Текст книги "Его Величество Мертвец Том 4 (СИ)"

Автор книги: Postulans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 23

Началось.

Хотелось бы отсрочить начало новой войны, чем на больший срок – тем лучше, но имеем то, что имеем. Новый виток конфликта начался.

Нельзя сказать, что я ничего не делал для получения отсрочки. Мы активно создавали торговые отношения, пытаясь построить экономику на прочных связях, покупали ресурсы, предоставляли товары. Не самый эффективный метод в эпоху средневековья, но в ближайшее время всем окружающим правителям будет обеспечен экономический кризис, потому что добываемые ресурсы, чья добыча возросла как раз за последний год – полтора, покупать более никто не будет, как и поставлять наши товары высокотехнологичного, в местных реалиях, передела. Да и чисто дипломатическая работа велась, послы, как могли, намекали, что с нами легко дружить и опасно враждовать. Только мы, не являясь монархией, априори для всех вокруг выглядели каким-то непонятным, преступным, противоестественным образованием, опасным и подлежащим уничтожению. Конфликт оставался неизбежным, мы могли лишь отсрочить начало.

Куда больше надежд я возлагал на военную мощь. Военные не могут не понимать, что в открытом бою им нечего нам противопоставить. Да и помимо открытого боя у нас есть что показать. Методов альтернативного воздействия на противника можно придумать много. И на первый взгляд всё шло неплохо. Нас боялись. Не самая лучшая основа для дипломатических отношений, но с этим мы ничего сделать не могли, играли с тем, что есть. И в дипломатии старались вести себя прилично, не наглели сами, но и не позволяли наглеть партнёрам, это нормальная схема ведения переговоров, когда у одной из сторон есть подавляющая мощь. У нас имелась подавляющая мощь, и на нас всё равно напали.

Значит, появилось нечто, некая сила, что смогла уравновесить наши войска. Хотя бы убедить правителей соседних государств, что теперь достигнут паритет и Первый Союз более не является доминантой в регионе.

И я отдаю противнику должное, даже готов выразить сдержанное уважение. Враг сделал первый ход, и ход этот впечатляет.

Во всех крупных городах уже стояли мои обелиски, кое-где возвёл их и Хаарт, хотя ему это дело давалось куда как с большим напряжением. В любом случае, если нападут на один из городов – я об этом узнаю сразу. Но на города не нападали.

Противник, очевидно, выяснив, что между гарнизонами и узлами командования установлена понедельная связь (у разных гарнизонов в разные дни недели, птичек ещё маловато, приходится распределять), воспользовался этой особенностью. Враг подходил к гарнизону маленького поселения, выжидал сеанс связи и нападал сразу после. Причём нападал так, чтобы не осталось свидетелей, и никто не смог бы нам рассказать, что произошло. За неделю мы на значительном участке границы потеряли все малые форты, причём противник явно наставил своих людей на всех дорогах, потому что у нас не осталось не только связи с поселениями, мы вообще не знали, что происходит за пределами трёх крупных городов в этом регионе. Враг создал нам Terra Incognita прямо на нашей земле. Мы не знали ничего, кто напал, какими силами, какое направление движения. И даже приближавшихся к границе войск не заметили. Учитывая, как поставлена разведка, никаких войск ещё дойти не успело бы, противник действовал как-то иначе. Но по итогу мы оказались совершенно слепыми. Это вызывало уважение, отлично проработанный план. Кто-то воспользовался нашими слабостями. Противника своего я уважал, а ещё вёл счёт наших предположительных потерь. Кто-то заплатит на нанесённый ущерб, и в первую очередь – за убитых.

Мы не сразу сообразили, что началась война. Собственно, никто нам войны и не объявлял, что уже нарушает местные порядки. Впрочем, меня не удивляет, что с нами играют не по правилам. Узнали мы о начавшихся действиях, когда командиры частей, расположенных в крупных городах, сначала не получили еженедельные доклады о состоянии дел из окрестных гарнизонов, а затем ещё узнали, что в города уже неделю никто не приходит. В прямом смысле, каждый город оказался в невидимом, но плотном окружении. К счастью, командиры в городах уже научены кое-чему, и посылать своих людей проверить как оно там не стали, сразу сообщив о ситуации нам. Хаарт, как лорд-канцлер, отдал приказ о введении военного положения.

И пока военное начальство собирало и анализировало уже имеющуюся информацию, я занялся политическими аспектами. Это на поле боя я мог многое показать местным, а вот в стратегическом планировании… Нет, полным профаном уже не являлся, опыта набрался за прошедшие годы, но решил не мешать. Да и заняться имелось чем.

Первым делом мы выставили всех послов, отнесённых к потенциально враждебным государствам. Мы их аккуратно подслушивали с переменным успехом. О военных планах им никто ничего не сообщал, но многие сходились во мнении, что нападение будет, и им следует заняться уже совсем не дипломатической деятельностью, а лишь прикрываться оной. Поэтому выставлял я этих без всякого зазрения совести. Если бы верил хоть в маленькую возможность с кем-то договориться миром и разойтись без кровопролития – обязательно бы попробовал. Но я не верил.

Следующими за послами пошли торговцы. Здесь уже имел место осознанный ход, удар по экономике. Ну и дальше все заранее обговорённые меры, входящие в комплекс военного положения. Ещё раз мысленно вздохнул. Успели мы подготовить далеко не всё, что требовалось. А затем порадовался, что застали нас, всё же, не со спущенными штанами.

Закончив с политическими вопросами, я вернулся в командный центр, так сказать. Кабинет, который до конца войны останется точкой, откуда ведётся командование. Карту Союза и соседей уже не только разложили, но качественно закрепили и нанести все необходимые пометки. А движение людей по кабинету уже не напоминало аврал, только деловую суету. На меня среагировали, но быстро вернулись к работе.

– Что-нибудь новое скажешь? – подошёл я к Хаарту, гипнотизировавшему карту.

– Ещё неделю назад никаких войск на границе не маячило. И всё равно они достаточно плотно держат всю территорию. Первое – это не люди. Я склоняюсь к Цитадели.

Киваю.

– Поддерживаю. Они могут.

К сожалению, у них действительно имелись ресурсы и возможности драться с нами на равных. Неся потери, не без этого, но с поддержкой остальных именно Серая Цитадель могла решиться на затяжную войну с нами.

– Второе – чтобы полностью подавить все наши гарнизоны на этой территории как раз армия и потребуется, а не несколько отрядов. Значит, часть наших сил они просто отрезали, лишив связи. Но мы не знаем, какие и где, да и подкрепление привести не успеем. А выводить гарнизоны из городов я не хочу.

С этим я вновь согласился. Терять города нельзя, это наши опорные пункты. Желание вытащить моих солдат, сколько бы их там ни осталось, у меня свербило, но нужно сохранять рациональное мышление.

– Главный вопрос сейчас – это единственное направление удара или есть другие, – продолжил Хаарт. – Потому что, если это направление главное – тебе стоит выдвигать туда войска и наводить порядок. Но если мы ждём ещё удар с другого направления, а удара точно стоит ожидать…

Хаарт продолжал, делая вполне логичные выводы. И о том, как наши силы попытаются растянуть, и о том, как подключатся «живые» армии, когда свяжут боем наши армии мертвецов, и прочие умные вещи. Затем ещё Алан подключился.

– Нам надо решить, что делать с гарнизоном на заднем дворе Йозефа, – сказал вампир. – Это крупный отряд, который пригодился бы нам здесь.

Да, про это я тоже размышлял. Давида мы убрали, но он лишь самым активным из дураков, там оставались дураки пассивные. И их пассивность обеспечивалась моими войсками, сидевшими в столице. Стоит моих скелетов оттуда убрать – у нас появится ещё один противник. Только и Алан прав, там действительно сидит довольно крупный отряд.

– Надо дать повод Йозефу выступить против нас, – предложил Хаарт. – Казнить за это и спокойно выводить свои войска, здесь они нужнее.

– Это не гарантирует, что они не вступят в войну.

– Даже если вступят, это произойдёт позднее, – ответил Хаарт. – Противников надо разбивать по одному, не давая сконцентрировать силы.

А я вот смотрю на них и понимаю, что вроде умные люди, верные вещи говорят. Только думают как-то клишировано. Без размаха и стратегической наглости. Не просто так я продолжаю их в военных играх обыгрывать, им ещё есть куда развиваться.

– Надо подготовить остальные крепости к отражению возможной атаки, – продолжал Хаарт. – И добавить везде своей нежити, чтобы точно знать, что и как нападает. Гарнизон в две сотни человек, нормально несущих службу, не так-то просто захватить без шума и открытого боя.

В общем, я ещё несколько минут слушал тактические выкладки обоих лордов. У нас здесь имелись и другие старшие офицеры, которым, по-хорошему, тоже надо дать высказаться. Просто я не рассчитывал, что разговор резко превратится в военный совет. Я подождал, пока они выговорятся и заметят, что я молчу. И, когда на мне сошлись взгляды (вопросительный Алана и нейтральный Хаарта), спросил:

– Это всё, что вы можете предложить?

Алан бросил взгляд на Хаарта, оба промолчали.

– У нас есть неопровержимое доказательство участия Серой Цитадели в войне?

– Нет, – отрицательно качнулся всем телом Хаарт.

– Кроме них, некому, – добавил Алан.

Ещё раз прокручиваю свой план в голове и, не найдя явных изъянов, вываливаю его на окружающих.

– Мы не будем выводить гарнизон. Относительно небольшими силами мы не даём крупному государству присоединиться к нашим врагам, что вполне оправдано. К тому же наш пока неизвестный враг не может не понимать ситуации и обязан попробовать наш гарнизон выбить, а мы об этом знаем, так что это – отличная ловушка. Возражения есть?

Возражений не последовало.

– Отлично. Далее. Я собираю самую большую армию, какую могу потянуть, вооружаю её артиллерией по максимуму и двигаюсь прямо туда, – указываю на карту, прямо в регион начавшихся боевых действий. – Ищу доказательства участия Серой Цитадели и, ни на что не обращая внимания, совершаю ответный визит вежливости с целью сровнять с землёй этот… – «рассадник фашистов» осталось не озвученным, – серпентарий. Получается небольшой крюк, зато у меня появляется хороший шанс наткнуться на вражескую армию.

– Тебе обязательно идти самому? – спросил вампир.

– Да, – вместо меня ответил Хаарт. – Взять Серую Цитадель уже пытались. Пусть лучше сделает это лично, перепоручать такое некому.

– Далее у нас два вопроса, – возвращаюсь к плану. – Первый: что сделает полководец противника. Если сочтёт угрозу Цитадели приоритетной – у нас будет полевое сражение с армией противника. Побеждаем – война скоро закончится. Проигрываем – подниму новую армию.

Не просто так мы последний год создавали приличный запас оружия.

– Если противник посчитает, что Цитадель неприступна – вам придётся его удерживать, пока я не вернусь, либо побеждать своими силами. Не маленькие, справитесь. Второй вопрос: мы соседей захватываем или только к миру принуждаем?

Лорды переглянулись.

– Я склоняюсь к принуждению. Нам пока не проглотить новые земли, надо на этих встать на ноги. Значит, действуем по такому сценарию. Вы всем соседям пишите ультиматум. Содержание примерно такое: «Если мы будем уверены, что вы участвовали в этой войне, мы оставляем за собой право принудить вас к контрибуции деньгами или людьми». После войны посчитаем потери, прикинем, сколько нам надо восполнить, и заберём у соседей. Денег они нам всё равно давать не захотят, а нам и ни к чему.

Новые люди, конечно, будут именно новыми людьми, свои старые предпочтительнее, но война уже началась, фарш обратно не прокрутишь.

– Если нет возражений, я пошёл готовить войска.

Глава 24

Когда к воротам подходил отряд бойцов, что пять дней назад вышли в патруль и не вернулись. Город уже второй день находился на военном положении, поэтому встречали бойцов, мягко говоря, настороженно.

Командовал городским гарнизоном полковник Норас Фолки. Как и все офицеры, Норас ещё привыкал к новой системе званий и градаций подразделений. Он носил звание полковника, потому что под его командованием находился городской полк. По факту личный состав до полка не дотягивал, но Норас имел уверенность в готовности города к осаде. Взять город сразу мало у кого получится, в этом никто из офицеров не сомневался.

Единственное, что напрягало полковника – присутствие нежити. В этом отношении Фолки не повезло, его отца загрызла дикая нежить. Редкий случай, самоподнимающиеся мертвецы встречаются не особо часто, однако это произошло, и преодолеть свою ненависть к немёртвым оказалось не так-то просто. Есть на душе раны, которые не заживают легко и быстро.

В городе находился лич с отрядом мертвецов, готовых к бою. Большую часть времени нежить обитала в специально построенном для них склепе, и Норас радовался бы, проводи те там вообще всё время. Однако другие жители, куда спокойнее относящиеся к нежити, постоянно прибегали к помощи мертвецов, и скелетов нередко видели на улицах города. Нораса мирило с этой ситуацией одно: лич, Оуф, ни разу не дал повода подозревать себя хоть в каких-то нехороших делах или мыслях. Отвратительный собеседник, совершенно дубовый и бестактный, Оуф помогал, ещё помогал, потом ещё помогал, никогда и никому не отказывая.

Оуф присутствовал и среди встречающей делегации. Норас собрал всех магов и наиболее опытных ветеранов, встречая десяток заблудившихся почти неделю назад солдат. Через ворота их пропускали со всей осторожностью. Одно неверное движение, и этот десяток бы расстреляли, обрушили бы на голову стальные шипастые шары и добавили бы магией. Десяток прошёл спокойно, солдаты выглядели или старались выглядеть расслабленно и немного удивлённо. И десятник уже открыл рот, но сказать ничего не успел. Хватило двух слов Оуфа.

– Они мертвы.

Фолки ожидал подобного поворота, из столицы предупредили, что на стороне противника тоже будет нежить, поэтому сомнений полковник не испытывал. Что нежитью будут его собственные солдаты – неожиданно, неприятно. Однако и на этот случай у Нораса имелся алгоритм действий.

– Огонь!

Стрекот мушкетов разорвал тишину. Лица обречённого на смерть десятка исказились, но не в гримасе страха или отчаяния. Нет, там застывала ярость. Чтобы уже через секунду во все стороны брызнули ошмётки тел, и скрытые существа попытались сбросить бесполезные оболочки, пытаясь получить преимущество мобильности. Однако платой за способности использовать тело жертвы в качестве оболочки и маскировки стала хрупкость. Солдатам даже не пришлось делать второй выстрел, всё завершилось за какие-то секунды, не успевшие полностью вылезти мёртвых тел, творения магов Цитадели погибли, так и не сумев ничего сделать.

– Тебе известно, что это за уродцы? – спросил Норас.

Лич приблизился к телам и присел рядом с мертвецами. Внимательно осмотрел.

– Нет, мы ничего подобного не используем, – ответил Оуф.

Полковник мысленно отметил, что это и помогает людям мириться с властью личей. Некроманты и личи обычно не имели никаких моральных рамок, думая только о результате. Арантир… Если он и создавал нечто подобное, то не делал это открыто, да и в целом установил для некромантии определённые рамки. Все знали, что теперь мертвецов не хоронят в землю, используя специальные склепы, и при необходимости они могли стать источником трупов для некромантии. Непросто мириться с тем, что тело твоего умершего родственника может быть осквернено. Однако Фолки знал о законах, связанных с некромантией. В первую очередь для магии использовали неизвестные тела, скелеты тех, чьё имя уже проблематично установить. Так что, когда дело дойдёт до не так давно умершей престарелой матери самого Нораса, он сам уже будет мёртв, да и дети его, возможно, тоже. Так, во всяком случае, считалось.

– Никому не расслабляться! – начал отдавать приказы полковник. – Это только первая попытка проникновения, должны последовать и другие! Сохранять бдительность!

Напоминание, впрочем, не требовалось. Солдаты городского полка не могли похвастаться великолепной выучкой, да и количество ветеранов не превышало одного или двух на отделение, но у солдат имелись другие качества. К ним относилась дисциплина. Бойцы ощутили перемены в жизни, почувствовали на себе и своих семьях значительные перемены к лучшему. В этой новой жизни ни у кого из солдат не осталось никаких переживаний о близких. У семей есть жильё, приличный уровень жизни, а у детей точно будет образование и выбор, чем заниматься в жизни. Солдаты защищали не своих правителей, не сидящего где-то далеко в столице лича. Солдаты защищали свои дома и новый уклад жизни.

И атаку не пропустили.

Противник выбрал место, где лес ближе всего подходит к домам, разбросанным под городскими стенами, чтобы проскочить, пользуясь укрытиями. Врагов заметили. Солдаты на стенах реагировали на любое движение и заметили десяток фигур, что выскользнули из леса и попытались затеряться между домами. Сержант подал сигнал тревоги, на стене уже через минуту прибавилось солдат. Противники, однако, прятались среди домов, более не показываясь.

– А чего они днём полезли? – спросил один из солдат, нервно поглаживая мушкет. – Чего ночи не дождались?

– Спустись и у них спроси, – ответил второй.

Пришедший офицер, выяснив, что произошло, сам выглядывать не стал. Видел он не лучше своих солдат, а значит, не рассмотрит ничего, что не увидели подчинённые. Свою жизнь их научили хранить и впустую не подставлять.

– Сержант! Оставить здесь усиленный пост, чтобы следили за обстановкой, остальных разогнать.

– Эм… разрешите вопрос… – сержант не совсем понимал, что решил офицер.

Офицер не отмахнулся, его также научили, помимо прочего, доводить суть приказа до бойцов, если это необходимо. Заодно надо немного подбодрить бойцов, не понимающих, что происходит.

– Я думаю, противник проверял нашу бдительность и реакцию. А теперь будет изводить, показываясь под стеной, чтобы мы каждый раз поднимали тревогу. Они хотят нас измотать, издёргать тревогами. Поэтому пост не усиливаем. Зато принесём сюда сюрприз, – офицер кровожадно улыбнулся. – Если подойдут близко к стенам – сбросьте им на голову факелы.

– Дома зажжём? – уточнил солдат.

– Да! – подтвердил офицер. – Дома отсроим новые, а на уловки не поддавайтесь.

Воспользоваться принесёнными сержантом негаснущими факелами пришлось уже через пару часов. Противник не торопился, выжидал какое-то время, видимо, рассчитывая, что защитники потеряют бдительность. Солдаты же ждали, пока фигуры окажутся достаточно близки, и тогда бросили факелы. Дома под стенами вспыхнули не сразу, строились они на совесть и какую-никакую защиту от пожаров имели. Жильцы и стража могли бы если не потушить огонь, то успеть локализовать очаг возгорания. Врагам этого сделать не дали. Через полчаса под стенами всё полыхало. Поднявшийся на стену лич подтвердил «окончательную смерть» семи существ.

С наступлением темноты живых на стенах сменили мертвецы.

Полковник, удостоверившись, что всё в порядке, вернулся к себе, но в кровать не пошёл, сев за стол. Офицеры, находясь в схожем с командиром состоянии, собрались в офицерской комнате. Там же сидел лич, чтобы, в случае обнаружения скелетами признаков угрозы, сразу сообщить живым.

– Надо думать, ночь не будет спокойной, да? – спросил один из офицеров.

Лич повернул к говорившему лицо, стараясь понять, обращён вопрос к нему или нет. Решив, что вопрос риторический, Оуф вернулся к наблюдению.

– Я думаю так, они надеялись подойти незаметно и ударить, да хоть бы и ночью, – выдвинул свою версию другой офицер.

– Ага, и снова вопрос: почему не ночью?

На это офицеры не нашлись что ответить.

– А почему всего одна группа попробовала? – снова заговорил первый. – Я как понял, они все остальные форты за милую душу собрали. Значит, и таких групп у них не одна. А?

– Не, я так понял, что работали те, первые. Которые личины наших надели… – офицер с лысиной сморщился, огляделся, явно хотя сплюнуть куда-нибудь, однако дисциплина и порядок возобладали.

– А они на нас не навалятся? – спросил другой офицер.

– Нет, они хрупкие совсем, – снова заговорил офицер с лысиной. – Может, и полезут, но мы, если не провороним, в капусту их нашинкуем, уродов.

Опомнившись, он обернулся к Оуфу.

– Я не про всю нежить, а про врагов, Оуф. Так что ты это…

Лич медленно кивнул.

– Понимаю. Согласен, мерзко. Сама идея пользоваться обличием врагов хороша, но исполнение грязное.

Лич несколько лукавил. Если применять такую магию и таких существ против врагов – почему бы и нет. Особенно если война уже дошла до определённого уровня ожесточения. Однако озвучивать такие выводы не следовало.

Арантир, лорд Хаарт и другие личи нередко обсуждали моральные рамки и пределы применения силы. Арантир выделил условную шкалу «цивилизованности» общества. Требования общества к нормам морали, что регулируют отношения как внутри государства, так и отношения государства к окружающим, союзникам, нейтралам и врагам. В обычных условиях убийство «своих» табуировано, а врагов – поощряется. Однако внутри Союза появляются дополнительные факторы. Резкое повышение уровня жизни, а также чувство превосходства вызывает появление у людей терпимости к врагам. Граждане Союза считают себя более развитыми, чем окружающие. Если этот процесс не контролировать, граждане начнут презирать всех, кто не является гражданином сейчас, а потом и тех, кто не родился гражданином. А это опасно, создаст проблемы с дальнейшей ассимиляцией. Хотя такой подход развязал бы некромантам руки, ведь все не граждане стали бы низшими существами, с которыми можно было бы делать всё что угодно.

Арантир не хотел такого и придерживается другого пути. Гражданам Союза постепенно навязывалось мнение, что они более развиты, и потому должны проявлять некоторое снисхождение к менее развитым соседям. Такой подход культивирует определённые моральные качества, «позитивные», так сказать. Но это же связывает личам руки в средствах, какими можно воздействовать на противника. К тому же Арантир борется с ареолом нежити, как некоего безусловного зла. Обман – да. Но необходимый для обеспечения сосуществования в долгосрочной перспективе.

На самом деле Оуф считал творения противника весьма эффективными, но всё же требовавшими определённых доработок. Как над этими доработками он и размышлял, пока офицеры обсуждали, будет ли ночью нападение, или можно расходиться и отдыхать.