Текст книги "Такая разная любовь (СИ)"

Автор книги: Рацлава Зарецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

Глава 21
И вспыхнет пламя

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я полностью взяла на себя организацию похорон, потому что Антон был вообще не способен что-либо делать. Смерть отца потрясла его настолько, что он практически ни с кем не разговаривал. Лишь однажды, когда я сидела рядом с ним в его гостиной, Антон поднял на меня пустой взгляд и сказал:

– Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал…

– Позвонил бы маме – она бы помогла с организацией.

Антон помотал головой.

– Ей всегда было на него плевать.

– Что между ними пробежало? – осторожно поинтересовалась я.

– Эгоизм, гордость и недопонимание.

Больше Антон не сказал ни слова. Откинулся на диван и включил телевизор. Я же ушла в кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов – за весь день я съела только батончик с орехами и стакан кофе.

Все эти несколько дней я жила у Антона. Вернее, просто приезжала к нему вечером и оставалась до утра. Оставить его одного в таком состоянии я не могла. Сначала я хотела отвезти его к себе, где за ним по очереди присматривали бы Машка, Кристя и Дракон, но Антон наотрез отказался, упрямо заявив, что останется в квартире отца.

Наскоро слепив два бутерброда с сыром и ветчиной, я направилась обратно в гостиную. В коридоре мой телефон настойчиво завибрировал в заднем кармане джинсов, и мне понадобилось изогнуться как гимнастке, чтобы не выронить тарелку с бутербродами и достать телефон.

– Как дела, малыш? – спросил Саша. Голос его был уставший и мне показалось, что в нем сквозили разочарование и грусть.

– Сносно, – тихо ответила я.

– Как Машина подруга? Держится? – Я сказала ему, что у близкой подруги Маши умер отец, и сейчас мы помогаем ей не сорваться и организовать похороны.

Взглянув на задремавшего Антона, я ответила:

– С трудом. Сейчас уснула. Завтра утром похороны. Скоро этот кошмар закончится.

– Если что-то нужно, говори – я сделаю.

– Хорошо. Спасибо.

Мы еще немного поговорили, а потом Саша пожелал мне спокойной ночи и отключился. Я убрала телефон в карман, тихо прошла в гостиную и, аккуратно присев рядом с Антоном, принялась жевать бутерброды и смотреть передачу про путешествия.

Антон во сне дергался и что-то тихо бубнил, а потом вдруг плавно завалился на меня и положил голову мне на плечо. Я так и застыла с бутербродом во рту, ни в силах пошевелиться. Аромат его одеколона, смешанный с его личным запахом, ударил мне в нос. Перед глазами запрыгали сцены из прошлого: как Антон клал голову мне на колени, как обнимал меня за талию и утыкался носом в мою макушку, как прижимался ко мне ночами и обдавал горячим дыханием мою кожу.

Сердце тут же бешено заколотилось, а дыхание начало прерываться.

Я отложила тарелку с недоеденным бутербродом в сторону и зажмурилась – надо успокоиться и прогнать эти чувства. Антон всего лишь привалился ко мне во сне, а моё тело уже сходит с ума от его близости. Кошмар!

Просидев так минут десять и более-менее успокоив себя, я аккуратно встала и, придерживая Антона, уложила его на подушку.

– Не ходи завра на похороны, – вдруг прошептал он, ухватившись за мою руку.

– Что? – удивилась я. – Почему?

– Я так хочу.

– Но ты…

– Не ходи, – тихо, но твердо сказал он.

И я согласилась. Раз он так хочет – пусть. Однако все же завела будильник, чтобы приготовить Антону завтрак и помочь собраться.

Каково же было мое разочарование, когда я проснулась, а Антона уже не было.

Прошлепав в кухню, я заметила, что на холодильнике, под магнитом, висит записка: «Я знал, что ты вскочишь рано, чтобы напроситься со мной, поэтому ушел раньше».

Я несколько раз перечитала записку, хмыкнула, быстро собралась и ушла из этой холодной и одинокой квартиры.

Вернувшись домой, я сразу же завалилась спать, потому что делать ничего не хотелось. Мои домочадцы не сказали мне ни слова – наверно, поняли, что я не хочу разговаривать.

Провалявшись в полудреме до полудня, я все же решила, что пора вылезти из своей комнаты. Проверив телефон на наличие сообщений и звонков от Антона, я разочарованно вздохнула и вышла в гостиную. Машка с Драконом сидели в разных концах дивана и сосредоточенно смотрели телевизор. С кухни доносился веселый смех Кристи и идиотское ржание кого-то из ее дружков – то ли Кактуса, то ли Мутного.

Я достала из наших общих запасов пачку чипсов и уселась между братом и подругой.

– Как Антон? – тут же спросила Машка.

Я пожала плечами и отправила в рот несколько чипсин.

– Как ушел на похороны, так еще и не звонил.

– Думаю, ему надо побыть одному, – подал голос Дракон. – Все обдумать и осознать.

Машка согласно закивала. В кои-то веки она была согласна с Огневым.

– Ну да, наверно, – пробубнила я, хрустя чипсами.

Антон объявился под вечер. Без звонка пришел прямо ко мне домой. Хмурый, уставший и потрепанный. Если бы не знала его, решила бы, что он пил весь день. Маша сочувственно глядела на него, пока он разувался в прихожей. Хоть ей и не нравились наши странные отношения, но сейчас, в трудный для Антона момент, она вела себя сдержанно и была даже немного радушной.

– По-моему, он совсем сломленный, – шепнула мне подруга. – Не приставай сегодня к нему с расспросами.

Я кивнула в знак согласия, взяла Антона за руку и отвела в свою комнату.

– Тебе сделать горячего шоколада? – тихо спросила я.

Он кивнул. Я ушла на кухню и, спустя пять минут, вернулась с дымящейся кружкой.

– Я добавила зефир, – сказала я, протягивая Антону напиток.

Он кивнул, взял кружку и нервно отпил содержимое. Руки у него слегка подрагивали.

– Может, тебе покурить? – предложила я. – У меня как раз осталась несколько сигарет.

Антон сделал ещё один глоток и сказал:

– Да, было бы славно.

Я полезла в сумку, нашарила на дне мятую пачку и вышла на балкон. Антон следом.

– Спасибо, – сказал он, выдыхая дым.

Я печально улыбнулась и погладила его по руке. Мы стояли на балконе и курили. Я молча ждала, когда он сам начнет говорить. Рассказывать, что у него сейчас на душе, какого ему. Ждала и дождалась.

– Я останусь на ночь? – спросил Антон, докуривая сигарету. – Не могу я в эту квартиру сейчас идти.

– Оставайся. Ребята не будут против. Наоборот, они за тебя переживают.

– Я завтра же уеду, меня там ждут.

Он, конечно же, имел в виду Москву. Однако это там показалось мне не городом, а каким-то совершенно другим миром, в котором ждут только его, а мне туда ход заказан.

Я представила, кто его ждет: друзья, карьера, красивая девушка, своя квартира, властная мать. Представила их, но, почему-то совсем не похожими на людей. Такие высокие и статные существа с размытыми белыми лицами. И все ждут Антона, владеют им, тянут свои длинные белые пальцы к нему.

– Было так мало народу, – внезапно заговорил Антон, прервав мои мысли.

Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, как обычно. Крутил в руках мою зажигалку и тихо говорил:

– Несколько старых знакомых, я, сиделка и садовник. Я нанял его, чтобы он высадил рядом с могилой бархотки.

– Твой отец любил бархотки? – тихо спросила я.

Антон кивнул:

– Их бабушка всегда выращивала. А я, наоборот, ненавидел их. Маленькие, приземистые и неказистые. А без цветков они и вовсе на сорняк похожи, ничего благородного в них нет. Хотя, на могиле смотрелись хорошо. Есть еще сигарета?

Я молча протянула ему последнюю. Антон затянулся и продолжил:

– Я вернулся домой, чтобы собрать отцовские вещи, но и пары минут не протянул в этой квартире. Как-то жутко стало. Хотел погулять, но пошел дождь. По пути к тебе понял, что в последнее время мало разговаривал с отцом, почти не уделял ему времени. Стало так совестно. Развернулся и поехал на кладбище, а там, представляешь, дождь размыл землю и все цветы сползли. Мне так обидно еще никогда не было. Стою и смотрю на эти дурацкие бархотки в грязи. Хотел сначала сам попробовать их заново посадить, но запах от них просто ужасный. Лучше завтра позвоню тому садовнику, скажу, что глубже и плотнее надо сажать. Странно, но в этот момент я даже забыл, что отец умер, что он лежит в этой самой могиле. Все мое внимание сконцентрировалось на этих цветах, которые смыло дождем. Вместо них лучше посадить сирень. Или гортензию. Что-то более благородное и душистое.

Я положила руку ему на плечо.

– Тебе просто надо успокоиться и отдохнуть.

Антон согласно кивнул.

– Как насчет того, чтобы устроить небольшой сабантуй? – вдруг спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Меня очень удивило его предложение. Сабантуй в такой момент?

– Хочу отвлечься, посидеть с вами, выпить и посмеяться над бредовыми речами Дракона, – сказал Антон, поглаживая меня по плечам.

– Хорошо. Я скажу ребятам, – ответила я и ушла с балкона.

Ребята идею поддержали. Данил тут же полетел в магазин за пивом, а Машка позвонила и заказала пиццу.

Когда я вернулась в комнату, Антон стоял около окна спиной ко мне и с кем-то разговаривал по телефону.

– Не волнуйся, я не останусь, – тихо произнес он собеседнику. – Я помню наш договор – если я проигрываю, то ухожу со сцены.

Невольно я замерла в дверях, вслушиваясь в его разговор. Однако больше Антон ничего не сказал и быстро отключился. Я нарочито громко хлопнула дверью, делая вид, что только что зашла. Антон тут же обернулся и устало улыбнулся.

– Дракон пошел за пивом, а Машка заказала пиццу, – доложила я о наших приготовлениях.

Антон кивнул и подошел ко мне. Его взгляд ожил и слегка заблестел, однако все еще был уставшим и грустным.

– Сейчас я сделаю кое-что нехорошее, – прошептал он, в упор глядя на меня. – Это совершенно не понравится твоему жениху, однако для меня сейчас это крайне необходимо.

Я удивленно уставилась на него, но не успела и рта открыть, как он резко схватил меня и прижал к себе, стиснув в крепких объятиях. Головой я понимала, что мне нужно было вырваться, но мое тело жило своей жизнью и только плотнее прижималось к телу Антона. Я медленно подняла руки и обняла его напряженную спину. Антон прерывисто вздохнул, а потом тихо выдохнул и расслабился.

– Я… – хрипло произнес он, дыша мне в волосы.

Мое сердце забилось как бешенное, а дыхание остановилось.

– … так тебе благодарен!

Я спокойно выдохнула. Крепче обняла его и погладила по спине.

Каких слов я от него ждала? Чего вообще хотела? Чтобы он признался мне в чувствах или чтобы сказал нечто подобное?

На эти вопросы я не могла ответить…

С тех пор, как я снова встретилась с Антоном, мои чувства стали настолько запутанными и непонятными, что я уже ни в чем не была уверена. Хотя, кое-что я все же знала наверняка – возвращение Антона Бессонова нарушило мой покой, уничтожило уверенность в завтрашнем дне и с новой силой разожгло пламя моих чувств к нему.

Мы просидели почти всю ночь, разговаривая обо всем на свете, всеми силами пытаясь сделать так, чтобы Антон забылся, и, похоже, у нас это вышло. Примерно через час он заметно повеселел – горе от потери отца отступило на второй план. Глядя на его улыбающееся лицо, мне тоже становилось спокойней. Конечно, я понимала, что эта безмятежность продлится недолго, но была рада, что хотя бы ненадолго у нас получилось вырвать Антона из цепких когтей уныния.

Всю ночь он сидел рядом со мной. Наши руки постоянно соприкасались, а глаза встречались и задерживались на лицах друг друга. От этого мое сердце учащенно билось, и от каждого взгляда его карих глаз я сходила с ума.

Я напрочь забыла, что у него есть другая, а я скоро выйду замуж – мне казалось, что все как раньше: мы вместе и между нами нет ни Алины, ни Саши, ни кого-либо еще. Из-за этого заблуждения я всю ночь мечтала остаться наедине с Антоном. Мне жутко хотелось затащить его к себе в спальню, снять с него рубаху, провести ладонью по торсу, коснуться губами его груди.

Однако этому не суждено было сбыться. Машка и Кристя легли на диване в гостиной, великодушно уступив свою комнату с двухъярусной кроватью Даниле и Антону.

Пожелав всем спокойной ночи, я печально поплелась в свою комнату. Переодевшись в пижаму, я залезла под одеяло и, накрывшись с головой, попыталась уснуть.

Когда одной ногой я уже вступила в царство Морфея, мой телефон ожил и тихо пискнул.

«Отлично посидели. Спасибо тебе и ребятам – мне стало гораздо лучше», – написал Антон.

Я дважды перечитала его сообщение и только потом напечатала ответ:

«Не за что. Ты всегда можешь положиться на нас».

Больше Антон ничего не ответил.

Я подождала минут пять, вздохнула и положила телефон на тумбочку.

Засыпая, я вдруг вспомнила, что не спросила, когда он уезжает. Почему-то мне казалось, что днем или вечером. Ведь если бы он уезжал утром, он бы сказал мне об этом и простился бы заранее. Однако я ошибалась, и когда проснулась, Антона в нашем городе уже не было. Расстроившись, я поднесла к лицу телефон, огонек которого в углу экрана мигал красным, оповещая о входящих сообщениях.

Уверенная в том, что это от Саши, я невозмутимо разблокировала экран и охнула, увидев три сообщения от Антона.

«Ты так сладко спала, что я решил тебя не будить. Мне пришлось уехать раньше, чем я планировал. Спасибо тебе за поддержку».

Следующее сообщение было отправлено через три минуты.

«Возможно, это глупо, и ты не согласишься, но я бы хотел поддерживать наши отношения. Дружеские отношения. Будем созваниваться вечерами и болтать о всяких пустяках, как и раньше».

И последнее отправлено почти через двадцать минут.

«Если ты не хочешь, я все равно буду тебе звонить!»

Губы сами по себе расползлись в довольной улыбке. Я медленно набрала ему ответ, перечитала и отправила сообщение. Мы созвонились уже этим вечером, а потом не пропускали ни дня, разговаривая одновременно обо всем и ни о чем.

Глава 22
Катись колбаской

В подземном переходе было темно, сыро и грязно. Однако Данил не обращал на это внимание. Вместе со своими новыми друзьями – уличными музыкантами – он был полностью поглощен распеванием песен Виктора Цоя. Деря глотку на весь переход, Дракон при этом умудрялся строить глазки всем проходящим мимо особям женского пола вне зависимости от их возраста. В результате почти каждая останавливалась и аккуратно клала в его бейсболку пятьдесят или даже сто рублей.

Исполнив без передышки сразу четыре песни, Данил слегка охрип и отошел в сторону, выпить воды и передохнуть. В этот момент телефон у него в кармане заиграл веселой музыкой из «Утиных историй».

«Duck Tales, woo!» – орал на весь переход телефон, пока Дракон неуклюже закручивал крышку на бутылке с водой.

– Че тебе? – приняв вызов и игнорируя приветствие, недовольно спросил парень.

– Ты где? – вопросом на вопрос ответила Машка.

– А ты что, соскучилась? – поддел ее Данил.

Девушка что-то злобно пробубнила в трубку, но Дракон ни слова не разобрал.

– Что-что ты там прокрякала? Я ни слова не понял…

– Где ты шляешься, идиот⁈ – Машка крикнула так громко, что Данил невольно отставил телефон в сторону.

– Я работаю, женщина! Не ори на меня!

Тут, как назло, его друзья начали снова играть, и Машка тут же закричала:

– Ты не работаешь! Ты где-то шляешься! Я слышу музыку!

– А тебе-то какая разница, что я делаю? – упрекнул ее Дракон, заткнув одно ухо и отходя подальше от источника громкой музыки.

– Вообще-то, ты живешь в моей квартире и объедаешь меня. Поэтому мне всегда есть дело до того, чем ты занимаешься, – аргументировала девушка.

Данил лишь хмыкнул в ответ.

– Так что хватит хмыкать, бери свою тощую задницу в руки и тащи ее домой, – сказала Машка тоном, не терпящим возражений.

– У меня не тощая задница! – возмутился Дракон, выворачивая шею и пытаясь рассмотреть свою пятую точку.

– Тощая и плоская. Даю тебе полчаса. Не придешь – выгоню! – сказала Машка и отключилась.

Данил скорчил недовольную гримасу, убрал телефон и еще раз взглянул на свой зад.

– Нормальная задница, – пробубнил он. – Чего ей не нравится?

Он кинул тоскливый взгляд на своих товарищей и вздохнул. Уходить совершенно не хотелось – он уже распелся и готов был простоять в переходе еще пару часиков. Вечером проходимость в разы увеличивается, и Дракон надеялся сегодня наполнить свою кепку верхом.

Тихо чертыхнувшись, Данил подошел к друзьям, извинился, забрал деньги и, попрощавшись, ушел. Совесть не позволяла ему игнорировать Машку – он жил у нее на птичьих правах, да еще и не платил ни копейки. Как бы ни хотелось, а ее поручения выполнять надо.

От перехода до дома было рукой подать, поэтому Данил совсем не торопился. Засунув руки в карманы и напялив на рыжую копну волос кепку, он медленно шел по вечерним улицам, раздумывая о том, что на этот раз потребовалось от него Машке.

В какой-то момент мысли Дракона снова вернулись к его заднице.

– Это что же получается? – тихо спросил он сам себя. – Она на мой зад пялится?

Шестеренки в Драконовой голове скрипнули и быстро закрутились, генерируя новую мысль: если Машка пялится на его зад, значит сам Данил вызывает у нее интерес, потому что, если бы он был ей безразличен, то она бы не обращала на него внимание. Проанализировав эту мысль, мозг парня выдал следующий вывод: Машка все еще неравнодушна к нему.

– Ух, ё-ё-ё! – остановившись, протянул Дракон. – Так вот почему она ко мне постоянно цепляется…

Все детали сложились в общий пазл. И как он раньше не замечал очевидного?

Уголки губ Данилы медленно поползли вверх, застыв в довольной улыбочке. Внимание женщин всегда ему льстило, пусть даже это была ненормальная и взбалмошная Машка Уточкина. Хотя, на самом деле Данил не считал Машку ненормальной, а в глубине души и вовсе тихо ею восхищался.

Еще в первую их встречу эта эмоциональная, чертовски правильная и громогласная девушка заинтересовала Данилу и с тех пор навсегда поселилась в укромном уголке его души. Он явно испытывал к ней что-то, но вот что – пока еще не знал. Чтобы это понять, ему требовалось остановиться, сесть и подумать, однако Данил упорно этого избегал. Он побаивался, что если разберется в своих чувствах к Машке, то, возможно, уже никогда больше не сможет ее покинуть, а рисковать своей свободой Дракон не хотел. Однажды решив, что он вольная птица и нигде не задерживается, Данил Огнев еще ни разу не предал своих принципов.

Подходя к дому и напевая под нос одну из песен группы «Ария», Дракон заметил топчущегося около подъезда темноволосого красавчика с пафосным букетом. Прищурившись, Данил узнал в парне Машкиного бывшего хахаля. Денис Орлов, которого Васька называла то Графом (из-за его фамилии), то Божком (из-за полного его имени, которое звучало как Дионис), в нерешительности расхаживал туда-сюда, сжимая в руках подзавявшие цветы.

Образ Орлова стал причиной появления в голове Дракона еще одной мысли – только сейчас Данил осознал, как это паршиво, когда тебя бросают, да еще и два раза подряд. Милая, забавная и влюбленная Машка доверяла им обоим, а они плюнули ей в душу.

Разочарование в себе и злость на Орлова вспыхнули в груди Дракона яркой искрой. Развернув кепку козырьком назад, Данил уверенным шагом двинулся к Орлову. За несколько секунд искра внутри него разгорелась и превратилась в бушующее пламя.

– Ну и че ты тут делаешь? – подойдя к Орлову, недружелюбным тоном спросил Дракон.

Денис посмотрел на Огнева как на назойливую муху. Данил был уверен, что мажорик не удостоит его ответом, однако Орлов, надменно осмотрев Дракона с ног до головы, сказал:

– Я пришел к своей девушке.

От возмущения Данил даже крякнул.

– Ты совсем обнаглел, урод? Встречаться с кем-то из Машкиного дома?

Лицо мажора вытянулось от удивления.

– Маша и есть моя девушка, – уверенно заявил он.

– Ты хотел сказать «бывшая» девушка? – уточнил Дракон.

– Нет. Нынешняя.

– Если вы с ней встречаетесь, я сожру землю, – уверенно заявил Огнев.

Что-что, а измену он бы на месте Машки не простил никогда. Одно дело расстаться, ничего толком не объяснив, но совсем другое – нагло переспать с другой.

– Жри, – великодушно разрешил Граф.

Решившись, наконец, он подошел к домофону и занес палец над первой цифрой Машкиной квартиры.

– Стоять, Зорька! – скомандовал Дракон.

В два прыжка он оказался между Орловым и домофоном, оттесняя первого от последнего.

– Ты с ума сошел? – рявкнул Денис, угрожающе замахиваясь на Данилу букетом.

– Это ты с ума сошел, раз считаешь, что она тебя простит, – спокойно заявил Огнев. – Уходи отсюда, пока я не дал тебе в морду.

Денис прищурил синие глаза и злобно сказал:

– А разве ты имеешь право защищать ее? Ты, который бросил ее в тот момент, когда ей казалось, что у вас все серьезно. Оставил бедную, по уши влюбленную в тебя девчонку, и ускакал в неизвестном направлении, а спустя несколько лет вернулся, как ни в чем не бывало, и строишь из себя ее рыцаря.

– Заткнись, – прошипел Данил.

Никогда еще его никто не упрекал за то, что он бросал девчонок. И никогда ему еще не было так больно от этих слов. Обжигающее пламя ненависти превратилось в жгучую обиду. Обиду на себя самого за то, что поступил так с той единственной, которая запала ему в душу.

– Что, правда глаза колет? – мерзким голосом поинтересовался Орлов.

Данил посмотрел на его ухмыляющуюся смазливую морду, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Может, он и пригрозил мажорику расквасить его рожу, однако делать этого не собирался – влетать в копеечку Дракон не хотел.

– Слушай, давай ты по-хорошему свалишь отсюда и никогда больше здесь не появишься, – спокойным голосом попросил Огнев.

Денис хотел было возмутиться, но Данил его перебил:

– Видишь ли, Машка теперь со мной, так что защищать ее и гнать тебя в шею я имею полное право.

– Ты врешь, – пробормотал Орлов, внимательно вглядываясь в лицо Дракона.

– Он не врет! – раздался рядом голос Василисы.

Данил обернулся и весело улыбнулся сестре. Девушка подошла к парням, тряхнула волосами и заявила:

– Машка с Данилой, и у них все серьезно. Поэтому, катись-ка ты отсюда колбаской, Божок. И веник этот засунь в свою расфуфыренную и разгульную задницу!

Дракон восхищенно взглянул на сестру и еле сдержался, чтобы не поаплодировать ей. Денис молча стоял на месте, взглядом метая молнии то в Данилу, то в Ваську. Наконец он громко ругнулся, кинул букет в мусорку и зашагал к своей машине. Васька молча протянула Дракону растопыренную ладонь, и парень с удовольствием хлопнул по ней пятерней. Услышав хлопок, Орлов обернулся и быстро зыркнул на брата и сестру. Рука Васьки стремительно поднялась и показала Денису непристойный жест.

– Катись колбаской, тебе же сказали, – не остался в стороне и Данил.

– Да пошли вы! – огрызнулся Орлов, садясь в свою машину.

Данил и Васька проводили его взглядами и только после того, как несостоявшийся ухажер выехал со двора, зашли в подъезд.

– Машке расскажем? – уже в лифте спросил Дракон.

Васька помотала головой.

– Она слишком больно переносит этот разрыв. Лучше пусть ничего о нем не знает. С глаз долой – из сердца вон.

Дракон согласно закивал.

Вернувшись домой, Дракон сразу же начал громко звать Машку. Когда девушка не откликнулась на пятый раз, к парню присоединилась Вася. Они оба ходили по комнатам и искали непонятно куда девшуюся Машку до тех пор, пока Васька не изрекла гениальную мысль:

– Может, она в туалете?

Дракон хитро улыбнулся и, плюхнувшись на диван, сказал:

– Точняк. Наверно, так увлеклась, что даже не отзывается нам.

Вася хохотнула и тоже опустилась на диван рядом с братом. Данил включил телевизор и принялся лениво переключать каналы. Васька молча листала какой-то женский журнал приторно-розового цвета.

Спустя минут десять Машка, наконец, появилась. Бледная, с испуганными глазами и дрожащими губами она подошла к Даниле с Васькой и что-то тихо сказала.

Дракон выключил телевизор и переспросил:

– Чего говоришь?

Машка подняла вверх руку с зажатой в ней пластиковой палочкой и уже громче сказала:

– Я беременна.