Текст книги "Такая разная любовь (СИ)"
Автор книги: Рацлава Зарецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)
Глава 13
Тайна становится явной
С возвращением домой потрясения не прекратились. Наверно, когда в твоей жизни очень долго ничего не происходит, вселенское равновесие бьет тревогу и выбрасывает на тебя в одно время целый мешок всяких событий. Мол, сам виноват, что сидел в четырех стенах, теперь вот, получи!
После разговора с Максом я решила уже ничему не удивляться. Нет, ну правда, что еще может повергнуть меня в шок после всего произошедшего?
Конечно, то, что мы увидели, войдя в квартиру, повергло в шок больше Машку, чем меня и Даньку, но все же такого поворота я не ожидала. Да и не только я не ожидала увидеть выходящего из нашей кухни Марка в одних трусах. Машка при этом чуть не задохнулась от шока и возмущения. Она пыталась что-то сказать, глотала слова с воздухом, кашляла и пучеглазо смотрела на Марка.
Данька, хохотнув, скинул кроссовки, протопал к Марку и пожал ему руку.
– Какими судьбами у нас околачиваемся? – деловито поинтересовался он. – И где Кристя? Спит?
Марк неуверенно кивнул, затравленно глядя то на меня, то на Машку. Он вообще, кажется, забыл, как шевелиться. Замер на одном месте, не зная, что ему делать в такой ситуации. Бедный, я бы тоже, наверно, растерялась.
Тем временем у Машки прорезался голос, и она закричала так, что, наверно, подняла весь дом – мы приехали в седьмом часу утра.
– Какого хрена тут происходит??? Почему этот тип ходит голым в моем доме???
К кому обращалась подруга, было не совсем понятно. Она смотрела куда-то между мной и Марком, отчего казалось, что спрашивала она у воздуха. Разумеется, ни мы, ни воздух ей ничего не ответили. Как бы ни хотели, мы не знали, что ей сказать. Знала только Кристя, которая, как по команде, вылетела из своей комнаты растрепанная и похожая на барабашку.
Увидев сестру, Машка нервно моргнула и прокричала:
– Что тут происходит⁇
– Маша, спокойно, – пролепетала Кристя, поправляя лезущие в глаза волосы, которые, наконец-то, стали нормального, естественного цвета – чуть темнее, чем у сестры. – Я тебе все объясню сейчас.
– Что ты мне объяснишь⁇ Как в моей квартире оказался чужой раздетый мужик⁇ Ты зачем его вообще впустила⁇
– Вообще-то он не незнакомый, – подал голос Дракон. – Он нам помог Ваську найти. А еще с Кристей занимался всякими делами… музыкальными.
Я толкнула Даньку локтем – его тупые намеки могут превратить Машку в монстра. Благо, она их не поняла.
– Мне все равно, что он сделал! Этот человек нам не друг и не родственник! И вообще, надо было спросить сначала у меня, можно ли его впустить! А еще надо было предупредить, что ты приедешь! Почему не позвонила?
– Ты же была на отдыхе, я не хотела тебя тревожить, – пролепетала Кристя.
– Хотя бы сообщение написала! Явилась, пока нас нет, непонятно кого пускаешь в дом…
Подруга вдруг резко оборвала свою речь и, нахмурившись, быстро захлопала глазами. Это могло значить только одно – она начала складывать два и два. Сейчас все поймет, и будет такое мракобесие, что даже в Аду удивятся.
– Пойду я за Киром схожу, – объявил Данька, понявший, что назревает что-то страшное.
Я не успела моргнуть, как его уже сдуло. Везучий, я бы с удовольствием тоже куда-нибудь сбежала. Блин, надо было еще на вокзале согласиться поехать с Максом в кафе, но я так хотела уединиться у себя в комнате и подремать. Видимо, теперь мне это не светит…
– Так, – подозрительно тихо начала Машка.
Марк и Кристя вздрогнули, как по команде и затравленно уставились на Машку, как на палача.
– Вы что, вместе? – голос подруги все еще был очень тих.
От напряжения я закусила губу. Сейчас громыхнет. Вот сейчас…
Кристя, сжав кулаки, шагнул ближе к Марку и уверенно объявила:
– Да, мы вместе! И даже хотим пожениться. Вот! – девчонка выставила вперед правую руку и продемонстрировала нам аккуратнее колечко с камушком.
– Ого! Красота какая! – воскликнула я, увидев украшение. Ювелирка всегда была моей слабостью. – Это платина? А камень какой? Бриллиант? Красотииища!
Засмущавшись, Кристя принялась отвечать на мои вопросы. Марк наблюдал за нами с робкой улыбкой. Такой высокий, взрослый и сдержанный в сравнении с Кристей. Пусть они такие разные, но смотрятся вместе потрясно. Как будто сошли с экранов романтических мелодрам.
– Кристин, ты с ума сошла? – голос Машки был тихим, но от этого не менее угрожающим.
Мы втроем сразу же повернулась к ней, нервно сглотнув.
– Ты еще юная, у тебя все впереди! Зачем он тебе? Какая у вас разница? Десть лет? Двенадцать? Это смешно, Кристин. Представь, что скажут родители?
– Да какая разница, Маш? – воскликнула Кристя. – Сейчас не восемнадцатый век. Я люблю его! И он меня любит! – Она посмотрела на Марка таким умилительным взглядом, что я чуть не прослезилась. Захотелось закричать: благословляю вас, дети мои!
Машка, насупившись, смотрела на парочку.
– Нет, это смешно. Я такое не поддержу. Пусть он выметается отсюда.
Мда, пора уже вклиниться мне в этот разговор. Кашлянув, я заметила:
– Знаешь, Машенька, что действительно смешно? – Кристя с Марком с интересом уставились на меня, а подруга подозрительно сузила глаза. Выдержав томительную паузу, я продолжила: – То, что ты сошлась с Данькой. После всех ваших перебранок и заверений в том, что вы друг друга ненавидите.
– Я, кстати, никогда не говорил, что ненавижу ее! – подал голос из коридора Дракон.
Все устремились взгляды на тихо вошедшего Даньку. Интересно, он вообще уходил? Или все это время прятался в коридоре и подслушивал? Какие же все-таки мужики любопытные!
– Ты же за Кириллом пошел! – воскликнула Машка.
– Я забыл кошелек, – оправдался Данька. – Чем мне, по-твоему, за проезд платить?
– Дань, подтверди, пожалуйста, мои слова, – попросила я брата.
– Подтверждаю, – кивнул он. – Мы с этой странной женщиной мутим любовь. Все, я ушел за ребенком!
– Стой, сволочь! – гаркнула Машка и, сорвавшись с места, полетела вслед за Данькой.
Увы, мы так и не узнали, чем все это закончилось. Может быть, Даньку побили, а может, расцеловали, но только после того, как побили.
В общем, мой аргумент подействовал, и Машка более-менее смирилась с отношениями Марка и Кристи.
Оказывается, Кристя привезла Марка, чтобы официально представить его семье, а так как он уже давно продал свою квартиру, предложила ему пожить у нас, пока мы благополучно отдыхали в Крыму. Наше возвращение было неожиданным, поэтому эти двое не успели подготовиться. Зато встречу с родителями Кристи они репетировали почти два дня, пока Марк не сдался и не сказал, что пусть все будет так, как будет, и заучивать приветственную речь он не собирается.
К слову сказать, все прошло нормально. Да, были истерики и мама Кристи даже пила валидол, но в итоге, скрепя сердце, Марка приняли, как вскоре приняли и Даньку. Так что теперь у меня на горизонте маячили целых две свадьбы.
Все это, а еще и предыдущие события, я записала в толстый бирюзовый ежедневник, который купила в книжном магазине на распродаже. В какой-то момент я вдруг поняла, что мне надо записывать то, что со мной происходит. Иначе говоря, вести дневник. Вот только в своих записях я обращалась не к дневнику, как это обычно бывает в стереотипах, а к Антону. Будто бы все это я рассказывала ему, чтобы он ничего не упустил. Возможно, я потом ему это прочитаю, если смогу к нему попасть. О том, что он когда-нибудь сам сможет взять в руки мой дневник и с ухмылкой прочитать его, я даже не думала, однако какая-то часть моей души все еще ждала его и все еще надеялась на лучшее.
Глава 14
План «Б»
Лиля просматривала Инстаграм Макса и, кусая ноготь, сверлила недовольным взглядом его фотографии с отдыха. На каждом снимке была Лазурина. Абсолютно на каждом. Улыбающаяся, беззаботная и легкая, словно ничего не случилось. Если бы Антон был в сознании, Лиля бы обязательно показала ему эти фото. Не из-за того, чтобы их разлучить, нет – Бессонов давно был ей не нужен. Просто Липницкая любила указывать на недостатки, на темную сторону человека. Ей не нравилось, когда эту сторону скрывали, поэтому никогда не прятала свою – пусть все знают, какая она.
Фотографии ужасно раздражали Лилю. Во-первых, потому что их нельзя было никому скинуть, а во-вторых, потому что на них не она. Девушка была почти уверена, что ей удалось заполучить Макса, но внезапно вмешалась эта Лазурина, которая вдруг ожила и снова начала липнуть к Воронову. Этот остолоп тут же забыл о Лиле, поддавшись чарам своей зазнобы. Сколько Липницкая ни убеждала Макса в том, что его драгоценная Василиса никогда не будет с ним, все было без толку.
В отчаянии Лиля даже спуталась с бывшим женихом Лазуриной, который оказался настолько мутным типом, что даже было не понятно, как его зовут на самом деле. А потом он еще и сиганул со скалы, придурок. Благо, никого рядом не было, и смерть этого идиота осталась незамеченной. Лишь она и Макс об этом знали. Кстати, Воронов так испугался, что Лиля все расскажет, что даже предложил ей денег. Еще один идиот. Рассказывать о таком ей совершенно не выгодно. Пока что.
То, что случилось в тот день, немного прочистило Лиле мозги. Она убедила себя в том, что от Макса Воронова надо отстать. На некоторое время.
Всю дорогу домой из головы Лили не выходил Игнат Галицкий. Она соврала, что не помнила его. Разумеется, помнила. Такие люди не забываются.
Они встретились в Париже, на Монмартре. Он сидел на складном стуле и позировал уличному художнику. Увидев его, Лиля удивилась: как можно было сидеть на ущербном низком стульчике и при этом выглядеть, как бог? Внешность Игната была далека от идеала Лили, однако этот мужчина привлек ее внимание своей харизмой и глазами – яркими, зелеными, с пляшущими в них огненными искрами.
Галицкий тоже приметил Лилю. Шел за ней до самого отеля, а потом окликнул и пригласил на кофе. Признался, что без ума от рыжих. Вел себя как дерзкий рыцарь. Лиля хорошо провела с ним время, но от его предложения начать отношения отказалась. Как бы хорошо ни было с зеленоглазым, ее целью был Максим Воронов.
Теперь же Лиля была бы не против снова встретиться с Игнатом. Порывшись в столе, она быстро нашла его визитку. Игнат Галицкий был богатым наследником корпорации, что делало из него очень и очень желанного жениха. Он рассказывал, что уже был женат однажды, но брак закончился на трагичной ноте. Сейчас, возможно, Игнат снова женился, однако позвонить ему Лиля все же хотела.
Осмотрев визитку, девушка вложила ее в кошелек и, отложив звонок до более удобного случая, вышла из дома.
Путь ее лежал в больницу. Ночью, в короткие минуты беспокойного сна, ей вдруг явился Антон. Ухмыльнулся, сверкнул карими глазами и растаял в воздухе. Проснувшись, Лиля поняла, что надо его навестить.
В приемном отделении по паспорту ей выдали пропуск, который она продемонстрировала стоящим у дверей палаты охранникам. Если честно, Липницкая не понимала, зачем Антону такая охрана. Неужели его мать так не хочет, чтобы сюда просочилась Лазурина? Столько сил затрачено из-за какой-то провинциальной девки? Что за глупость…
С последнего визита Лили, Антон немного осунулся. Бледный, худой, похожий на куклу, однако все же живой. Если, конечно, это можно было назвать жизнью.
– Ну привет, Бесенок, – бросила девушка, опустившись на кресло рядом с Антоном и поставив изящную брендовую сумочку на тумбочку.
В школе друзья называли Антона Бесом, и Лиле это страшно не нравилось, зато нравилось Бессонову. Подумав, Лиля начала звать его Бесенком, раздражая Антона до чертиков. Он бесился, а она смеялась.
Теперь он ее ненавидит. Если бы очнулся сейчас, обязательно бы скривился, словно увидел дохлую крысу. Лиля искренне не понимала, почему их разрыв оставил в Антоне столько негатива. Ну переспала с Максом, ну сказала, что он ей нравится – что в этом такого? Прошла любовь, завяли помидоры, как говорится. Разве можно обижаться на чувства, которые нельзя контролировать?
– Эх, Бесенок, – вздохнула Липницкая. – Как-то нам не везет с тобой. Все пошло по наклонной, когда мы расстались. Но я не сдаюсь. Помнишь, как мы решали тесты? Если не знали ответ, пропускали и шли дальше, а потом возвращались и доделывали. Я с Максом тоже так сделаю – оставлю на потом, а сама займусь пока другой рыбкой. Возможно, она будет даже покрупнее, но до Макса ей далеко. Всем далеко до Максима Воронова…
Девушка замолчала, осознав, что говорить ей больше нечего. Она пришла сюда только лишь из-за своего сна, не более. Сначала ей было жалко Антона, но со временем эта жалость ушла. Чувства вообще не жили в ней долго – всегда растворялись, как сахар в чае. Вот только притяжение к Максу все еще было живо. Почему? Кто бы знал…
Долгое время Лиля молча сидела перед Антоном, погруженная в свои размышления, пока вдруг в коридоре не послышались голоса, один из которых принадлежал Воронову. Порывисто вскочив с кресла, девушка схватила сумочку и, не особенно осознавая, что делает, юркнула в большой шкаф, места в котором оказалось очень и очень много. Зачем вообще он нужен, если в нем не было ничего, кроме сиротливо лежащего на полке сменного постельного белья? Наверно, чтобы хоть чем-то оправдать заоблачную цену вип-палаты.
Следя за вошедшим Максом через тонкую щелочку, Лиля осознала, какую глупость совершила, ведь охрана наверняка сообщила ему, что в палате уже есть посетитель. Однако вылезать из шкафа и невинно махать ручкой было уже поздно – дважды ставить себя в глупое положение Лиля не хотела.
Тем временем Макс устало опустился в кресло, на котором минуту назад сидела Лиля, и, вздохнув, сказал:
– Черте что произошло на отдыхе. Наверно, лучше бы мы никуда не поехали…
Макс начал пересказывать все, что случилось в Балаклаве. Подробно, выразительно, местами смеясь, местами хмурясь. Когда дошел до момента, когда пошел искать Василису, Лиля напряглась.
– Липницкая учудила, конечно, – подытожил Макс, поведав Антону эпизод с участием Лили. – Я знал, что она способна на многое, но чтобы на такое. Конечно, до этой сволочи Харона ей далеко, но все же. Девушки не должны быть такими злыми.
Лиля еле сдержалась от того, чтобы фыркнуть. А кто ее сделал такой злой? Кто дал повод? Не сама же она…
Закончив рассказ, Макс надолго замолчал, раздумывая над чем-то. В это время Лиля, спохватившись, достала телефон и перевела его в беззвучный режим, чтобы вдруг не спалиться.
– Знаешь, друг, – снова заговорил Макс немного хриплым голосом. – Я не остановлюсь. Пойду до конца, так и знай. Приложу все усилия, чтобы Лиса была рядом со мной. Пусть даже не в качестве любимой, а как друг или сестра. Загремев в больницу, ты дал мне фору. Так что, если хочешь честного соревнования, то возвращайся и сражайся со мной за нее. Помни: чем дольше ты тут валяешься, тем больше у меня шансов. Мы с Лисой стали намного ближе!
На последней фразе Воронов коварно усмехнулся и поиграл бровями. Он вел себя так, будто Антон правда его слушал. Глупо, как же глупо. Какой смысл рассказывать все это полуживому куску мяса?
Лиля посмотрела на часы и бесшумно вздохнула. Сколько можно трепаться сам с собой?
– Я знаю, что она тебя любит, – тихо сказал Макс, опустив голову. – Тебя и только тебя. Я с этим ничего поделать не могу. Любить тебя стало ее частью. Отнять эту любовь – все равно что вырезать жизненно-важный орган. Я не могу сотворить с ней подобное, потому что безмерно ее люблю. Мне кажется, что если бы я ее не любил, это был бы не я. В этом мы с Лисой схожи. Поэтому, наверно, я ее и понимаю.
Слова Макса резанули душу Лили. Он открыто признался, как любит Лазурину. Да еще и так просто, словно это было не признание, а совершенно обычная фраза, типа «привет, как дела».
Впервые Липницкая осознала степень этой любви. Поняла, что это не пустой звук. Максим говорил так искренне, что последние сомнения Лили в его чувствах к Василисе и надежды, что когда-то он все же вернется к ней, разом исчезли.
Прокручивая в голове услышанное, Лиля дождалась, когда Макс уйдет, а потом вылезла из шкафа и с тоской посмотрела на Антона.
– И что вы оба в ней нашли? – в который раз задала этот вопрос Липницкая.
Разумеется, ответа на него не последовало. Она никогда не узнает его.
Подойдя к Антону, девушка склонилась над его лицом. Пряди рыжих волос упали на бледные щеки парня. Лиля поцеловала Антона в висок, погладила по волосам и тихо вышла из палаты.
Она так и не поняла, знал ли Макс о том, что она была рядом. Видимо, этого ей тоже никогда не узнать. Да и не надо.
Садясь в машину, девушка порылась в сумочке и достала визитку. Не раздумывая, набрала номер и поднесла телефон к уху. После пары гудков она услышала бархатный, мурлыкающий голос.
– Здравствуй, Игнат. Это Лиля Липницкая. Узнал?
Глава 15
Прощай, зона комфорта
После нашего возвращения домой прошел почти месяц, за который я поняла, что, как бы хорошо мне ни было жить у Машки, я становлюсь в этом доме лишней. Кристя с Марком стали частыми гостями, постепенно вытеснив Машку, Даньку и Кира из их комнаты. Все трое теперь ютились в гостиной, деля скрипучий и тесный диван. Я уже несколько раз предлагала съехать, но Машка даже слышать об этом не хотела, да и мне это было не по душе. Одна только мысль, что придется одной жить в новом, чужом месте, пугала меня до чертиков.
И все же, каким бы ни было мое желание, стеснять молодую семью я не хотела. Своими мыслями я поделилась с Максом, когда он забирал меня с подработки в магазине косметики.
– Я считаю, что тебе давно пора переехать, – уверенно заявил Макс, внимательно глядя на дорогу. – Ко мне.
– Что⁇ – воскликнула я. – С какого перепугу?
– Ты же не хочешь оставаться одна, а я тебе не чужой. Тем более, нам вместе весело, – аргументировал Воронов.
– Ну, не знаю…
– Не бойся, я не буду к тебе приставать. – Он подмигнул мне в зеркало заднего вида, и я кисло улыбнулась.
Идея была неплохой, но постоянно находиться наедине с Максом мне казалось неловким. Особенно после того, как узнала, что он ко мне неравнодушен.
Я прикрыла глаза, откинула голову и задумалась, что для меня хуже: неловкость или одиночество? После недолгих размышлений, одиночество перевесило.
– Ладно, я подумаю.
– Правда? – удивился Макс. Видимо, он до последнего не верил, что я могу на такое согласиться.
– Правда. Я подумаю.
Надо сказать, что думала я недолго. Дня через два, проснувшись ночью от страшной жажды, я, сонная, прошлепала на кухню, попила и решила заодно сходить в туалет, который у нас был совмещен с ванной. Щелкнув выключателем и открыв дверь, я сразу же проснулась, стала бодрой и захотела развидеть то, что увидела. А увидела я почти то же, что в сарае Алексеича.
– Вот блин, – пробормотала я, прикрыв глаза ладонью. – Считайте, что я ничего не видела.
Данька тихо выругался, закопошился и пулей выскочил за дверь. Машка, пряча пунцовые щеки, последовала за ним. Неловкость зашкаливала даже на следующий день – мне кусок в горло не лез, когда мы все вместе завтракали. Нет, мне определенно пора отчаливать, иначе каждое утро будет таким ужасным.
Надо ли говорить, как счастлив был Макс? Думаю, что нет. Лицо у него было настолько довольное, будто я согласилась выйти за него замуж. Если честно, мне даже стало немного страшно переезжать к нему, но либо это, либо одинокая однушка в другом конце города…
– Ты точно решила съехать? – уже в который раз спрашивала меня Машка. Вид у нее был унылый. Она медленно резала капусту для борща, одновременно с этим разговаривая со мной и кормя Кирюшку. Мальчишка есть особо не хотел, поэтому, когда мама засовывала ему в рот ложку с какой-то замазкой и отворачивалась, он незаметно выплевывал ее в кружку. Я парня сдавать не собиралась – от вида этой замазки меня тоже тошнило.
– Да, точно, – ответила я, переведя взгляд от ребенка к подруге. – Давно уже пора.
– Я, конечно, не хочу, чтобы ты от нас уходила, но Макс – это самый лучший вариант.
– Говоришь так, будто мы с ним жениться собрались, – недовольно заметила я.
Машка повернулась ко мне и пожала плечами:
– Кто знает, что у вас получится. Вы же будете жить под одной крышей.
– Ничего у нас не получится, – уверенно заявила я.
Подруга посмотрела на меня взглядом, который говорил: «еще посмотрим».
После этого разговора, похватав кусков на кухне, я отправилась собирать вещи. Их, к слову, оказалось не так много, как я ожидала. Большую часть одежды я раздала Машке и Кристе, потому что в последние годы никуда не ходила. Косметика у нас с Машкой была общая, поэтому я не стала забирать ее у подруги – потом куплю себе еще. В итоге я собрала лишь оставшуюся одежду, два комплекта постельного белья, некоторые предметы быта, которые уместились в одну коробку, всякие безделушки и книги. Данька любезно взялся помочь мне перенести все это в небольшой грузовичок, который прислал Макс.
Взяв чемодан и дорожную сумку, я вздохнула и в последний раз обвела взглядом дорогую мне квартиру. Столько всего хорошего здесь случилось, аж сердце заныло от воспоминаний. Черт возьми, как же тяжело покидать теплое, насиженное место.
– Пока, дом, – прошептала я, борясь со слезами.
Спустившись на первый этаж, я увидела Даньку, который возвращался за последней коробкой. Подмигнув мне, он юркнул в лифт и скрылся за закрывшимися створками.
У грузовика Машка с Кириллом играли в «колмышку». Этой игре научил меня дедушка, а потом я показала ее Машке. Так как играют в нее зимой, то под колмышкой подразумевается небольшая, крепкая ледышка. Цель – попасть колмышкой по ботинку противника. Игра, конечно, бесполезная и немного утомительная, но ожидание она скрашивает отлично.
Вместо колмышки Машка с Киром выбрали маленький камешек, и теперь подруга со злорадной усмешкой пыталась попасть по ногам Кирюшки, а тот, заливисто хохоча, носился по всему двору с поднятыми вверх руками.
– Ну все, я так не играю! – задыхаясь, обиженно воскликнула Машка. – За тобой не угонишься!
Кирюшка рассмеялся еще громче и продолжил носиться по кругу с поднятыми вверх руками.
– Ни на секунду не остановился, – пожаловалась Машка, когда я подошла к ней. – Что за егоза!
К первому подъезду подъехало такси. Из него вышел потрепанный мужчина, который, по всей видимости, кутил целую ночь. Расплатившись, он неуверенным шагом двинулся к двери.
– Знакомый какой-то мужик, – щурясь, заметила я. Наш подъезд был четвертым по счету, поэтому лицо мужчины было для меня совершенно размытым.
Машка стояла, как громом пораженная. Видимо, она узнала его.
– Кто это? – затрясла я подругу. – Кто?
– Д-д-денис, – заикаясь, пролепетала Машка.
– Ох, ё-ё-ё…
В этот момент Кирюшка, которому надоело бегать по кругу, со всей дури ломанулся к первому подъезду и, разумеется, чуть не врезался в Дениса. Орлов схватил мальчишку, сел перед ним на корточки и что-то сказал. Кирюшка замотал головой. Денис снова что-то сказал, и мальчишка указал пальцем на нас.
– Приплыли, – пробормотала я.
Машка сорвалась с места и полетела к сыну. Я пошла за ней.
Вблизи Денис выглядел еще хуже: недельная щетина, синяки под глазами, спутанные грязные волосы, мятая одежда. Со слов Макса я знала, что он пустил по ветру клуб, который тот ему доверил. Денис спутался с какими-то мутными типами, продававшими наркотики. Возможно, это были люди Харона, а может быть и нет, однако Дениска солидно влип. Чтобы погасить его долги, Максу пришлось продать один из клубов. Больше он другу сотрудничество не предлагал.
– Машенька, привет, – улыбаясь, произнес Орлов хриплым голосом. – Как твои дела?
– Нормально. Кирилл, иди ко мне.
Мальчишка послушно подбежал к Машке и обнял ее за ноги. Подруга погладила сына по голове.
– Не убегай от нас далеко, хорошо?
– Угу, – кивнул Кирилл.
Денис внимательно смотрел на ребенка, а потом поднял взгляд на меня и спросил:
– Твой?
Я удивленно уставилась на него.
– Мой, – уверенно заявила подруга.
Денис недоверчиво взглянул на Машку, потом на ребенка. Снова на Машку, и снова на ребенка. Сходство было. Не яркое, но было. Глаза почти такого же оттенка, что у Орлова, идентичный цвет волос, а еще нос. Мне всегда казалось, что у них с Кириллом одинаковые носы.
– Сколько ему? – наконец спросил Денис.
– Не высчитывай – не сойдется! – объявил подошедший сзади Дракон.
Орлов вздрогнул и тупо уставился на Даньку. Огнев шагнул к Машке с Кириллом и, взяв мальчишку на руки, звонко чмокнул Машку в щеку. Как по заказу, Кирилл радостно пискнул и, глядя на Даньку, объявил:
– Папа!
На лице Орлова отразилось облегчение.
– А ты что тут забыл? – накинулся на него Дракон. – Очередную пассию себе тут завел? И не стыдно? Прямо в нашем доме!
– Я к знакомому. По делу, – буркнул Денис.
– Вот и чеши к своему знакомому. Нечего тут своим видом атмосферу угнетать.
Денис хотел было что-то ответить, но у него зазвонил телефон. Кинув последний взгляд на Машку (такой грустный, недосказанный взгляд), он принял вызов и зашагал к домофону. Набрал нужный код и скрылся за дверью.
Мы с Машкой шумно выдохнули.
– И что это было? – воскликнула я.
– Кошмар какой-то, – пролепетала Машка. – Я была уверена, что он все поймет. Как думаешь, что бы случилось, если бы Орлов узнал, что Кирилл – его сын.
Я пожала плечами. Кто знает, Орлов странный человек, с огромными и очень непонятными тараканами в голове.
– Если бы не Данька, была бы катастрофа, – заметила Машка.
Я уверенно закивала. Мы синхронно повернулись к Дракону, который держал на руках Криюшку, сюсюкал с ним и улыбался во весь рот. Заметив, что мы с интересом разглядываем его, Данька восхищенно крикнул:
– Вы слышали? Этот мелкий чувак назвал меня «папой»! Очуметь!
