Текст книги "Такая разная любовь (СИ)"
Автор книги: Рацлава Зарецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)
Часть 3
Сторге
Сторге – мирная и чарующая любовь, которая рождается из крепкой привязанности и дружбы. Такая любовь может развиваться и зреть долго, неспешно – как постепенно распускающийся бутон или как медленное прорастание корней, уходящих глубоко в землю.
Глава 1
Наваждение
Мне снится, что кто-то щекочет мой нос желтым, как солнце, одуванчиком. Я морщусь, вдыхаю пыльцу и чихаю. Кто-то рядом заливисто смеется. Я приоткрываю глаза, но щурюсь из-за яркого солнца. Увидеть лица того, кто рядом со мной, я не могу, однако чувствую исходящее от него тепло. Подползаю к незнакомцу поближе и тыкаюсь носом в его грудь. От него пахнет травами и землей. Наверно, потому что мы сидим на поляне, среди зелени и летних цветов. Жара. В траве лениво стрекочут кузнечики. Мне хочется расплавиться, как масло на сковороде, и потечь по груди, к которой я привалилась. Чувствую, что незнакомец тихо смеется. Он кладет свою руку мне на голову, и меня накрывает невероятное умиротворение. Я не хочу просыпаться, но реальность неумолима.
Я открыла глаза от бешеного стука в дверь. Около минуты ушло на то, чтобы сообразить, что происходит. В последнее время я очень туго соображаю, все словно в какой-то противной, липкой пелене.
Вслед за стуком послышалось детское лепетание, и мой мозг понял, что это стучал Кирюшка, которому натерпится поиграть с тетей Васей.
– Проснулась, проснулась я, маленький ты разбойник! – крикнула я, нехотя поднимаясь с кровати.
Сын Машки, конечно, ребенок очаровательный, но совершенно несносный. Порой мне так хотелось закрыться у себя в комнате, воткнуть наушники и не обращать ни на кого внимания целые сутки, а то и больше. Жаль, что такое не прокатит. Машка достанет меня из-под земли.
Просунув озябшие ноги в старые тапки, я подошла к зеркалу и посмотрела на свое заспанное отражение.
– Ну и чмыреныш, – пробубнила я.
– Ты всегда прекрасна…
– В последнее время я – настоящая бабайка. Скоро Кирюшка будет меня бояться, – сказала я, повернувшись к креслу возле окна.
Он сидел там. В своей синей клетчатой рубашке, немного лохматый и невероятно милый.
– Сама виновата, что перестала за собой следить. Волосы как пакля, лицо несвежее, ногти слоятся…
Я виновато посмотрела на кончики своих волос, а потом на ногти.
– Ты прав, – нехотя признала я.
Повнимательнее рассмотреть кожу на лице я не рискнула, поэтому на всякий случай отошла от зеркала и принялась переодеваться. Из открытого гардероба на меня поглядывал кусочек моего любимого желтого платья.
– Ты давно его не надевала, – сказал Антон.
– Если ты еще не заметил, я вообще не надевала платья в последнее время, – едко заметила я, натягивая спортивные штаны и безразмерную выцветшую футболку.
Я не смотрела на парня, но уверена, что он сейчас закатил глаза к потолку.
Захлопнув дверцы гардероба, я направилась к выходу из своей комнаты. Антон последовал за мной.
– Доброе утро! – бросила пронесшаяся мимо Машка. – Завтрак на столе. Ты не видела Кира?
Подруга остановилась и воззрилась на меня.
– Минут десять назад он долбил в мою дверь, – ответила я, с вожделением разглядывая два больших бутерброда с сыром, ветчиной и салатом.
– КИРИЛЛ!!! – завопила безумная мамаша. – КИРИЛЛ!!!
Закрыв уши, я села за стол.
– Ты еще не умывалась, – упрекнул стоящий рядом Антон.
– Отстань, – прошипела я, наливая в кружку заварку.
– И правда, бабайка, – ехидно заметил Антон. – Что же будет дальше? Чертенок? Баба-Яга?
– Ой, все! – воскликнула я, выскакивая из-за стола.
Тут же ко мне подлетела Машка и спросила:
– Ты нашла Кира⁇
– Нет! – рявкнула я. – Не находила я никого!
Подруга надула губы, обиженно глядя на меня. Хуже Машкиного гнева только Машкина обида.
Вздохнув, я спокойно сказала:
– Посмотри в прихожей. Он любит прятаться за выдвижной дверью гардероба.
– Точно! – воскликнула Машка и, слегка хлопнув себя по лбу, умчалась искать сына.
Посмотрев ей в след, я почапала в ванну.
– Не кричи на нее, ей тоже несладко, – шепнул мне Антон.
– И без тебя знаю, – огрызнулась я, шмыгнув ванну и закрыв дверь прямо перед носом у парня.
– О! Сестра! Дарова!
От испуга я даже подпрыгнула. Занятая своими мыслями, я даже не заметила, что в ванне горит свет.
– Утро, – буркнула я брату.
Дракон повернулся ко мне, демонстрируя наполовину выбритое лицо, и широко улыбнулся.
– Можешь делать свои дела, ты мне не помешаешь, – великодушно разрешил он.
– Спасибо, – с долей сарказма поблагодарила его я.
Почистив зубы и умывшись, я наконец-то приступила к завтраку, однако мне не дали насладиться им в полной мере. В момент, когда я прикончила первый бутерброд и коварно уставилась на второй, мой телефон ожил и начал трезвонить на всю кухню. Сморщившись, я приняла вызов и недовольно буркнула в трубку:
– Я еще ем.
– А я уже около твоего дома. Собирайся быстрее, иначе мы опоздаем на прием, – отчеканил Максим.
– Ну и славно. Надоело туда ходить, – заявила я, демонстративно чавкая в трубку.
– Ты же прекрасно знаешь, что это для твоей же пользы, – устало вздохнул Макс.
Каждый раз в неделю он говорил мне эти слова, и каждый раз я недовольно брюзжала и жаловалась, что не хочу никуда ехать. Интересно, ему когда-нибудь это надоест?
– Собирайся. Тебе и правда это надо, Лис, – сказал Антон.
Он сидел напротив и не сводил с меня своих внимательных карих глаз. Дожевав бутерброд, я вздохнула и ответила Максу:
– Выйду через десять минут.
– Жду.
Я действительно сдержала свое обещание, и спустя десять минут уже сидела рядом с Максом в его машине. В последнее время я собиралась довольно быстро, потому что совсем не красилась и не укладывала волосы, а одежду надевала ту, что первой попадалась на глаза.
Макс окинул меня усталым взглядом, потер переносицу и, ничего не сказав, завел двигатель. По дороге мы никогда с ним не разговаривали. С тех самых пор, как я узнала, что нравлюсь ему, и что он столько от меня скрывал, наша дружба полетела в тартарары.
Если разобраться, так все в моей жизни полетело в тартарары с того момента. Словно кто-то всемогущий насмотрелся на мое недолгое радужное счастье и, сморщившись, нажал на кнопку «стоп».
Поглощенная раздумьями и воспоминаниями, я не заметила, как Макс остановил машину и двусмысленно уставился на меня. Поняв его намек, я со стоном открыла дверь и поплелась к небольшой психотерапевтической клинике.
* * *
Каждую пятницу Максим заезжал за мной и отвозил сюда, в это ужасное место, где я чувствовала себя преступницей на допросе. Каждый раз мне не удавалось выкрутиться и не поехать. Воронов обхватывал меня своими ручищами и вел к машине. Пару раз я пыталась вырваться и сбежать, но Макс, разумеется, меня ловил и, испепеляя колючим взглядом серых глаз, обещал в следующий раз найти наручники. Почему-то я ему поверила, и больше физического сопротивления не оказывала.
Ирина, мой психолог, уже ждала меня в своем кабинете. Демонстративно хлопнув дверью, я подошла к кушетке и повалилась на нее как мешок с картошкой. Если уж страдать, то с комфортом.
– Итак, Лиса, как прошла неделя? – задала стандартный вопрос женщина, как всегда, одетая с иголочки.
– Сколько раз просила не называть меня так, – поморщилась я.
Ирина ничего не сказала. Лишь что-то записала у себя в блокноте.
– Моя неделя ничем не отличается от предыдущих, – начала я рутинное повествование своей жизни. – Я работала, лежала, ела, читала, смотрела сериалы. Вот и все.
– И никуда не ходили?
Я помотала головой.
– А хотели бы? Неужели так нравится сидеть все время дома?
– Нравится, – буркнула я, отворачиваясь к окну. Правильное, безупречное лицо Ирины у меня уже в печенках сидело.
– А работа? Не хотите сходить в офис? Увидеть своих коллег?
Да в гробу я их всех видела.
– Нет. Удаленная работа меня вполне устраивает, – вслух сказала я.
– А что насчет вашего домашнего задания? Вы восстановили свои странички в соцсетях? Зарегистрировались в Тиндере?
– Да, – ответила я.
На самом деле, я соврала. Частично. Странички я честным образом восстановила, потому что работать с ними было намного проще, чем с электронной почтой, а вот в Тиндере регистрироваться не стала. Нафиг он мне нужен?
– Хорошо. – Ирина накалякала в своем блокноте несколько слов. – Знакомиться уже начали? Есть симпатичные парни?
От ее слов я вздрогнула. Говорить на эту тему мне не хотелось, поэтому я буркнула что-то непонятное в ответ и помотала головой. Ирина снова что-то записала в блокноте.
Она еще долго разговаривала со мной о моей жизни, увлечениях и прочей фигне, пока злополучный час, отведенный нам на терапию, почти не истек. Посмотрев на часы, я начала собираться, надеясь, что Ирина отпустит меня на пять минут раньше. Сидеть здесь больше не было сил.
Однако отпускать меня не собирались.
Ирина внезапно отложила в сторону свой блокнот, который, казалось, был продолжением ее руки, и, сняв очки, устало потерла глаза. Я с удивлением наблюдала за ней и удивлялась, как ей удалось не размазать макияж. У меня бы от такого действия все веки были бы в туше.
– Лиса…
– Василиса, – тут же поправила я. – Или Вася. Пожалуйста.
Ирина внимательно посмотрела на меня, кивнула, словно сдаваясь, и, откинувшись на спинку кресла, продолжила:
– Василиса, вы понимаете, что вам просто необходимо начать снова жить?
– А я что делаю?
– Вы существуете. Не обижайтесь, но это так. Вы сейчас ведете абсолютно бесполезное существование, и это постепенно опустошает вас, превращает из человека в амебу. Вам нужно возобновить ваши прежние увлечения. Ходите по клубам, веселитесь, живите так, будто каждый день последний. Не стоит бесцельно проводить молодые годы. Не стоит…
– А кто вам сказал, что я хочу жить как раньше? – перебила я ее. – Кто сказал, что мне это надо?
– Я вам это говорю, как специалист. Вам надо взбодриться, взять себя в руки и жить дальше, понимаете?
Я помотала головой.
– Не хочу.
Ирина всплеснула руками и порывисто вскочила с места. Подошла ко мне и, глядя на меня сверху, сказала на повышенном тоне:
– Прошло почти четыре года! Сколько можно играть в траур?
– Сколько посчитаю нужным.
Что случилось с выдержанной Ириной? Это такой новый метод: повышать голос на пациента и говорить с ним как с приятелем, которому надо вправить мозги?
– Престаньте цепляться за него, Василиса. Вы так потеряете себя, поймите уже. У нас за все это время не было сдвига лишь потому, что вы не хотите лечиться.
– Я не больна! – воскликнула я. – Хватит уже говорить об этом!
– Не кричи на нее, она всего лишь пытается тебе помочь, – услышала я тихий голос Антона за своей спиной.
Резко обернувшись, я увидела его. Он стоял и пристально смотрел на меня. Впервые за это время мне захотелось, чтобы он исчез.
– Вы все еще его видите? – тихо спросила Ирина, проследив за моим взглядом.
Я не хотела ей отвечать, но вдруг неосознанно кивнула и тяжело вздохнула. Да, мне действительно нужна была помощь, но проблема заключалась в том, что я не хотела ее принимать.
– Почему вы не хотите, чтобы я вам помогла? – словно слыша мои мысли, поинтересовалась Ирина.
– Потому что тогда он исчезнет… – сдавленно прошептала я.
Что я тогда буду делать?
– Он должен исчезнуть, Лиса. Он же…
– Хватит называть меня так! – Теперь уже я вскочила с места и разъяренно уставилась на Ирину.
– Вы так реагируете на это, потому что Антон называл вас так, но вам надо взять себя в руки. Вспомнить, что многие тоже вас так называли, а не только он. Например…
– Максим… – вырвалось вдруг у меня.
Услышав это имя из своих уст, я тут же прикрыла рот рукой, будто сказала что-то мерзкое, неприличное.
Уголок губ Ирины слегка дрогнул.
– Извините, мне уже пора. Наше время давно закончилось, – пробормотала я, пятясь назад.
– Разумеется, – не стала удерживать она меня. – Встретимся в следующую пятницу.
Коротко кивнув, я распахнула дверь и пулей вылетела наружу. Оказавшись на улице, я остановилась и сделала пару жадных глотков. Прохладный ветерок обдул мою разгоряченную кожу, и я порадовалась, что мои сеансы проходили рано утром, когда жара еще не проявлялась со всей своей летней силой.
Максим ждал меня на прежнем месте. Я выпрямилась и посмотрела на него. Воронов сосредоточенно листал что-то в планшете, сосредоточенно сузив серые глаза. Впервые за эти неполные четыре года у меня не было неприятного, свербящего чувства в груди при виде этого человека. Впервые я легкой походкой направилась к его машине, открыла дверь и опустилась на пассажирское сиденье. Странно, но что-то явно произошло со мной. Будто черная, грязная корка, покрывающая мое сердце, вдруг треснула. Слабо, но достаточно для того, чтобы от нее побежала еще куча тонких и маленьких трещинок.
Максим завел двигатель и, пробежавшись взглядом по экрану навигатора, нахмурился.
– Поедем домой в объезд. Появились жуткие пробки. Всем надо на работу.
– Может, перекусим? – робко предложила я.
Максим повернул ко мне удивленное лицо.
– Я съела только один бутерброд и уже успела проголодаться, – честно призналась я. – Живот просто сводит от голода.
– Да… Конечно… Да! – закивал Макс, выруливая со стоянки. – Куда ты хочешь поехать?
Уверена, он сейчас пребывает в полном оцепенении. Я не только сказала ему больше пяти слов за раз, но и предложила вместе поесть. Держись, Воронов. Мне тоже не понятно, что со мной произошло…
– Все равно, куда. Главное, чтобы это было не пафосное заведение, а обычное кафе, – ответила я. – Мне страшно хочется большую порцию оладий с вишневым джемом и воздушный омлет.
Глава 2
Пробуждение
В кафе на меня напал такой голод, будто я не ела несколько дней. Макс медленно пил кофе и молча наблюдал, как я с жадностью поглощаю еду. Он ни разу не упрекнул меня и старался не показывать своего удивления, за что я была ему благодарна.
Ела же я ни сколько из-за голода, сколько из-за вкуса. Почему-то мне казалась, что раньше еда не была такой вкусной. Сегодня со мной явно что-то произошло.
Пока ела, постоянно думала, как нехорошо поступала все эти годы с Максом. Он нянчился со мной, возил к психологу, доставлял еду, каждый раз пытался завязать разговор и каждый раз я его отталкивала.
– Прости, – сказала я, запивая вишневый пирожок третьей чашкой чая.
Макс удивленно вскинул одну бровь.
– За что?
– За то, что вела себя как последняя гадина.
– У тебя были на то причины, – пожал плечами Макс.
Лицо Воронова было спокойным и не выражало ничего, кроме интереса ко мне. Он внимательно смотрел на меня, пытаясь, вероятно, понять, что за внезапные перемены на меня обрушились.
– Не расскажешь, что с тобой произошло? – осторожно спросил Макс, когда я попросила у официантки счет.
– Я и сама не поняла, – честно ответила я. – Просто в какой-то момент у меня вдруг словно открылись глаза. Знаешь, это похоже на то, когда ты долго находишься под мутной водой, а потом выныриваешь, делаешь глубокий вдох и открываешь глаза. Вот со мной произошло нечто похожее. Будто все эти годы я была под водой…
Максим ничего не сказал – лишь задумчиво хмыкнул. Достал карточку и отдал ее официантке, которая широко улыбалась Максу. Воронов не остался в стороне и тоже лучезарно улыбнулся девушке. Когда официантка ушла, я с презрением проводила ее неестественно округлый зад. Моя пятая точка смотрелась бы на ее фоне ущербным плоским блинчиком…
– Так значит, ты начинаешь новую жизнь? – вдруг поинтересовался Макс, отрывая меня от проклятий в адрес фигуристой официантки.
– Нет. Но можно, наверно, считать, что я очнулась.
В голову тут же пришла горькая мысль о том, что Антон уже никогда не очнется. Как обычно, в глазах защипало, но слезы не пролились. Наверно, их уже просто-напросто не осталось.
– Значит, я все же не напрасно возил тебя в клинику, – сделал заключение Воронов.
Официантка снова вернулась, неся на блюдечке чек и карту. Макс поблагодарил ее и улыбнулся, но уже не так лучезарно, как раньше.
– И что же такого сделала Ирина, что ты вдруг так переменилась? – поинтересовался Макс, открывая передо мной дверь.
Я благодарно кивнула ему и вышла на улицу. Снова с наслаждением вдохнула теплый свежий воздух, зажмурилась от яркого солнца и подставила лучам лицо. Отвечать на вопрос не хотелось. Ни за что не признаюсь, что выпалила, когда психолог сказала, что не только Антон называл меня «Лисой».
– Ли-и-ис, – вдруг позвал меня Макс, заглядывая в мое лицо.
От неожиданности я вздрогнула и оступилась, но Воронов схватил меня за локти и удержал. Его руки внезапно показались мне прохладными и такими надежными, что я еще некоторое мгновение постояла, не двигаясь, а потом вырвалась из его хватки и поспешила к машине.
Впервые за долгое время мне не хотелось домой. И впервые я так долго не видела Антона…
Заозиравшись по сторонам и не найдя его, я одновременно ощутила и грусть и облегчение. С одной стороны глюки – это не есть хорошо, но с другой, больше не видеть Антона было бы печально. Сколько бы ни прошло времени, я всегда буду скучать по нему. Уж лучше видеть его в своем воображении, но живого и улыбающегося, чем лежащего в больничной палате и подключенного к аппарату искусственного жизнеобеспечения…
– Поехали в парк или на пляж. Не хочу домой, – сказала я, умоляюще взглянув на Макса.
Он завел машину и виновато посмотрел на меня.
– Вообще-то я не могу, Лис. У меня планы.
– Оу, понятно. – Недавно появившийся энтузиазм мгновенно испарился. – Работа?
Воронов неуверенно кивнул, избегая смотреть на меня. Выезжающая с парковки пожилая дама на белой «Хонде» слишком сильно сдала назад и чуть не столкнулась с нами. Максим чертыхнулся и раздраженно просигналил женщине.
– Какой-то ты нервный, – тихо заметила я, наблюдая за старым другом. Раньше за ним такого не водилось.
– Да? – рассеянно произнес он, запуская руку в копну черных блестящих волос.
– Угу. Обычно ты не такой.
– Ну, ты со мной уже давно не общалась, – пожал плечами Макс, выезжая на шоссе. – Люди меняются.
– Не все, – уверенно заявила я. – Ты точно нет.
– Ну спасибо, – буркнул Макс.
– Эй, это комплимент, между прочим! – возмутилась я. – Постоянство – это здорово.
Воронов неопределенно фыркнул мне в ответ, от чего у меня вдруг появилось странное желание ткнуть его локтем или взлохматить волосы, а лучше и то и другое. Моя рука уже потянулась к его голове, но тут у Макса зазвонил телефон. Воронов достал из кармана пиджака телефон и, мельком взглянув на экран, принял вызов. Невольно я успела разглядеть имя звонившего – Лиля. Та самая? Да быть такого не может! Или может?..
– Конечно, я буду… Да, совсем скоро… Я помню, хорошо, – отрывисто отвечал Макс. – Жди меня… Да, и я.
Закончив разговор, Максим прибавил скорости.
– Так торопишься от меня избавиться? – обиженно спросила я. – Соскучился по Лиличке?
Имя бывшей Антона я неосознанно произнесла с долей ехидства. Я не знала эту девушку лично, но почему-то уже ненавидела ее.
– Она по мне соскучилась, – было мне ответом.
Как бы деликатно расспросить у него побольше об этой личности?
– Она долго была заграницей, – аккуратно начала я. – Давно приехала?
– Полтора года назад, – огорошил меня Макс.
А я-то думала, пару недель назад.
– Тогда чего ты к ней так летишь? – вырвалось у меня. – Я думала, она только приехала.
Максим остановился на светофоре и, устало потерев переносицу, повернулся ко мне.
– Потому что мы встречаемся, Лис. Уже почти год.
Сказать, что я потеряла дар речи, значит, ничего не сказать. Куча мыслей витали в моей голове, а среди них изображение рыжеволосой Лили с фотографии, на которой вместе с ней были запечатлены Антон и Максим. Наверно, у меня искривилось выражение лица от этой новости, раз Воронов испуганно покосился на меня. Я понимала, что надо было как-то ответить, но ничего умного и правильного в голову не приходило.
– Ох, – единственное, что смогла выдавить я.
– Я понимаю, как все это выглядит! – воскликнул Максим, нервно сжимая руль. – Но это вовсе не предательство!
– Да что ты, – вырвалось у меня.
Мог бы как-то мне рассказать, что заинтересовался другой. Да и не кем-то там, а именно этой Лилей. Чем же она всех так привлекает? Что за фетиш на рыжих? Мда, быстро же ты меня забыл, Максимка…
– Они давно расстались и не собирались сходиться. Так что, повторюсь, это не предательство.
– Они? Ты про предательство со стороны Лили к Антону? – не смотря на мое удивление, я не смогла не отметить того, как легко мне стало произносить его имя. Почему?..
– А ты что имела ввиду? – не понял Макс.
«Тебя», – хотелось сказать мне. Я имела ввиду твое предательство по отношению ко мне.
– Ничего, – буркнула я в ответ, сложив на груди руки.
Мой психолог бы сейчас написала в своем блокнотике, что я закрылась от своего собеседника. Впрочем, так и было. Откровенничать с Максом больше не хотелось.
– Лиля приезжает к нему каждую неделю, – сказал вдруг Максим.
Я неосознанно сжала кулаки. Почему какой-то бывшей девушке можно навещать его, а мне нет? Что за несправедливость⁈
– Мне жаль, что я не смог уговорить мать Антона пускать тебя к нему, – сочувственно сказал Макс, заметив мое тихое негодование.
– Здесь нет твоей вины. Она просто меня ненавидит и винит во всех смертных грехах. В том числе и в аварии…
– Вот тут ты точно не виновата, – на тон громче сказал Макс.
Включился давно забытый режим заботливого старшего брата.
– Ну, это же я связалась с психопатом, который подстроил аварию, – тихо сказала я, разглядывая свои коротко остриженные ногти.
Воспоминания из прошлого снова окутали меня, затуманив реальность. Я вспомнила, как, ничего не понимая и не видя вокруг, ехала с Максом в столицу. Как вошла в больницу и, увидев статную, немолодую женщину, одетую с иголочки, сразу поняла, что это Маргарита Бессонова, мать Антона. По ее надменному лицу казалось, будто она совсем не волнуется о сыне, а единственное ее беспокойство сейчас – это не дать мне увидеть Антона. Наверно, если бы не Максим, я бы и близко к нему не подошла. Не смогла бы коснуться его безжизненной руки, которая, как назло, оставалась такой же теплой и мягкой. Не смогла бы погладить по спутанным волосам и едва коснуться губами его щеки. Я была уверена, что Антон очнется. Ждала каждый день, не веря словам врачей о том, что надежды нет. Единственное, в чем мы были солидарны с его матерю, так это в отказе отключить Антона от аппарата жизнеобеспечения, на чем настаивали все врачи.
Тогда я была уверена в том, что мы защищаем Антона, но в последнее время мне стало казаться, что этим мы его только мучаем, ведь никакой надежды нет, и прошло уже почти четыре года…
Внезапно моих рук коснулось что-то теплое. Я очнулась от задумчивости и посмотрела вниз. Правая рука Макса ободряюще сжимала мои пальцы, от чего я не смогла сдержать робкой улыбки.
– Не волнуйся, я его найду, обещаю. Один раз мы его чуть не поймали – второй раз он уже не уйдет, – уверенно заявил Воронов, бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида.
Его серые глаза светились надежностью и верностью. Жаль, что мы уже не будем так близки, как раньше…
– Спасибо, – только и смогла сказать я.
Если честно, я не верила в то, что мы найдем Сашу. Или Харона. Не знаю, как его называть – и так и так странно. В общем, я не верила, что этого человека поймают. Он был слишком умным, и дал слабину только раз, увидев меня на остановке в Москве. Это был последний раз, когда я видела Антона – его мать не выдержала моего присутствия и вышвырнула меня из больницы, предупредив охрану, чтобы те больше меня не пускали. Мне бы ломиться, кусаться и кричать, но я была настолько вымотана морально и физически, что подчинилась судьбе и ушла, не оборачиваясь.
Я сидела на остановке и ждала Макса, как вдруг увидела выходящего из черного внедорожника Сашу. Мне кажется, я даже закричала. Он остановился и с болью во взгляде посмотрел на меня. Максим, который уже подъезжал к остановке, заметил Сашу, и вызвал полицию, а потом выскочил из машины и подлетел ко мне, заслоняя меня своей широкой спиной. Не помню, сколько мы так простояли, но когда вдалеке зазвучала сирена, Саша сбежал, напоследок окинув нас с Максом свирепым взглядом. Я боялась этого человека. Боялась, что в один прекрасный момент он может оказаться у меня дома, в моей комнате. Я не верила, что его поймают, даже после того, как команда, которую нанял Макс, нашла виновника аварии и выяснила имя заказчика. Нет, этого психопата не поймать, я уверена. И говорить об этом совершенно не хочется.
– И как же вы с Лилей сошлись? – поинтересовалась я, сменив тему. Про это мне тоже не хотелось говорить, но любопытство превысило нежелание.
– Так вышло, – пожал плечами Максим, пристально глядя на дорогу.
– Наверно, она очень рада.
Воронов кинул на меня непонимающий взгляд через зеркало заднего вида.
– Она же так долго бегала за тобой, – пояснила я. – И вот, наконец, ты в ее руках.
Мне показалось, что от моих последних слов Максим вздрогнул. Что, не нравится быть в чьих-то руках? Боже, и почему я сегодня такая злая⁈
– Как там Кристина? – в наглую перешел на другую тему Макс.
Я криво усмехнулась, взглянув на него краем глаза и, хмыкнув, ответила:
– Хорошо. Скоро закончит универ. Собрала новую группу и играет с ней на Невском. Машка с родителями думают, что она живет в общаге, но Дракон навещал ее год назад и узнал страшную тайну. – Слово «страшную» я произнесла нараспев, протягивая гласные.
Максим усмехнулся. Через зеркало я заметила в его серых глазах неподдельное любопытсво. Ему всегда было интересно все, что связано с нашей семьей.
– И что же это за тайна? – не выдержал Воронов.
– Она живет со своим учителем музыки! – объявила я.
– Это который узнал в твоем женихе своего нарко-босса и помог нам тебя найти? – удивился Макс. – Макар?
– Марк, – поправила я. – Да, это он.
– И как отреагировала Машка? Ставлю все свое состояние, что рвала и метала.
Я довольно усмехнулась и самодовольно сказала:
– А вот и нет. Она не знает правды.
– Как так?
– Ну, мы с Драконом решили не выдавать Кристю. Она так нас молила, так обещала устроить бесплатную экскурсию по Питеру, накормить и сводить в театр, что мы с братом растаяли и пошли на уступки.
Макс запрокинул голову и разразился громким и заразительным смехом. Глядя на него, я тоже не смогла сдержаться и засмеялась. Легкий, звонкий смех раздавался из моего горла, заставляя забыть обо всех горестях, которые я переживала последние годы. Я вдруг осознала, как сильно мне недоставало простого смеха с другом. Машка и Даня постоянно пытались меня рассмешить, но я отгоняла их, полагая, что если засмеюсь, то предам время, которое я провожу без Антона. Мне казалось, что пока он не может жить, то и я не должна пытаться это делать. И только сейчас я поняла, что была глупой. Кто в здравом уме потребует от любимого человека отказаться от всех радостей в жизни и намеренно влачить жалкое существование?
За смехом я не заметила, как мы приехали домой. Увидев родной подъезд, я скорчила недовольную мину. Нехотя потянулась к двери, но Максим меня остановил. Одной рукой схватил меня за плечи и притянул к себе. Поцеловал в макушку и пробубнил:
– Я все равно всегда буду твоим другом, Лисичка. Что бы ни случилось.
Если бы я была кошкой, то непременно бы заурчала. Почему я раньше не поняла, как нужны мне были его объятия? Почему все это время отталкивала его? Если бы по глупости не отогнала от себя Макса, впала бы я в такую затяжную депрессию? Думаю, что нет. Он всегда меня поддерживал, поддержал бы и в этот раз.
– На днях я обязательно свожу тебя в парк или к морю, обещаю, – тихо произнес он, отпуская меня.
Я согласно кивнула и, открыв дверь, вышла из машины. Макс нарочито весело отсалютовал мне, а я, натянув улыбку, энергично помахала ему в ответ. Ни он, ни я не хотели расставаться – это было очевидно.
