Текст книги "Такая разная любовь (СИ)"

Автор книги: Рацлава Зарецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)

Глава 16
Хочу быть счастливой

Мой дорогой Антон!

Я все еще живу у Макса (представляю, как ты хмуришься и проклинаешь его). Сначала казалось, что мне будет с ним некомфортно, но это был пустой страх – мне с ним очень нравится! Только не злись, пожалуйста. Мы живем с ним как Рейчел с Джоуи в сериале «Друзья», вот только у Макса нет двух уродливых кресел перед телевизором, и он не разрешает мне бросать спагетти на пол=(

Зато я почти не скучаю по дому и даже начала готовить! Я знаю, ты мне не веришь, но это правда: я готовлю, и очень неплохо. Так как Машки рядом нет, а Макс постоянно на работе, мне пришлось заботиться о своем питании самой. На дошике долго не проживешь, поэтому я, вооружившись фартуком и ножом, принялась вспоминать все, чему меня учили в кулинарном техникуме.

Моя стряпня оказалась настолько хорошей, что Макс больше не заказывает еду из ресторанов и кафе. О да, я супер-кулинар. Теперь он подбивает меня на то, чтобы открыть свое кафе или кондитерскую. Я сказала, что подумаю.

Эй, Антош! Ты, наверно, злишься, что я провожу столько времени с Максом, а к тебе так ни разу и не попыталась прорваться.

Прости…

Ты же знаешь, что я не та героиня мелодрамы, которая все время просиживает у постели своего больного возлюбленного. Боюсь, если увижу тебя, то снова впаду в уныние и перестану нормально жить. Совесть заест меня, выгрызет изнутри все, что поддерживает меня сейчас. Думаю, мы бы оба не хотели такой участи для меня, ведь так?

Я знаю, что мне бы пора с тобой проститься, но моя душа тебя не отпускает. Может, еще не пришло время, а может, я еще на что-то надеюсь…

Люблю тебя.

Твоя Лиса.

* * *

Я закрыла дневник и тяжело вздохнула. На самом деле все было не так уж и радужно, как я сейчас написала. Все же мне надо было вести дневник для себя, а не для Антона. Когда я делаю записи, то думаю, что он обязательно их прочтет, поэтому стараюсь всегда приукрасить ситуацию и не писать о своих душевных проблемах.

Да, с Максом мне жилось неплохо, но что-то заставляло меня частенько впадать в уныние и тоску. Я могла подолгу сидеть перед окном и смотреть на дождь. Или же просто лежать на кровати и пялиться в потолок. Даже в солнечную погоду. Максим этого не видел, потому что целыми днями пропадал на работе. Это и хорошо, иначе снова бы заставил меня ходить к психологу.

Уехав от ребят, я стала больше проводить времени наедине с собой, а, следовательно, больше думать об Антоне, тоска по которому снова съедала меня изнутри. Машка считала, что мне надо отвлечься и обратить внимание на кое-кого другого. Я наотрез отказывалась и как можно чаще избегала этого кое-кого, однако в последнее время, когда тоска в душе стала грызть с удвоенной силой, я начала обдумывать совет подруги.

Положив ручку и дневник на прикроватную тумбочку, я посмотрела на часы и ужаснулась: почти три часа ночи. Пора спать, но сна не было ни в одном глазу. Проворочавшись в постели минут десять, я встала и вышла на балкон подышать свежим воздухом.

На улице похолодало. С востока надвигались темные дождевые тучи. Я потеплее закуталась в старую вязаную кофту и подумала, что сейчас было бы неплохо выкурить сигаретку, однако я дала себе слово больше не курить.

Тучи стремительно затягивали ясное ночное небо. Спустя пару минут начал накрапывать дождь. Тихий, приятно шуршащий. Громкими были только те капли, которые ударялись о спутниковую тарелку соседей.

Бом!

Тюнь.

Бом!

Тюнь…

Я вдохнула прохладный воздух и выставила замерзшую руку вперед. Капли тут же начали падать на ладонь. Не смотря на то, что я вся продрогла, прикосновение небесной воды к коже было приятным. Почти так же ко мне прикасался Антон своими красивыми прохладными пальцами. Легко и нежно, слегка холодя кожу.

Так, не думать о нем! Иначе снова впаду в уныние! Надо думать о чем угодно, но только не о нем. Черт, но как же о нем не думать, когда все вокруг с ним связано: балкон, дождь, ночи…

Резко развернувшись, я вошла в спальню, а оттуда, через гостиную, направилась в кухню. Надо выпить того волшебного чая, что постоянно хлещет перед сном Макс. Штука крутая – вырубает почти мгновенно.

Однако до кухни я не дошла. Посреди гостиной я остановилась и тупо уставилась на лежащего на диване Макса. Большую комнату освещала лишь маленькая лампа, которая крепилась на обложке книги, которую он читал.

Шмыгнув носом, я подошла к Максу и села на краешек дивана. Он посмотрел на меня поверх очков.

– Чего не спишь?

– Не могу. Хотела себе твоего чая заварить.

– Все нормально? – спросил он, снимая очки.

Я неопределенно помотала головой. Макс нахмурился, снял лампу-прищепку, отложил книгу и погасил наш маленький источник света.

– Рассказывай, – сказал он в темноте.

Я вдруг подумала, что его голос сейчас был очень похож на голос Антона, как будто Макс специально копировал его интонацию. Пока мои глаза не привыкли к темноте, я могла вообразить, что передо мной сидит Антон…

– Скажи что-нибудь, – тихо попросила я.

– Что?

– Что хочешь.

– Тебя что-то волнует? Можешь мне рассказать?

Ну точно, голос прямо как у Антона. Почему? Из-за того, что Макс говорит негромко и с придыханием?

– Лиса…

Не осознавая, что творю, я протянула руки и порывисто прильнула к Максу. От удивления он шумно выдохнул. Послышался глухой стук. Это была книга, которую он не успел положить на журнальный столик. Кое-как в темноте я нашла его губы и требовательно поцеловала. Думала, что он отстранится, начнет задавать ненужные вопросы, но нет. Макс повел себя совсем иначе. Его сильные руки тут же крепко обняли меня, не оставив и шанса высвободится. Он целовал меня жадно, прерывисто дыша, как будто не целовался целую вечность. Отстранившись, он сделал несколько коротких вдохов и снова потянулся ко мне, но мой пыл уже угас. Глаза привыкли к свету, и я уже отчетливо видела перед собой не того, о ком мечтала, кого так ждала.

– Ну нет, – сказала я, высвобождаясь из объятий Макса.

Тяжело дыша, он недоуменно уставился на меня.

– Я не могу, прости, – попыталась оправдываться я. – Не надо мне было…

– Да ладно, все в порядке, – бросил Воронов, почесывая шею.

Напряжение между нами я ощущала каждой клеточкой своего тела. Неужели, я все же испортила нашу дружбу?

– Поговорим об этом завтра, хорошо? – сгорая от стыда, я вскочила с дивана и ринулась в свою комнату, так и не дождавшись ответа.

Все лицо пылало от стыда. Закрыв за собой дверь, я снова ринулась на балкон. Дождь уже прошел, и тучи рассеялись, обнажив ясное небо и мерцающие звезды.

Отперевшись локтями на перила, я глубоко вдохнула свежий, прохладный воздух, пахнущий влажностью и травой. Подняла голову и посмотрела на звезды, стараясь отвлечься от мыслей об Антоне и Максе.

Внезапно в непроглядной тьме, усеянной маленькими огоньками, что-то мгновенно блеснуло, как игла на солнце. Это было так быстро, что я порядком удивилась. Может, спутник? Или самолет? Стала внимательнее приглядываться в небо, но ничего подобного не увидела.

А потом меня будто осенило: неужели падающая звезда?

Я так давно не видела их – даже сразу не поняла, что произошло. В последний раз я наблюдала за этим явлением в детстве, с бабушкой и дедушкой на даче. Каждый раз, когда я приезжала к ним на лето, мы ждали августа и по ночам выходили в поле, чтобы увидеть падающие звезды и загадать желание. Я никогда не успевала. Они появлялись так неожиданно и падали так стремительно, что я не успевала и сообразить, что пора загадывать желание. А бабушка с дедушкой всегда успевали, и когда я жаловалась на свои неудачи, лукаво мне улыбались.

Вот и сейчас, внимательно разглядывая небо, я уже несколько раз стала свидетелем этого прекрасного явления, но так и не успела ничего пожелать. А ведь мне много и не надо. Я уже не маленькая. Мне не нужны куклы, велосипеды и сладости. Я хочу одного: быть счастливой. Просто хочу быть счастливой.

Я стояла на балконе, всматриваясь в небо и без конца проговаривая про себя: хочу быть счастливой, хочу быть счастливой…

А вот и звезда упала! И еще одна. А я все проговаривала и проговаривала заветные слова…

Хочу быть счастливой…

Хочу быть счастливой…

Хочу!..

Глава 17
Еще один шанс на счастье

В последнее время у меня начали пропадать вещи. Ей богу, я даже начала верить, что в квартире Макса живет Барабашка. Вот только почему-то пропадали только мои вещи, Воронов же на подобное не жаловался – у него все было на месте. Сначала он меня вообще за дурочку держал, и мне даже ничем нельзя было доказать ему, что у меня вовсе не поехала крыша. Вещи просто испарялись из виду. Была расческа – пропала. Висела на спинке стула старая футболка Антона, а потом испарилась. Еще пропала сувенирная ручка, которая было у меня со школы, и моя самая удачная фотография…

По сути, это все мелкие пропажи, и ничего, кроме удивления и непонимания они у меня не вызвали, но когда исчез мой дневник, то тут я уже затрубила тревогу. Сразу же позвонила Максу, который в очередной раз уехал по делам в Москву, и начала обвинять его в пропаже дневника. Воронов клялся и божился, что ничего не трогал. Я ему не верила. Ну а кто еще это мог быть? В итоге мы поругались, я скинула вызов и, злая, отправилась к Машке, жаловаться.

На улице было ужасно ветрено, поэтому, когда я добралась до подруги, то была похожа на пещерную женщину, которая не расчесывала свои волосы всю жизнь. На очень злую пещерную женщину.

Увидев меня, Машка чуть не задохнулась от смеха.

– Ты шикарна, подруга, – хохоча, сказала она, показав мне большой палец.

Я недовольно хмыкнула, разулась и, войдя в гостиную, со вздохом плюхнулась на диван. Оглядываясь по сторонам, я чувствовала, как щемит сердце. Привыкнуть, что это уже не мой дом, было трудно. Эта квартира стала для меня настолько родной, что каждая деталь, каждая мелочь вызывала воспоминания.

– Скучаешь? – спросила Машка, правильно расценив мои чувства. Подруга села в кресло напротив и внимательно на меня посмотрела.

Я кивнула в ответ. Злость постепенно утихала, сменяясь на тоску.

– Ты можешь приезжать к нам, когда захочешь, – защебетала Машка, доедая начатый еще до моего прихода шоколадный батончик. – Оставайся на ночь, или даже на неделю. Данька будет не против, а Кир только обрадуется, он тебя обожает.

– Спасибо, – тихо сказала я, глядя на подругу.

Она ближе придвинулась ко мне и сжала мою руку. Я улыбнулась.

Боже, какой она стала взрослой! Настоящая мать семейства.

Машка молча держала меня за руку, а я боялась пошевелиться или сказать что-то неуместное, что может вдруг спугнуть это хрупкое мгновение, в котором я буквально чувствовала силу нашей дружбы и преданности друг другу.

– Твои расчески все еще лежат в ванне? – улыбнувшись, спросила я, нарушая тишину.

Машка вздрогнула от моего неожиданного вопроса, а потом, засмеявшись, ответила:

– Да, тебе не помешает причесаться.

Я встала с дивана и направилась в ванную комнату, выложенную голубым кафелем с бабочками. Расчески лежали на стиральной машине, которая сотрясалась от усердной работы. Кроме расчесок и косметического барахла, на машинке стояли две кружки с кофейным осадком и, слегка соприкасаясь, создавали мелодичный перезвон.

Вернувшись, я спросила у подруги:

– Вам кухни мало, что вы уже в ванне кофе пьете? Или экзотики захотелось?

Машка недоуменно посмотрела на меня, потом встала с кресла и направилась в ванну. Пару секунд спустя подруга вышла оттуда с кружками в руках.

– Это Данька, мать его. Свинья пролетарская, – пробубнила Машка, ставя грязные кружки в раковину на кухне и заливая их водой.

Я вопросительно уставилась на подругу.

– Фишка у него такая новая, – пояснила она. – Утром встает и перед выходом на работу сидит полчаса в туалете. Я сначала думала, что он там так долго делает? Мне Кира в сад собирать, а он там веревку проглотил. Тебе кофе сварить, кстати?

Я кивнула и села за кухонный стол, продолжая внимательно слушать подругу, которая продолжила свой рассказ:

– Когда Кир был у бабушки, я по привычке рано встала и пошла в туалет. Дверь была не закрыта. Я вошла, а там этот дебил сидит, слушает музыку в наушниках, читает что-то в телефоне и попивает кофе. Меня увидел – аж подпрыгнул! Так испугался, что его тайна раскрыта. Не, ну ты представь, Вась: пить кофе в туалете!

Представив эту картину, я взорвалась хохотом. Машка тоже посмеивалась, с теплотой в голосе обзывая Даньку.

– А потом он мне говорит, что ему это в кайф – он даже встает раньше, чтобы посидеть там подольше, в спокойствии и умиротворении, – произнося последние слова, Машка с важным видом подняла вверх большой палец.

Это рассмешило меня еще больше. Злость, которая меня привела к ней, спала. Мне уже даже не хотелось говорить о Максе и пропажах, но подруга сама завела разговор на эту тему.

– Макса сто лет не видела. Весь в делах?

Я кивнула.

– В последнее время постоянно в Москве торчит, а когда приезжает, ведет себя странно.

– В смысле? – не поняла Машка.

Пожевав губу, я подумала и все же решила рассказать ей про странности в нашем доме.

– Он у меня вещи тырит.

– Фетишист что ли? – скривилась Машка. – А что украл? Трусы?

– Боже, да почему сразу трусы⁈ – возмутилась я. – Расческу, фотку мою, футболку Антона. И дневник сегодня исчез.

Машка задумчиво поиграла бровями.

– Такое впечатление, что он нашел твоих дальних родственников. Очень богатых дальних родственников.

– Почему? – скептически посмотрела я на подругу.

– Ну, смотри: расческа для ДНК-теста, фотка – чтобы тебя им показать, а дневник – чтобы о тебе больше узнать.

– А футболку мужскую, драную зачем тогда забирать?

Подруга подняла вверх указательный палец и хотела что-то сказать, но потом, не найдя ответа, закрыла рот и нахмурилась. Аргументов больше не было.

– Вот и я не понимаю, что происходит, – вздохнув, сказала я.

– Может, вина откроем? – предложила Машка.

Я уже хотела согласиться, как вдруг зазвонил мой телефон.

– Легок на помине, – буркнула я, посмотрев на экран – звонил Максим.

Машка придвинулась ко мне, готовая внимательно слушать.

– Лис, ты где? – тут же спросил Макс. Голос у него был взволнованный.

– У Машки.

– Домой можешь приехать?

– Ты уже вернулся?

– Ну, да. Приедешь?

Я посмотрела на Машку, которая внимательно вслушивалась в разговор. Максим показался мне странным, и, судя по выражению лица подруги, ей тоже.

– Ну ладно, сейчас приеду.

– Отлично, – бросил Воронов и отключился.

Я посмотрела на экран телефона, потом на Машку.

– Какой-то он малахольный стал, – заметила подруга.

– Не малахольный, а странный. Просто капец какой странный! – не выдержала я. – Последние месяцы он сам не свой. Мотается постоянно в свою Москву, возвращается с вытресканными глазами, ворует мои вещи и снова летит в Москву!

– Может, он скучает по тебе, поэтому и берет с собой твои вещи, – предположила подруга.

Я нехотя поднялась, взяла сумку и пошла к выходу. Возвращаться домой не хотелось.

– Не знаю, Маш. Я уже ничего не понимаю из происходящего.

С печальной улыбкой Машка проводила меня до лифта, помахала и попросила приходить чаще. Я кивнула и помахала ей в ответ.

До дома добралась быстро, без пробок, что даже было обидно – хотелось оттянуть момент возвращения как можно дальше. Что мне скажет Максим? Точно ничего хорошего. Эх, хоть бы вещи вернул. Дневник в особенности, там я все же душу изливаю. Антону.

В квартире было темно и тихо. Я закрыла за собой дверь, включила свет и разулась.

– Ау! – крикнула я. – Максим! Ты где?

Прошла в гостиную, а оттуда в кухню – никого.

– Ну и зачем я сюда тащилась, если ты не приехал? Идиот!

Достав из сумки телефон, я, злобно тыкая в экран, собралась звонить Воронову, однако меня остановил звонок в дверь.

– Явился – не запылился, – пробурчала я, откинув телефон на диван.

Недовольно протопав в коридор, я открыла дверь и крикнула:

– Что, даже ключи достать не можешь?

На пороге стоял не Максим, а кто-то другой. Кто-то очень бледный и худой, со знакомой усмешкой и светло-карими глазами. Стоял весьма неуверенно, одной рукой держась за стену, а в другой сжимал мой дневник.

– Извини, мне Макс не дал ключей, – сказал он каким-то странным, не своим голосом.

Боже, у меня снова начались видения? Но в моих видениях он не выглядел так плохо…

– Я тут прочитал все, что ты мне писала. – Он говорил неуверенно, осторожно, избегая смотреть мне в лицо. Я же рассматривала его вдоль и поперек, пытаясь понять, реальность это или нет.

Вытянув вперед руку, я потянулась к его груди, будучи полностью уверенной в том, что рука пройдет сквозь него, но нет. Ладонь уперлась в твердую плоть. Я почувствовала тепло тела и быстрое биение сердца.

– Настоящий, – прошептала я, роняя слезы. – Настоящий…

– Лис, прости, – сказал Антон, наконец-то взглянув на меня. – Прости, что я так поздно…

Я отчаянно замотала головой. Слезы потоком хлынули из глаз. Не в силах больше сдерживаться, я кинулась к нему, обняла худое тело, сдавила все его выпирающие кости, уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый, неизменный запах.

Сколько же у меня было к нему вопросов! Сколько всего хотелось рассказать и показать, но мы просто стояли на пороге, не в силах сделать ни шага. Казалось, что если мы разомкнем объятия, то эта хрупкая реальность распадется на мелкие кусочки.

Взяв себя в руки, я отстранилась от Антона, улыбнулась ему счастливой, широкой улыбкой и, взяв за руку, ввела в дом. Какой бы хрупкой ни была сейчас наша реальность, я приложу все усилия, чтобы со временем она становилась все крепче и крепче.