно отобразилось сожаление.

– Ничего, я в порядке, – ответила я.

Частично это было правдой. В памяти возникли образы нашего с Антоном отдыха, но мне уже не хотелось плакать и выть от глухой боли внутри. Просто легкая грусть накрыла меня, качая на своих волнах, баюкая.

Ребята замолчали, ожидая, как я поведу себя дальше.

– Идея с Крымом весьма заманчивая, – вернулась я к нашим баранам. – Я однозначно хочу поехать. И еще можно позвать Макса.

– Он вряд ли поедет, – скептически заявила Машка.

Мы с братом уставились на нее.

– Это почему? А с кем мне тогда пить? – возмутился Данил.

– А тебе только бы пить! – воскликнула Машка, замахнувшись на Огнева.

Дракон инстинктивно пригнулся и прикрыл голову руками, однако удара не последовало. Брата спасло то, что к нам подбежал Кирюшка и с размаху влетел в Машку. Подруга охнула, подняла сына и посадила его себе на колени. Данил отнял руки от головы и начал дразнить ребенка, от чего мальчишка заливисто засмеялся.

– Максим не поедет, потому что у него есть девушка, – пояснила Машка, качая на коленях Кира.

– Лилька что ли? – вскинул кустистые брови Дракон. – Пусть с собой ее берет. Чем больше народу, тем веселее.

– Не надо нам никаких Лилек, – категорично заявила я. – Макса мы пригласим, а соглашаться или нет – это уже его дело.

С этими словами я встала с лавочки и медленно пошла к дому. Предложение брата распалило меня, и теперь я лихорадочно начала соображать, что надо с собой взять.

– А когда можно поехать? – спросила я, поворачиваясь к спешащим за мной друзьям.

Машка неловко держала Кира на руках и едва поспевала за Драконом.

– Алексеич уезжает после выходных, – ответил Данил, остановившись. Он протянул руки к Машке и, забрав у нее Кира, ловко пристроил мальчишку на закорки. – Мы можем поехать уже в пятницу.

– Алексеич? – переспросила Машка. – А имя у него есть?

– Ну, Алексеич, говорю же, – нахмурился Дракон.

– Ясно, – заключила Машка.

Я хохотнула.

– Видимо, у Алексеича нет имени, – пояснила я подруге. – Алексеич он и есть Алексеич.

– Именно! – воскликнул Дракон, глядя на меня с благодарностью.

Итак, решением большинства, мы отправляемся в Крым. Моя работа уже давно была дистанционной, так что никаких проблем с тем, что я уеду на неделю из города, у меня не было. Мой редактор, наоборот, даже порадовалась, в надежде получить от меня новые статьи об уходе за кожей с помощью крымских трав и местной косметики. Данька жил за счет колыма, не имея постоянной работы и официального трудоустройства. Свободный как птица, он никогда не думал ни о каких проблемах. Оставались только Машка и Макс.

Подруга долго колебалась и жаловалась, что, если уедет на неделю, то потеряет своих клиентов. Мы с братом дали ей на размышление сутки. Больше не смогли, так как боялись, что позже уже не сможем купить билеты на поезд.

Звонок Максиму я оттягивала до последнего. Ближе к полуночи, дрожа от неуверенности и покусывая ноготь на большом пальце, я набрала его номер. Обычно он поднимал трубку почти сразу же, но в этот раз я уже хотела скинуть вызов, однако Макс ответил в самый последний момент.

– Привет, – неуверенно поздоровалась я.

– Привет. Что-то случилось? – с легкой тревогой в голосе спросил Воронов.

– Почему сразу должно что-то произойти, если я тебе звоню? – возмутилась я.

– Потому что ты долгое время не звонила мне просто так, – аргументировал Максим.

Черт, он прав. Он всегда прав. Мы столько не общались, потеряли нить доверия и взаимопонимания. Наверно, было наивно полагать, что он согласится поехать с нами. Со мной…

– Я… – Мне стало неудобно. Зачем только позвонила? Надо было послушать Машку.

Максим терпеливо ждал.

Так, была не была!

Я зажмурила глаза, дернула себя за хвост и быстро выпалила:

– Мы собираемся поехать на неделю в Крым. Не хочешь с нами?

Тишина. Я приоткрыла один глаз и медленно выдохнула. Максим все еще молчал. Может быть, он скинул вызов? Он меня вообще слышал?

– Не уверен, что смогу, – наконец ответил Воронов.

Я не смогла сдержать грустный вздох. Он услышал это и тут же сказал:

– Но зато я смогу встретиться с тобой завтра и отвезти к морю! Или куда ты хочешь?

Я улыбнулась краешком губ.

Хочу в Крым. С тобой и ребятами. Хочу забыться и отдохнуть…

– Давай к морю, – вслух сказала я.

Какая разница? Здесь то же море, что и в Крыму. Да и пляжи почти ни чем не отличаются. Ведь, по сути, не важно, где ты. Куда важнее, с кем ты.